Yesteryear

      — Итак, что ты знаешь о бессмертии? Что говорят о нём в народе?       Юнхо пришёл к Уёну прямо во время завтрака. Он нёс в руках тарелки с плодами и вкусным хлебом специально для путешественника. Вкус ягод отвлёк его от боли в рёбрах, стихнувшую до постоянной притупленной пульсации. Он не сомневался, что его бок весь в синяках, но, по крайней мере, щека болела не так сильно.       После того, как Уён по меньшей мере десять раз заверил Юнхо, что он не против посидеть здесь с ним, они устроились на полу. Они приступили к еде только тогда, когда раб оставил попытки принизить себя. Теперь же, пока оба могли позволить себе расслабиться, путешественник решил расспросить Юнхо обо всём напрямую. Рима с него уже было достаточно, и он хотел отправиться домой и заняться лечением, пока никто не узнал, кто он. После того, как раб расскажет ему о своих теориях, Уён пропустит осмотр достопримечательностей и сразу же вернётся к Ёнгуку. Тот наверняка уже знал, где будет проходить следующий шаг их путешествия.       — В нашей культуре много мифов о бессмертии, особенно тех, что связаны с богами. Вы знакомы с этими историями? Ахиллес, Прометей и им подобные?       Уён подкинул ягоду вверх и поймал её ртом, после жалея об этом. Юнхо был так приятно удивлён, что попробовал то же самое.       — Лучше расскажи мне, — ответил Уён, даже если знал эти истории наизусть. Он хотел убедиться, что в рассказе не будет упущена ни одна деталь, и надеялся, что сможет проследить за нитью повествования о бессмертии.       Юнхо пересказал старую историю о человеке, принёсшем людям огонь с Олимпа и наказанном тем, что его заковали в цепи, в то время как орёл каждый день поедал его отрастающую печень. Уён внимательно слушал его, ведь должна была быть причина, по которой он находился здесь, в Риме, а не в Греции, откуда произошли эти истории.       Ни Прометей, ни Ахиллес, чьим единственным уязвимым местом была пятка, так как Фетида окунула его в реку Стикс в подземном царстве, чтобы сделать непобедимым, не были для него особо интересны, лишённые ценных деталей. Римские и греческие легенды о богах, вмешивающихся в дела людей, чтобы либо наказать, либо благословить их бессмертием, были многочисленны. И всё же ни один из бессмертных не уцелел перед ходом времени.       Уён делал вид, что эти истории были для него новы и увлекательны. Юнхо закончил свой рассказ, откусив кусочек яблока.       — Мой хозяин уже пробовал всё это на себе. Имею в виду, в попытке достичь бессмертия.       Услышав это, Уён оживился. Интерес, сияющий в его глазах, заставил раба помедлить, а затем неуверенно продолжить.       — Иногда по ночам он берёт меня с собой в поле. Он пытается разозлить божеств, чтобы заставить их обратить на него внимание. Юнона уже наказывала одного сенатора, совершившего прелюбодеяние, ударив молниями по его дому. Здание горело три дня и три ночи, прежде чем мы смогли остановить неестественное пламя. Иногда его ритуалы пугают меня. Он не осмеливается участвовать в некоторых из них, поэтому использует для этого меня.       Уён нахмурился. Пока Юнхо погружался в воспоминания, его взгляд не был направлен куда-то в пустоту. Воспользовавшись тем, что тот отвлёкся, путешественник настороженно посмотрел на него и проверил, нет ли на его теле каких-либо следов упомянутых экспериментов.       — Что это за ритуалы?       Юнхо коротко осмотрелся по сторонам, словно его хозяин мог появиться в углу позади них и злобно уставиться на него свысока. Когда он заговорил вновь, его речь была быстрой и приглушённой.       — Один из его друзей нашёл рыбу, вызывающую видения. Если её съесть, то мир начинает казаться ярче и живее, словно вы смотрите вокруг глазами сверхъестественного существа, в течение нескольких дней. Мой господин уверен, что она должна быть источником вечной жизни. Он пробовал есть рыбу в больших количествах, но его тошнило. Так что теперь он экспериментирует, пытаясь смешать её кровь с человеческой и использовать в качестве зелья для обретения бессмертия.       Уён попытался скрыть отвращение, отразившееся на его лице. О какой бы рыбе они ни говорили, звучало как древнеримская версия кислоты. Он сомневался, что употреблять этот вид в больших количествах полезно для здоровья.       — Это не больно? Ну, есть её?       — Нет, и именно поэтому он верит, что это — благословение. Иногда мы посещаем реку в полнолуние, чтобы поохотиться на этих рыб и вкусить их бессмертие. Мы думаем, что они могли сыграть определенную роль в истории Ахиллеса.       — Но ты всё ещё можешь пострадать, — предположил путешественник. Его взгляд остановился на линиях порезов от ножа, спрятанных на внутренней стороне предплечья раба. Тот с сожалением кивнул.       От того, что описывал раб, тошнота подступила к горлу Уёна. То, что Юнхо был втянут в это против воли, казалось ему совершенно несправедливым.       — Да, и это значит, что мы ещё не бессмертны. Полагаю, что здоровье моего хозяина было подорвано из-за неудачных попыток. Сначала он почти всё пробует на себе, поскольку хочет бессмертия для себя, а не для меня. Хотя я ему близок, он поклялся убить меня, если я когда-нибудь выдам секрет бессмертия, — Юнхо опустил голову, как будто стыдясь того, что рассказал об этом Уёну, даже если они пока не достигнули успеха.       Уён вспомнил про растения. Теория Юнхо не совпадала с исследованиями Минги, но, возможно, у обоих было общее начало. Если бессмертие умирающего переходило к растению или животному, которое можно съесть позже, они оба оказались бы правы.       Путешественник с трудом слушал болезненные истории Юнхо. Он откинулся назад, расправляя напряженные плечи.       — Всё в порядке. Ты ничего такого не сказал, и я не ищу бессмертия для себя. Хотя меня беспокоит, что твой хозяин заставляет тебя заниматься такими делами. Я бы никогда не повёл своих... рабов в такие опасные места.       Это слово встало в горле неприятным комом. Его современный взгляд на вопрос свободы и рабства резко противоречил древнему образу жизни. Когда Юнхо с любопытством наклонил голову, тот чуть не подорвался с места, чтобы вытащить его из этого дома и спрятать куда-нибудь, где ему не придётся прислуживать богатому хозяину.       — В любом случае, — продолжил Уён, — а что ты сам думаешь по поводу бессмертия? Ты ведь рассказал только о том, во что верит только твой господин.       Юнхо начал нервно перебирать пальцами. Чтобы занять свои, путешественник начал чистить клубнику от чашелистников.       — Я предложил искупаться в реке с этими рыбами на тот случай, если она обладает такими же целебными свойствами, как река подземного мира. Но это не сработало. Когда человек на несколько дней получает возможность видеть мир по-другому, то замечает людей там, где их нет, и высокие башни, и странных существ в полях. Люди выглядят искажёнными и по-своему устрашающими. Я верю, что это взгляд бога, и что мы можем обрести бессмертие, если будем следовать своим инстинктам с этим взглядом на мир.       Когда Юнхо посмотрел на него безумным взглядом, в сердце Уёна поселилось чувство жалости. Он продолжал слушать раба, грустно улыбаясь.       — Однажды Нептун предупредил нас, что мы должны оставить поиски. Змея, оказавшаяся в воде, а не на суше, укусила меня за лодыжку. Я выдержал её яд, так что мы попробуем снова. Может быть, Нептун придёт, чтобы благословить нас бессмертием в качестве наказания. И как только мы получим вечную жизнь, мой хозяин станет самым влиятельным человеком Рима, — объяснил Юнхо, активно жестикулируя. Он показал Уёну шрам от укуса: две точки были расположены в центре небольшого участка лодыжки, где кожа казалась полупрозрачной и отличалась цветом.       — Что, если бог накажет тебя, как Прометея, и заманит в ловушку? — спросил Уён. Его беспокоило то, о чём говорит Юнхо. Несмотря на страх, раб всё равно должен был слепо следовать указаниям своего хозяина. У него не было другого выхода.       — Я тоже думал об этом, но, полагаю, что он сможет поймать только одного из нас. Другой может сбежать и рассказать остальным.       Богу не составило бы труда стереть двух дураков с лица земли за раз, но Уёну не нужно было упоминать об этом. Если это было той надеждой, за которую цеплялся Юнхо, путешественник не собирался его переубеждать.       — Да, надеюсь.       — Вы пришли сюда, потому что хотите присоединиться к нашим ритуалам?       В низком голосе Юнхо слышалось понимание. Словно они делились друг с другом секретами.       — Нет, — выдохнул путешественник, — меня интересует только теория о существовании бессмертия. Ни сама вечная жизнь, ни эксперименты мне не интересны. Не переживай.       Юнхо нерешительно кивнул. Его взгляд был по-прежнему устремлен куда-то вдаль, как будто одна только мысль о ядовитой рыбе вызвала у него видения. Уён тихо собрал тарелки и аккуратно поставил их на поднос, чтобы тот смог отнести их.       — Давай больше не будем об этом. Я благодарен за всю предоставленную тобой информацию, но не хочу доставлять тебе неприятностей.       Юнхо снова сосредоточился. Он застенчиво улыбнулся и кивнул.       — Спасибо вам. Я рад, что могу быть полезен.       Тогда Уён сменил тему. Он расспрашивал Юнхо о доме и красивых рыбках перед входом, чтобы тот мог рассказать о чём-либо менее важном. Путешественник слушал его только вполуха и иногда кивал, на самом деле размышляя об услышанном. Они расслабленно отдыхали в компании друг друга, когда кто-то из рабов постучался в дверь и попросил разрешения войти. Юнхо открыл для неё комнату, и молодая девушка низко поклонилась Уёну, прежде чем заговорить:       — Господин Лин просил передать вам его приветствие. Он интересуется, как долго вы планируете оставаться, — сказала она.       Уён взглянул на Юнхо. Он уже получил всю всю необходимую информацию. Пускай Рим и был удивительным с культурной точки зрения городом, у путешественника не было причин задерживаться в месте, так расстраивавшем плодившимся здесь насилием.       — А, я больше не планирую продлевать своё пребывание здесь. Я готов прощаться с вашим господином. Юнхо?       Тот вежливо кивнул в знак прощания. На его лице вновь появилась маска безразличия, не оставляя и следа от настоящей личности. Все его раны вновь были спрятаны под одеждой.       Они вместе вышли из комнаты. Юнхо свернул в коридор, что вёл в зал, заставленный высокими амфорами, в которых находились либо еда, либо вино. Уён в последний раз позволил себе насладиться красотой высоких потолков и элегантностью резьбы по мрамору. Ему нравилась эстетика Рима, даже если некоторые аспекты культуры вызывали отвращение.       Девушка отошла от него, чтобы поговорить с Лином. Сегодня его жены не было дома. Мужчина лежал на том же ложе, что и прежде. Когда пришёл Уён, он сел и с усмешкой кивнул на клине напротив. Тот замешкался, пытаясь прилечь и не потерять при этом тогу, съехавшую с тела. Пока он пытался устроиться, Лин наполнил кубок вина и пододвинул к нему.       — Юнхо рассказал мне о том, что случилось. Как твои травмы?       Уён попробовал вино и одобрительно хмыкнул. Лин довольно наблюдал за ним.       — Всё хорошо, я иду на поправку. Сегодня я планировал уехать из Рима, поэтому надеюсь сначала купить лошадь, чтобы не испытывать неудобств на обратном пути.       — Я бы порекомендовал паланкин. Но почему бы не остаться подольше? Я не возражаю против твоего присутствия, а твоим травмам требуется время.       Путешественник глубоко вздохнул, стараясь выразить свои эмоции.       — Боюсь, что этот город слишком велик для меня. Возможно, я скоро вернусь, чтобы исследовать все его великолепные чудеса, но сейчас мне не терпится вернуться домой.       Понимающе кивнув, Лин посмотрел на него. Он словно смотрел в саму душу Уёна, и на мгновение тот испугался, что хозяин виллы видит его насквозь. Тем не менее, ответ, который он дал, унял его беспокойство.       — Тогда позволь мне настоять на том, чтобы ты остался до завтрашнего утра. Один сосед пригласил меня сегодня вечером на званый ужин, и я был бы счастлив пригласить тебя. Чтобы ты мог покинуть город с хорошими воспоминаниями, а не просто болью.       Уён кивнул. Если бы он отказывался и дальше, то вызвал бы подозрения, а в ужине не было ничего плохого. Как сказал Лин, позже он будет вспоминать об этом с радостью.       Он провёл остаток дня за праздными разговорами с Лином, рассказывая ему о своей выдуманной родине и спрашивая о позиции своего собеседнике в Риме. Он смог немного отдохнуть, но всё ещё держал в голове данный Юнхо материал до тех пор, пока не вернётся домой.