Yesteryear

      Наутро голова Уёна раскалывалась. Как только он поменял позу в чужой кровати, его бок и нижнюю часть спины пронзило болью. Недовольно простонав, он рухнул обратно, сожалея о всех принятых жизненных решениях.       Обычно его память была в порядке после алкоголя. Он прекрасно знал, почему всё тело ломит, и понимал, что из-за позы, в которой спал, его состояние только усугубилось. К сожалению, он также помнил, как его сначала вырвало в саду Сандалия, а затем и в коридоре дома Лина, прямо перед входом в покои. Бедным рабам пришлось вести его до постели и подготовить кувшин воды, пока остальные оттирали пол.       Уён чувствовал себя ужасно. Ему хотелось лишь принять обезболивающее и пролежать в одной позе весь день, но это было невозможно. Для начала ему следовало вернуться домой. Он просто не вынесет разговоров с Лином, как только тот придёт в норму. Мысль о том, что он был где-то поблизости в течение вечера, и, вероятно, видел, что происходило между Уёном и Сандалием, заставила путешественника покраснеть до кончиков ушей.       Уён уткнулся лицом в подушку, вспоминая страстную ночь с римлянином. Сандалий легко брал над ним контроль, но в то же время был нежен. Он знал, как далеко может зайти, и что нужно его партнёру, словно это было у него в крови. Вчерашняя ночь была одной из лучших в жизни Уёна, и, пускай некоторые воспоминания были смутными, тепло его прикосновений надолго отпечаталось на теле. Когда путешественник положил ладонь на бедро, прижимая пальцы так, как это сделал бы Сандалий, то у него на мгновение закружилась голова.       Боже, Сынён не оставит его в покое, расспрашивая о деталях.       После ещё нескольких минут безделья, Уён с трудом поднялся с постели. Он вновь почувствовал тошноту, но та быстро отступила. Когда же он выпил немного воды, то чувствовал себя уже не так плохо. Усталость всё ещё одолевала его, так как он успел поспать совсем немного до того, как взошло солнце, будто не спал вовсе. Ему срочно требовалось хоть немного сахара, чтобы прийти в себя.       Уён медленно натянул одежду через голову. Он не стал заморачиваться с тогой и просто вышел в хорошо освещённый коридор в одной тунике и обуви. Окно напротив его двери выходило на восток, и яркие лучи солнца ударили в лицо, прямо как когда-то это сделали друзья Тита. Поморщившись, он юркнул в более тёмный угол, укрываясь от света. Ходить было не больно, но с каждым вздохом он ощущал тяжесть в пояснице, напоминавшую о римлянине. Однако, так как Уён был очень увлечён их ночью вместе, то даже не мог злиться. Оно того стоило.       К счастью, он нашёл Юнхо до того, как ему пришлось бы пересечь залитый солнцем двор, чтобы попасть в другую часть дома. Пока раб ускорил шаги через фойе, чтобы догнать его, Уён задавался вопросом, проснулся ли Сандалий к этому времени, или он всё ещё спит в постели под открытым окном, скрытый за тонкими тканями балдахина? Был ли он настолько же изнурён?       И снова вуали. Его сходство с Суусандаром было жутким. Уён был рад, что забыл о наложнике во время их с Сандалием ночи. Уён не сомневался, будь бы тот на месте римлянина, всё прошло бы совершенно по-другому.       — Господин Уён, доброе утро! Чем могу помочь? Слышал, что у вас была тяжёлая ночь.       — Сейчас мне хочется только принять ванну, если можно. Скоро мне нужно будет уйти, поэтому я хотел бы взбодриться, и, если потребуется, сообщи своему хозяину о моём отъезде, — его голос был хриплым сразу по нескольким причинам. Выражение лица Юнхо не изменилось — скорее всего, он списал это на алкоголь.       — Конечно. Пожалуйста, проследуйте за мной.       Они вместе отправились по тому же коридору, из которого выполз Уён. По пути Юнхо пару раз бросал на него обеспокоенный взгляд. Путешественник ещё не смотрелся в зеркало, но был готов поспорить, что выглядит потрёпанно. По его телу были разбросаны следы поцелуев, волосы взлохмачены, а взгляд выражал усталость. Он был рад, что раб не упомянул об этом, даже если наверняка был осведомлён, как проходят вечера, которые часто посещал его господин.       В конце коридора была ещё одна деревянная дверь, ведущая в комнату, которую Уёну пока не доводилось исследовать. Внутри находился только бассейн, наполненный пресной водой, переливавшейся через край, и никакой мебели. Единственное окно находилось высоко на стене, так что никто не смог бы подглядеть за ними.       — Вам потребуется моя помощь в принятии ванной?       Уён хотел покачать головой, но тут же пожалел об этом, когда его мозг словно ударился о внутреннюю стенку черепа. Он сглотнул, прежде чем прохрипеть в ответ:       — Да, развязать бинты. Юнхо вежливым жестом попросил Уёна снять тунику. Как только он это сделал, то поймал взгляд удивлённый взгляд раба, заметившего яркие отметки по всему его телу. Его бинты сбились в сторону. Когда раб принялся развязывать их, путешественник с облегчением вздохнул, чувствуя, как ему стало проще.       Через несколько минут Уён уже мог сделать глубокий вдох. Его бёдра и ягодицы были покрыты остатками сразу нескольких жидкостей, но ему было всё равно, что подумает Юнхо. Сейчас он был заинтересован лишь в том, как бы поскорее опуститься в воду. Она была холоднее, чем в современных ваннах, но от того и более освежающей.       Пока Юнхо стоял на коленях перед отдельным резервуаром и смывал любые пятна, обнаруженные на одежде Уёна, точно так же, как когда-то отмывал его кровь, тот расслабился в ванной. Холодная вода притупила боль в боку и вернула ясность мыслям.       Тихий плеск воды перед Юнхо наполнил комнату успокаивающим фоновым шумом. Уён прикрыл глаза и тяжело опёрся на стенку бассейна, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, растворяясь и оставляя за собой комфорт.       — С вашими ранами всё будет в порядке? У вас получится вернуться в Фезулу? Путь предстоит долгий.       Когда Уён устало открыл глаза и посмотрел на Юнхо, тот уже сидел на краю бассейна. Он оставил тунику лежать на земле поодаль от них под солнечными лучами, падающими из окна. Мигрень Уёна стихла достаточно, чтобы один только вид света не вызывал у него боли. Вздохнув, он провёл ладонью по воде.       — Да, но со мной всё будет в порядке. Я куплю лошадь, как только доберусь до окраины Рима, и, надеюсь, не привлеку при этом воров. Не беспокойся о моём благополучии, — улыбнулся он в сторону Юнхо.       Он не будет скучать по встреченным им римлянам так же сильно, как по Минги и Беросусу. Единственным, кто оставил после себя яркие воспоминания, был Сандалий. И всё же Уёну будет горько покидать это место, даже если это было для него лучше. Как только он вернётся домой, то сначала приступит к лечению и даст себе время поправиться. К тому времени, когда Ёнгук вновь отправит его в путешествие, синяк останется всего лишь незаметным следом после столкновения с буйной компанией пьяниц.       Тем не менее, он был благодарен Юнхо, даже если доброта того проистекала из долженствования перед своим хозяином. Уён хотел бы верить, что хотя бы немного облегчил ношу раба, всё время относясь к нему с сочувствием.       — Рад это слышать. Надеюсь, вам посчастливится избежать грабителей.       Когда Юнхо заметил, как Уён внимательно оглядывается по сторонам, то взял кусок мыла, которым стирал одежду, и передал его.       К тому моменту, как путешественник закончил мыться, его волосы пахли розами. Он смыл с себя весь пот и следы, оставшиеся с прошлой ночи. Уён чувствовал себя свежо, наконец избавившись от грязи, и мог мыслить трезво, возвращаясь к делам.       Когда Уён поднялся из бассейна, Юнхо принёс ему полотенце. Укладывая волосы назад, путешественник натянул тунику, всё ещё слегка пахнущую вином, но этот аромат успокаивал его. Может быть, он ещё оставит её у себя на несколько дней, прежде чем вернёт Сынёну.       Юнхо и Уён вместе вышли из ванной. Раб провожал его до главных дверей, пока тот осматривался по сторонам, пытаясь запомнить детали окружения. Потом он сможет описать это место Сынёну, чтобы воссоздать модель виллы.       Подойдя к выходу, Юнхо остановился и поклонился Уёну.       — Вам принести что-нибудь из еды в дорогу?       Путешественник покачал головой, мягко улыбнувшись.       — Я немного пройдусь по городу перед отъездом. Большое спасибо за помощь, Юнхо, как в моих исследованиях, так и в остальном.       Упоминание этого вызвало у Юнхо заметный дискомфорт, словно он прекрасно понимал, что то, чем они увлекались с хозяином, было против закона и могло иметь ужасающие последствия. Он криво улыбнулся, не зная, стоит ли довериться Уёну или же насторожиться.       — Рад был помочь. Я сообщу господину о вашем отъезде. Если вы снова будете проезжать через Рим, пожалуйста, приходите к нам, — добавил Юнхо в конце, когда не смог найти в себе смелости спросить Уёна напрямую.       Они ещё раз поклонились друг другу, прежде чем он распахнул двери.       — Обязательно. Большое вам спасибо. Увидимся в следующий раз, до встречи.       Когда Уён наконец вышел из дома, чувство радости от достижения цели согрело его сердце. Теперь, когда она не нависала над его головой тяжким грузом, и ему не приходилось строить из себя представителя римской аристократии, он наконец мог вдохнуть полной грудью. Его путешествие в Рим было не самым лёгким, но его удалось закончить с успехом.       Пока Уён проходил через передний двор, покидая территорию виллы, он задержал взгляд на живой изгороди слева от него. Увидит ли он Сандалия прямо перед отъездом, как это было с Суусандаром? Путешественник вряд ли бы нашёл, что сказать ему, но не был против разделить ещё один сладкий поцелуй на прощание.       Однако сегодня сады были окутаны тишиной раннего полудня, и ничего не произошло, когда он прошёл мимо.       Уён ненадолго заглянул на рынок, чтобы купить там небольшую амфору с вином в качестве утешительного подарка Сынёну, раз уж он не смог украсть для него комплект доспехов. Не то чтобы он вообще мог пронести его: машина времени не позволяла брать с собой вещи большого размера. Он надеялся, что тот поделится с Ёнгуком.       Уён убедился, что его не видно с виллы Лина, а затем огляделся в поисках подходящей двери. Он прокручивал пульт в руке, избегая скоплений людей. Если он вдруг снова пересечётся с Титом и его компанией, возможно, Уёну придётся пойти против своих принципов как учёного и дать кому-нибудь по лицу. Он хотел бы этого избежать.       Он нашёл спрятанную в тёмном переулке питейную, открытую с раннего утра. Прежде чем переступить порог, Уён бросил ещё один взгляд по сторонам. Не обращая на него внимания, римляне в изысканных тогах и сверкающих золотых украшениях слонялись вокруг. Большинство из них направились на юг, вероятно, чтобы провести время у Большого цирка, наблюдая за убийствами.       Когда Уён был готов, он активировал машину времени и направился домой. Тёплый воздух Рима внезапно сменился прохладой помещения института. Мурашки пробежали по его коже. Когда путешественник закрывал за собой дверь, то уже дрожал.       Стоя в комнате для дезинфекции, он вновь погрузился в мысли. Иногда он возвращался с тяжестью на сердце, зная, что прошлое осталось позади, иногда же был лишь рад тому, что наконец оказался дома, и скоро вернётся в постель. Всё зависело от того, насколько безопасным и комфортным было его путешествие.       После того, как Уён переоделся, он направился к Ёнгуку, чтобы сообщить о своём успехе. Затем он хотел только упасть лицом в кровать и хорошо проспаться от похмелья.