блаженные сновидения падшего ангела

Хмурые тучи тяжело нависают над тусклым, ничем не примечательным городом, предвещая ледяной осенний дождь. На уже практически голых ветках деревьев грустно трепещет золотая листва и является единственным ярким пятном в радиусе ста метров. Злые, уставшие от жизни люди спешат на работу и учебу, сливаясь в единую серую массу. Один неприметный человек, который отличается лишь своей неуклюжестью, спотыкается, сбиваясь с ритма толпы, и опрокидывает горячий капучино Хёнджина на его дорогое пальто коричневого цвета. Из пекарни доносится запах свежей выпечки, вызывая жалкое урчание в животе парня, потому что завтракать только одной сигаретой и кофе уже вошло в привычку Хвана. За поворотом наконец-то показывается корпус университета, и несмотря на то, что погода отвратительная, на территории кампуса много людей с зонтиками в одной руке и бумажными стаканами с напитками в другой. Глаза Хёнджина цепляются за парочку, которая ютится под одним зонтиком, близко прижимаясь друг к другу, и, конечно, целуясь, как в самом приторно сладком романтическом фильме. Хван закатывает глаза, делая вид, что такое поведение его раздражает, однако, на самом деле, он лишь завидует. Хёнджин не был обделен вниманием ни со стороны девушек, ни со стороны парней, однако, из-за учебы и подработки у него не было времени на отношения, как бы одиноко он себя не чувствовал. Одноразовые встречи не спасали совсем. Все партнеры, которые ему встречались, были до обидного скучными и банальными, когда душа Хёнджина требовала страстного, интересного и немного животного. Хотелось так, чтобы после секса не было сил даже думать, хотелось так, чтобы после нужно было бы покупать новую кровать, хотелось так, чтобы после на теле было много разных отметин, которые напоминали окрас дикого зверя. Искать себе постоянного партнера еще сложнее и более затратно по времени, и этого Хван себе позволить не мог, сил еле-еле хватало на сон и хотя бы один полноценный прием пищи. Таким образом, получается замкнутый круг состоящий из нехватки времени и желания потрахаться. Хван входит в просторную аудиторию, где ряды было расположены на разных уровнях наподобие амфитеатра. Людей уже тьма, ведь это смежная пара по философии с ребятами с других направлений. Он видит двух громких дураков на верхнем ряду, которые по совместительству являются его друзьями, и поднимается прямо к ним, при этом цепляя заинтересованные взгляды на себе пары студентов. Тяжелый рюкзак с грохотом падает на стол, сотрясая его, и на звук реагируют двое парней, замечая пришедшего друга. — Ой, какая серая тучка пришла, наверное, дождик будет, — Чанбин строит гримасу шока на лице, тем самым, раздражая Хёнджина. — Да тут не дождик, тут целый ливень с дальнейшем потопом, — к шутке подключается Джисон, противно улыбаясь и потряхивая в руке свой айс-латте. — Дебилы, — Хван закатывает глаза и плюхается на неудобный стул, из-за которого потом будет болеть спина — Захлопнитесь. — Он опять без настроения, — Джисон с тяжелым вздохом садится на своё место. — Я так больше не могу. — Да. И мы придумали как поднять тебе настроение, Джинни, — Чанбин заговорщически придвигается прямо к Хвану и шепчет. — Пошли в клуб. Хёнджин поворачивается к своим друзьям-идиотам со взглядом, в котором можно прочитать «вы серьезно?», и увидев в их глазах лишь огоньки надежды, фыркает, качая головой, и уже открывает рот, чтобы произнести уже заученную фразу: — Нет времени, — в итоге хором говорят все трое. Хёнджин с неоднозначным выражение лица поворачивается к друзьям, у которых в свою очередь лишь обреченные взгляды. — Может, не знаю, что-то новенькое придумаешь? — Джисон пожимает плечами. Хёнджин грузно вздыхает. — У меня сегодня наконец-то свободный вечер. Между прочим, впервые за неделю, и я просто хочу лежать неподвижно в постели, смотря какой-то шлак на нетфликсе, — что ж скрывать нет смысла. Время у Хвана есть, но вот желания что-либо делать – нет. — Мы же волнуемся за тебя, Джини, скоро совсем засохнешь, — Чанбин щелкает Хёнджина по носу. — Просто тебе надо развеяться, вытрясли все накопленное в себе на танцполе, пообжиматься с кем-нибудь, может даже затащить в посте- — О, заткнись, — рука Хёнджина закрывает рот старшего, перекрывая поток, по мнению Хвана, полнейшего бреда. — Не ломайся ты, — рукой Джисон пытается до тянуться до плеча Хёнджина, да только тот ловко уворачивается. — Как девчонка первокурсница, ей-богу. — Студент Хан, я вижу у вас там горячий спор, надеюсь, что по сегодняшней теме, — перепалку останавливает звонкий голос преподавателя, который, как оказалось, давно ведет пару. — Может поделитесь своими мыслями? Круглые беличьи глаза натыкаются на доску, где, слава богу, кривым почерком была написана тема занятия: «Зигмунд Фрейд и его основные идеи». Любимый философ Джисона, однако, идеи, которые являются интересными парню, не сходятся с идеями, о которых говорят в их учебном заведении. Но Хан не был собой, если бы не устроил шоу на паре. — Зигмунд Фрейд писал довольно интересные мысли о бисексуальной природе детей. По его мнению в детстве люди смутно осознают различия не только между полами, но и любыми сексуальными объектами вообще, и придают им равносильное значение, — речь Хана отскакивает от стен эхом из-за абсолютной тишины в огромной аудитории. — В то время как у взрослого человека такие инфантильные тенденции будут говорить о нарушении психосексуального развития, поскольку его конечная цель — гетеросексуальность. Еще Фрейд писал о том, что- — Мы достаточно услышали, Хан Джисон. Это, конечно, не то, что мы хотели бы узнать в рамках учебной программы, но я рад, что вы обладаете хотя бы такими познаниями, — прокашлявшись в кулак, преподаватель снова поднимает свой взгляд на троицу. — Для вашей мотивации молчать на моей лекции, я поставлю вам плюсик за ответ, но если я услышу от вас хотя бы слово, то отниму сразу три балла. Так вот, Зигмунд Фрейд. Только кивнув профессору, Хан снова опускается на свой стул, и, кинув на Хвана хитрый взгляд, начинает быстро печатать что-то на своем телефоне. Не прошло и минуты, как на дисплее мобильного Хёнджина высвечивается сообщение: «За то, что я отмазал нас сейчас, сегодня вечером ты идешь с нами в клуб». Хван на это закатывает глаза и, повернувшись с самой неискренней улыбкой, кивает друзьям.

🌙🌙🌙

— Блять. Половина шкафа, как и ожидалось, уже раскидана по всей комнате. Хвана раздражает абсолютно все. Начиная прерванными планами на вечер, и заканчивая непослушной прядкой осветленных волос, которая никак не хотела укладываться. После пар Хёнджин сразу завалился спать, испытывая жуткую усталость, накопленную за неделю, и в итоге проснулся ещё более разбитым, потом он обжег палец, пытаясь заварить чай, и наконец у него кончились сигареты. Пожалуй, последнее – самое трагичное. Конечно, Хван из принципа решает начать собираться в клуб только за час до прихода друзей и ни минутой раньше, потому что ему, вообще-то, абсолютно наплевать. Однако, сейчас, стоя посередине комнаты в одном лишь белье, Хёнджин так не считает, так как Джисон и Чанбин должны прийти уже через минут десять, а сам Хван только с горем пополам укладывает свои отросшие до плеч светлые волосы и наносит легкий макияж. Так как на этот вечер у Хёнджина особых надежд нет, его выбор падает на черные прямые брюки, которые хорошо подчеркивают талию, и простую белую футболку. Просто и со вкусом. Пока Хван с надеждой проверяет все свои места с заначками, где могли бы лежать давно забытие сигареты, домофон начинает звонить, и, тихо выругавшись, он плетется открывать дверь. Громкий спор Хана и Со слышен даже за стенкой, и когда Хёнджин пропускает друзей в квартиру, они продолжают препираться, не обращая внимание на хозяина. — Ты дурак, Хан, — Чанбин закатывает глаза, пока на ходу пытается стянуть с себя кожаную куртку. — Да чего ты! Это реально весело будет. Ты же понимаешь, что ничего страшного не произойдет? Если вообще, что-нибудь произойдет, — ладонь Хана ударяет рядом стоящего Хвана по плечу, пока он активно жестикулирует. — А. Тогда ты не дурак. Ты идиот, — озвучивает свой вердикт Чанбин, проходя мимо ничего не понимающего Хёнджина. — И давно ты в ведьмы записался? — О чем вы вообще? Какие нахрен ведьмы? — не выдерживает Хван. — Ну давай, Хан Джисон, озвучь свой гениальный план, — Чанбин сгибает пальцы на манер кавычек и следом разворачивается, плюхаясь на край кровати. Хёнджин присаживается рядом с ним и поднимает на младшего вопросительный взгляд. — Ну, короче, мне попалось одно видео о том, как девушки вызывали инкуба для своей подружки и… — Что? Какой инкуб? Ты дурак? — вопросы сыпятся из рта Хвана один за другим, пока Чанбин рядом только тихо фыркает. — Это будет забавно! У нас есть время до выхода, ну и вдруг, — Джисон спотыкается на последней мысли, боясь ее озвучить. — Вдруг «что»? — с прищуром спрашивает Хван. — Ну, что-что?! Потрахаешься наконец-то, вот что! — Хан не выдерживает и практически кричит под давлением взглядов старших. — Вдруг он, не знаю, принесёт тебе удачу или вроде того. — Ага, или я потрахаюсь с демоном на крайний случай, — Хван из последних сил держится, чтобы не засмеяться от абсурдности ситуации, Хан же складывает руки на груди, как бы говоря, что он все-таки настроен серьезен. — Ты, что, правда так думаешь? — Стоп, стоп, стоп. Хан, ты реально в это веришь? — уже вмешивается в диалог Чанбин, все-таки не выдержав. — Да. Нет. Не знаю я! Давайте попробуем и узнаем, что будет? Это просто забавный опыт. Чанбин переводит вопросительный взгляд на Хёнджина, пока тот, нахмурив брови, усердно обдумывает идею младшего. Хван не верит ни в магию, ни в религию, и вроде ничего произойти не должно, однако внутренний инстинкт самосохранения на подкорке мозга говорит быть осторожнее. Подняв взгляд и наткнувшись на щенячьи глаза Джисона, ему ничего не остаётся, как согласиться на это маленькое приключение. — Ладно. Что там нужно?

🌙🌙🌙

Расплывчатые тени пляшут на стенах, словно призраки, из-за дрожащих огоньков свечей самых разных размеров, что были расставлены по всей комнате. Шторы наглухо закрыты, не позволяя проникнуть лунному свету в помещение. Все трое сидят на полу вокруг одной большой бордовой свечи с запахом розы, которую Хван никак не хотел отдавать на этот эксперимент, но в итоге сдался. Джисон вырывает маленький клочок бумаги из блокнота и протягивает его вместе с карандашом Хёнджину. — Что? — Хван смотри на предметы так, словно никогда подобного не видел. — Ты предлагаешь мне это сделать? — А кому? — бросает непонимающий взгляд Хан. — Мне что ли предлагаешь? Смею напомнить, что у меня с личной жизнью все порядке, а у этого, — Джисон кивнул в сторону Чанбина. — вообще что-то серьезное наклевывается. Так что из нас троих в помощи со стороны нуждаешься именно ты. — Так и скажи, что трусишь, — забрав из рук младшего карандаш с листком, Хёнджин по-лисьи улыбается ему. — Что надо делать? Джисон вытаскивает телефон из заднего кармана джинс, сразу же включая яркость на минимум, и открывает заметки, видимо с заранее записанным ритуалом призыва. Нахмурив брови, он недолго изучает информацию и, щелкнув пальцами, начинает зачитывать: — Итак, тебе нужно на листке записать то, как ты видишь своего идеального партнера, — подняв взгляд на Хвана, младший кивает на клочок бумаги, призывая того начать. Грузно вздохнув, Хёнджин задумывается, уходя глубоко в себя. «Как выглядит мой идеальный тип? Высокий или низкий? Ниже меня. Да. Накаченный или худощавый? Худой, но с подтянутым телом. Брутальный или феминный? Что-то между, идеальная середина. Натуральные волосы или покрашенные? Хм. Не важно. Нежный или дерзкий? О, определенно с острым языком. Принимающий или ведущий? Без разницы. Хотя…Принимающий. Доминантный принимающий? Боже.» Густо покраснев, Хван быстро перечитывает свои записи и поднимает голову, встречаясь с заинтересованными взглядами друзей, которые все это время внимательно наблюдали за парнем. — Что дальше? — неловко опустив глаза вниз к несчастной бумажке, он быстро складывает ее дважды, скрывая от чужих глаз. — Нужно записку кинуть в огонь красной свечи, закрыть глаза и представить образ из своих фантазий, — Джисон остановился, чтобы поднять игривый взгляд на Хвана, на что тот закатывает глаза. — Ну а после произнести вот эти слова, — младший кладет свой телефон перед Хёнджином, и пальцем указывает на нужную строку. Выполнив сначала первые два шага, Хван судорожно выдыхает. Эта таинственная атмосфера, заклинание призыва, заговорщические взгляды друзей, словно те на самом деле были ведьмами — все давило, заставляло кровь стыть в жилах, ощущать некую угрозу. Отбросив, по мнению Хвана, трусливые мысли, которые просто вводят в заблуждение, в сторону, он начинает тихо зачитывать текст призыва: — Лилит, я смертный, простой обитатель этого мира, прошу тебя, пришли на землю мне одного из слуг, одари меня своим влечением, да будет так, — на последних словах голос Хёнджина дрожит, пока Со и Хан опасливо переглянулись. Языки пламени свеч часто трясутся, а тени на стенах словно увеличиваются в количестве и начинают плясать. Кажется, целая армия чёртов, взявшись за руки, водят хороводы, по периметру комнаты. Сквозняк, которого до этого практически не было слышно, звонко завывает, напоминая чей-то плач. Собака из соседней квартиры отчаянно гавкает, будто та находится сейчас рядом с друзьями, а не за стеной. — И что теперь? — первым подает голос Чанбин, молчавший до этого полчаса точно. — Не знаю, — младший поднимает осторожный взгляд на Хвана, пока тот смотрит на него в шоке. — Точнее! Думаю стоит просто подождать. Давайте валить уже в клуб. — Конечно, беги от проблемы, не тебе же еще жить здесь, — вдох выдох, Хёнджину нужно срочно выкурить хотя бы одну сигарету. Лучше две. Парни начинают тушить свечи, быстро прибирая с пола мусор после себя. — Все нормально, Джини, это просто действие жуткой ведьминской атмосферы. Вот вернешься домой после клуба, вырубишься без задней мысли, как только голова подушки коснется, — Чанбин нежно гладит Хвана по спине, ведя его к выходу. — Да, ты прав, — согласно кивнув старшему, Хёнджин закрывает за собой дверь на ключ. Квартиру поглощает кромешная темнота и лишь в углу спальной комнаты горит лукавая пара красных глаз.

🌙🌙🌙

Лишь войдя в душное помещение клуба, полностью заполненное горячими людьми, которые танцуют слишком близко друг к другу, не оставляя места между телами, вы больше не сможете отказаться от этого чувства полной свободы. Мурашки пробегают по всему телу, с головы до ног, каждый раз, когда чья-то рука скользит по спине, опускаясь до самого копчика. Алкоголь с безумной скоростью разливается по венам, расслабляя тело и отключая разум. Из головы вылетают все проблемы, весь окружающий мир уходит на второй план. Остаются только ты, музыка и полное забвение. Хенджин позволяет себе раствориться в музыке, плавно покачивая бедрами в такт. Легкая улыбка наслаждения расползается по лицу, а глаза щурятся от разноцветных огней, которые отражает огромный дискошар. Хвану определено это нравится. Как бы он не упирался, в конце концов, сейчас, в моменте, эта затея кажется самой правильной из всех возможных. Наверно, ему действительно этого не хватало: выпить пару шотов, чтобы забыться и потеряться в танце среди разгоряченных тел. Кажется, Чанбин что-то громко говорит на ухо, пытаясь перекричать басы, прежде чем уйти к бару, но Хёнджин так и не понимает, честно говоря, даже не пытается. Он сейчас не здесь, он сейчас не в себе. Джисон, что тёрся где-то рядом все время, отходит в сторону к парню с кошачьими глазами и теперь близко прижимается к нему. Закрыв глаза, растворяясь в моменте, Хван не сразу понимает, что кто-то обнимает его за талию, прижавшись сзади. По телу разносится новая волна мурашек, но ощущения совсем иные. По венам будто течёт кипящая кровь, жжёт изнутри слишком сильно и приятно, привкус на языке резко становится приторно сладким, словно Хван пил вовсе не горькие на вкус шоты. Воздух вокруг становится тяжелым, а перед глазами все смазывается, будто кто-то проводит ладонью по картине мира, мешая краски между собой. Проворные ладони ползут по животу вверх к груди, слегка задевая соски Хёнджина, отчего тот тихо вздыхает. — Тебе весело здесь, милашка? — глубокий хриплый голос раздается у самой ушной раковины Хвана, из-за чего он невольно вздрагивает. Хёнджин разворачивается в объятиях незнакомца, встречаясь с его пронзительным взглядом, и, черт, этот парень его грёбанный идеал. Он чуть ниже Хвана, с худым подтянутым телом, которое можно было разглядеть сквозь глубокий вырез до пупка его черной шелковой рубашки и плотно облегающих к ногам брюк. Взмокшие темные, словно мазут, волосы прилипают к лицу, на котором красуется лукавая улыбка. Лисьи бездонно черные глаза с прищуром смотрели в саму душу, отчего Хван на минуту теряет дар речи. — Да, — с придыханием отзывается Хёнджин, как только вопрос доходит до него, матерясь в голове, за то как незнакомец влияет на его состояние. Парень опускает руки на бедра Хёнджина и начинает покачиваться из стороны в сторону с блеском в глазах, наблюдая за ним, пока сам Хван, будто очнувшись от грез, оглядывается, вспоминая, где он находится, и отвечает незнакомцу, виляя бедрами под бит музыки. Как только Хёнджин поднимает глаза и встречается взглядом с тем парнем, он вновь теряет нить с миром, и все окружающее снова становится тусклым и неинтересным. Незнакомец подносит руку в лицу Хвана, чтобы поправить выпавшую прядку за ухо, а затем нежно проводит тыльной стороной ладони по его щеке. — Ты такой красивый. Как тебя зовут? — парень спрашивает томным голосом. Даже несмотря на то, как громко играет музыка в клубе, сейчас Хван едва слышит ее, будто находится под водой, в то время как слова незнакомца звучат совершенно отчетливо, словно в самой голове. — Хёнджин, — отвечает Хван так же тихо, но понимая, что парень его точно слышит. — А тебя? — незнакомец хитро улыбается ему и придвигается слишком близко к чужому лицу, проводит носом по щеке Хенджина, и останавливается у уха, говоря шепотом, словно его имя - секрет. — Феликс, — и вновь отодвигается, но не сильно, оставляя между их лицами всего лишь десять сантиметров. — Хенджин? — Да? — Будешь только моим сегодня? — Феликс смотрит пронзительным взглядом, прожигая Хвана насквозь. — Да. Это происходит быстро. Чужие губы на губах Хвана, такие сладкие на вкус, словно мёд, но в то же время напористые и властные, сводящие с ума. Феликс кладет одну руку на шею Хёнджина, а вторую на его затылок, чуть надавливая, словно требует больше. Хван сжимает крепкие бедра парня притягивая ближе, отчего тот мычит в чужой рот, кусая за нижнюю пухлую губу. — Ты забудешь на эту ночь каждого парня, что встречал до меня? — в поцелуй спрашивает Феликс, царапая затылок Хвана. — Да, — ответ был смазанный, похожий то ли на мычание, то ли на стон в чужие губы. — Весь мир для тебя исчезнет, и я стану твоим центром? — продолжает Феликс, почти не отвлекаясь от игры с ртом Хвана. — Господи, да! — не выдерживает Хёнджин, и отвечает громко, впервые за долгое время. — Забудь про Господа, сегодня ты ощутишь все греховные прелести на себе, Хенджин, — последний мокрый поцелуй, и Феликс отрывается от чужих губ, слизывая слюну со своих собственных. — Веди меня к себе домой, детка, я хочу, как можно скорее объездить тебя. Хёнджин роняет голову на плечо Феликса и рычит, матерясь под нос. Чем он заслужил такое сокровище? Парень является воплощением идеала. Тот в один вмиг одурманил Хвана, заставив его забыть обо всем и перестать обращать внимание на окружающий его мир. Парень берёт руку Хёнджина и ведёт его к выходу из клуба, пока тот, словно пребывая в забвении, плетется за ним, не отрывая взгляда от чужой спины. Выйдя наружу, в легкие пробирается холодный воздух, который все равно никак не отрезвляет Хвана, чья голова по-прежнему ватная, а разум размытый. Он просто следует за совершенно незнакомым парнем,и они сейчас поедут домой к Хёнджину, и все это почему-то даже не пугает его. Феликс элегантно выставляет руку в сторону дороги и сразу же ловит первое попавшиеся желтое такси. Парень по-джентльменски пропускает Хвана, приглашая его в тёплый салон автомобиля. Хенджин только тянется к ручке двери, как неожиданно Феликс обходит ее и садится прямо на колени к Хвану лицом к лицу. — Что ты делаешь? — кричит шепотом Хван, осторожно поглядывая на водителя. — Мы же не одни в машине. Феликс деловито оглядывается на таксиста, а затем снова смотрит на Хвана с лукавой улыбкой. — Ему наплевать, — парень двигается ближе, обжигая своим дыханием лицо напротив. — Но, — не унимается Хенджин, чувствуя себя неудобно перед мужчиной. — Господин, мы же вам не помешаем? — Феликс разворачивается к водителю, пуская свою руку в волосы мужчины, и нежно гладит. — Вы же не против, если мы немного повеселимся на заднем сидении, пока вы нас везете домой? — Никак нет, господин. Отдыхайте, — монотонно отвечает водитель такси, смотря в одну точку на лобовом стекле, после чего, заводит автомобиль и выезжает на дорогу. Что? Это была первая мысль Хвана. Какой таксист позволит заниматься непристойностями у себя в машине, пока везет их…домой? Как он понял куда везти? — Мы не сказали адрес, — тихо шепчет Хенджин в чужие губы. — Тш, — Феликс прикладывает указательный палец ко рту парня, призывая того замолчать. — Ты слишком много думаешь, просто расслабься. Губы Хвана накрывают чужие пухлые со вкусом сахарной малины, юркий язык сразу же проникает в рот, не стесняясь. Феликс кладет одну ладонь на шею Хвана, а другой зарывается в густые осветленные волосы парня, крепко сжимая их. Он слегка ерзает на бедрах, пытаясь получить легкое трение. Хенджин тает. Или тонет. Но, однозначно, вновь теряет связь с реальностью, полностью погружаясь в свои ощущения. Так хорошо. Его тело окутало вязкое тепло. Чужие губы такие манящие и сладкие. Феликс словно знает, как ему нравится, от чего он задыхается, и ему действительно не хватает воздуха, когда парень опускает свою небольшую ладошку на его стояк, слегка надавливая так, что с губ слетает глухой стон. — Господи, — шепчет Хван, прежде чем к его рту подставляется указательный палец. — Я же сказал забыть про все святое, милый, — отвечает Феликс в чужие губы, смотря прямо в глаза напротив, словно глубоко в душу, и надавливает ощутимее на член Хвана сквозь плотно обтягивающие брюки. Хенджин тяжело дышит, все чувства резко стали острее, Феликс чувствуется буквально везде, даже под кожей. Воздух густой, тяжелый. Окна машины вмиг запотевают, отрезая от окружающего мира, и лишь яркие огни фонарей и уличных вывесок переливались в каплях дождя на стекле, как разноцветные драгоценные камни. Феликс глубоко целует Хвана, терзая чужие губы так, что их начинает покалывать. Член в штанах ноет. Хенджину определенно этого мало. — Приехали, Господин, — будто из-под толщи воды голос таксиста выдергивает Хвана в реальность. Феликс ничего не говорит, быстро открывает дверь машины и выходит, хватая руку Хенджина, который так же не успевает выкинуть и слова. Желтый атомобиль быстро уезжает, а Хван как в трансе ведет Феликса к себе в квартиру. Кажется, весь подъезд пропах запахом секса, а звуки влажных поцелуев, грязного шепота и неприличных стонов слышали все соседи. Как только дверь в квартиру захлопывается, Феликс тащит Хенджина в сторону спальни, иногда отвлекаясь от чужих губ, чтобы нащупать верное направление. Свет никто не включает, не желая тратить на это время. В воздухе стоит аромат свечи с розой. Феликс чувствует, как икры натыкаются на кровать, и падает спиной назад, устраиваясь поудобнее на локтях. Он смотрится очень горячо с почти полностью расстегнутой рубашкой и темным взглядом, пожирающим Хвана изнутри. Феликс поднимает ногу, ведя грубым ботинком между бедер парня, пока не утыкается в промежность, и надавливает. — У тебя есть подсветка? — спрашивает Феликс, получая кивок от Хенджина. — Включи красную. Он толкается рельефной подошвой прямо в пах Хвана, призывая того к действию, а парень лишь давится воздухом, ощущая всёи сразу, в том числе приятную боль от легкого удара по ноющему члену. Комната погружается в красный, и этот свет так хорошо подходит Феликсу, подчеркивая его идеальные черты. Хенджин думает, что он должно быть рожден при красных огнях. — Ты чертовски красив, — хриплым голосом произносит Хван, не удерживаясь от комментария. —Чертовски, да, — почти оскал расползается по лицу Феликса. — Иди сюда. Хенджин практически падает на парня сверху, накрывая его тело своим, крепко хватаясь за тонкую талию. Он сцепляется с Феликсом поцелуем, почти диким, словно изголодавшийся зверь нападает на добычу. Его так манило к парню, тянуло будто магнитом, что не мог оторваться. Феликс приподнимает бедра встречаясь членами с Хваном, мыча в чужие губы. — Сядь, — приказывает Феликс, отрываясь от поцелуя. Хенджин приподнимается на коленях, усаживаясь на чужих бедрах. — Сними их для меня, — бархатным голосом просит парень и укладывает ладонь на член сквозь брюки, сжимая. Хенджин тяжело дышит, смотрит в глаза напротив, медленно растегивая сначала ремень, а затем и ширинку. Феликс громко сглатывает, словно готовясь к обеду, жутко изголодавшись. Он сам не дожидается Хвана и нагло запускает руку в боксеры, крепко хватаясь за плоть, и наслаждаясь тихим стоном облегчения от парня. Он грубо проводит пару раз по стволу, размазывая первую подступающую естественную смазку. — Надеюсь, ты знаешь, насколько красив, — произносит Феликс, смотря снизу вверх на Хенджина. — Как скульптура. Идеальное тело, лицо. Ты так прекрасен в красном свете, вспотевший и желающий меня. Лишь меня. Ты знаешь? — Да. — Я хочу тебя, — преподносит Феликс руку к губам, что еще секунду назад была на чужом члене, и слизывает предъэякулят. — Везде. Во всех позах. Я хочу тебя в своем грязном рту, хочу внутри, так глубоко, чтобы член можно было бы прощупать внизу живота. Ты дашь мне это? — Все что захочешь. — Но для начала, — Феликс тянет руки к ягодицам Хвана. — Подвинься ближе к моему лицу. Хенджин немного непонимающе приподнимает бровь, но делает как велит ему парень, перемещаясь на его грудь, пока член тычет в чужой подбородок. Феликс приподнимает голову, высовывает влажный язык и слегка касается головки. Горячо. Чертовки горячо. Хван смотрит на парня сверху вниз, пока тот лижет солоноватый кончик его члена, словно сладкий леденец, жмуря от удовольствия глаза. Как он нашел такое чудо? Все происходит то ли быстро, то ли мучительно медленно, время окончательно стерто. Они словно играют, пробуют, изучают. Хван запускает руку в черные волосы парня, надавливая, требуя большего, а Феликс и не отказывается, погружая плоть глубже в рот, поднимает темный взгляд вверх. Хван задирает голову, открывая вид на выпирающий кадык, который Феликс с удовольствием прикусил бы, но прячет зубки, чтобы сделать это позже. — Как хорошо, — произносит Хенджин хриплым голосом. — Милый, можешь использовать меня как хочешь, — отрывается от увлекательного занятия Феликс и говорит своим бархатным голосом. Он возвращает член в рот, покачивая медленно головой, и прокручивает языком по всей плоти, каждой выпирающей на ней венке. Хенджин усиливает хватку на волосах и надавливает на голову парня, управляя и загоняя ствол дальше в чужое горло, упиваясь пошлыми звуками, которыми наполняется спальня. Феликс жмурит глаза, и по щеке скатывается первая слезинка, которую Хенджин стирает свободной рукой. — Вот так, — шепчет Хван. — Ты делаешь мне так хорошо. Парень стонет, разгоняя вибрацию по члену внутри рта, получая шипение от Хенджина, который грубее дергает за чужие волосы, гонясь за удовольствием. В горле так тепло и узко, что это заставляет видеть звезды Хвана. Он встречается с глазами Феликса, под которыми расплылись тени, но это делает его еще горячее, хочется размазать их еще больше, хочется, чтобы темных полос от слез, окрашенных подводкой, стало больше. — Я близко, — предупреждая на всякий случай парня, произносит Хван, но Феликс лишь больше расслабляет горло, вгоняя член глубже. Хенджин низко стонет, достигая оргазма, и струи спермы стекают по чужому горлу. Феликс сглатывает, слизывая остатки с плоти, не желая оставлять и капли. Парень падает полностью на кровать, раскидывая руки и блаженно выдыхая. Он выглядит как дьявол воплоти, как самый сладкий грех. Хенджин смотрел на него жадно, раздевая глазами, желая завладеть им полностью и без остатка. Он слезает с его груди, подхватывая подбородок и заглядывая в глаза, чтобы проверить его состояние. Тот только лениво моргает и лукаво улыбается. Хван тянется поцеловать его, проводить языком по нижнему ряду зубов, по небу, словно желает его съесть. Он начинает растегивать его рубашку, которая, по его мнению, и вовсе не нужна, ведь застегнута всего на пару пуговиц. Вещь из темной ткани летит на пол. Феликс приподнимается, не отвлекаясь от чужих губ, пока его маленькие пальцы тянутся стянуть верх Хенджина, оставляя того уже полностью обнаженным. — Сядь для меня к изголовью кровати, — отрываясь от поцелуя, проговаривает Феликс, пока парень покорно пересаживается. — Надеюсь, тебе нравится быть обездвиженным. Хенджин громко сглатывает и кивает. Феликс встает с кровати и наклоняется, вытаскивая кожаный ремень из шлёвок чужих брюк. С хитрой и довольной улыбкой парень подходит к Хвану, связывая его руки к кровати. Теперь Хенджин абсолютно голый, связанный, с незнакомцем в своей квартире, но эти мысли словно похоронены где-то глубоко в голове, ведь сейчас он чувствует лишь вновь зарождающееся возбуждение. Феликс по-хозяйски роется в ящиках прикроватной тумбы, желая найти смазку, и как только вещь оказывается в его руках, он кидает ее на кровать. Поймав внимательных взгляд Хвана, не отрывая с него глаз, он начинает снимать с себя оставшуюся одежду, оставаясь без всего. Хенджин проводит взглядом сверху вниз и обратно, расплывается в довольной улыбке. — Нравится? — спрашивает Феликс, садясь на ноги парня. — Вот бы наблюдать этот вид каждую ночь. — За такой вид надо платить. — Чем же? — хмурится Хван. — Своими силами, — усмехается Феликс. — Сегодня за мой счет. Просто наслаждайся. Парень наливает смазку на пальцы, разогревая ее немного, прежде чем заводит руку назад и касается напряженного колечка мышц. Феликс довольно мычит, жмурясь, пока водит по кругу, смазывая проход. С приоткрытым ртом Хван смотрит на красивое лицо, на котором отражено чистое удовольствие, когда парень проникает одним пальцем внутрь. — Да, — с придыханием говорит Феликс, постанывая, пока палец исчезает в дырочке. — Добавь еще один, — ерзает Хенджин на простынях. — Я знаю, ты можешь его принять. Феликс послушно засовывает два пальца внутрь, громко ахая, и наклоняется чуть вперёд, прогибая спину. Хван тянется навстречу, изнывая от желания коснуться хотя бы чужих губ, но парень перед ним лишь лукаво улыбается и качает головой, пока двигает пальцами на манер ножниц, смазывая стенки прохода. Он громко стонет, смотря прямо в глаза Хенджина, когда касается простаты, почти закатывая глаза. Хван дергает руками в интуитивном желании трогать, хватать и сжимать разгоряченное тело напротив, но не может. Все, что он может, это наблюдать, жадно смотреть. Феликс добавляет третий палец, вставая на коленки, выпрямляясь, грубо двигает рукой, немного насаживаясь. Слезы снова текут из его глаз, так как он возбужден уже давно, ему кажется, что он вот-вот взорвется. — Я сейчас, — задыхаясь, шепчет парень. — Я сейчас кончу. — Сделай это, милый, — с тяжелым взглядом отвечает Хван. — Ты этого заслуживаешь. Окрась мой живот. Феликс громко стонет, делает последние движения рукой, каждый раз касаясь простаты, и выкрикивает все грязные слова на этом свете, когда кончает прямо на Хенджина, закрывая глаза. Он падает на чужое тело, сразу же встречаясь ртами с Хваном, который с диким напором проникает языком внутрь. — Ты прелесть, — смазано произносит Хенджин. — Это было шикарное шоу. — И хорошее шоу должно продолжаться, — отвечает Феликс. Они целовались какое-то время, пока посторгазменная нега Феликс постепенно сходила на нет. Сильно разморенный растяжкой парень полностью лег на Хенджина. Их члены то и дело терлись друг о друга, заставляя Феликса вновь возбудиться. Возможно, Хвана это должно было удивить. Как так быстро можно возбудиться снова, как можно не устать, после этих игр, но у парня должно быть абсолютно высокое либидо и сильная выдержка. Феликс с громким чмоком отстраняется и садится на чужие бедра, вновь с голодным взглядом, будто никак не может насытиться. — Ты хоть немного устаёшь? — все же интересуется Хенджин. — Никогда. Парень чуть приподнимается, смазывает член Хенджина смазкой и направляет к своему проходу, сначала слегка дразня головкой. Он медленно насаживается, мыча в унисон с Хенджином, который изо всех сил старается не двигать бедрами. Привыкнув немного, парень начинает слегка покачиваться, прерывисто дыша. Хван запрокидывает голову отдаваясь удовольствию, оставляя всю работу парню, который двигается с каждым разом все усерднее, не забывая немного крутить бедрами. Феликс каждый раз стонет, громко, не стесняясь, абсолютно порнографично и с большим удовольствием, будто создан для этого, будто живет этим. Со временем он все же немного устает и наклоняется вперёд, ставит руки по бокам от Хенджина и переносит силу тяжести на них, пока сам Хван понимает невербальный сигнал и упирается пятками в марац, помогая парню, вдалбивается в него, двигая бедрами. С новыми сильными толками Феликс становится еще громче и припадает губами к чужой шее, кусая и посасывая соленую от пота кожу. — Развяжи меня, — шепчет Хенджин. — Позволь мне сделать тебе приятно. Феликс слушается, и, не отвлекаясь от занятия, тянется руками к ремню, развязывая тот, и освобождает Хвана, который сразу же берет Феликса и переворачивает его на живот. Теперь парень лежит лицом в простыни, выставляя свой зад напоказ. Хенджин с силой шлепает того по одной ягодице и резко вставляет член в его трепещущую дырочку. Феликс кричит и почти плачет, пуская слюни на простыни. — Еще, — просит парень. — Сильнее. Хенджин не отвечает, лишь еще раз шлепает и резче вгоняет член, попадая прямо по простате. Он низко стонет. В Феликсе так тепло и узко. Хван ощущает как его кровь, буквально закипает. Жарко везде: внутри и снаружи. Феликс сам насаживается на член так, что он ощущает, как яички Хенджина шлепают по его промежности. Комната в красном, воздух густой, его невозможно вдохнуть, голова кружится от ощущений, стоит приторно сладкий аромат, и слышно лишь пошлые шлепки и несдержанные стоны с тяжелым дыханием. Схватив за талию, Хенджин рывком поднимает Феликса на колени, прижимаясь грудью к его спине. Между ними абсолютно нет расстояния. Он дышит в шею парня, иногда покусываю её, пока парень откидывает свою голову на чужое плечо, полностью отдавая себя Хвану. Член попадает каждый раз по простате, заставляя Феликса сжимать стенки дырочки, вызывая скулеж у Хенджина. — В тебе так хорошо, — хрипит Хван, его голос почти пропал. — Ты чудо, буквально вышедшее из моих грязных фантазий. — Да, — со стоном проговаривает Феликс. — Хенджин, сильнее. Пожалуйста. Сделай нас одним целым. Хван рычит в чужое ухо. Он вдалбливается в дырочку с такой силой, что кажется кровать вот-вот рухнет. Они стонут так громко, что неудивительно, если подняли весь подъезд. Они трахаются так, словно это смысл их жизни, словно от этого зависят их жизни. Пара сильных толчков, и Феликс кричит так громко, кончая и пачкая свой живот спермой. Он продолжает сам двигать бедрами навстречу Хвану, продлевая свой оргазм и помогая парню догнать его. Феликс поворачивает голову вбок, хватает за волосы Хенджина, встречаясь с чужими губами и жадно вылизывая его рот изнутри. Он хитро улыбается в поцелуй, когда специально сжимается вокруг члена, заставляя Хвана кончить где-то глубоко в нем. От этого теплого чувства внутри Феликс млеет, блаженно улыбаясь, полностью облокачиваясь на Хенджина, пока тот глубоко дышит в его плечо, пытаясь восстановить дыхание. Феликс отстраняется, вытаскивая уже размякший член из себя, наклоняется к матрацу, выпячивая зад перед Хенджином, чтобы тот видел вытекающую сперму из прохода. Хван падает спиной на кровать, наблюдая за парнем, который заносит руку назад, чтобы собрать белесую жидкость и облизнуть пальцы. — Пиздец, — только и говорит Хенджин. — Ты чертовски вкусный, — беззаботно отвечает Феликс, вычищая себя до конца, а затем ложиться рядом с парнем. — Это было потрясающе. — Знаю, — улыбается парень. — Иначе и быть не могло. А теперь спи. Феликс жмется к Хенджину и запускает пальцы в волосы парня, и тот закрывает глаза, погружаясь в глубокий сон.

🌙🌙🌙

Хенджину, по его ощущениям, кажется, словно он проспал вечность. Тело ватное, мышцы расслаблены настолько, что даже руку тяжело поднять. Он разлепляет слипшееся от сна глаза, сразу же щурясь от лучей яркого солнца в окне. Чудо в октябре. Ему нужно пару минут, чтобы прийти в себя. Хенджин пялится в светлый потолок, пытаясь вспомнить кто он, где находится и что такого было, что он ощущает себя полностью расслабленным и отдохнувшим. Серое утро, пары, друзья, призыв инкуба, клуб, алкоголь и парень, очень красивый, чье имя никак не приходит на ум. Хван хмурится, напрягая все извилины мозга, но имя вспомнить он никак не может, как и его лицо. Только очертания тела, глубокий голос и ощущения его прикосновений везде. Кажется, он чувствует его и сейчас, но на второй половине кровати пусто и холодно, как и всегда. Спустя некоторое время Хенджин все же собирает своих силы по крупицам и поднимается с кровати. В квартире тихо и пусто, словно ничего и не было. Воздух свежий, одежда весит на стуле, а признаков присутствия кого-то вчерашней ночью – нет. Ему кажется, что это был просто сон, но такой реальный. Подтверждением этому служит яркий засос на его шее, который он рассматривает в зеркале, пока умывается. В абсолютном забвении он собирается и даже перекусывает, прежде чем выйти из дома на пары. Все как и всегда. Холодный ветер, спешащие люди, яркие листья на деревьях, только сегодня светит солнце, не позволяя упасть в полное уныние. Хенджин, как обычно, берет большой капучино по дороге и выкуривает одну сигарету. Вскоре за поворотом показывается корпус университета и множество толпящихся студентов. Одни идут прогулочным шагом ко входу, другие сидят на ступеньках и болтают с друзьями, а парочки то и дело прячутся за ветвями старых деревьев, перешептываясь и сладко целуясь. Хенджин недолго смотрит в их сторону, а потом отворачивает. Сегодня они даже не раздражают его. Удивительно. Хван заходит в университет и лениво плетется на нужный этаж с аудиторией. Сегодня у него по расписанию смежная пара по философии с ребятами с других направлений. Когда он заходит в помещение, где ряды было расположены на разных уровнях наподобие амфитеатра, то сразу же находит двух громких придурков на верхнем ряду, которые по совместительству являются его друзьями, и поднимается прямо к ним, при этом цепляя заинтересованные взгляды пары студентов. Тяжелый рюкзак с грохотом падает на стол, сотрясая его, и на звук реагируют двое парней, замечая пришедшего друга. — Доброе утро, — бодро здоровается Хенджин. — Ой, сегодня даже не серая тучка пришла, наверное, розовый снег будет, — Чанбин дурачится, разыгрывая шок на своем лице, это даже не раздражает Хвана. — Да, прям удивительно! — сразу подключается Джисон, с интересом рассматривая друга. — Придурки, — Хван закатывает глаза и плюхается на неудобный стул. — У меня хорошее настроение. — Да ладно! Спасибо, Господи! — складывает руки и подносит их ко лбу Чанбин. — И что же такое случилось, что ты наконец-то нормальный? — спрашивает Хан. — Потрахался, — беззаботно кидает Хван и слышит улюлюканье от друзей. — Ты, что же, послушал нас? — удивленно смотрит Со. — И когда ты успел? — сразу же спрашивает Джисон. — Ну, вчера, — начинает рассказывать Хенджин, вытаскивая тетрадь с ручкой из рюкзака. — Когда мы ходили в клуб. Я встретил кое-кого. — Погоди, — хмурится Джисон. — У тебя проблемы с памятью или ты дружишь еще с нашими клонами? — В смысле? — не понимает Хван. — Ну, мы не ходили вчера ни в какой клуб, — озадачено говорит Хан. — Я работал, а Чанбин на свидании был. — Как же, — нервно смеется Хенджин. — А кто вчера перед клубом задвигал про вызов инкуба? Я что ли? Брови двоих парней взлетают вверх. Чанбин сразу же хмурится, покусывая нижнюю губу, а Джисон то открывает, то закрывает рот, как рыбка в аквариуме. Минуту все трое молчат и глупо смотрят друг на друга. Хенджин ничего не понимает. Они же вчера ходили вместе в клуб. Неужели разыгрывают? — Хван, ты хорошо себя чувствуешь? — первым подает голос Чанбин. — Ты ничего не принимал вчера, когда ходил в клуб? — Да со мной все в порядке, это у вас шутки не смешные. Прекращайте, — начинает закипать Хенджин. — Я же почти весь вечер был с вами. С вашей же инициативы. Вы что за цирк разводите тут? — Тот парень, с которым ты переспал, ничего не предлагал тебе? — интересуется тихо Джисон. — Нет, — отрезает Хван. — Мы сразу же поехали ко мне. — Ты незнакомца к себе привел? — удивляется Со. — Может он что-то сделал с тобой? — Мы просто трахались, а потом я уснул. Утром его уже не было. — Ты точно в порядке? — не унимается Джисон. — Ты пугаешь нас. Ты же вчера должен был как обычно пахать на работе. А сейчас заявляешь, что мы вместе ходили в клуб. Ну, вообще-то, мы хотели тебя сегодня пригласить, но думаю с тебя хватит. — Хватит разыгрывать меня! — почти кричит Хенджин. — Я не сумасшедший! Вы вчера заставили меня сходить в клуб с вами, ты, Джисон, наплел нам про ведьм и заставил делать какой-то стремный ритуал, а потом мы вместе пошли выпивать. — Какой клуб, блять? Какие к черту ведьмы? — в ужасе произносит Хан. — Ты не в себе? Что за выдумки… — Студент Хан, я вижу у вас там горячий спор, надеюсь, что по сегодняшней теме, — перепалку останавливает звонкий голос преподавателя, который, как оказалось, давно ведет пару. — Может поделитесь своими мыслями? Действительно горячий спор прерывает преподаватель философии. Хенджин натыкается взглядом на доску, на которой написано: «Зигмунд Фрейд и его основные идеи». Чувство дежавю накрывает его огромной волной, вызывая у Хвана холодный пот и панику. Вчера же была пара по этому предмету. Почему его это не смутило? Чанбин, напряженно поглядывающий на него, и звонкий голос Джисона, который отвечает то же самое, что и вчера, вызывают у Хенджина чувство леденящего страха. Парень ничего не понимает. Кажется, друзья и правда не имеют понятия, о чем он им говорит. Они не актеры, чтобы отыгрывать так хорошо непонимание и шок от рассказа Хенджина. Что это было? Сон? Не может быть. Все было так реально. Та же пара, те же шутки друзей, то же замечание от преподавателя, тот шуточный призыв инкуба, клуб, парень, секс. Хенджина трясет. Он поднимает руку и просится выйти. Парень пулей летит в туалет, где сразу же припадает к старой раковине и умывает лицо ледяной водой. Какой же бред. Что вчера было? Пара, призыв, клуб, секс. Пара. Призыв. Клуб. Секс. Как звали того парня? Как он выглядел? У Хенджина изнутри горят места, куда прикасался тот парень. В памяти пробелы. Только стоны, пот, удовольствие. Хвану холодно и жарко одновременно. Он тяжело дышит, облокачиваясь о раковину, пока холодные капли воды стекают по подбородку. Хенджин поднимаешь взгляд на зеркало, где на него смотрит ухмыляющийся парень с темными волосами и бездонными глазами. Словно током ударяет, Хван отшатывается назад и поворачивает голову за спину. Никого нет. Он возвращает взгляд на зеркало. Пусто. Хенджин запускает руки в свои осветленные локоны и дергает за них, спускаясь на пол по холодной стене. Он прерывисто дышит и плотно закрывает глаза. И видит лишь лукавую пару красных глаз.