Yesteryear

      Уён и Сан не отпускали друг друга даже после того, как прошла радость от первых моментов их воссоединения. Сан смотрел на профиль Уёна, пока тот разговаривал с Ёсаном, и время от времени в его взгляде вновь начинали сиять счастье и удивление. Несмотря на то, что путешественник обещал ему вернуться, бессмертный всё ещё не мог осознать тот факт, что он был здесь.       Уён посчитал это милым. Для человека, который не понимал путешествий во времени и, не прося об этом, проживал целые столетия, встреча с кем-то вроде него должна казаться даром свыше. От трепетного взгляда, которым одаривал его Сан, по телу Уёна разливалось тепло.       — Нам нужна твоя помощь кое с чем, — обратился он к Сану после того, как Ёсан перестал смотреть на них с такой неловкостью. Он не возражал против их близости, но следил за ними с опаской.       Сан снова посмотрел на Уёна. Им пришлось чуть отпрянуть друг от друга, чтобы ни у кого не двоилось в глазах, когда их взгляды пересеклись вновь. Положение их тел было излишне сложным, но путешественник не собирался отстраняться от бессмертного, пока тот сам его не отпустит. Ему нравилось, когда Сан прижимал его к своей твёрдой груди.       — Мы пришли ради книги, которую украли у Ёсана. Ты с ворами?       Сан кивнул без стыда. Уён не был против того, что бессмертный иногда переходил на другую сторону морального компаса. На протяжении веков выбор правильного и неправильного, должно быть, становился скучным, а границы между ними размывались. Сан всё ещё был Саном. Он знал, что является важным лично для него, и не стал более или менее диким, чем был до того, как присоединился к ворам.       Ёсан выглядел гораздо более встревоженным. Тем не менее, он оставил все суждения при себе и позволил Уёну продолжить.        — Что это за книга? Ты сам написал её? — когда Сан бросил взгляд на Ёсана, тот немного смутился. Неудивительно. Уён прекрасно знал, как легко от этого взгляда сбивалось дыхание. Он уже достаточно часто терял ход мыслей из-за него.        — Да, — ответил Ёсан. Он выдохнул, когда бессмертный вернул внимание к другому.       Сан убрал одну из длинных прядей Уёна за ухо. Он был так занят разглядыванием его черт, что путешественник даже хихикнул при мысли о том, что тот совершенно их не слушал. То, с каким обожанием наблюдал за ним бессмертный, вызывало у Уёна целую бурю чувств, но он не спешил признаваться в них. Их понимание концепции любви и отношений всё ещё были слишком различны.        — Вчера мы были в Ноттингеме, когда группа бандитов ворвалась в город. Они украли книгу со сведениями о мифах и легендах. Возможно, они заинтересуют и тебя, — он заговорил тише на последней фразе, пытаясь обеспечить им приватность. Ёсан продолжал поджимать губы в стороне и ничего не сказал.       Когда Сан осознал серьёзность происходящего, он кивнул и лениво постучал по талии Уёна пальцами.        — Так ты хочешь, чтобы я вернул книгу?        — Да. Возможно, будет лучше отнести её в гостиницу, где я остановился. Попасть туда безопаснее, чем проходить через Аду, — путешественник взглянул на Ёсана, ожидая его реакции. Парень усмехнулся, но согласился.        — Считай, что дело сделано. Я принесу её к вечеру, — пообещал Сан. Кончиком носа он коснулся уха Уёна, оставляя лёгкий поцелуй на мягкой коже прямо перед ним. Путешественник очарованно одарил его ответным поцелуем в щёку. Когда вор, наконец, сделал шаг назад, он тоже опустил руки.        — Я буду ждать тебя у постоялого двора «Дремлющий бобёр».       — Тогда встретимся там. Не бойтесь, я найду способ сбежать вместе с книгой, чтобы больше не подвергать ваш город опасности.       Сан улыбнулся им обоим. Затем он снова положил руку на рукоять своего меча, собираясь уйти. Уён смотрел ему вслед и поражался тому, как хорошо тот выглядит с оружием на поясе.       Знакомство с Саном в ходе веков было похоже на то, словно он наблюдал за медленным ростом ребёнка. Ребёнка, который давно вырос. По мере того, как развивался мир, Сан тоже развивался вместе с ним, и путешественнику невероятно это нравилось. Сначала бессмертный был лишь бедным мальчиком, затем стал тем, кого обожал народ, вскоре в поисках себя он отказался от всеобщего одобрения, стал воином, стал вором... Он пробовал все доступные ему варианты, и Уёну не терпелось увидеть, чем всё закончится. Сан становился все более и более привлекательным с каждой встречей, а сердце путешественника начинало биться всё громче.       Когда Сан вернулся в свой лагерь, Уён и Ёсан развернулись, отправляясь обратно в Ноттингем. Путешественник гордился тем, что им удалось разобраться в ситуации до того, как они проникли бы на территорию воров и точно оказались бы пойманы. Хотя он был разочарован тем, что не увидел самого Робин Гуда. Но, возможно, так было даже лучше. Он всё ещё хотел наслаждаться диснеевскими мультфильмами о нём.       В течение долгого времени, пока они шли по тому же пути, Ёсан молча размышлял о чём-то. Нетрудно было догадаться, что он пытался переварить новости, которые узнал об отношениях Уёна и Сана. Шестерёнки вращались в его голове достаточно громко, распугивая птиц на ветках.        — Откуда ты его знаешь? — всё же спросил он. На мгновение путешественник замолчал и притворился, что предаётся воспоминаниям, в то время как на самом деле придумывал фальшивый сценарий.       — Он как-то раз ограбил и меня, ещё до того, как присоединился к Робин Гуду. Тогда он был один и воровал у одиноких путешественников в лесу. Когда Сан узнал, что у меня с собой нет ничего, кроме куска хлеба, то проникся сочувствием. Какое-то время мы шли одним маршрутом, поэтому направились дальше вместе. По мере того, как мы узнавали друг друга лучше, многое произошло. Мы пошли разными путями, думая, что больше не увидимся.       Уёну следует начать писать сказки. Никто не лгал лучше, чем он.       Ёсан заинтригованно промычал что-то себе под нос. Он с занятым видом сдирал кору с походной палки вместо того, чтобы использовать её по назначению.        — Впечатляющий способ завести друзей. Значит, ты веришь, что он тебя не побеспокоит?       Уён ухмыльнулся. Ёсан был немного выше него, но далеко не таким огромным, как Минги и Юнхо.        — Ты ведь видел, как мы близки. Если позже мы останемся одни в комнате, кто знает, что может произойти. Нам нужно многое наверстать.       Румянец выступил на щеках автора, когда он наконец понял, о чём шла речь. На мгновение он начал сдирать кору ещё более нервно, но затем опустил палку, чтобы снова использовать воткнуть её в землю.        — Тогда хорошо. В таком случае, хочешь поужинать вместе и сегодня? Я буду помогать Аде по дому, как только вернусь, но не то чтобы я особо торопился.       Путешественник рассмеялся ему в ответ.        — Тогда давай поедим, а завтра утром я верну твою книгу, и мы сможем над ней поработать, — пообещал он.       Довольствуясь заключённой сделкой, они оба ускорили шаг, чтобы как можно быстрее вернуться в Ноттингем и вознаградить себя за работу, для которой им ничего не потребовалось делать. Солнце сопровождало их, напоминая, что они должны прибыть до полудня, если хотят найти места в какой-нибудь таверне.        — В Ноттингеме есть что-нибудь особенное? — спросил Уён у Ёсана. На обратном пути он вновь восхищался теми же оранжевыми листьями, которые приглянулись ему по пути в лагерь бандитов.        — Насколько я знаю, нет. Ты пробовал эль?       Он покачал головой. Несмотря на привычку пробовать всё, что попадало ему в руки, с целью познакомиться с историей различных мест, он ещё ни разу не пробовал этот алкогольный напиток.        — Тогда выпьем эля, — довольно заключил Ёсан. Уён подозревал, что у того редко хватало смелости пойти куда-нибудь выпить, но в прошлый раз ему было так весело с путешественником, что он захотел попробовать ещё раз. Это было честью.        — Значит, эль.

***

      Они поели в той же гостинице, где и планировал остановиться Уён. Оба проголодались после долгой прогулки, и к тому времени, когда принесли еду, солнце уже зашло за горизонт. На этот раз они согласились пить меньше, поскольку Ёсану вскоре нужно было снова вставать на ноги, чтобы восполнить потери в исследованиях. Тем не менее, его нос и щёки покрылись очаровательным розовым румянцем как только он выпил слишком много эля. Он рассказывал истории о городе и проклинал существование грабителей, за исключением «деятельности, которой занимался Уён в свободное время», как он выразился в качестве отступления. После нескольких часов мирной беседы Ёсан пожелал ему спокойной ночи и весёлым шагом отправился домой. Путешественник не был уверен, что тот найдёт свой дом в темноте, а потому предупредил владельца постоялого двора, что вернётся чуть позже, после того, как проводит его.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы оторвать от себя Ёсана. Несмотря на нытьё и жалобы на то, что он не хотел сталкиваться с гневом Ады, парень повис на нём, как упрямый осьминог. Пытаясь оттянуть его, Уён недовольно фыркнул. У него не было времени на Ёсана. Скоро должен был прийти Сан.        — Ну же, прилип, как жвачка!       После того, как Уён сказал это, автор надул губы. Он бормотал себе под нос о том, что его назвали жвачкой и как же это оскорбительно, пока путешественник не вспомнил, что жвачки и связанных с ней фразеологизмов ещё не существовало.       И всё же Ёсан потопал прочь, чтобы проспаться после выпивки и забыть обо всём, что говорил Уён в этот вечер. Пожав плечами, путешественник развернулся и ушёл обратно.       Ночью в Ноттингеме какие-то животные шуршали в домах и перекрикивались друг с другом. Горело всего несколько факелов, и из-за них внушительный особняк никому не нужного шерифа возвышался над городом, как зловещая резиденция злой королевы. Вздрогнув, Уён поспешил в тёплый и хорошо освещённый постоялый двор, в котором жизнь кипела даже в поздний час. Пьяницы внутри либо держались особняком и вели себя прилично, либо оказывались на улице, когда их выгонял владелец. Атмосфера была приятной, и часть напряжения спала с плеч путешественника, когда он вернулся.       Добрая девушка, прислуживающая в гостинице, показала Уёну его комнату. Когда она, подмигнув, напомнила ему, что завтрак включён в плату, он пообещал не забыть об этом. После того, как она оставила его в покое, он устроился поуютнее.       В скромном номере гостиницы была кровать, задвинутая в угол, связка свечей и гвоздей, действующих как будильник, если утром у него будут дела, камин с дровами и комод. Одеяла были тонкими, а Уён стал более чувствителен к холоду после того, как побывал в Норвегии, но для этого времени года их было бы достаточно.       Поскольку ему больше нечем было заняться, Уён немного размялся, чтобы успокоиться после дневных волнений и привести мысли в порядок. Очередная встреча с Саном наполнила его сердце ликованием, и время от времени он довольно улыбался себе под нос, когда думал о том, что бессмертный помнил его, и об озадаченности Ёсана. После трёх встреч, которые они провели вместе, учёному удалось наконец произвести на него такое неизгладимое впечатление, что Сан запомнил подробности о нём. Где он был последние четыреста лет? Часто ли он думал об Уёне? Скучал ли по нему?       Он хотел уделить больше времени исследованиям, когда вернётся домой в следующий раз. Сан должен был существовать в каких-то записях. Если бы Уён узнал имя, которое он использовал в современном мире, они могли бы встретиться и пойти на настоящее свидание.       После того, как он умылся из стоявшей на комоде миски, наполненной водой, Уён прилёг на кровать. Пока луна отбрасывала на пол вытянутые квадраты света через окно, он думал о том, как Сан хотел бы провести их свидание. Большинство занятий, вероятно, давно наскучили ему, поскольку он уже перепробовал их все. Может быть, к тому времени выйдет новый фильм, или они могли бы приготовить что-нибудь вместе.       Прежде чем Уён окончательно расслабился, он рассчитал время горения свечи рядом с собой примерно на четыре часа, после которых должно было наступить утро. Он воткнул гвоздь в воск, чтобы проснуться, как только тот упадёт на металлическую пластинку, а затем плотнее завернулся в одеяло.       Он был уверен, что Сан разбудит его каким-нибудь шумом, как только придёт. В противном случае, если он не появится до утра, Уён снова отправится в лагерь, чтобы проведать его и вернуть книгу Ёсана.       Наслаждаясь мыслями о Сане, он заснул позже, чем планировал. Как только Сан придёт и принесёт с собой книгу, они, скорее всего, не будут спать всю ночь, поэтому Уён хотел провести остаток времени с пользой. Он долго не мог уснуть из-за беспокойного ритма сердца, но всё же был благодарен за возможность отдохнуть хотя бы немного. Особенно, когда его сны были о бессмертном.