Запрещённый приём

Действительно ли фен может излучать ионы, когда сушит волосы? Если всё-таки да, то имеет ли это вообще какой-то эффект? К тому же, что именно это за ионы? Любые или одного конкретного элемента, скажем, углерода? Гермиона Грейнджер была убеждена, что существуют такие ионы, которые она согласилась бы подпускать к своей голове, и такие, от которых предпочла бы держаться подальше. Она всё равно продолжала пользоваться своим керамическим феном с ионизацией, но это не мешало ей относиться к нему со скепсисом. Она не верила в существование «просто ионов», не имеющих отношения ни к какому конкретному веществу, она не верила, что пищевые добавки в действительности хоть как-то помогают, она не верила в Бога и не верила, что люди могут измениться. Она не предпринимала никаких действий, если у неё не было для них логического обоснования. Например, в этот вечер она сушила волосы, потому что собиралась на свидание. Это было её первое свидание спустя целых шесть месяцев после того, как они с Роном Уизли расстались. Его первое свидание состоялось давным-давно, и если её это хоть сколько-то волновало, то только потому, что она считала крайне непорядочным начинать спать с другими женщинами, пока не прошло и месяца после разрыва. Ей следовало знать, что всë будет именно так, потому она и злилась на себя, но, конечно, не так сильно, как на него. К удивлению Гермионы, глубоко по ночам у неё появлялись агрессивно-навязчивые образы того, как Рона сбивает автобус или, к примеру, Рона весь месяц тошнит слизняками. Таких видений было много, но ни в одном из них её бывший парень не умирал. Он просто сильно страдал, потому что карма ему не благоволила, правда, Гермиона не верила и в карму. У неё была ещё одна фантазия — её любимая, — но она изо всех сил старалась прогонять ту из головы, потому что Гермионе Грейнджер просто не подобало такого представлять. Раз кармы не существовало, она бы хотела взять дело в свои руки и врезать Рону прямо в челюсть. Она бы хотела увидеть шок на его лице, когда он осознает, как ужасно вёл себя по отношению к ней, когда принимал всё, что она делала, как должное, и пользовался её состраданием, потому что просто не мог сам о себе позаботиться. Это было так отвратительно, что могло заставить праведную Гермиону Грейнджер в гневе поднять руку на другого человека, чего она не делала с третьего курса. Но Драко Малфой это заслужил, а теперь заслужил и Рон. В итоге ей не очень хорошо удавалось удерживаться от подобных мыслей. Образы просто сами собой появлялись в еë голове. Гермиона Грейнджер, словно героиня боевика, грациозно замахивается. Несколько секунд спустя челюсть Рона медленно отвисает, когда он понимает, что она собирается сделать. Она издаёт победный вопль, и костяшки пальцев впечатываются ему в челюсть. Её рука отзывается болью, но его лицо болит сильнее. По его подбородку элегантно стекает ярко-алая струйка крови, как это бывает в фильмах, а потом он падает на колени. И извиняется. Взглянув на фен, Гермиона попыталась снова сосредоточиться на ионах — она уже пообещала себе, что сегодня вечером не станет думать о Роне. Она собиралась на свидание с невероятно милым, умным, достаточно привлекательным мужчиной, с которым познакомилась в Министерстве. Его звали Найджел, и ему было двадцать шесть — на три года старше Гермионы, — она всегда считала, что лучше поладит с мужчиной постарше. Все её ровесники, казалось, туго соображали. Самое главное, что этот человек был абсолютно нормальным. Он был зрелым, ответственным и не погрязал в самом огромном комплексе неполноценности в мире. Потому что подобное было попросту невозможно: видите ли, любой человек, кроме Рона, мог бы быть лишь на втором месте по ощущению собственной никчёмности. Закончив с причёской, Гермиона сделала музыку погромче, потому что с улицы стали раздаваться крики разгорающейся драки. В магловском Лондоне это было не редкостью, особенно если живëшь над баром. По будням всё было не так плохо, но по выходным кто-нибудь обязательно предлагал другому «выйти на свежий воздух». Гермионе время от времени нравилось ходить в бары и клубы, как любой другой девушке её возраста, но для того чтобы отдохнуть, ей не требовалось так надираться. Несмотря на то, что радио было включено на полную мощность, с улицы всё ещё был слышен шум, и гораздо сильнее обычного. Она выглянула из окна спальни, откуда открывался вид на переулок за баром, — было ясно, что какой-то бедолага разозлил не тех парней. Дрались четверо против одного, причём очень худого и довольно высокого. По правде говоря, если бы он был ещё чуть выше, то его можно было бы назвать долговязым. Сейчас его безжалостно избивала группа коренастых и куда более мускулистых ребят. Гермиона никогда не вмешивалась в драки, но эта была сущим кошмаром. Худощавый парень лежал на земле и, похоже, уже потерял сознание, но они ещё не закончили. Трое нападавших отступили назад и теперь просто наблюдали, но четвëртый всё ещё месил противника. Кровь ручьëм текла в водосток, и Гермиона знала, что ей нужно срочно что-нибудь предпринять. Она закрыла жалюзи, незаметно просунула сквозь них кончик палочки, целясь в продолжавшего бойню человека, и наслала на него Конфундус. Она быстро отдёрнула палочку от окна и прижалась к стене, только через несколько минут осмелившись выглянуть наружу. Маггл, которого она заколдовала, спотыкаясь, брëл по улице, а его друзья пытались его поддерживать, бросая косые взгляды на мужчину на земле, который не двигался. Гермиона проследила за тем, как группа дошла до конца квартала и свернула за угол, а затем сбежала по лестнице и вышла через заднюю дверь. Оказавшись на улице, она поняла, что в кои-то веки не слишком хорошо всё спланировала. На ней было облегающее чëрное платье и не очень удобные туфли, а в потайном кармане была спрятана волшебная палочка. Но она не могла рисковать и пользоваться ею на улице в маггловской части Лондона. Хотя раз мужчина всë равно маггл, то ей нужно просто убедиться, что его основные жизненно важные показатели в норме, а затем вызвать скорую. Теперь, когда драка закончилась, остальные посетители бара неторопливо вернулись внутрь, так что переулок опустел. Она поспешила к лежащему на земле парню и присела рядом с ним. Его волосы заливала кровь, а лицо полностью скрывали синяки, отёки и кровавые ссадины. Однако всё это выглядело не так, как в фильмах, но и не так, как на войне. Раньше, когда Гермиона видела кровь, обстоятельства были другими. Обычно это была либо её кровь, либо кого-то из дорогих и близких ей людей, а значит, ей требовалось отгородиться от этого зрелища и немедленно что-то предпринять. На этот раз перед ней был незнакомец, и с её глаз словно слетел фильтр. Она увидела вязкую красную жидкость отдельной субстанцией и протянула руку, чтобы коснуться щеки мужчины. На её пальцах остался буро-коричневый след. Гермиона поднесла руку к лицу, почувствовала неприятный металлический запах и тут же поняла, что её сейчас стошнит. Она поднялась и, спотыкаясь, отступила на несколько метров, вытягивая руку как можно дальше от себя. Наконец дурнота отступила, и она, снова присев рядом с незнакомцем, вытерла пальцы об асфальт. Гермиона сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться, той же рукой потянулась проверить пульс. Он оказался довольно стабильным. Она начала обыскивать карманы мужчины в поисках каких-либо документов, удостоверяющих личность, но их не было. Однако нашлось кое-что другое. Она почувствовала кончик деревянной палочки, торчащей из кармана его брюк, и сразу поняла, что это такое. Итак, этот человек был волшебником. Она не могла понять, почему он ввязался в пьяную драку с группой магглов, и особенно её смущало, почему он не воспользовался своей палочкой для самообороны. Конечно, применение магии доставило бы проблем Министерству, но тут явно был вопрос жизни и смерти. Теперь Гермионе придётся ломать голову над каким-нибудь способом доставить его в больницу Святого Мунго, и желательно без использования волшебной палочки. Она опустилась на пятки и начала думать. — Они ушли? — послышался слабый голос. Взгляд Гермионы тут же метнулся вниз, и она увидела, что мужчина открыл глаза. — Да, ушли, — сказала она, похлопав его по плечу. — Ты знаешь, где находишься? Незнакомец повернул голову и сплюнул кровь. — На улице Герцога Йоркского, — сказал он, и Гермиона с облегчением и удивлением отметила, что он говорил связно. — Да, хорошо, это правильно. Как тебя зовут? — Эндрю Джонс. — Он ещё раз сплюнул кровь, но на этот раз её было намного меньше. Гермиона наклонилась ближе, прямо к его плечу. — Почему ты не воспользовался палочкой? — прошептала она. Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на неё. И громко вскрикнул от этого движения, а затем издал ещё более протяжный крик удивления и попытался отползти от неё вдоль по тротуару. Он и дальше продолжал ползти и хрипло кричать: — О чёрт, нет, чёрт! Только не ты! Чёрт! — он хотел было сунуть руку в карман, чтобы достать волшебную палочку, но Гермиона метнулась вперёд, чтобы остановить его. — Эндрю, нет! Сейчас ты слишком слаб, чтобы колдовать, ты убьёшься! — Он был так дезориентирован, что ей без труда удалось вырвать палочку из его рук и убрать её в карман к своей. В его взгляде мелькнул гнев, и он посмотрел на неё так, словно она была низшим сортом. И внезапно что-то промелькнуло в глубине её сознания. Гермиона знала этого человека. Она приподняла угол его ворота, чтобы вытереть лицо, он не пытался остановить её. Ей потребовалось вытереть область вокруг глаз, прежде чем она поняла, кто это был, и отдёрнула руку. — Малфой! Он снова сплюнул кровь и презрительно посмотрел на неё. — Привет, Грейнджер, — сказал он. — Собираешься меня добить? Она встала и скрестила руки на груди. — У меня нет времени, — сообщила она. Как же высокомерно с его стороны считать, что его существование настолько её задевает, что она готова отправиться в Азкабан за убийство! — Может быть, кто-нибудь другой справится, — добавила она. Затем развернулась и пошла обратно, на всякий случай прихватив с собой его палочку. Что ж, возвращение в квартиру прошло не так гладко, как можно было предположить из её высказывания. Из-за тяготившего её чувства вины Гермиона еле передвигала ноги. Она только что ушла от умирающего человека. Не имело значения, кто это был, просто так поступать было неправильно. С другой стороны, Малфой сам попал в эту ситуацию, и он этого заслуживал, и он не попросил её о помощи. Возможно, ему и не нужна помощь. Да, Гермиона не обязана ему помогать. Она просто закончит сборы, чтобы не опоздать на свидание. Вернувшись в спальню, она снова выглянула в окно. Малфой лежал на том же самом месте. Прижав руку ко лбу, он сделал нерешительную попытку подняться, но та не увенчалась успехом, и он снова опустил голову на тротуар, наверное, чтобы дождаться смерти. Но Гермионе было всё равно. О боже, какой же это было ложью! Она была в бешенстве. Она не видела Малфоя со времён войны, но знала о его жизни. Она знала о том, что всё, что он совершал, большей частью было по принуждению, и о том, что его мать сделала для Гарри, и неважно, считала ли она его придурком или нет, он не заслуживал умереть в одиночестве в подворотне за баром. Она отвернулась от окна, а затем снова выглянула. Ничего не оставалось: ей придётся пойти и помочь ему. На этот раз она переобулась в лодочки на плоской подошве и набросила на плечи куртку, а затем спустилась и остановилась над распростёртым телом Малфоя. — Да ладно тебе, Грейнджер. Решайся уже, — сказал он. — Уже. Я решила, что могу с кем-то связаться по камину от твоего имени. Кому мне сообщить, чтобы за тобой явились? — спросила она. У неё не было желания лично сопровождать Малфоя в больницу Святого Мунго, так что оставалось надеяться, кто-нибудь другой появится, незаметно заберёт его и обо всём позаботится. Он на мгновение задумался. — Свяжись с Асторией Гринграсс. Скажи ей, что я снова подрался. Она скажет тебе, что это была последняя капля и она больше не хочет меня видеть. Передай ей, что мне насрать, и она сможет найти себе другого богатенького паренька, за которого выйдет замуж. — Что, прости? Ты истекаешь кровью в маггловском Лондоне, а твоё желание — это чтобы я вместо тебя порвала с твоей подружкой? Разве ты не хочешь, чтобы кто-нибудь отвёз тебя в больницу? — В данной ситуации было иронично, что именно её голос звучал истерично. — На самом деле нет. Всё было бы отлично, если бы ты просто вернула мне палочку. Держу пари, я всё ещё смог бы догнать этих придурков. — Ты этого не сделаешь. Она уже стояла здесь и уже приняла решение не дать ему умереть, так что ей придётся взять дело в свои руки. Найджел должен понять, что тут вопрос жизни и смерти, раз она просит перенести их свидание. Гермиона наклонилась, чтобы помочь ему подняться. Он сопротивлялся, но в конце концов ей удалось обхватить его за плечи и втащить внутрь здания. Оказавшись на лестничной клетке, она осмотрела повреждения и произнесла несколько несложных исцеляющих заклинаний, чтобы он мог подняться к ней в квартиру. После того как ему стало лучше, он ещё более неохотно шёл с ней и продолжил подниматься по лестнице, только когда она взяла его на прицел палочки. — Милая квартирка, — сказал он. — Прекрасное расположение. — Она закатила глаза: сарказм тут был излишним. — Стой спокойно, — приказала она, а затем воспользовалась палочкой, чтобы убрать с него остатки крови. — Теперь ляг на диван. К её удивлению, он спокойно подчинился, и она смогла залечить раны на его затылке и лице. Гермиона решила оставить его синяки на руках и, скорее всего, на груди, потому что не хотела снимать с него рубашку, а кроме того, он их заслужил. — Спасибо, Грейнджер. А теперь я пойду закончить начатое, — сказал он, направляясь к двери. Гермиона подняла палочку и применила к его ногам связывающее заклинание. Он неэлегантно рухнул на пол в её прихожей. Как раз в этот момент раздался звонок. Она обошла Малфоя и приоткрыла дверь. — Привет, ты готова? — спросил Найджел. Затем он заметил кровь на её куртке, руках и волосах, и его глаза в панике расширились. — Что с тобой случилось? — О, это не моя, — ответила она. — Послушай, я думаю, нам придётся отложить встречу. Кое-что произошло. — Он выглядел обиженным и довольно сильно сбитым с толку. — Э… ладно. Наверное, это действительно важно. — Он попытался заглянуть в квартиру через её плечо, но Гермиона знала, что он не смог бы увидеть Малфоя из того положения, где стоял. — Так и есть. Прости! — Тогда я пошлю тебе сову с просьбой назначить новую дату? — спросил он. — Конечно. А сейчас мне нужно пойти и разобраться кое с чем, — сказала она, после чего сразу же захлопнула дверь у него перед носом. Она вроде как с нетерпением ждала этого свидания, поэтому облегчение, которое почувствовала, развернув Найджела, стало для неё неожиданностью. Достаточно было увидеть его лицо, и ей стало бесконечно скучно. Он действительно был не самым интересным парнем, что было даже неплохо на тот момент, но ей стоило признать, что на самом деле она хотела чего-то более захватывающего. Гермиона снова посмотрела на Малфоя, который хмуро взирал в потолок. — Грейнджер, тебе не обязательно было отменять свидание из-за меня. Ты меня исцелила, так почему бы просто не отпустить? — спросил он, и это был хороший вопрос. — Ты собирался найти тех магглов и убиться. — Тебе до этого какое дело? — Твоя смерть была бы на моей совести, — сказала она. — Я не хочу провести остаток дней, думая, что ты умер, потому что я тебе не помогла. — В общем-то, резонно. Всем, в целом, плевать, жив я или нет. Но когда я умру, на моих похоронах будет скромная толпа, половина которой будет чувствовать себя виноватой, а другая половина будет разочарована, потому что они чего-то от меня хотели, но так и не получили, — сказал он. Эта фраза прозвучала слишком откровенно, и Гермиона поняла, что он всё ещё пьян, поэтому она левитировала его обратно на диван, решив ничего не отвечать. — Останься сегодня здесь и проспись. Когда протрезвеешь, я сниму проклятие, и ты сможешь вернуться домой. — Он ничего не ответил, и она секунду смотрела на него, после чего вернулась в свою комнату. Гермиона осторожно сняла с себя испачканную кровью одежду и как могла почистила её, а затем пошла в душ. Пока кровь розовыми струйками стекала с её волос, она пыталась сообразить, что же, чёрт возьми, она будет делать с Малфоем утром.