Запрещённый приём

После душа к Гермионе так и не пришло понимание того, что ей делать дальше. Она вытерлась и решила, что в этот раз просто просушит волосы полотенцем. Завязала хвост и схватила зубную щётку, чтобы избавиться от едкого привкуса во рту: она всё ещё помнила, как её чуть не вывернуло в подворотне. С зубной щёткой в руке она прокралась обратно в гостиную. Услышала храп Малфоя, а это означало, что он ещё не захлебнулся собственной рвотой и не умер. Не правда ли, было бы иронично, если бы она, приложив столько усилий для того, чтобы затащить Малфоя к себе в квартиру ради его же безопасности, допустила бы его смерть из-за собственной халатности? Она сняла спутывающее заклинание с ног и осторожно перевернула его на бок, а затем вернулась в ванную. Заклинание, вероятно, всё равно и само рассеялось бы ночью, так что если бы он решил уйти, то вполне мог это сделать. Гермиона была почти уверена, что его желание безрассудно подвергать опасности себя и окружающих было продиктовано исключительно его опьянением. Гермиона пошла в спальню и закуталась в одеяла. Она ненавидела засыпать с мокрой головой, когда мокрые волосы лежали прямо на подушке, но ей было трудно заставить себя во второй раз за день подвергнуть свой мозг воздействию ионизирующего излучения. Она несколько часов пролежала в кровати без сна. Ей было о чём подумать, даже несмотря на то, что мысли опасно блуждали в нежелательном направлении её навязчивых фантазий. Как офицер магического правопорядка, она имела полное право задержать Малфоя на том основании, что он представлял опасность для магглов. Его голова откидывается назад, глаза широко раскрыты, передний зуб ломается пополам, а она просто… Она даже обязана была это сделать, особенно учитывая его заявления о том, что эти драки для него в порядке вещей. …улыбается. «Гермиона, прости меня, прости» — умоляет он, больше не смея утверждать, что всё случившееся… Она почти ничего не слышала о нём после войны и думала, что он залёг на дно и решил держаться подальше от неприятностей. Гермиона и не подозревала, что вместо того чтобы вымещать свою агрессию на других волшебниках, он принялся за магглов. …это её вина. Он переложил на неё все обязанности и с каждым разом требовал всё больше и больше; не работая, жил в её квартире и не помогал с арендной платой. А каждый раз, когда она поднимала эту тему с кем-нибудь из общих друзей, они просто советовали ей смириться, потому что Рон был таким замечательным человеком, до того как выбрал её своей новой матерью… Вскользь упоминалось о его недавней помолвке с Асторией Гринграсс, она произошла примерно в то же время, как Гермиона рассталась с Роном, и она тогда не могла не почувствовать укола зависти. Её школьный враг выглядел беззаботным и довольным жизнью, стоя рядом с какой-то красивой блондинкой, которая скорее была похожа на его сестру, или маму, или другую близкую родственницу, что, по мнению Гермионы, смотрелось чертовски странно. Она считала, что, несмотря на то, что его личность вся прогнила изнутри, Малфой был неглупым человеком, но, посмотрите, он женится на какой-то пустышке. Гермиона никогда не общалась с Асторией, но она сразу всё про неё поняла только по лишённому интеллекта взгляду голубых глаз. Почему Малфой и первая попавшаяся идиотка должны быть счастливы, в то время как Гермиона Грейнджер осталась у разбитого корыта? Почему Гермиона Грейнджер, которая является незаменимым членом Ордена Феникса, подругой Гарри Поттера и Самой умной ведьмой своего поколения, осталась ни с чем? …Если бы это им пришлось мириться с его необъяснимыми перепадами настроения хотя бы двадцать четыре часа, одни единственные сутки, они бы поменяли своё мнение. Но они этого не сделают, и они не помогут, вот почему ей придётся всё взять в свои руки. Она отведёт Рона в сторону, подальше от Лаванды, и спросит… Некоторые люди любят говорить, что жизнь несправедлива. Но те, кто делают её ещё более несправедливой, и вовсе не утруждают себя такими рассуждениями. Часто они оказываются настолько ленивыми, что неспособны предпринять хоть что-то в своей собственной жизни. Гермиона была не из таких. Она не была ленивой. — Рон, ты хочешь мне что-нибудь сказать? — Да, она могла бы дать ему последний шанс, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Немного поиграть с ним. И он бы сказал: — Чёрт возьми, Гермиона, я не понимаю, о чём ты говоришь. Это ты меня бросила. Как ты можешь злиться на меня из-за того, что я снова с Лавандой? — И тогда она бы ответила… Однако оказалось, что жизнь была чуть более справедливой, чем думала тогда Гермиона. Похоже, что на самом деле Малфой был отчаянно несчастлив с Асторией. Вероятно, наутро ему придётся, поджав хвост, вернуться к ней и молить о прощении… — О, но я не сержусь на тебя, Рональд. Ты имеешь полное право быть с Лавандой. Просто я тебе кое-что задолжала и хотела бы это вернуть. — А затем… …а затем… …а затем… он будет страдать так, как этого заслуживает. …Она оборвёт его глупый, предсказуемый и эгоистичный ответ своим не таким уж внушительным кулаком. Он подавится своими словами, отступит назад и будет страдать так, как этого заслуживает. Конечно, она бы никогда ничего подобного не сделала. Это были просто мысли в голове и яркие картинки перед глазами. Фантазии. Наконец она заснула, но лишь после того как услышала, что Малфоя вырвало в уборной.

***

В семь утра Гермиона была приятно удивлена, обнаружив Малфоя всë ещё беспробудно спящим в еë гостиной, и он даже не лежал в луже собственной рвоты. Она решила, что он охотнее ответит на еë вопросы, если она приготовит ему чашечку кофе. У неë в кухонном ящике оставалось ещё несколько капель зелья от похмелья, которое лежало там с тех времён, когда в квартире жил Рон и частенько напивался. Она вылила остатки на дно кружки. Ингредиенты для этого зелья обошлись Гермионе в сто галеонов, в то время как она сама даже ни разу им не воспользовалась. Потому она считала, что будет справедливо при первой же возможности отправить Рону счëт. Она подумывала добавить капельку сыворотки правды в кофе, но по какой-то причине решила, что в ней не будет необходимости. Гермиона принесла кружку в гостиную, поставила на столик и села в кресло около дивана, придвинувшись ближе к Малфою. Она наклонилась и стала трясти его за плечо, всё сильнее и сильнее, пока он наконец не зашевелился. Затем произошло сразу несколько вещей. Малфой схватил еë за запястье и подскочил с дивана, дёрнув на себя так, что её развернуло и она спиной впечаталась в его грудь. Одной рукой он заломил еë правую руку за спину, а другой перехватил верхнюю часть грудной клетки, чтобы зафиксировать, крепко прижав её левое запястье к груди. Возможно, он был слишком дезориентирован, но рука, которой он обхватил еë, оказалась на несколько сантиметров ниже, чем требовалось, а потому он не смог заблокировать еë следующие действия. Гермиона до упора опустила подбородок к груди, а затем стремительно мотнула головой назад, почувствовав, как еë затылок соприкоснулся с носом Малфоя и он перестал её удерживать. Она повернулась к нему лицом и отскочила на несколько метров, на ходу выхватив из кармана волшебную палочку и целясь ему в грудь. С еë стороны было очень глупо не достать её с самого начала, особенно когда она собиралась разбудить спящего ветерана боевых действий в незнакомом для него месте. Она бы поступила так же, как и он, если бы после потери сознания очнулась в Малфой-мэноре. Но если бы это она пыталась его обездвижить, то не допустила бы такой беспечности и зафиксировала свою руку прямо у него под подбородком, чтобы он не мог даже дёрнуться. Гермиона подозревала, что он, скорее всего, понял, кто она такая, где-то между тем, как она прижалась подбородком к груди, и тем, как еë затылок встретился с его лицом, потому что его хватка на еë запястье в тот момент ослабла. Но ему определённо стоило соображать быстрее, если он не хотел остаться с разбитым носом. Теперь он зажимал нос рукой, пытаясь остановить льющуюся снова кровь, а изо рта между тем так же свободно лились ругательства. Такими темпами ей придётся варить ему крововосполняющее зелье, а это довольно хлопотно. Она шагнула вперëд. — Я собираюсь исцелить тебе нос, — предупредила она, чтобы он не пытался сопротивляться. Он позволил ей коснуться своего носа, и исцеляющий синий свет сорвался с кончика палочки. Он коротко кивнул в знак благодарности. Гермиона решила, что они оба задолжали друг другу извинения, поэтому будет справедливо, если они просто забудут об этом инциденте. — Я сварила тебе кофе. — Не сомневаюсь, что так и есть. А ещё есть вероятность, что ты добавила в сахар сыворотку правды. Мне два куска и без сливок. — Сыворотки правды нет, но я добавила несколько капель зелья от похмелья. В твоих же интересах его выпить. — Хорошо, но только после тебя. — Что ж, — сказала она, схватила кружку со столика и сделала щедрый глоток. Она подождала мгновение, пока он пристально за ней наблюдал. — Драко Малфой, я хочу выйти за тебя замуж, — сказала она. — Видишь? Никакой сыворотки правды. Он улыбнулся еë шутке и потянулся за чашкой, из которой она только что отпила, чем сильно её удивил. — Заявление принято. — Он одним разом осушил содержимое, несмотря на то, что кофе был горячим, и потряс головой, чтобы прийти в себя. — О, так намного лучше. — Сядь обратно, — приказала она, снова направив на него палочку, и он плюхнулся обратно на диван. Гермиона не сводила с него глаз, опускаясь в кресло. — Я должна задать тебе несколько вопросов, а потом отпущу домой. — Задавай сколько захочешь, мне всё равно некуда идти. — У тебя нет дома? — Не совсем. Моя невеста сказала, что если я ещё раз пропаду на всю ночь, то могу уже не возвращаться, а к родителям я не собираюсь идти. Гермиона вздохнула. С этим она разберётся позже. — Хорошо. По закону я обязана сообщить тебе, что с этого момента ты официально задержан по подозрению в причинении вреда магглам и злоупотреблении магией. Он как-то слишком довольно усмехнулся, но она не поняла, что именно могло его так рассмешить. — Я не против. — Ты помнишь прошлую ночь? — Отчётливо. — Можешь ли ты описать события, которые предшествовали твоему появлению в переулке? — Я как обычно пошёл в «Красный лев» и нашёл парня, который выглядел равным соперником. Видишь ли, мне нравятся только честные драки. Я подошёл к этому парню и высказал своё непрошеное мнение о его матери, а потом предоставил ему решать, что будет дальше. Он быстро принял решение и ударил меня по лицу. Я предложил ему выйти, и он согласился. Но, по-видимому, охранники бара оказались его дружками. Они сопроводили его в переулок, где избили меня до полусмерти, а потом появилась ты. — Зачем ты затеял драку? — Да ладно, ты и сама можешь догадаться. Разве тебе никогда не хотелось кого-нибудь ударить? — Нет, — слишком поспешно ответила она, и ей стало интересно, мог ли он догадаться, что она лжёт. — Не очень правдоподобно, особенно учитывая, что когда-то ты меня ударила. Но сейчас я даже не имею в виду конкретного человека, просто кого-нибудь, и пусть он ударит в ответ, чтобы снова можно было почувствовать себя живым. — Как часто ты этим занимаешься? — Я бы сказал, раз или два в месяц, но тут ты не сможешь меня ни в чём обвинить. Все мои действия не выходили за рамки самообороны. Они всегда наносят первый удар, а я не знаю ни одного закона, запрещающего оскорблять незнакомцев в баре. Если бы такой закон существовал, можно было бы превратить весь Лондон в одну большую тюрьму. — Ты прав лишь отчасти. Я могла бы возразить, что на самом деле это незаконно, потому что ты провоцируешь магглов. — Возможно, кто-то и мог бы озвучить подобный аргумент, но только не ты. Конфликты между волшебниками и магглами не входят в твою юрисдикцию. Я даже не знаю, кому бы Министерство могло передать подобное дело, учитывая, что я никогда не использовал магию в маггловском Лондоне и не собираюсь этого делать. Как я уже сказал, меня интересуют только честные драки. Она поджала губы. Он был прав: технически он не делал ничего противозаконного, пока не пускал в ход свою палочку. На самом деле то, чем он занимался, больше относилось к странностям и походило на психическое отклонение. (Это звучало очень любопытно). Это звучало ужасно. — Ну, я не знаю, что тут сказать, кроме как дать тебе совет остановиться. В конце концов ты просчитаешься с противником, как это случилось прошлой ночью, и если не вытащишь палочку, то тебя убьют. Тебя бы убили и в этот раз, если бы я не оказалась рядом и не наслала Конфундус. Он пожал плечами. — Не думаю, что такое повторится. Гермиона заметила, что он необычайно удобно устроился, вытянув на диване ноги, и решила, что у неё больше нет вопросов. А ещё она решила, что если его убьют, то она просто потом прочтёт об этом в газетах. — Хорошо. Допрос закончен, я решила не выдвигать в отношении тебя никаких обвинений. Куда ты теперь отправишься? — Не знаю. Туда, сюда, куда угодно — может быть, никуда. — Не мог бы ты ответить немного конкретнее? Я не могу отпустить тебя, пока ты не сообщишь мне своё будущее местоположение. — Я знаю, поэтому я так обрадовался, когда ты сказала, что задерживаешь меня. — Что? — По закону ты не можешь отпустить меня, пока я не скажу, где буду находиться дальше. — Да, я знаю. — Это означает, что тебе придётся позволить мне остаться на твоём диване, пока я не решу, куда мне пойти. И даже не думай, что сможешь поместить меня в камеру предварительного заключения. Во-первых, ты уже сняла выдвинутые против меня обвинения, так что отправлять под стражу было бы в лучшем случае не слишком законно. Во-вторых, я подозреваю, что ты никому не сообщала, что собираешься провести этот маленький импровизированный допрос. Бьюсь об заклад, твой шеф был бы раздосадован, узнав, что ты застряла здесь со мной до особого распоряжения, а всё из-за незначительной драки в баре. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. В горле пересохло, она уставилась на Малфоя, стараясь, чтобы рука с палочкой не дрожала. — Почему ты не можешь вернуться в поместье? — Выгнали. Когда я обручился, мои родители сказали, чтобы я не смел облажаться на этот раз, иначе они не примут меня обратно. К несчастью для тебя, Грейнджер, нет никого, кого бы ты могла заставить меня забрать. — С чего ты вообще хочешь остаться здесь? — Здесь есть где остановиться, и ты не Астория. Кроме того, диван довольно удобный, а эта квартира располагается прямо над моим любимым маггловским баром. По сути, для меня это наилучший сценарий. И между нами ненависти не больше, чем между мной и любым другим человеком. Признаю, что тебе эта ситуация может показаться довольно ужасной, но это ты меня задержала. Так оно и было. Она не могла и дальше упрекать остальных в несостоятельности, если сама не была готова взять ответственность за свои поступки. Она сама заварила эту кашу, и теперь ей предстояло её расхлебывать. — Отлично. Ты работаешь? — Нет. — Что ж, хоть что-то хорошее. Если бы он работал, то по закону она была бы обязана его туда конвоировать. — Тогда позволь мне разъяснить правила твоего содержания. Тебе не разрешается прикасаться к любым предметам в этом помещении без моего прямого разрешения. Тебе не разрешается впускать третьих лиц в это помещение, вне зависимости от времени или причины, без моего прямого разрешения. Ты обязан постоянно предупреждать, если собираешься выйти или вернуться, а также сообщать мне, какие места планируешь посетить. Любое взаимодействие между тобой и третьими лицами осуществляется с моего разрешения и под моим контролем. Ты не имеешь права приносить в это помещение посторонние предметы любого рода в любое время и с любой целью. Ты даёшь согласие на любой личный обыск в отношении тебя, который я сочту необходимым. В случае, если я разрешу тебе проносить предметы внутрь помещения, ты обязан немедленно отказаться от всех прав на их использование или владение. Все предметы, которые уже имелись у тебя при себе, будут считаться переданными мне на хранение, включая твою волшебную палочку. Тебе запрещено поднимать шум и суету, которые я сочту чрезмерными. Любое нарушение этих условий, независимо от последствий, которые оно повлечёт, будет рассматриваться как нападение на сотрудника правоохранительных органов Магического порядка и будет преследоваться по закону. Ты понимаешь и соглашаешься с этими условиями? — Наизусть выучила? — Отвечай на вопрос. — А я обязан это делать? — Да или нет? — Хорошо, да. Могу я продолжить носить эту одежду? — Да. На самом деле, ты обязан и дальше оставаться в этой одежде. Он изобразил разочарование. — Могу ли я получить обратно свою палочку? — Нет. — Ладно. Тогда я ещё посплю. — Я оставляю за собой право не тушить свет. — Не слишком ли это невежливо? — Ты на моём диване. — Достаточно справедливо. Спокойной ночи, Грейнджер. Он улыбнулся и перевернулся на живот, прикрыв глаза рукой. Чёрт, чёрт, чёрт. Гарри и Джинни должны в воскресенье прийти на ужин, то есть уже завтра. Может быть, ей удастся запихнуть Малфоя в шкаф или ещё куда-нибудь. А ещё ей придётся всю неделю ходить на работу и оставлять Малфоя без присмотра в своей квартире. Гермиона почувствовала очередной приступ тошноты — похоже, он вызывал у неё именно такой эффект — и направилась на кухню, чтобы налить себе кофе.