Yesteryear

      Тихий стук в окно заставил Уёна вздрогнуть и проснуться. Спустя мгновение он открыл глаза.       Свет луны всё ещё падал через окно, одаривая часть тела путешественника жутким, призрачным блеском. Он увернулся от бледных лучей, словно если окажется под их влиянием, то навлечёт на себя проклятие. Уён быстро откинул уютное одеяло в сторону и поспешил к окну. Со скрипом открыв его, он заметил снаружи Сана, цеплявшегося за подоконник. Бессмертный улыбнулся ему, когда Уён поспешил открыть вторую створку.       — Ты заглядывал в каждое окно, чтобы узнать, в какой из комнат сплю я? — Уён говорил тихо, чтобы городская стража не узнала об их подозрительной встрече.       Когда он отступил в сторону, Сан поднялся и пролез внутрь комнаты, пока плащ развевался за его спиной. Приземлившись на пол с мягким стуком, он тихим движением закрыл окно. В это время Уён сел обратно на кровать, наблюдая за тем, как в лунном свете Сан снял с пояса сумку. С торжествующей ухмылкой он помахал ею перед лицом путешественника.       — Да, входить через дверь уже было слишком поздно. Я не хотел, чтобы охранник забрал их до того, как смогу передать всё тебе.       Уён забрал сумку и осторожно заглянул внутрь. Он достал из неё две тяжёлые книги в кожаном переплёте, казавшиеся довольно увесистыми в руках, пока он ставил сумку на пол.       — Две?       — Я просмотрел ещё несколько книг, которые мы забрали в тот день, и во второй был тот же почерк. Подумал, что твой друг будет рад вернуть обе, — с улыбкой ответил Сан, откладывая плащ на комод. — Ты не возражаешь, если я разведу огонь?       Пока он присматривался к камину, Уён поднялся с кровати, чтобы надёжно упрятать книги у себя. Затем он отнёс сумку Сана к остальным его вещам.       — Да, конечно.       Уён снова сел на кровать, болтая ногами, в то время как Сан опустился на колени перед камином. Вскоре в воздух взлетели первые искры, и языки пламени коснулись дров. Сан принялся согревать руки с довольным вздохом.       — Я забыл оставить тебе поесть, но могу разбудить горничную, если ты проголодаешься, — предложил Уён, наблюдая за движениями широких плеч мужчины.       Сан покачал головой и поднялся на ноги, возвращаясь к путешественнику. Уён откинулся назад, опираясь на руки и смотря на него снизу вверх, когда вместо того, чтобы сесть, бессмертный подошёл ближе и встал прямо перед ним.       — В этом нет необходимости, я поел перед уходом. Сказал, что у меня здесь важное дело. Думаю, глава был уверен, что я должен встретиться с женщиной, — с ухмылкой ответил Сан. Он ловко провёл пальцами под коленями Уёна, опуская его ноги на пол. Дерево под ним было холодным.       — Его предположения о том, для чего ты мог бы пойти на встречу с женщиной и о твоих планах на вечер, далеки от правды? — Уён поддержал Сана за талию, когда тот перекинул крепкое бедро через его колени. Он устроился на путешественнике поудобнее и обнял его за шею. Уён слегка притянул его к себе, просто чтобы они могли быть ближе.       — Зависит от того, сколько мы успеем сделать до рассвета. Мы всегда находим время, чтобы разделить постель, но редко находим время поговорить. Сегодня вечером я предпочёл бы обсудить с тобой всё, что нужно, чем снова мучиться вопросами многие сотни лет.       Уён был поражён его словами и укрыл покрасневшее лицо в изгибе плеча мужчины. Каждый раз, когда они встречались, Сану требовалось время, чтобы снова привыкнуть к мысли об Уёне, но их тела будто всегда помнили о разделённой близости. Прижавшись друг к другу, они делились теплом, пока в комнате не стало жарче. Уён чувствовал под пальцами узкую талию Сана и то, как были напряжены мышцы его спины.       — Тогда, пожалуйста, спрашивай меня обо всём, что хочешь, — пробормотал Уён ему в плечо.       Сан был наиболее близок к тому, кого Уён мог назвать своим парнем. Конечно, у него и раньше были интрижки на одну ночь, даже в нескольких эпохах. Но он никогда так часто не встречал одного и того же человека, никогда не был связан с ним романтическими узами. Сердце Уёна трепетало всякий раз, когда он встречал Сана, и он хотел узнать об этом человеке всё, даже если на это уйдёт целая вечность.       Уён не хотел влюбляться, так как слишком многое разделяло их, и они едва ли могли общаться на одном уровне, но его тяга к Сану была уже слишком велика.       — Ты сказал, что узнаешь, когда мы встретимся вновь. Скажи мне, чтобы я знал, как хорошо я должен запомнить тебя на этот раз.       Уён провел рукой по волосам Сана. В ответ мужчина нежно потёрся носом о его шею.       — Во Флоренции, древней Фезуле. 1490-й год, в последний день марта. Это примерно через два поколения от настоящего момента. Мы могли бы встретиться на городской площади, и ты сможешь сопровождать меня повсюду, куда бы ни привело моё путешествие. Мы будем оставаться рядом друг с другом всё время.       — Фезула, 1490-й, — повторил Сан. — Терпимо.       — И я выясню, где мы сможем найти друг друга после этого.       — Хорошо. Мне нравится, — ответил бессмертный. Он поцеловал Уёна в челюсть, что заставило того застенчиво улыбнуться. В комнате стало теплее, и в воздухе распространился аромат сосновых шишек, которые Сан положил в огонь. Этот запах был успокаивающим, туманящим разум и позволяющим расслабиться.       — Как ты себя чувствуешь после нашей прошлой встречи? В мире всё ещё происходят войны, но викинги давно перестали быть морским народом и стали гораздо более спокойными фермерами. Христианство также запрещает им человеческие жертвоприношения. И взятие кого-либо против их воли тоже. Многое изменилось с тех пор, как мы впервые встретились в Вавилоне.        Уён лёг на матрас, когда у него заболела спина от их позы. Они воспользовались возможностью вместе передвинуться дальше по кровати и лечь на бок друг напротив друга. Когда он попытался засунуть ноги под одеяло, Сан помог ему и накрыл их обоих. Как только они устроились поудобнее, бессмертный снова обнял Уёна за талию и продолжил просто смотреть на него.        Путешественнику нужно было немного подумать и разобраться в мыслях, но вскоре он нашёл ответ.       — Процесс избавления от травмирующих воспоминаний занял много времени... Я заставил себя думать, что всё это было ночным кошмаром, а не реальностью, через которую прошёл. Я успел поблагодарить тебя?       Сан повёл рукой за спиной Уёна, отмахнувшись. Он прижал запястье к коже путешественника.       — Тебе и не нужно. Я рад, что тогда понял, что было поставлено на кон. Если подумать, я должен был вытащить тебя оттуда гораздо раньше, но придерживался старых убеждений больше, чем готов признать.        Уён был рад это слышать. Он не боялся, что Сан действительно может умереть после их столкновения с кабанихой. Вместо того, чтобы разбираться со своей травмой в данный момент, он считал, что винить надо его самого за то, насколько он доверял человеку перед собой.        — Я был в ужасе. Так что, даже если тебе не обязательно это слышать, я всё равно благодарю тебя, — Уён протянул свободную ладонь вперёд, переплетая их с Саном пальцы и располагая руки между их телами. Он смотрел на них, пока Сан перебирал его пальцы своими.        — Пожалуйста. Каким бы жестоким любовником я был, если бы позволил тебе умереть там, — пошутил бессмертный. Он произнёс это с легкомыслием, но его слова снова заставили Уёна задуматься.       Сколько жён было в этом патриархальном мире? Сколько любовников обоих полов появлялись и уходили? Сколько таких добрых женщин, как Льёзе, любили Сана всем своим сердцем только для того, чтобы рассыпаться в прах после того, как посвятили свою ограниченную жизнь бессмертному мужчине?        Уён был всего лишь пылинкой в мире обожания, которое дарил и получал Сан. Он не обманывал себя. Он знал, что занимает важное место в жизни человека, который привык терять людей направо и налево, но он также не сомневался, что тот и раньше терял людей, которых любил всем сердцем.        И всё же его не могло не тянуть к Сану. Его тянуло к тому, насколько бессмертный отличался от любого другого человека, которого Уён когда-либо встречал. Время формировало его личность, словно вода, обтачивающая камень.        Лисий взгляд Сана оставался на лице путешественника, когда он долгое время не отвечал. Как только он уловил его настороженность, то Уён вновь улыбнулся. Он притворился, что не заметил, как взгляд мужчины задержался на родинке у него на губе, словно хотел прожечь в ней дыру.       — Итак, ты читал книги Ёсана по дороге сюда?        Сан кивнул и откинул прядь волос, когда она попала ему под щёку. Она мило завилась вокруг уха.       — Да, но, боюсь, это всё ещё не мой случай. Я подумал, не проще ли попросить тебя вернуться во времени к тому моменту, когда я изменился, чтобы рассказать мне, что произошло. Но поскольку я не помню, когда и где это было… помочь мне невозможно, — длинные ресницы Сана затрепетали, когда он опустил взгляд.        Ещё одна неудача. Раскроет ли Уён тайну бессмертия в конце своего пути? Ему казалось, что чем более поздними были эпохи, в которые он путешествовал, и чем более развитой становилась наука, тем менее разумные методы он находил. В то время как наука стала бы окончательным методом достичь бессмертия человечества, он определённо искал не в том конце времён.        А поиски в далёком прошлом, где Сан мог обрести бессмертие, были невозможны.       — Может быть, когда ты достигнешь моего времени, мы сможем покопаться в твоем мозгу с помощью машин. Это не больно. Ты существуешь где-то там, но я тебя пока не нашёл. Как только я это сделаю, то надеюсь помочь тебе, — пообещал Уён. Его улыбка стала шире, как только на щеках Сана появились ямочки.        Когда Уён поднял руку, чтобы прикоснуться к мягким лункам на его коже, Сан сдержал улыбку. Умилившись, путешественник отстранился.       — Я с удовольствием доверюсь тебе. Познакомиться с тобой, твоим миром, пронаблюдать за твоей работой... Уверен, ты живёшь в прекрасное время.        По мнению Уёна, оно было достаточно пресным. Но, возможно, он ещё найдёт в нём прелесть, если встретит Сана.       — Это бы очень помогло. Мои коллеги будут добры к тебе, и мы сможем наверстать всё время, упущенное, пока мы были порознь, — с мечтательным вздохом ответил он, всё ещё держа Сана за руку. Путешественник повернулся на спину, смотря в потолок.        Сан проследил за его движением, а затем переместился на кровати и накрыл Уёна весом своего тела. Лунный блеск высветил дорожку на его спине, по которой учёный провел пальцем. Их взгляды пересеклись и не покидали друг друга в тени от головы бессмертного. В свете камина его волосы отливали оранжевым, как будто горели.       — Достаточно ли ещё времени, чтобы сделать то, что, по словам твоего лидера, ты бы сделал с женщиной?        Сан поцеловал Уёна в подбородок. Свободной рукой он уже возился с завязками на одежде и пряжками, которые удерживали тунику застегнутой.       — Если ты просишь меня овладеть тобой как женщиной, я буду только рад. Мне говорили, что я хорош в постели.        Уён хихикнул в поцелуй, когда бессмертный прижался к его губам. Он поднял руку, вплетая пальцы в волосы Сана и удерживая его рядом.       — Это первый раз, когда мы действительно в постели, — заметил он. Разгорячённый близостью Сана и блуждающими прикосновениями его рук, Уён прикрыл глаза от возрастающего желания. Сан выглядел не лучше. Казалось, он был готов сорвать одежду с тел обоих.       — А мы уверены, что хотим нарушить нашу грязную традицию выбора самых неподходящих мест?        Уён был виноват в том, что тут же перевёл взгляд на комод в углу комнаты. Он заметил его ещё до прихода Сана, и, к сожалению, высота того была идеальной для всех вещей, от упоминания которых Ёсан бы покраснел до кончиков ушей.        Сан лишь на мгновение проследил за его взглядом. Затем он обвил руки вокруг талии Уёна, поднимая его с постели. Слившись в страстном поцелуе, он опустил путешественника на комод.        Они не станут нарушать свою дурацкую традицию. Пока что.