Место, в котором нет тебя

Мы были знакомы с тобой не так уж и долго, но ты стал для меня очень важен. Я бы хотел провести с тобой больше времени, спасибо тебе за всё, солнышко.

Лето 1979.

Гав-гав

Ким Сынмин

Хёнджин бежал далеко впереди. Его волосы растрепались на ветру, и ленточка, которая так красиво связывала его волосы в хвост, соскочила и приземлилась, словно осенний лист, на землю. "Интересно, а сколько раз я смогу застать осень? Ноль? Один?... Два?" —как же часто мысли о скорой смерти посещали голову Феликса. Лишь на секунду остановившись для того, чтобы поднять кусок ткани, парень побежал дальше. Он нёсся так быстро, как только мог, но Хёнджин всё так же оставался вне досягаемости. — Стой, дурной… Я больше... Больше…Не могу... — Но Хван не слышал. Он бежал неистово быстро и грациозно, вся его одежда была воздушной и развевалась от потоков ветра, руки его были расправлены, как будто он представлял себя самолётом или птицей, парящей в небесах. Он кружился вокруг себя и смеялся как маленький ребенок, озаряя своей улыбкой эту дорогу. Через некоторое время Хёнджин остановился, и Ёнбок понял, что это его шанс догнать парня и устроить ему хорошую трёпку. Три, два, один… — Попался! — Феликс снёс с ног Хвана, валя его на влажную траву леса. Ли сидел верхом на блондине, пытаясь отдышаться: не каждый день всё-таки он так много активничает. А Хёнджин всё не переставал смеяться. — Совсем дурак? Я же просил… просил тебя остановиться, ты совсем сумашедший? А если бы я… — Феликс осёкся, когда понял, что чуть не сказал лишнего в порыве гнева, чем воспользовался Хван. Он перевернулся на спину, попутно хватая руки Феликса в свои. — Отпусти! Феликс пытался вырваться из крепкой хватки старшего, но всё было тщетно. — Ты совсем не умеешь веселиться, ну давай же, побегай со мной! — Хёнджин поднялся с земли, так что Феликс теперь сам ощущал её под собой. Хёнджин слез с Феликса и сел рядом. — Почувствуй эту свободу, послушай лес, осмотрись вокруг. Хван поднял взгляд вверх, словно пытаясь рассмотреть, что же такого скрывают непроглядные листья деревьев. Старший с улыбкой на лице посмотрел на Феликса, но он, как и в прошлый раз, сидел с опущенной головой, как будто в чём-то провинился. Улыбка исчезла с лица, а сердце больно кольнуло. Парень подполз ближе и присел на корточки перед Ли, взял его лицо в руку и убрал лишние волосы, падавшие на глаза. — Нам недолго осталось, пошли. — Феликс даже не шелохнулся. — Вставай, я не буду убегать от тебя, — ответа снова не последовало. В голову к Хвану пришла отличная идея. Он взял рубашку, которую давал Феликсу, и отдал ему. — Надень пожалуйста, сейчас очень похолодает, и я не хочу, чтобы ты заболел, — как только просьба была выполнена, Хёнджин схватил Феликса и перебросил его через плечо. — Что ты делаешь? Совсем больной уже? — Ликс стал колотить старшего по спине. — Отпусти меня! — Слушай, если ты и дальше будешь меня так бить, то до дома никто из нас не дойдёт. Маленькие ручки прекратили бить по спине, тело расслабилось и теперь висело на Хване, как мешок с картошкой. Поездка была не самой приятной: из-за постоянной тряски Феликса укачивало и кружилась голова. Он уже думал, как сказать об этом Хёнджину, как тот резко остановился, снимая с себя Феликса. — Так не пойдёт, — Хёнджин присел на корточки перед Ли и указал на свою спину, — залезай на меня, так будет комфортней. Феликс посмотрел на него и с раздражением в голосе произнёс. — Вообще-то, я и сам могу ходить. — Да, можешь, но не хочешь. Так что давай залезай, — ответил Хёнджин, не разгибаясь. Выбора не было. Ликс запрыгнул на Хвана и вцепился в него руками и ногами, боясь упасть. — Можешь так сильно не вжиматься в меня. Я тебя крепко держу. — осознав, что немного душит старшего, Ли тут же ослабил хватку. Дальнейший путь проходил в тишине, только птички, другие обитатели леса и дыхание двух парней нарушали её. Хёнджин снова остановился, ставя Феликса на землю. Развернувшись к нему лицом, он произнёс. — Закрой глаза, я хочу сделать это эффектно. Феликс сделал так как ему сказали. Он почувствовал прикосновение ленты к своему лицу. Теперь его глаза это Хёнджин, который направлял его. Было страшно и непривычно; хотелось открыть глаза, но он почему-то этого не делал. Он ощущал каждую неровность под своими ногами, будь то ветка, камень, лист или шишка с дерева. Хёнджин держал его крепко, двумя руками за талию, управляя его телом, будто куклой. Хёнджин наклонился к Феликсу ближе и прошептал. — Можешь открывать глаза, — убрав руки с тела Ликса, он отошел в сторону, чтобы было удобней наблюдать за реакцией веснушчатого. Феликс снял ленту и открыл глаза. Челюсть его широко открылась от удивления. Картина перед глазами была сказочной. Маленький пруд был окружен со всех сторон лесом, через который они шли всё это время. Глаза Феликса бегали туда-сюда, пока не наткнулись на дерево, с ветки которого свисали самодельные качели. Не было предела эмоциям, которые Феликс испытывал сейчас. — Не хочешь искупаться? Феликс вздрогул от неожиданности. Хёнджин же, не дожидаясь ответа, стал снимать с себя рубашку. — Я уже говорил, что ты дурак? — Да, говорил, — сняв мешающий предмет, Хёнджин повернулся и продолжил. — Ммм… Дай-ка подумать. Раз десять? — Хван разразился смехом и отвернулся обратно, продолжая снимать с себя вещи. Вот уже и шорты полетели на землю. Хёнджин уже было хотел снять последний элемент одежды, как Феликс его окликнул. — Подожди! Ты что, собрался нагишом купаться? Хенджин удивлённо поглядывал то на себя, то на одежду, то на Феликса, не понимая, что в этом такого. — Ну, обычно мы с Сынмином именно так и плаваем, а то всё сохнет долго. — Сын кто? О боже, опять эти все незнакомые и странные имена. Но вместо того, чтобы что-то сказать Феликс просто кивнул. — Понятно. — Так что насчёт моего предложения? — Откажусь. — Хёнджин на это лишь пожал плечами. — Ну, как хочешь, — и после этого быстро побежал в сторону воды, разбрызгивая ее вокруг себя. Феликс же направился в сторону качелей, которые так манили его всё это время. Качели были сколочены из двух досок и подвешены на толстых верёвках — оригинально, но практично. Присев на них, Феликс стал тихонько покачиваться. Наслаждаясь звуками природы на полную, он закрыл глаза, а когда снова открыл то, Хёнджина не было видно. Сердце бешено застучало. Подорвавшись с места, он побежал к пруду, выискивая Хвана взглядом, однако того нигде не было. Феликс присел на корточки и схватился за волосы от отчаяния, не понимая, что ему делать дальше. По ощущениям прошла целая вечность, но вот послышался всплеск воды. Ли с надеждой в глазах смотрел на то самое место, откуда только что вынырнул Хёнджин. Из глаз полились горячие струйки слёз. Парень закричал что есть силы. — Хван Хёнджин, ты же знаешь, что ты придурок, верно? — Феликс мял в своих руках рубашку, прижимая её к сердцу и громко рыдая на берегу. — Я так испугался, когда не увидел тебя... Хёнджин ошарашено смотрел в сторону берега. — Я нашёл красивую ракушку, подожди, я сейчас тебе её покажу. — Зачем мне твои ракушки, ты идиот, идиот, ИДИОТ! Издалека послышались чьи-то крики. — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! — Хёнджин остановился на полпути, а зарёванный Феликс обернулся на звук. Из леса выбежал парень с каштановыми волосами и помчался в сторону младшего. — ПРЫГАЙ, ДУРАК, ОН НАС СЕЙЧАС УБЬЁТ! — Сынмин? — Феликс повернулся к Хёнджину. Стоп, подождите, это он о нём говорил несколькими минутами ранее? Когда Ли поворачивал голову обратно, то этот парень сбил его с ног прямо в воду. В нос и рот попала вода, глаза защипало, как можно быстрее Феликс вынырнул, чтобы заглотнуть воздуха. Глаза скрыли мокрые волосы, прилипшие к лицу, а слёзы смыло водой. Послышался второй голос из леса. — Я тебя догоню, собака ты недоделанная! — И вот из леса показался второй парень, только на этот раз с рыжими волосами. — Да подо... подождите вы... — за двумя выбежал и третий, маленький, худенький паренёк с чёрными волосами. Голос его был тоненький и нежный, очки постоянно спадали с лица. — А ты попробуй догони меня, коты то в воду не заходят! — Сынмин плескался рядом с Феликсом, показывая разные жесты и кривляясь, разбрызгивая воду. — Ты сейчас дошутишься, и я утоплю тебя прямо в этом пруду, уродливый сын собаки. — Рыжий парень стоял прямо на границе между водой и песком, тяжело дыша. С его лба стекал пот. — Ребят, ну не ссорьтесь, пожалуйста, — позади показался темноволосый мальчик. Он судорожно поправлял очки на переносице, пытаясь не выронить книгу из рук. — Да я этого мелкого... — Рассерженный парень уже хотел бежать в воду, но его остановили, оттаскивая подальше. — Да что у вас там случилось? — Хёнджин наконец-то подал голос и стал плыть в их сторону. Феликс всё так же в недоумении смотрел то на рыжего парня, то на Хёнджина. — А ты сам у него и спроси, — парень, который столкнул в воду Феликса, яро махнул руками и вся вода снова брызнула в лицо Ли, из-за чего тот зажмурился. — А ты не тявкай. Очухавшись от происходящего, Феликс понял, что он находится по грудь в воде, весь промок до нитки, и как идти теперь домой, не знает. Начав поспешно выходить из воды и думая, что его не замечают, он попытался проскочить между парнями, но рыжий остановил его, преграждая путь рукой. — А ты кто такой? — Феликс немного взвизгнул от такой неожиданности и уже по привычке опустил голову вниз, мямля что-то себе под нос. — Оставь его в покое, Минхо, — из воды вылез Хёнджин. По его телу, с волос стекали капельки воды, очерчивая каждый изгиб. Собрав в охапку Феликса, он прошёл дальше, на поляну. Усадив парня на траву, Хван стал выжимать свои волосы. — Посмотри на себя. Ты весь заплаканный, и это из-за меня. — Хёнджин начал снова изучать взглядом Феликса, а когда остановился на лице, сказал. — Снимай одежду. — Ч… ч... чего? — Феликса смутила такая просьба, однако Хёнджин, наоборот, стоял с непринужденным видом. — Раздевайся говорю, а то заболеешь. — Ч... Чего ещё, не буду я! — Хван на это заявление лишь цокнул языком и куда-то ушёл. На берегу разгорался скандал, но Ли это было не интересно. С волос много капало на и без того мокрую одежду, которая прилипала к телу, а белая рубашка и вовсе просвечивала. Вернулся Хёнджин быстро и с одеждой в руках. Присев рядом, он начал расстёгивать пуговицы на одежде Ли. — Ты что делаешь?! — Феликс пытался уйти от проворных рук старшего, но не получалось. Тот умело расстёгивал всё больше пуговиц. — Не кричи так сильно. Ты же не хочешь, чтобы они тебя видели в таком виде? — Ухмылка на лице Хвана и этот шёпот угомонили крики. Теперь Хёнджин беспрепятственно оголял белоснежное тело. Кошмар, кошмар, кошмар. Это всё, что сейчас крутилось в голове у Феликса. Сейчас увидят его тело, сейчас… Боже, за что ему всё это? Хотелось плакать, ему было плохо, но слёз не было. Холодное тело сильно контрастировало с горячими руками, каждое прикосновение обжигало кожу, от чего Феликс сглатывал. Рубашка полетела на землю. Хван остановился. «Только не разглядывай шрамы, прошу тебя, только ничего не говори о моей боли», — это было самое заветное желание сейчас, когда он сидел перед Хваном, в буквальном смысле оголив свою душу перед ним. — Шорты тоже придётся снять. Щёки Феликса надулись и стали красными от возмущения. Его привели сюда, сбросили в воду, а теперь заставляют раздеваться. — Да ты… да ты… — Это полный позор. — Ну давай, скажи-ка, кто я? — Хван придвинулся ближе, опаляя лицо Феликса своим дыханием. — Идиот, вот кто ты, — пробурчал Феликс, а Хёнджин на это лишь рассмеялся. — Другого я от тебя и не ожидал. — Хёнджин повернулся в сторону спорящей компании, от резкого поворота с волос Хвана вся вода снова полетела в лицо Феликсу. — Да не брызгайся ты! — Пошли, — резко потянув Ли за руку, он забежал за большое дерево. Хёнджин придвинулся к младшему вплотную и начал развязывать шнурок на шортах. «Господи, пожалуйста, поскорее бы это всё кончилось», — Феликс просто молил, чтобы их никто не заметил в таком виде, иначе не понятно, что о них подумают. Шорты слетели с бедер Феликса, с хлюпом приземляясь на землю. Сейчас он совершенно голый, стоит перед полураздетым Хваном и не знает, куда себя деть. Он мечется в разные стороны и не знает, какую позицию занять. Взяв руку Ли в свою, Хёнджин начал надевать рукав рубашки. Пальцы Хвана изящно скользили по телу младшего, создавая мурашки от контраста. Надев так же второй рукав, Хван отдал в руки Феликса большие штаны. — Они, конечно, велики, но ничего страшного, до дома дойдем. — Быстро надев предложенную вещь, Феликс начал было застёгивать пуговицы на рубашке, но его остановили. — Оставь так, мне нравится твоё тело, и я не хочу, чтобы ты его скрывал. — Хван положил руку на щеку Феликса, немного поглаживая её. Ладонь и правда была очень тёплой, и сейчас это была единственная возможность хоть как-то согреться. Поэтому Феликс, забыв о всех своих принципах и отключив мозг, начал ластиться к такому манящему теплу. Он вспомнил тёплые, но шершавые руки бабушки, которая так заботливо завязывала ему панамку и жмякала щёчки. Ему было восемь? Нет, шесть! А может… Боже, он совсем потерялся во времени. — Хёнджин, твою тебя за ногу, где тебя носит? — От крика Феликс сразу пришёл в чувство, отстраняясь от Хвана. — Мы здесь! — Хёнджин последний раз посмотрел на Феликса и вышел из-за дерева. А Ли так и продолжил находиться за оградой, переваривая происходящее. От большого потока мыслей он скатился вниз по стволу и осел на землю, в порыве эмоций всё-таки застегивая пуговицы и нарушая просьбу старшего. В моменте взгляд Ли упал на руки. Он смотрел на них, изучал. Потом он начал разглядывать своё тело. Он думал о словах, сказанных Хваном. Положив руки на коленки, Ли почувствовал боль. Заметив гематому, оставшуюся после столкновения, Феликс тяжело вздохнул. Хорошо, что кровоподтёков нет, и на том спасибо. — Привет, — из-за дерева показался темноволосый мальчик в очках. — Боже, храни королеву, — от испуга Феликс взялся за сердце, и его совсем не волновало, что он разговаривал на английском и его не понимали. Мальчик всё смотрел на Ли пронзающим взглядом. — Я говорю, не пугай меня. — Ааа, — на его лице появилась лучезарная улыбка, а глазки превратились в щёлочки. Незнакомец немедля плюхнулся рядышком, кладя книгу себе на колени. Между страницами виднелась импровизированная закладка, сделанная из обычного листа, который сорвали с дерева. — Ты так быстро убежал вместе с Хёнджином, я подумал, что вы нас бросили. Я Ян Чонин кстати. — Угу. — Ещё я люблю читать книги и дождь. — Угу. — А ещё… Феликс устал. Ему хочется спать, не будет ли это проблемой, если он вздремнёт на свежем воздухе? — Эй, ты что, спишь? — открыв глаза, он увидел перед собой лицо. — Ты что, не время спать! Ночь только начинается, пошли, — Чонин дёрнул Феликса за руку, но тот и с места не сдвинулся. — Я не хочу никуда идти. — Феликс снова прикрыл глаза в надежде, что его гиперактивный собеседник уйдёт. Но Чонин был настырным. — Да что с тобой такое? Будет весело, пойдём. Сейчас Феликс начал думать, что Хёнджин, в принципе, не такая уж и плохая компания для него. Кстати, об этом идиоте: где его носит? Встав на ноги, Ли почувствовал, как у него закружилась голова, ноги стали ватные, и тело совсем перестало слушаться его. Ноги сами его довели до парня, который стоял и о чём-то разговаривал с другими. Подойдя ближе, Феликс уткнулся Хёнджину лицом прямо в лопатки. — Ёнбок? — Хёнджин прервал беседу и повернул голову, чтобы хоть немного видеть происходящее сзади. — Ты чего? — Я спать хочу, пошли домой. Хван обернулся на друзей и взглядом сказал: «Простите, ребята, сегодня без меня». Только парни начали отходить от компании, как за ними увязался Чонин. — Хёнджин, твой новый друг очень странный, ты знал об этом? — Мальчик шел бок о бок с Хваном, немного припрыгивая. — Он сказал что устал и хочет спать, а ещё он говорил на иностранном языке и… Хван остановился. — Нинни, послушай, сейчас не лучшее время для твоих игр, иди обратно к ребятам. — А как же ты? — Чонин смотрел на Хвана глазами-бусинками, так и прося остаться вместе с ними. — Без меня, — и они с Феликсом пошли дальше в сторону дома. Уже около развилки на окраине леса Феликс заговорил. — Спасибо. Хван вопросительно хмыкнул, не понимая, за что ему говорят такие слова. — За какие такие поступки ты мне спасибо говоришь? Феликс привёл голову в порядок, насколько это было возможно, и ответил. — За то, что не сказал моего первого имени. — А, это, ну ладно. — Для меня это правда очень важно. Остаток дороги до дома парни шли в тишине. На горизонте появился маленький домик с заросшим огородом, означавший, что они пришли. — Феликс, мы на месте. — Ли поднял голову, потом посмотрел на Хёнджина, легонько кивнул ему и прошёл в дом. Закрывая дверь, он видел, как Хёнджин стоит и просто смотрит на него издалека. На душе опять было пусто, но ни времени, ни сил сейчас думать об этом не было. Он просто хотел лечь в свою постель и заснуть. Прошло пять минут, пятнадцать, сорок, а сон всё не приходил. Идея закинуться таблетками была уже не такой уж и плохой. Посмотрев на часы, Феликс ужаснулся: почти три часа ночи. В очередной раз закрыв глаза, Феликс попытался заснуть.

***

— Мадам, ваш ребенок болен, —послышалось из-за стен врачебного кабинета. — Но как… Но как же… Он же был таким здоровым, таким радостным и счастливым ребенком, откуда это всё взялось? — Женщина начала тихо плакать, но всё это было слышно. — Соболезную вам. — И сколько? — Не больше пяти лет, мадам. Женщина начала плакать ещё сильнее. Мальчик лежал на своей кровати, как в комнату зашла мать. — Сынок, тебе нужно выпить таблетки. — Я не буду, — мальчик повернулся на другой бок, сильнее закутываясь в одеяло. — Милый, ты же знаешь, что тебе от них станет легче. — Женщина провела рукой вдоль одеяла. Оттуда же послышались слова ребёнка. — Не станет мне от них легче, и ты сама это знаешь. — Малыш, не огорчай меня. Мальчик резко откинул одеяло, ударяя мать по щеке. — ДА НЕ БУДУ Я ИХ ПИТЬ, ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ И ДАЙ МНЕ УМЕРЕТЬ! — Мальчик после этого сел на кровать и стал смотреть в пол, понимая, что он провинился. — Ли Феликс Ёнбок, я для тебя всё делаю, хотя бы раз спасибо бы сказал! НЕБЛАГОДАРНЫЙ РЕБЁНОК, ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ВООБЩЕ НЕ РОЖДАЛСЯ! — НУ И ВАЛИ ТОГДА ОТСЮДА! — Мальчик взял настольную лампу с тумбочки и кинул её в мать. Та больно удалила её по голове, из-за чего с виска начала капать чёрная кровь. Женщина подлетела к мальчику и стала его душить, её руки были в крови, отчего горло мальчика так же окрасилось в этот цвет. — Мамочка… — Ребёнок задыхался, звал на помощь, но никто не отзывался. Уже выбиваясь из последних сил, он увидел отца, зашедшего в комнату. Тот истерично смеялся, смотря на происходящее. И даже при смерти он будет отчаянно звать маму…

***

Снова кошмары. Феликс снова начал горько плакать. Он ни в чём не виноват, он ничего не делал. Слёзы больно обжигали кожу, солёные дорожки попадали в рот, было неприятно. Проплакав ещё минут пять, Феликс успокоился, взял себя в руки и посмотрел на время. 6:49. Поняв, что он поспал всего ничего, снова обессиленно упал на кровать. Голова раскалывалась и больно била, уши заложило. Закрыв их подушкой, Феликс снова попытался заснуть. Живот неприятно забурчал. Точно, он же не ел ничего несколько дней. Кое-как встав с кровати, он направился на кухню, чтобы на скорую руку приготовить себе чего-нибудь. Сварив рис, нарезав рыбу и вскипятив молоко, Феликс сел на подоконник, смотря на восходящее солнце. Пусть это и не шедевр кулинарии, но даже так эта еда была вкусной. На горизонте показался чей-то силует. Разглядев его получше, Феликс узнал в нём Джисона. — ФЕЛИКС! — Друг быстро шёл к дому Ли, жестикулируя другу о том, что он пришёл. — Джисон, что ты здесь делаешь? — Как что, пришёл навестить больного друга, — Хан перепрыгнул через забор, не удосужившись пройти пару метров до калитки. — Я вчера хотел зайти к тебе, как мы и договаривались, но по дороге встретил Хёнджина. Он сказал, что уже заходил к тебе и что ты заболел и захотел отлежаться. Я не стал тебя беспокоить, поэтому решил прийти сегодня пораньше. Точно. Они же хотели прогуляться с Джисоном вчера. С этими кошмарами Феликс совсем позабыл об этом. — Сегодня я за пастуха вместо бабушки, поэтому скоро нужно будет уйти. Но мы можем и в следующий раз погулять, ничего страшного. — Конечно, как только мне станет лучше, обязательно куда-нибудь сходим. — В руках у Джисона Феликс заметил корзинку и решил поинтересоваться, что находится внутри. — А в корзине, я так предполагаю, твой обед? — Что? — Хан озадаченно посмотрел сначала по сторонам, а потом его взгляд опустился на корзинку. — А, это? Это бабушка тебе передала, аргументируя тем, что у тебя нет сил, и за продуктами ты вряд ли пойдёшь. Поэтому вот, это тебе. — Хан протянул корзинку Феликсу, сидящему на подоконнике. Парень нахмурился. — Хан, не стоило этого делать. Но Джисон всё настойчивее впихивал корзину в руки друга. — Бери, болван, иначе бабушка расстроится. — Немного замешкавшись, Феликс всё-таки взял корзинку в руки. — Я возьму только потому, что это от твоей бабушки. — Ликс развернулся в сторону комнаты и поставил корзинку на стол. — Эй, ты на что это намекаешь? Что моя стряпня невкусная? Феликс притворился, что ему страшно, изображая немного смешную рожицу. — О нет, конечно нет, великий шеф-повар пятизвёздочного ресторана Мишлен, — Феликс кашлянул и чуть тише завершил фразу, — Для скота. Джисон все прекрасно услышал, и реакция была молниеносной. — Эй! — Хан потянулся в сторону Феликса, но тот успел прыгнуть обратно в дом. Началась кровавая битва под названием «догонялки». Сначала ребята бегали вокруг дома, потом переместились на дорогу, добежали до развилки. Так они добрались до самого поля, на котором Хан иногда пас овец. — Я… хаха… я первый прибежал, — весь измождённый Феликс радовался своей победе, лёжа на траве и восстанавливая дыхание. Рядом приземлился Джисон. — Тебе... просто повезло… в следующий раз я тебя догоню. Время с Джисоном всегда шло по-другому. Это было особенное время. Счастливое и беззаботное. Хотелось на подольше растянуть этот момент, но Феликсу пора было идти домой. — Увидимся, — встав с земли, Феликс потопал обратно к дому. Около дома кто-то стоял. — Ну почему все приходят именно ко мне? — побурчав немного, Феликс продолжил идти вперёд. Молодой человек повернулся, и вид его не сулил ничего доброго. Феликс осторожно приблизился к парню. — Ну наконец-то, явился, — парень был знаком Ли, но он не мог вспомнить, где его видел. — Я тебя жду тут уже полчаса, ты знаешь что-нибудь о чувстве такта? — Парень взял и сел на полуразвалившийся заборчик. Что он вообще себе позволяет? Что этому парню от него надо? — Чего? — Чо, чо, бумеранг через плечо. Я говорю, тебя манерам не учили? — А причем тут это? Парень слез с забора, потирая попу. — Всё, проехали, забирай свои вещи, и я валю. У меня нет на тебя времени, — в протянутом Феликсу пакете были его мокрые вещи. Точно. Одежда, Хёнджин и трое незнакомых парней. Как же его звали… Феликс поднял голову вверх, а парень уже поспешно уходил от дома. — Спасибо, сын собаки! — Феликс крикнул в надежде, что его всё-таки услышат. Так и произошло. Парень оглянулся и зло посмотрел на Ли. — Я Сынмин, вообще-то. И если ещё раз от тебя услышу это прозвище, то намеренно утоплю тебя в том пруду. До встречи, белок. — Парень, а точнее Сынмин пнул камень, валявшийся под ногами, и продолжил идти по своему пути. Феликс, постояв ещё немного на дороге, всё-таки решил зайти в дом. На столе стоит корзинка с немного остывшей едой, а на траве прямо перед окном лежит перевёрнутая тарелка, в которой некогда был завтрак. Живот всё ещё неприятно потягивало от того, что хотелось есть. Да и слабость в теле тоже говорила о том, что неплохо было бы перекусить. Открыв корзинку, Феликс увидел кучу разной еды, которую ещё сегодня нежные руки с теплотой готовили на кухне. Есть и вправду хотелось очень сильно, но, зная себя, Ли взял лишь пару онигири, молоко и булочку с ванилью. После приёма пищи Феликсу захотелось проветриться на улице, поэтому, переодевшись в более хорошую одежду, он вышел из дома. По дороге до развилки Ли настигли мысли о Чанбине. Они были самыми разными, но каждая из них была о чём-то плохом. Самым страшным было то, что он может встретить его. Он боялся просто думать о нём после произошедшего. Что будет, если он столкнётся с ним? Не думать об этом. Хватит. Ударив себя по щекам, Феликс вынырнул из своих мыслей. Пойти направо, ко пню? Или вперёд, туда, куда он ни разу не ходил? Но выбор тело сделало прежде, чем Феликс успел подумать, ноги уже сами несли его навстречу неизвестности. Боялся ли он заблудиться, или это было что-то другое, Ли не знал, но за все восемнадцать лет он никогда не ходил этой тропой. По ходу своего пути Феликса всё так же посещали мысли о Со. Он старался их отогнать, но никакие методы не работали. И вот начался дождь. Чуть дальше лес стал сгущаться, а с неба ещё сильнее полили капли, которые не останавливало ни количество деревьев, ни их множество веток или листвы. Феликс долго бежал, пытаясь найти спасение, но в конце концов его сердце разорвало от новой порции боли и, не найдя в себе силы, он упал рядом с деревом и рыдал уже навзрыд. Его не волновало, в каком он сейчас состоянии. Он был един с дождём в этот самый момент, так пусть дождь смоет всё то гнилое, что накопилось в сердце парня. Вдалеке хрустнула ветка, но разве человек, залитый своей собственной болью и дождём, откликнется на столь незначительный шум? Все его мысли смывались, как будто он смывался, нет, не так, растворялся, пока сам не стал этой водой. Природа была его отдушиной. Она была для него тем, кому он может доверить всего себя без остатка, растворяясь в неге этих моментов. Он отдавал, она забирала, позже возвращала новое, починенное. Феликс уже полностью стал единым целым с дождём, с этим деревом. Он лежал, а на его тело капала вода, с лица и волос всё стекало на землю. Он отдавал. Она принимала. Таков был их уговор, который должен был продлиться долгое время. Но что для Ли время? Просто ничтожная переменная в сплетении его линий. Такое понятие как время для Феликса не существовало. Но что же время значит для остальных? Стрелки часов и определение смены дня и ночи... Или что-то более глубокое, что-то непостижимое для разума больного одновременно всем и ничем человека, ищущего спасение в чувствах, которые по глупости своего хозяина сами его и добивали. — Эй, белок, ты чего здесь делаешь? — Феликс не стал открывать глаза. Наверное, ему послышалось из-за шума дождя и собственных сожалений… Просто раствориться, отдать всё до последней капли. — Я к тебе обращаюсь, мокрая цыпа. Ему всё ещё кажется… Это лишь проекция его боли... — Да ты просто неуважительно относишься ко мне, это уже наглость. — И всё же его нашли… Его просто растерзали. Это не его мысли, так пусть все уйдут, оставят его в покое, это что, так сложно? Хотелось кричать сейчас… — ДА ОТСТАНЬТЕ ВСЕ ОТ МЕНЯ! — И он кричал, но глаз всё так же не открыл. Он боялся посмотреть правде в лицо. — КАК ВЫ МНЕ ВСЕ НАДОЕЛИ! В глаза брызнула новая порция горьких слёз. Как жалко он, наверное, сейчас выглядит. Феликс, поняв, что он совершил, схватился за волосы, настолько сильно, что начал непроизвольно вырывать маленькие клочки. — Ты чего? Дыши, Феликс, просто будь един с водой и природой, они твоё единственное спасение. — Всё в порядке, просто я задремал, и приснился кошмар, — это была такая приторная ложь, такая прекрасная, что на кончике языка появился сладкий привкус. — Ты уверен? — Нет, он не уверен. Он ни в чем не уверен, но одно Феликс знает точно: он хочет, чтобы его оставили одного. — Я уверен. — Голос Ли дрогнул, но было ли это заметно для его собеседника? Рядом зашуршала одежда, а потом этот кто-то сел по другую сторону дерева. Феликс понял, что тот не уйдёт, но и на этом спасибо. Он открыл глаза. Дождь всё так же лил, попадая прямо на роговицу глаза, от чего ту щипало. Это причиняло боль, но это была сладкая боль. — Я готов тебя выслушать, если ты, конечно, хочешь об этом поговорить. Феликс не готов поделиться всем, что у него лежит на душе, уж точно не сейчас... — Прости, но… — Вдруг внутри что-то щёлкнул и заставило Ли изменить своё мнение. Он может рассказать об одном, но сделает это на своём языке. Тяжело вздохнув, Феликс начал свою историю. — Однажды мальчик был лишен всего на своей одинокой планете. Его мир стал пустым и чёрным, в нём ничего не существовало. Долгое время он провёл во тьме, пока не увидел свет солнца вдалеке. Шли столетия, и вот маленькая планета с мальчиком становилась всё ближе к заветному солнцу, которое должно было спасти его планету. Так он думал. В скором времени он полюбил солнце всем сердцем, а на планете зацвели цветы, выросли деревья. Мальчик был рад и счастлив; он говорил с солнцем каждый день, но оно не отвечало. Планета продолжала приближаться к солнцу, пока в один момент всё живое не начало погибать. Мальчик стал умолять солнце прекратить делать ему и его планете больно, но солнце не отвечало. Оно продолжало убивать, пока не сожгло всё. Перед смертью мальчик кричал, но он кричал не о мольбе прекратить, он кричал о бесконечной любви к солнцу в надежде услышать хоть слово. Но, так и не дождавшись, он и весь его мир сгорели дотла от неразделённой любви, которую мальчик считал своим спасением. — Кем ты был в этой истории? Феликс поднял взгляд наверх, чтобы капли смыли его последние слёзы. — Я был звездой на бесконечном небе и наблюдал за этой историей. — Это чистая ложь, но что поделать. Нужно жить по правилам этой вселенной несмотря на то, что тебе не очень то и хочется это делать. Хотя Феликс и не очень то и сильно соврал. Во всей этой истории была звезда, только это был не он. Феликс снова слышит шуршание одежды: его неопознанный собеседник уходит. Может, так будет лучше? Сказать об этом, пусть и таким извращённым способом. Всё равно этот человек наверняка не понял, о чём была эта история и кто же скрывается под солнцем, планетой с мальчиком и звездой. Он бы хотел унести этот элемент жизни с собой в могилу, но, наверное, побоялся, что даже после смерти его будут преследовать кошмары. Дождь прекратился… Птички снова защебетали. При попытке встать у Феликса зещемило спину. Ну вот, он опять лежал в неудобной позе. Парень шёл по памяти к тропинке, ведущей домой, и когда вышел из гущи леса, то увидел солнце, которое только начинало заходить за горизонт. Он и правда провел много времени под тем деревом, и пора было вернуться обратно. Зайдя за порог дома, Феликс утомлённо упал на кровать и сам не заметил, как погрузился в сон. Проснувшись утром, Ли чувствовал себя… Отдохнувшим? Это было редкостью и несказанно порадовало его. На подоконнике Феликс заметил кусок бумаги, который туда воткнули при помощи иголки, чтобы тот не улетел от ветра. Взяв в руки листок, Ли увидел красивый и аккуратный почерк. С ним иероглифы стали ещё красивее. Феликс любил японский не только за его разговорную красоту, но и письменную. Он восхищался им от и до, поэтому с самого детства изучал его, живя у бабушки. Пусть его родные и могли разговаривать с ним на английском, но Ли хотел быть ближе к бабушке. Поэтому уже в четыре года Феликс свободно разговаривал на двух языках. Он был достаточно умным, даже, можно было сказать, гением среди своих сверстников. В год мальчик начал говорить, в два читать по слогам, а в три уже свободно изъяснялся и мог произносить лёгкие скороговорки. Поэтому, когда в шесть он говорил на трёх, его родителей это ни капли не удивляло. "Сегодня в 17:30. Пожалуйста, надень тёплые вещи или зайди за мной в 17:00. Адрес: **********. " Ну конечно, эту записку написал Хёнджин, кто же это ещё мог быть, как не он. Стоило догадаться. Посмотрев на часы, Феликс продумал для себя план на день. Так как время было дообеденное, Ли решил, что сначала примет ванную, потом, если захочет, перекусит, а если нет, то пойдёт читать книги из бабушкиного шкафа. Феликс зашёл в ванную, и в груди немного защемило. Пару дней назад он чуть не умер в этой самой ванной, хотя, по ощущениям, прошло уже много недель. Встряхнув головой, Ли заткнул дырку и начал наливать воду. Не дожидаясь, пока вода наполнит пространство ванны, он снял с себя одежду и сел на дно. По телу прошлись мурашки от резкой смены температуры. Постепенно вода окутала Феликса полностью, давая ему тепло. Он любил долгое время проводить в ванне, думая о многом и ни о чём одновременно. Он растворялся в атмосфере тишины, изредка прерывающейся капающей водой из крана. Ли понимал, что пора выходить, лишь тогда, когда вода остывала и начинала подмораживать его. Так произошло и в этот раз. Он бы мог подлить ещё немного горячей воды, но никогда так почему-то не делал. Обернув вокруг своих бёдер старое полотенце бабушки, Феликс вышел из ванной, когда взгляд зацепился за зеркало, висящее около входа. Сейчас все его шрамы были выставлены напоказ, он изучал их раз за разом, изредка позволяя себе предаваться воспоминаниям. Они были такими же болезненными, как и сами повреждённые участки его тела. Воспоминания — как раны: сначала они кровоточат и болят, потом затягиваются; постепенно ты о них забываешь, но, если быть неосторожным и постоянно ковырять их, они заново раскроются, и придётся начинать всё сначала, до того момента, пока рана не затянется, оставаясь ничем. Но что, если рана большая? Тогда остаётся шрам, который ты будешь вспоминать всю оставшуюся жизнь. Неприятно, но такова реальность. Самый большой шрам Феликса находится под сердцем, напоминая ему о его первой операции, второй расположился на ребре, который он получил, когда его мать чуть не убила его ножом, и третий, но не последний находится в боковой области живота: тогда он пытался убить себя осколком зеркала. По его телу разбросано много шрамов, но эти три — самые болезненные. Феликс положил руку на зеркало, но от бессилия она упала вниз, оставляя грязные разводы. — Я просто хочу прожить остаток жизни спокойно, — это было сказано в пустоту стен. Он оставит эти слова здесь — в месте, которое всегда было его настоящим домом. На кухне до сих пор стояла корзинка с остатками еды. Главное, чтобы она не успела испортиться. Заглянув в неё снова, Феликс отыскал на дне сашими, рис и немного сябу-сябу. Сев на уже любимый подоконник, он начал есть, наслаждаясь видами полей и солнца. Он так долго не ел японской еды, которую бы он или ему приготовили, что поедал эти блюда с наслаждением, пытаясь растянуть вкус на подольше. Он ел японскую кухню и у себя дома, ходил в забегаловки или рестораны, но всё было не то. Ему не нравилось, как её готовят остальные. Поэтому, как только первый кусочек рыбы попал к нему в рот, он не смог сдержать слезы, которая намочила щеку. Когда трапеза была закончена, Феликс решил переодеться в чистую и сухую одежду. На выбор оставалось две футболки, рубашка и пара шорт. Поняв, что дело плохо и вещей осталось не так уж и много, Ли взял кучку мокрых и грязных вещей и пошел их стирать во дворе. Поняв, что он забыл мыло, пошёл искать его, но, перерыв весь дом, так и не нашёл. Он не посмотрел всего лишь в двух местах: в сарае и кладовке. От сарая в детстве нужен был ключ, а кладовка пугала Ликса. Была не была, что не сделаешь ради мыла. Зайдя в дом, он прошел вглубь; кладовка была заперта на маленькую защёлку, которая гляди — и вот-вот может развалиться. Открыв дверь, Ли стал тщательно осматривать множество полок в поисках жалкого куска мыла, но наткнулся на одеяло, его старые вещи, кучу игрушек и ключ от сарая. Наверное, сама судьба говорит ему, что ловить здесь нечего. Закрыв кладовку, Ли отправился к сараю. Место не из приятных. Феликс открыл ключом большой замок, и перед ним предстало ещё больше полок, которые были наполнены множеством утвари для сада, банками, тазами, вёдрами и… мылом, вот оно. Несколько пачек лежали на самой верхней полке двухметрового сарая. Сам он не дотянется, придётся брать стул или стремянку. В углу стоял старый стул, на него-то Ликс и встанет. Подвинув его поближе, Феликс поднялся; стул немного пошатывался, отчего на секунду сердце ушло в пятки. Протянувшись за куском мыла, Ли почувствовал, как стул под ним неприятно скрипнул. Парень до сих пор немного не доставал до полки. Встав на носочки, Феликс просто молился: как бы не упасть с этой рухляди. На ощупь отыскав заветный предмет, Ли уже собирался спускаться, как стул ещё раз хрустнул, и одна из ножек отломалась, а Феликс полетел вниз. Весь удар пришелся на локти, попу, даже лицо немного поцарапал в попытках ухватится за что-нибудь. Вот тебе и приключения — даже дома смог покалечить себя. — Просто замечательно, Ли Ёнбок, ты просто мастер наносить себе увечья, — встав с пола и отряхнувшись, Ликс от злости на себя пнул ведро, которое укатилось к стене. — Хотя бы мыло нашёл, и на том спасибо. Выйдя из сарая, он закрыл дверь. Локти побаливали, в таком состоянии постирать вещи не получится. Положив мыло рядом с тазиком, Феликс пошёл в дом за пластырями. Ища пачку в рюкзаке, он наткнулся на обезболивающее. Покрутив таблетки у себя в руках, он думал о возможности принять пару штук. Он же не нарушает своё обещание, это же простые таблетки, такие как жаропонижающие или от диареи. Отложив таблетки в сторону, Ликс продолжил поиски пластырей. Они лежали на самом дне рюкзака, упаковка помялась и всё наполнение рассыпалось, но они были найдены, а это уже хорошо. Уже собираясь уходить, Феликс посмотрел на таблетки. Всё-таки взяв их, на кухне он налил стакан воды и выпил. Где именно на локтях были ссадины, видно не было, поэтому, покружившись около зеркала добрые минут пять, Феликс всё же смог наклеить пластыри, и не забыл про коленку. — Вот теперь можно спокойно идти стирать вещи, — после хорошо проделанной работы нужно себя похвалить: пусть это и не диссертация про атомы, но тоже хорошее занятие. Солнце было в зените и пекло. Ликс сидел на траве перед тазиком и намыливал вещи в одних лишь шортах. Занятие было потливым в буквальном смысле, но, когда работа была закончена, Ли был доволен. Осталось только развесить вещи. Несколько верёвок были на заднем дворе, о их надёжности можно было только гадать. Но Феликс не гадалка, поэтому проверять будет на практике. Первая вещь висела хорошо, и верёвки не порвались, поэтому он продолжил развешивать вещи. Одежды оказалось и вправду больше, чем Ли ожидал. Это утро было сильно изматывающим, поэтому остаток времени можно было провести за чаем и книгой. Только вот чая не было, да и остальные продукты заканчивались, а это означало, что нужно снова идти в магазин. Пройдя уже знакомый маршрут, Феликс зашел в магазин, взял продукты и пошёл на выход. Уже на обратном пути взгляд бросился в сторону площадки, на которой сидела компания подростков и что-то бурно обсуждала. Среди них сидел Чанбин… Осознав, что дело плохо, Феликс попытался не привлекать на себя много внимания своими подглядываниями и спокойно уйти от сюда как можно скорее. — Феликс, — дело плохо. Его заметили. Сердце начинало биться сильнее. От страха Ликс замер. — Феликс, я бы хотел поговорить о том, что произошло в тот раз у тебя дома. Рука Чанбина начала опускаться на плечо, а сам Ли начинал сжиматься. Ему не хотелось ощущать прикосновения этих мерзких, прокуренных рук. Время замедлилось, секунды до неизбежного растянулись до предела. Зажмурив глаза, Феликс смирился со своим положением, однако стало слишком тихо. Удар руки об руку вывел веснушчатого из своих мыслей. — Найди кого-то своего класса, Со Чанбин. — Это Хёнджин, его голос Феликс узнает из тысячи: немного терпкий и немного высокий, но не настолько, чтобы считать его слишком нежным. Если бы у Ли была возможность, он бы описал его как бархат с примесью металла. — Хван, не лезь не в своё дело. Не нужно строить из себя героя и помогать каждому отбросу. «Каждому отбросу». Зачем ты так поступаешь, Чанбин, зачем раз за разом ещё сильнее ломаешь измученное сердце? А ведь правду говорят: от нелюбви ты тоже умираешь, слова режут сильнее ножа. Но, чтобы это было настолько больно, Ли не ожидал. Он любил Чанбина... Любовь померкла сегодня, осталась лишь ненависть. Слёзы начинали скапливаться внутри, просясь выплеснуться наружу. Это слишком невыносимо. — А то что, Свинка? Ударишь кого-нибудь из нас? — Это Сынмин? Что он здесь делает? Чья-то рука опустилась на плечо Феликса, она была нежной и длинной. Рядом с ухом послышалось дыхание. — Ликси, солнышко, позволишь мне ударить его? — Легкий кивок как призыв к действию наверняка порадовал Хвана и вызвал на его лице лёгкую ухмылку. — Дальше я сам, Минни, спасибо за помощь. — Рука испарилась с плеча, а в следующее же мгновение послышался удар. От такой неожиданности Чанбин свалился на землю, придерживая кровавый нос рукой. — Мои кольца сильно бьют, не так ли? — Да ты… — Да, да, я знаю, кто я, — Хван склонился над Чанбином. — И я знаю, кто ты, и что ты сделал с ним, — палец показал на Феликса, который до сих пор стоял в ступоре и смотрел в пол. — Поэтому будь душкой и оставь попытки поговорить с ним. Маленькая группа парней, всё это время сидевшая и наблюдавшая за происходящим, наконец-то очухалась и начала двигаться в их сторону. — Пока, Чанбин. — Схватив Феликса за руку, Хван скомандовал: — Бежим! Сильный рывок заставил Ли оклематься. Спотыкнувшись пару раз и ударившись здоровой коленкой об пакет с продуктами, Феликс побежал. Заскочив в очередной переулок, Хёнджин остановился. Воздуха катастрофически не хватало, вздохи и кашель после получения заветного кислорода отдавались болью в лёгких. — Почему… с тобой я всегда… бегаю, — немного отдышавшись, Феликс продолжил. — Ты что, правда хочешь меня убить? Феликс скатился вниз по забору, давая ногам отдохнуть после длительного забега. — Если бы я и правда желал тебе смерти, то это уже давно бы произошло, — Хёнджин смотрел на Феликса. Его взгляд остановился на пушистых и наверняка мягких волосах. Хван присел на корточки и провёл пару раз по прядям, желая зарыться в них полностью. — Что ты делаешь? — смахнув руку со своих волос, Ли недовольно посмотрел на Хвана. Но тот... улыбался? — Чего лыбу давишь? — Ты такой милый. — Тьфу на тебя. — Ну не злись, Ликси. Феликс смотрел то на Хвана, то на свою коленку, которая ещё утром была без единого синяка. Ли только собирался вставать, но Хёнджин опередил его, протягивая руку. — Сам сможешь идти? — Приняв помощь, Феликс поднялся, и парни вместе пошли домой. Пройдя пару домов, Феликс опомнился. С парнем же был Сынмин? Тогда куда он делся? Наверное, лучше спросить у самого Хёнджина. — А куда делся Сынмин? — Он ушёл домой, но, думаю, совсем скоро ты снова с ним встретишься, — Хван шёл немного впереди; услышав вопрос, он на мгновение повернулся в сторону Ли. — Говоришь так, как будто ты вершитель моей судьбы. — Феликсу не хотелось бы захламлять этим вопросом голову, поэтому разговор продолжать не хотел. Тем более, они почти дошли до дома. Вдалеке виднелись знакомые поля и лес. Тревожность отступила. Феликс вдохнул полной грудью, пытаясь насытиться этим запахом. В дом Феликс зашёл вместе с Хёнджином и, как гостеприимный хозяин, предложил чаю. Когда чайник закипел, Ли разлил воду по чашкам и добавил заварки. Предпочитал Хван чай с сахаром или без, он не знал, поэтому на всякий случай взял с собой пару кубиков. В комнате Хёнджин сидел на подоконнике с перекинутой ногой в сторону улицы. — Может, ты ненадолго спустишься вниз? — Без лишних слов его гость слез со своего уже полюбившегося места и уселся на пол рядом с котацу, на котором уже стояло две чашки с чаем. Подойдя к шкафу с книгами, Феликс невзначай бросил фразу. — Я не знал, предпочитаешь ты чай с сахаром или без, поэтому на всякий случай принес пару кубиков. — Спасибо за заботу. Я предпочитаю без сахара, — отпив маленький глоток, Хван растворился в улыбке. Найдя нужную книгу, Феликс присел напротив Хёнджина. От чая шёл маленький пар, поэтому пить нужно осторожно, чтобы не обжечь язык. В такой расслабленной обстановке они провели около получаса, пока Хван не нарушил молчание между ними. — Что читаешь? Не отрывая взгляда от книги, Ликс ответил. — Клайв Льюис "Боль утраты". — А о чем эта книга? — В последний раз я читал её ещё в детстве и плохо понимал происходящего, — Поняв, что дочитать не получится, Феликс отложил книгу в сторону, обещая себе закончить в следующий раз. — Сейчас я понимаю всю суть книги лучше. Хоть я ещё и не дочитал, но могу сказать, что она хороша. Вообще, это больше дневник самого писателя. Он познакомился с женщиной, у которой был рак, женился на ней, понимая, что та скоро умрет, но у неё началась ремиссия. Это всё, что я пока что могу сказать. Хван понимающе кивнул. — Хорошо, я буду с нетерпением ждать момента, когда ты сможешь дочитать книгу, чтобы рассказать о ней больше. В комнате ненадолго воцарилась тишина. — А что ты знаешь про рак? — Для Феликса это достаточно больная тема, так как он сам болеет раком крови. Надо бы подойти к вопросу так, чтобы Хван ничего не понял. Время для правды ещё не пришло. — Хм… Ну, я знаю, что это заболевание достаточно редкое, и вылечиться от рака возможности нет. Это всё, что я знаю. — Можно задать тебе ещё один вопрос? — Конечно, можешь задавать. — Феликс, вовлечённый в разговор, был готов болтать без умолку. Такое случалось достаточно редко, поэтому Хёнджину захотелось насытиться этим моментом сполна. — Что именно произошло в тот день, когда я нашел тебя в крови? Тупой, идиот, дурак. Что бы такого сказать, чтобы это походило на правду? Думай, Ли Ёнбок, думай. — Мы немного с ним поссорились, а после мне стало плохо из-за перелёта. — Ёнбок, скажи мне правду. Что именно произошло в тот день? — Хёнджин становился всё напористей, это начало раздражать Феликса. — Я уже сказал тебе правду — это раз. Два, ты сказал, что не станешь в это лезть. — Я не говорил такого. — Ой, всё, сиди здесь и пей свой чай, а я пошёл, — на эмоциях Ли ударил по столу, от чего чашки немного подлетели, а напоследок хлопнул дверью. Нашел Хёнджин Феликса на кухне, тот сидел на подоконнике, смотря на небо. — Я зашёл слишком далеко? — Хван звучал слишком жалко сейчас. Может быть, если бы Ликс мог его видеть, то понял бы, что и выглядит он точно так же. — Более чем. — Голос Феликса, твёрдый, как сталь, отчеканил слова без каких-либо эмоций. — Я не хочу сейчас ни видеть, ни слышать, ни думать о нём. Оставь на время свои попытки утолить свой интерес и не упоминай о нём. Придёт время, я сам всё решу и расскажу об этом. — Просто я подумал... Наконец-то Феликс повернул голову. Его взгляд пожирал Хвана с ног до головы. Страшное зрелище. — Знаешь, Хёнджин, в некоторых ситуациях лучше не думать. — Будет ли сожалеть Хёнджин о сегодняшнем разговоре? Наверное, да, но иногда и вправду лучше поумерить пыл. — Хозяюшка! Открывай врата! Пришёл твой верный принц на белом коне, — из-за кустов показалась макушка Джисона и… барашка? — Ты зачем с собой барана привёл? — ошеломлённый данной картиной, Хван не сдержал слов. И когда он только успел подойти к Феликсу так близко? — О, Джинни, и ты тут? — Собственной персоной. Когда Джисон скрылся из виду, Феликс развернулся чтобы спустится вниз, но не подрасчетал расстояния и впечатался лбом в подбородок Хёнджина. «Поздравляю с новой шишкой». От такой силы Феликс начал заваливаться назад. «Боже, всевышняя королева, спаси меня». Резкий рывок за руку — и вот он уже летит в обратную сторону прямиком на Хвана. Нежные руки полностью оплели тело Феликса, создавая кокон. Плюсов в таком положении много, но было одно большое и жирное НО. Лица их были настолько близко, что чужое дыхание опаляло нежную кожу веснушчатого. Да и само положение было слишком смущающим, от чего щёки наливались румянцем. — С… Спасибо, — Феликс поднял голову наверх. Их лица слишком близко к друг другу. — Угу, — поняв, что дело пахнет жареным, Хван отвернулся, немного прокашлявшись. Он что, стесняется? Хватка немного ослабла, позволяя выбраться из рук. Но Ликсу... не хотелось? — Хей, я заведу его в твой двор, хорошо? — Ч... Чего? Хан Джисон! — Что он опять там творит? Перевесившись через окно, Феликс стал наблюдать, как Хан отвязывает барана, давая ему полную свободу. Сзади его придерживал Хёнджин за талию, боясь, что Ли снова по своей неосторожности может свалиться. — Если он съест всю мою траву, я самолично заставлю тебя выпотрошить этого барана и вытащить всё, что он пожрёт. Развязав последний узел на шее животного, Джисон потёр руки и разогнул спину, заодно поднимая корзинку, в которой наверняка была еда. — Ну что, устроим пикник? — Хан показательно потряс корзинкой, чтобы раззадорить голодные желудки на трапезу. — Джисон, я не думаю что… — Я согласен. — Из-за Феликса показалась голова и рука Хвана. Ли легонько ударил того по руке, как бы намекая, чтобы тот держал его крепче. — Решено, идём на пикник, — Джисон радостно захлопал в ладоши. Ух чует Феликс: вечер обещает быть увлекательным. — Сейчас? — Конечно, а что медлить? Собирайся и выходи давай. — А барана мы твоего куда денем? Джисон глянул на животное, которое мирно поедало траву. — Да пусть тут пока останется, привяжу его к забору, и чёрт с ним. Феликс повернул голову, смотря на старшего оленьими глазками и думая, что это поможет как-то сгладить ситуацию, но в ответ получил лишь равнодушный взгляд. Видно, сегодня судьба не на его стороне. Разочаровано выдохнув, Феликс всё-таки сдался. — Хорошо, НО ОН ВСЁ ЕЩЁ НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ! — От досады Феликс надул губки и показательно сложил руки на груди. — Хахахахаха, — Хван залился смехом, сильнее удерживая Ли в своей хватке. Земля под ногами окончательно растворилась. Его нежно подняли за талию разворачивая в дом. — Пошли, мой обиженный, тебе нужно переодеться. Хван напоследок крикнул Хану. — Подожди нас пять минут, мы сейчас выйдем. Весь короткий путь от кухни до главной комнаты Феликс брыкался в руках Хёнджина, умоляя поставить его на землю. Когда под ногами вновь появилась опора, Ликс разгладил немного мятую рубашку. — Устроил цирк, не иначе. — Зато было весело, — Хёнджин прошёл вперед и лёг на кровать, подложив руки под голову. — Мне так совершенно не кажется. — Да ладно, Ёнбок, расслабься и начни уже получать наслаждение, а то ходишь с самого приезда как хмурая тучка. — Хёнджин привстал на локтях и продолжил. — Ты вообще умеешь улыбаться? — Я-то? — Феликс пальцем указал на себя. — Ещё как! Вот, смотри. — Взяв свой рот двумя пальцами, Ликс попытался растянуть самую большую улыбку, которую только мог. — Боже, ты сейчас так смешно выглядишь, — от смеха Хван начал бить кровать рукой, держась за живот, чтобы тот ненароком не лопнул. В моменте Хёнджин настолько сильно погряз в смехе, что стукнулся об стенку. Теперь оба парня валялись на полу от смеха. — Ты слышал этот звук? — А какое лицо у тебя было! — Отойдя от происходящего, Феликс приблизился к Хёнджину, который потирал затылок. Взгляды их встретились. Глаза Хёнджина завораживали своей глубиной. Склонив голову вниз и сглотнув ком в горле, Феликс произнёс. — Прости. — Спасибо. — Феликс поднял голову обратно, недоумевая, за что его благодарят. — За что ты спасибо говоришь? — А ты за что извиняешься? — Да не повторяй ты за мной! — Феликс в шутку слабо ударил Хвана по бедру. Комната снова заполнилась смехом двух ребят. Феликс смеялся настолько сильно, что из глаз потекли слёзы. Смахнув лишнюю влагу и успокоившись, он развернул Хвана к себе полубоком. — Что ты делаешь? — Ищу шишку у тебя на голове, идиот. — Ли зарылся в волосы Хвана, пытаясь нащупать, есть ли шишка. Хван повернул голову, чтобы лучше видеть, что там делает Феликс. — Да нет там никакой шишки, я не сильно приложился. Но Ликсу было этого недостаточно. Он развернул голову старшего обратно. — Не верти ты головой! — Говоришь прямо как моя мама, когда та стрижет мне волосы, — но ответа не последовало, поэтому Хвану оставалось лишь смирно сидеть и ждать, пока Феликс закончит. — Нас там, вообще-то, Хан ждёт. — Тьфу ты! — Резко прекратив все свои махинации, Ли вскочил с кровати и быстро переодел рубашку, пока Хван сидел к нему спиной. — Я готов. Напоследок поправив майку, Феликс встал, ожидая Хёнджина. Руки, плечи и ключицы были открыты. Хван впервые видел настолько свободный образ на младшем, что его удивило. Теперь можно было ещё лучше разглядеть острые ключицы и немного худощавые ручки, которые того и гляди, вот-вот сломаются. Но говорить ничего не стал, предпочитая оставить свои слова только у себя в голове. На дороге их ждал Джисон, который от скуки пинал камни как футбольные мячи, пытаясь попасть в невидимые ворота. — Мы не слишком задержались? — Хвану очень было интересно, какая же реакция будет у Хана на данный образ Ли. Но тот и глазом не повёл, как будто наблюдал за таким каждый день в течение всей своей жизни. — Нет, всё хорошо. Хёнджин, бери корзинку и пошли, я уже видел Сынмина, он ушёл без нас. — Стоп, стоп, стоп. Хан знаком с Сынмином? С каких это пор Хан променял своего любимого и обожаемого Чанбина на них? Хотя, какая Феликсу сейчас разница. Ему же лучше от таких обстоятельств. Но, если Хан знаком с Хёнджином и Сынмином, наверняка знаком с двумя другими парнями, имён которых он не запомнил. Становится всё интереснее. Феликса пожирало любопытство. — Смотри, Феликс, — Хан подошел поближе к Ли и положил на него руку. — С нами будет ещё один парень. Он миленький, хоть иногда и бывает ворчуном. Он даже чем-то смахивает на Хёнджина. Услышав, что о нём говорят, Хван решил вставить пару слов. — Да не похожи мы! — Выразив своё недовольство, Хёнджин продолжил что-то бубнить себе под нос. Выглядело со стороны очень забавно, отчего парни начали тихо посмеиваться, чтобы тот их не услышал. — Так вот, парень классный, вы найдете общий язык, — всю дорогу Джисон что-то рассказывал: то нелепые истории с Хваном, то про рутину пастуха. Больше всего Ли понравилась история про то, как Хёнджин полез на дерево, чтобы покормить белку, а когда спускался, порвал штаны, и ему пришлось всю обратную дорогу идти, придерживая их, чтобы, дай бог, никто не увидел его трусов. Феликс же, наоборот, только слушал, иногда вставляя свои комментарии и немного отвечая на вопросы друга, как ему жилось всё то время, что они не виделись. — Мы пришли. — За разговорами Феликс ничего не услышал и врезался в спину Хвана, отлетев немного назад. Потерев нос и оглядевшись вокруг, Феликс понял, что они снова пришли к тому пруду. На качелях уже покачивался Сынмин, ожидая их. — Сынмо! — Хан как резаный побежал в его сторону, роняя с качелей на землю. Феликс удивлённо смотрел то на пару, которая устроила мини-бойню на траве, то на Хвана. — Не волнуйся, такое происходит каждый раз, мы уже привыкли. Пожав плечами, Феликс пошёл вперёд, к этим двоим. — Ну всё, всё, я сдаюсь, — Сынмин стаскивал с себя Хана, который прилип к нему, как пиявка, но после победных слов тот дал пространство Мину, укатываясь с тела на траву, словно сосиска на гриле. — О, белок пришел. Новых ссадин нигде не заработал, пока не виделись? — Да вроде на мне всё так же, как и было с утра… — Феликс было хотел завершить фразу, но в голове всплыли слова Хвана: «Расслабься и начни уже получать наслаждение». — А вот у Хёнджина, походу, шишка на затылке. Феликс настолько расслабился и забыл обо всём, что и жест за спину был уж слишком непринуждённым, а в сочетании с милой улыбкой было ещё лучше. Складывалось ощущение, что он разговаривает с давними друзьями. Хорошо это или плохо? — ХАХАХАХАХ Хёнджин, тебе было мало, походу, в прошлый раз, и ты захотел добавки? — Хёнджин на это лишь цокнул языком и продолжил свой путь. — Какой добавки? Сынмин посмотрел на Ли, а потом ударил себя по лбу. — Точно, ты же не знаешь. На прошлой неделе Я, Хан и Хёнджин решили приготовить суп по рецепту Минхо. Тот всё время стоял сзади нас, держа в руках половник, и когда этот оболтус просыпал соли больше, чем надо, Минхо стукнул его этим самым половником по затылку. Гул такой стоял, как будто у него вместо мозгов чугунный котёл. Потом прибежал Чонин, приложил ему лёд и начал гладить Хёнджина по макушке, параллельно обзывая Минхо. — Да, да, — вклинился в разговор Хан. — Нам Бан Чан потом таких звёзд отвесил за то, что Хёнджин чуть не спалил его любимую кастрюлю, хахаха. — Я, вообще-то, всё слышу, — сзади стоял Хёнджин, недовольно смотря на озорников. — А я ничего не понял. Кто такие Чан Баны, Чонины и Мин кто-то там? — С двумя из них ты уже встречался в прошлый раз, но я скажу, — Сынмин немного привстал, оперевшись о ладони. — Ли Минхо, или злой кот — это парень с рыжими волосами. Ян Чонин — парень, который вечно носит очки и книги. Ну а Бан Чан — это старший брат Чонина. Он с нами не гуляет, но как-нибудь познакомитесь, — как же много новой информации. — Хорошо, я постараюсь запомнить. А у тебя какая фамилия? — Феликсу не особо было интересно, он спросил чисто для галочки. — Ким, Ким Сынмин. — Получается, что у Чана фамилия Ян? — Нет, у него фамилия Бан, а полностью звучит как Бан Кристофер Чан. Он сводный брат Чонину. — Боже как сложно, — от массы новой информации Ликс взялся за голову. Сзади на его плечо опустилась рука Хёнджина, успокаивающе поглаживая. — Ничего страшного, ты скоро запомнишь. Я там, к слову, уже разложил всю еду. — О, еда! — услышав своё любимое слово, Джисон как бешеный побежал к покрывалу, но Хван остановил его, хватая за воротник футболки. — Еда только после купания. Хан жалостливо посмотрел на Хёнджина, складывая руки в умоляющем жесте. — Ну Хёёён, позволь хоть кусочек! — Нет. — Жадина, вот ты кто, — Хан вырвался из хватки, отворачивая лицо и не забывая показать язык для большей драматичности. Хван удивился от такого заявления. — Я-то? А у кого после приёма пищи сводит всё тело в воде? У Чонина может быть? Иди уже, — дав освежающий пинок, чтобы тот ушёл переодеваться, Хван гордо смотрел в след уходящему Джисону, который, проходя мимо еды, пускал слюни. — Ну что, присоединитесь к нам? — В частности, этот вопрос звучал для Феликса. — Нет, спасибо, я откажусь. Мне сегодня нужно быть дома пораньше, вряд ли мои родичи будут рады, если я приду мокрый или в другой одежде, — Сынмин повернулся в сторону Ли. — А что на счет тебя, цыпа? Пойдёшь отмокнуть вместе с этими двумя? Феликс немного подумал над этим предложением, но всё-таки решил, что лучше останется на суше. — Я тоже, пожалуй, откажусь. У меня и так одежда с прошлого раза до сих пор мокрая. Хван на это лишь пожал плечами и принялся снимать с себя одежду. Он что, реально собрался переодеваться прям здесь? И вот из-под атласной рубашки показалось стройное тело Хвана, немного были видны кубики пресса, что гармонировало с его женственно узкой талией. Щёки Феликса начали наливатся краской, но оторваться от разглядывания Хвана он не мог: тот притягивал к себе, как магнит. Когда рубашка была брошена в их сторону, старший принялся стягивать с себя шорты, которые потом тоже были брошены в сторону. Поняв, что Хван собирается стягивать с себя боксёры, Феликс подал голос. — Хёнджин, хватит, — от стыда Феликс закрыл глаза руками. — Если хочешь снять и трусы, то иди за дерево. — парень отвернулся от Хёнджина и на ощупь пошел в сторону дерева. — Ёнбок, ты чего? — Сынмин провожал взглядом Феликса, который немного да стукнулся о ствол. — Всё в порядке, Сынмин, я сейчас приду, — и Хван ушёл. Феликс всё так же стоял с закрытыми глазами, уперевшись в ствол дерева. — Хёнджин, я всё, — это кричал Хан с другого конца поляны. — Я тоже! — Голос Хвана был так близко. Воображение Феликса начало рисовать разные картины. Хватит, Ёнбок, о чём ты вообще думаешь? Прекращай, это к добру не приведёт. Но мозг начал подкидывать воспоминания, где по телу Хвана стекали капли воды, очерчивая каждый его изгиб, как он держал его за талию своими руками, как подходил близко и шептал своим голосом на ухо. Да чтоб чёрт тебя побрал, тупой Хван Хёнджин. От злости Феликс ударил кору дерева. Послышались всплески воды. Ли приоткрыл один глаз и посмотрел в сторону пруда. Тела его друзей были полностью скрыты водой, оставляя лишь голову. Феликс отошёл от дерева и сел на качели. Следом к нему подошёл Сынмин и устроился сзади. Качели начали двигаться: Ким легко толкал, их раскачивая Ли. Было так спокойно, несмотря на шумную парочку, которая плескалась в воде. Через какое-то время завязался разговор. — Почему ты так отреагировал на Хёнджина? — Сынмин немного сильнее толкнул качели. — Я рос в шумном городе, где на пляже или в бассейне ты обязан носить специальную одежду, — воздух своими потоками изящно двигал волосы Феликса, отчего временами маленькие волоски попадали в глаза или рот. — И как там, в городе? — Шумновато и скучно, — Феликс смотрел на пруд, в котором то и дело мелькали две головы. Из-под воды выплыл Хан, посмотрев в руку друга, он закричал. — Эй, вообще-то, это я хотел достать эту ракушку! — Кто первый, того и тапки! — Хван ударил ладонью по воде, брызги отвлекли Хана, и Хёнджин довольный поплыл на берег. Заметив это, Сынмин подошел к куче валяющейся одежды, взял оттуда шорты и рубашку. — Добро пожаловать в колорит глуши, у нас здесь каждый второй купается нагишом, — парень направился к Хвану, который уже выходил из воды. Феликс опустил взгляд, смущаясь, как девчушка, которая впервые увидела мужское тело. — Хан, вылезай, а то превратишься в гуся! — Сынмин кричал сильно, чтобы Джисон наверняка его услышал. — За еду готов на всё, — и тоже поплыл в сторону берега. Слишком спокойно сегодня. Втроем парни уселись на большое покрывало, на котором было расставлено множество блюд. — Феликс, иди к нам кушать! Прекратив качаться, Феликс неохотно пошёл к остальным. — Я просто посижу, не хочу есть. — Живот заурчал, выдавая своего хозяина. — Ага, слышу… как ты не хочешь есть, — заговорил Хван с полным ртом риса, указывая палочками на одно из блюд. — Садись… или я запихаю тебе… всё в рот силой. Дальше ели они все вчетвером молча, изредка мыча от наслаждения и восхваляя еду, которую принес Хан. — Твоя бабушка и правда бог готовки, — сказал Сынмин, прожевывая кусок рыбы. — Не то что её внучок, который даже яйца приготовить не может, — продолжил Хёнджин. — Да если бы не я, ты бы сейчас не ел всю эту еду, — Хан яростно начал махать палочками близко к лицу Феликса; ещё сантиметр — и попадёт ему в глаз. — Да если бы не я, то твой замечательный баран так бы и пытался выбраться из того оврага!Словесную перепалку остановил Сынмин. — Хватит уже балаболить, весь аппетит портите. — В последний раз посмотрев друг на друга, они продолжили есть. Отодвинув от себя пустую тарелку и вытерев рот, Сынмин встал. — Спасибо за еду, мне уже пора домой, — помахав и улыбнувшись друзьям на прощание, он пошёл домой. — Пока, Сынмин! — Да, да. Пока Минни, встретимся ещё, — подхватил Хан. Только Феликс ничего не сказал, продолжая смотреть на свою тарелку, почти до краёв наполненную едой. Заметив это, Хан придвинулся ближе к Ли. — Ты что, всё ещё не доел? А ну быстро доедай, иначе бабушка расстроится. — Ничего страшного, я за него доем, — Хенджин взял тарелку Феликса в свои руки и начал уплетать всё за обе щеки. — Это, вообще-то, было для Феликса. Хочешь, я тебе ещё наложу? — Нет, я не хочу, спасибо. — Не стоило так сильно запускать себя. — Сегодня тебе повезло, Хёнджин, — подождав, пока тот доест, Хан начал собирать корзинку обратно. — Я зайду за ещё одной корзинкой, которую оставил у тебя, где она стоит? — Хан встал со своего места, держа плетёную корзинку двумя руками. — Она на столе на кухне. — Ага, понял. Ну, я пошёл, и вы тоже не сидите долго, — сказал Джисон на прощание. Когда Хан ушёл, Хёнджин подсел к Ли поближе, поднимая его голову за подбородок. Выглядел тот, откровенно говоря, не очень. — Что такое, Ликси? Замёрз? — Тошнит немного, — Хван молча кивнул, а после куда-то ушёл. Вернулся он с бутылкой воды. — На, попей-ка. — Я не думаю, что… — Просто доверься мне и пей залпом. Феликс всё-таки взял бутылку и выпил всё до дна, как и сказал Хёнджин. Спустя время Ли почувствовал, как к горлу подступает ком. Парень забежал за дерево, и его начало выворачивать наизнанку. Хёнджин стоял позади, поглаживая его по спине. — Что ты… мне дал... — Горчичный раствор, помогает прочистить желудок. Горло жгло, а когда осталась одна желчь с капельками крови, Хёнджин протянул Ли ещё одну бутылку. Тот посмотрел на Хвана с вопросом. — Это обычная вода, прополощи рот, — взяв бутылку в руки, Феликс выпил немного. Вкус отличался от той, что он пил до этого. Когда противное послевкусие прошло, Феликс расправил спину. — Лучше? — Да, спасибо, — Феликс протянул Хёнджину бутылку обратно. Осторожно придерживая Ли за талию, тот повёл его обратно. Парни сели на покрывало, смотря на чистое небо с множеством звёзд, которые было хорошо видно. — Смотри, это созвездие Дракона, — Хван указал на маленькую точку в небе. А потом ещё на множество других, которые относились к этому созвездию. — А вон там созвездие Лиры, — Хван перевел палец немного ниже и обвел созвездие. — Есть история, что, после смерти Орфея, боги отправили его любимую золотую лиру на небо, чтобы она напоминала людям о чудесных, завораживающих мелодиях героя. Феликс как зачарованный слушал всё, что говорит Хван. Ему было интересно, о чём он сможет ещё рассказать. — Откуда ты всё это знаешь? Хван повернулся к Феликсу. — В моей школе был кружок астрономии, вот и знаю. А у тебя?— Феликс не совсем понял вопрос, поэтому замялся с ответом. — Я имею в виду, в какие кружки ты ходил? — Там, где я учился, не было кружков. Я ходил в католическую школу, там мы перед каждым приёмом пищи молились. Это не было чем-то странным в стенах заведения, но дома я никогда таким не занимался. Такие школы больше времени уделяют самому ребёнку, помогая ему стать отдельной личностью, но и про основные знания по типу математики или литературы не забывали. — Получается, ты католик? Из Англии? Феликс издал смешок. — Нет, я из Австралии, а ты? — Хёнджин на это вопросительно поднял бровь. — Что я? — Ну, каким богам молишься? — Вообще, я не очень-то и верю во всё это, но моя мама частенько водит меня с отцом в дзиндзя помолиться, короче синтоизм. — О да, я помню такой храм на другой стороне деревни. Я ходил в него с бабушкой раньше, из любопытства. Хёнджин немного замялся от такого откровения Феликса. — А как ты познакомился с Ханом? По виду вы с ним очень близки… Если не хочешь, можешь не рассказывать. — Ничего страшного, я расскажу, — Феликс на такое поведение Хвана лишь звонко рассмеялся. — Если не изменяет память, то мы с ним были очень близки всё детство. Моя бабушка дружила с его. Сколько себя помню, мы всегда были вместе, даже на фотографиях, представляешь? — А почему я тебя раньше не видел с ним? Мы с Ханом тоже довольно давно дружим. — Наверное, потому, что в шесть я с родителями переехал в Австралию. Они хотели, чтобы я получил лучшее образование, да и отцу предложили там хорошую работу. Ну вот и приезжал только на лето... А когда бабушка умерла, то перестал. — Феликс склонил голову вниз, пытаясь сдержать слёзы. — Ликс... — Всё хорошо, не нужно меня утешать. Много лет прошло с тех пор, я почти привык, — но злосчастные слёзы уже ручейком начали течь из глаз. Хёнджин робко приподнял голову Ли за подбородок, смахивая слёзы. — Всё хорошо, солнце, прекращай плакать, всё в порядке, — Хёнджин придвинулся ближе к Ли, нежно целуя его в мокрую от слез щёку. Глаза Феликса расширились, но он так и продолжал сидеть. — Хёнджин, что ты делаешь? — тихо сказал он. — Я не знаю, Ёнбок, — голова Хвана опустилась на тощее плечо младшего. — Я уже ничего не знаю. А кто тогда может знать ответ на этот вопрос? Пока Ли пребывал в своих мыслях, Хёнджин уместился на бедрах Ли, дыша в шею парню. Последней каплей в понимании Феликса стал нежный поцелуй пухлых губ на шее. — Хван Хёнджин! — Феликса как будто водой ошпарило, он скинул с себя старшего, быстро вставая с насиженного места. — Идиот, я иду домой. Не провожай меня, я сам дойду. И парень ушёл, оставляя Хёнджина одного на этой поляне в лучах луны.

***

Все следующуие две-три недели Феликс избегал Хёнджина, постоянно ходил к Джисону, уходил в лес к, как позже выяснилось, иве, у которой он рассказал незнакомцу историю. Он успел сдружиться с Сынмином, Минхо и Чонином, и даже познакомиться с Бан Чаном. Оказалось, что он и есть тот самый водитель, который подвозил Феликса до дома. Очень интересно получилось, когда Ли увидел этого парня, да ещё и братом Чонина оказался. Ну вот и в этот раз он стоял около плиты в доме Чана и Чонина, учил Минхо, как готовить брауни. — А теперь ставь в духовку на 180 градусов, ждём 30 минут, и всё готово. — Поставив противень внутрь Минхо вытер пот со лба. — Хорошая работа, Минхо. — Без тебя этих брауни не было бы, — Минхо отлип от духовки, улыбаясь во все тридцать два своей кроличей улыбкой. — Ну что, как дела с десертом? — в комнату зашел Чонин. Феликс повернулся к Яну. — Мы почти закончили, можешь говорить Сынмину, чтобы выбирал фильм, — Чонин кивнул, мило угукнул и ушёл обратно. Полчаса прошли незаметно за разговором о выборе фильма, который они будут смотреть. А началось это всё с того, что Бан Чан привёз вкусняшек из Токио. — Я всё-таки предлагаю «Крестный отец», — заявил Феликс. — Нет, мы будем смотреть «Звездные воины», — возразил Минхо. — «Сегодня жить, умереть завтра»! — Какой «Сегодня жить»? Мы, вообще-то, договаривались на «Таро, сын дракона», — парировал Чонин на слова Сынмина. — Мелкий, мы смотрим фильм, а не мультики для дошкольников, — ответил Минхо, давая лёгкий щелбан Чонину по лбу. Показав язык, Ян побежал за спину Феликса. — Боки-тян, Минхо-кун обижает меня! — Чонин нередко переходил на употребление суффиксов, когда снова начинал злить Минхо. Звучало забавно, но сокращение его имени до «Боки» бесило Феликса. — Ты как со старшими обращаешься? Ты вообще с таким напором скоро будешь обращаться ко мне Минхо-сан. Совсем уже от рук отбился, а ведь учеба ещё не закончилась. — Говорит тот, кто даже школу не смог закончить, — сказал Чонин из-за спины Феликса. — Ух, мелкий! — Минхо уже было хотел преподать младшему урок, но Сынмин преградил тому дорогу. — Хватит, Минхо, — Сынмин недовольно посмотрел на Чонина, прячущегося за спиной Ли. — И ты тоже, Чонин. — Сейчас Киму было совершенно не до разборок других, он всего лишь хочет тихо посидеть и поесть под фильм. — Хорошо, давайте поступим так. Сыграем в КНБ, кто победит, то и будем смотреть, — предложил Феликс. Ему тоже было неприятно быть втянутым в разборки других. — Ну вот, хоть одна хорошая мысль за весь день, — Минхо понравилась эта идея. Похоже, его накрыл азарт. — Все за? — Да, мне нравится идея, — ответил Сынмин. — Я тоже согласен, — Чонин наконец-то перестал прятаться за Феликсом и вышел из-за его спины, опуская руки, которыми он держался за футболку старшего. — Окей, поехали. Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — руки парней начали изображать фигуры игры: получилось двое ножниц, бумага и камень. Ножницы Сынмина и Феликса разрезали бумагу Чонина, но их же раздавил камень Минхо. Игра была окончена. — ВЫКУСИ, ЯН ЧОНИН! Сегодня я управляю этой игрой, — Минхо захохотал и начал прыгать от радости, хлопая в ладоши, как маленький. Но его никто не собирался останавливать. — Я пойду проверю десерт. — Я с тобой, — вызвался Сынмин. Зайдя на кухню, Феликс присел, смотря внутрь духовки. Открыв дверцу, Ли попросил дать ему зубочистку. Проткнув выпечку несколько раз и удостоверившись, что всё готово, он надел прихватки и вытащил брауни. Сынмин всё это время смотрел за отточенными движениями старшего. — Ты так ловко это делаешь, давно готовишь? — Да, я с десяти лет его готовлю, — поставив противень на стол остывать, Феликс снял прихватки. — Ты настоящий брауни бой, — такое новое прозвище Феликсу понравилось. — Хахаха, да, можно и так сказать, — посмеялся тот. — Вы там скоро? — крикнул из другой комнаты Чонин. — Уже идём, Нинни, не волнуйся! Разрезав десерт на несколько частей, парни положили каждому по кусочку и отправились к остальным. На маленьком столике уже было разложено много вкусностей и напитков. Уместив туда ещё четыре тарелки, Минхо вставил кассету и запустил фильм. На диване сидели Чонин, Сынмин и Минхо, а Феликс уместился между ног Кима, сидя на подушке. Тот поглаживал Ли по волосам время от времени, от чего парень чувствовал восторг. Когда фильм закончился, пришло время расходиться по домам. — Ну что, Ёнбок, послезавтра у тебя в игры? — Да, Хо, приходите, поиграем. — Недавно, снова роясь в кладовке, Феликс нашёл приставку Odyssey, которая была выпущена в 1972 году. Ему её купил папа на его двенадцатый день рождения. Так она, наверное, и пылилась в той кладовке три года, пока он снова не нашел её. Ещё парень отыскал старую «Монополию», в которую ещё играл его отец в детстве. Они уже один раз успели сыграть. В тот день парни очень долго сидели у Ли дома. — Ну, тогда мы договорились, пока, Чонин! — Ребята попрощались с хозяином, и каждый пошёл своей дорогой. Минхо направо, Сынмин налево, а Феликс прямо. В позднее время суток сверчки и светлячки просыпались от дневного сна, начиная играть свою музыку. Было приятно возвращаться домой под такую трель. Проходя мимо дома Джисона, Феликс ненароком заметил два силуэта в окне. Это были Хан и Хёнджин. Парень за неделю выучил, когда, во сколько и до скольки последний проводит время с Ханом, поэтому по пятницам, воскресеньям и средам старался, чтобы Джисон если и приходил к нему, то один. После того дня на пруду Феликс прибежал домой, закрыл дверь и все окна изнутри на замки и лег спать в ванную, чтобы если вдруг Хван решил бы последовать за ним, то, не увидев Ли, отправился бы домой. А после, когда проснулся утром, то у него болели колени и шея от неудобного положения. Парень ещё долго анализировал поведение Хвана, но мириться с этим не хотел. Он презирал свои чувства к блондину, он не мог позволить себе ещё раз обжечься. Но и поговорить об этом с Хёнджином он так же не мог. Феликс понял, что Хван ему неравнодушен: как только вспоминал о его руках, теле, глазах, его бросало в жар. Ли предпочтёт умереть и ничего не сказать Хвану, чем снова осмелится сделать первый шаг. Опомнившись и поняв, что он до сих пор стоит напротив окон Джисона, Феликс поспешил уйти. По приходу домой у Ли не было сил ни на что, поэтому заснул он даже не переодевшись. Кошмары в последнее время всё реже стали мучать его, поэтому и высыпаться он стал чаще. Проснулся Феликс из-за солнца, которое только начинало вставать. Потянувшись в кровати, Ли ещё немного понежился в лучах солнца и пошел на кухню завтракать. Время было и вправду раннее: часы на стене показывали 3:30. Чем бы ему сегодня заняться? Снова сходить почитать у ивы? Или расслабиться у пруда? Наверное, так он и сделает, тем более сегодня пятница — Чонин будет на учёбе, Минхо и Сынмин наверняка проспят до обеда, Чан уже уехал на работу, а Джисон и Хёнджин скоро уйдут на поле сторожить овец. Взяв с собой книгу, маленький перекус в виде онигири и бутылочки молока, Феликс пошёл на прогулку. На улице было безлюдно; хотя его дорога всегда так выглядит, чего уж тут говорить про четыре утра. Всю дорогу Феликса не покидало чувство, что кто-то идёт за ним. Бред? Конечно. Кто же мог не спать так рано? Наверное, это просто белки или птицы наступают на ветки, ища, чего бы им поесть. Когда Феликс пришёл к пруду, солнце уже начинало потихоньку проглядывать сквозь высокие деревья. Коснувшись воды и удостоверившись, что та тёплая, Ли снял с себя рубашку, оставаясь в одних шортах. Одиночество одиночеством, а принципы свои нарушать он не будет: купаться как угодно, только не голышом. Феликс любил плавать, даже раньше занимал призовые места на соревнованиях, только вот всё это осталось в прошлом. Сейчас же он и в норматив не войдёт. А вот неглубоко за ракушкой нырнуть сможет. Вслепую нащупав парочку, он всплыл, позволяя кислороду заполнить его лёгкие; решив посмотреть на свой улов, Ли выплыл и сел на песок, разглядывая ракушки. — Феликс. — Страшно стало в моменте. Так значит, предчувствие не подвело его, и за ним и вправду кто-то шёл всё это время. Повернув голову в сторону, парень увидел Чанбина, стоящего неподалёку. Феликс до сих пор испытывал неприязнь к нему, хоть уже и не такую сильную. Иногда у Ли всплывали идеи на счет того, что можно было бы найти Чанбина и лично разорвать с ним все отношения. Наверное, момент настал. — Чего тебе, Чанбин? — Феликс оторвался от ракушек и встал, чтобы быть с Со на равных. — Я хотел поговорить с тобой, только не перебивай, пожалуйста, — сегодня Чанбин выглядел по другому, да и поведение его было странным. — Я… Я бы хотел встречаться с тобой. — Отказываю. Чанбин поднял на Ли грустный взгляд. — Н... Но почему?.. Я же думал, что... что я тебе... — Нравлюсь? Чанбин, оставь свои фантазии при себе. Ты ещё до сих пор не понял? Я презираю тебя, я не хочу ни видеть, ни слышать, ни встречаться с тобой, — после этого он должен был оставить его. Таков был его план. — Уходи, — твёрдо сказал Ли, желая остаться в одиночестве. — А, я понял... Это всё из-за Хван Хёнджина, да? Заболтал тебя своими сладкими речами? А ты, дурак, ему веришь? Ты совсем его не знаешь, в отличие от меня, — Чанбин начал подходить к Ли. — Феликс, очнись, он разобьёт тебе сердце. Опять эти дурацкие слёзы. Зачем они вообще существуют? — Нет, Чанбин, это уже сделал ты! Ты разбил моё сердце, сам того не понимая! Это всё сделал ты! — было слишком больно говорить эти слова, но нужно терпеть. Пусть он будет сломлен сегодня, он обязательно восстановит себя завтра. Феликс сидел на песке, держась за своё сердце; кровь снова начала подниматься по горлу. — Наверное, я не ясно выразился в прошлый раз, Чанбин, — из-за деревьев показался Хёнджин. Да вы что, сегодня сговорились оба? — А вот и защитник пришёл. Признавайся, Феликс, сколько тебе раз пришлось поскакать у него на члене, чтобы влюбиться в него? — Что Чанбин такое говорит? Причём здесь это? Пожалуйста, уйдите все. — Молчишь, шлюха? Отброс несчастный. Хорошо, я оставлю тебя, но запомни: ты будешь гнить до конца свои дней рядом с ним. Феликс уже ничего не понимает. Он не слышит, что происходит дальше. Глаза в слезах, а горло в крови, но он держится, он ждёт, пока они уйдут. Сколько он уже плачет? Он не знает. Где сейчас Хёнджин? Он не знает. Но ему хочется верить, что Хван где-то рядом. — Ликси? Ликси, ответь мне. Тело начало потряхивать. Сейчас уже можно расслабиться: Хёнджин рядом. Он больше не может держать это в себе, и кровь выплёскивается из горла комками, очищая все внутренности. Ко рту прижалось горлышко бутылки, Ли стал жадно пить воду, сплёвывая жидкость вместе с кровью обратно. Всё то время, что Феликс приходил в себя, Хёнджин был рядом. Он гладил парня по голове и спине, говоря, какой он хороший. — Феликс? — Ли хотелось ответить, но выходило отнюдь плохо; вместо слов он мог только прохрипеть в ответ. Через время Феликс окончательно пришёл в себя. Посмотрев сначала на себя, потом на Хвана, который был в его крови, Ликс снова залился горькими слезами, утыкаясь старшему в ключицу. — Прости меня, Джинни, прости, это я во всём виноват, — немного откашлявшись остатками крови, Феликс сильнее вжался в Хвана. — Пойдём, — Хван осторожно встал, придерживая Феликса. Ног коснулась вода. Что он опять задумал? Парни стояли по грудь в воде, когда Хёнджин спросил. — Ты мне веришь? — Вместо слов легкий кивок, и вот они уже под водой; Хван держит его лицо двумя руками. Губы их соприкасаются в поцелуе. Слёзы Феликса останутся здесь, под водой, а кровь заберёт Хван. Забыв обо всём, Феликс ещё сильнее притягивает Хёнджина к себе, желая продлить момент как можно дольше. Губы их танцуют, языки сплетаются воедино, вода полностью окутывает их. Пузыри воздуха стремятся наверх. Пухлые, мягкие губы Хвана так идеально сочетались с тонкими и растерзанными Феликса, создавался прекрасный контраст двух противоположностей. Младший сильнее прижимается к губам Хёнджина, невзначай прикусывая их. Кровь окончательно смешивается с водой, растворяясь. Когда воздух в лёгких кончается, пара выныривает. Слышится лишь тяжелое дыхание двух людей, которые погрязли в чувствах друг к другу.