Тише Мыши

***

Очень, очень и очень тихо. Только редкая, монотонная капель воды, что казалась непозволительно громкой. Тяжёлый запах сырости и плесени ударял в нос, заставляя буквально задыхаться от него. На металлическом каркасе, матрас, ещё вероятно, оставшийся с восьмидесятых годов прошлого столетия. Некоторые пружины впивались в спину, болезненно покалывая, заставляя встать. Сколько он тут вообще находится? Как он сюда попал? Мысли расползались по углам сознания, ища в потоках мрака, так называемый "свет реальности", но находя там лишь скрюченную и подгнившую, стараниями сущности воплощения "Доброту". Мерзко становилось не просто от проявления этого качества, а от одного только упоминания, так что любая уважающая себя страна, закапывала доброту куда подальше на годы, если не на столетия. Только выгода, ничего более. На полу что-то гадко захрустело. Подняв ногу, американец поморщился и чуть не вырвал(ага, было бы чем). Уже подгнивший труп крысы со свалявшейся, засаленной шерстью, которая слиплась на отдельные пучки, лежа на ледяном бетоне, была уже гораздо более помятой, чем раньше. Решив, что обязательно вышвырнет на помойку эти ботинки, Соединённые Штаты подошёл к двери. Ручки на ней не было, либо же её искусственно убрали. Ничего не поделаешь, придётся выбить, благо дверь деревянная и это сделать довольно легко. Знал бы ещё Америка, как это встанет ему поперёк горла в дальнейшем. Дверь была легко выбита с ноги и отлетела на пару метров в сторону, перед США предстал тёмный пустой коридор. Тишина уже начинала бить по ушам своей, как бы то ни звучало, надоедливой пустотой звука. Только капающая с потолка комнаты вода хоть на секунду могла ослабить это чувство. Штаты совершенно не переживал о своём будущем, он абсолютно и полностью бессмертен. Навредить ему может разве что огонь, да подлый удар ядерной боеголовки в спину. Вот тогда будет ой как не сладко восстанавливаться от последствий и лучевой болезни. Пошарив в карманах брюк, мужчина цыкнул, осознавая, что все его вещи так просто забрали. Как же так вышло, что воплощение страны миллионника, смогли вырубить и притащить в эту конуру. Скрипнув зубами от закипающей злобы, он, громко топая, пошёл в сторону предположительного выхода. Если его там не будет, вряд ли стена останется целой, особенно после порыва слепой ярости воплощения. Впереди забрезжил яркий свет, Америка прищурился, глаза заслезились после долгого прибывания в полумраке, начало щипать и мужчина быстро сморгнул. Он вышел на поляну, переходящую в зелёное, долгое поле, словно как с детского рисунка: с ярким голубым небом без облаков. Он сразу же понял, что здесь не один и отошёл в полумрак коридора, опираясь о дверной косяк. На поляне стоял длинный стол, рядом с ним стояли две скамьи, за одной из которых сидел уже другой мужчина и расфокусировано смотрел на пришедшего. Его было трудно не узнать, тёмные, почти чёрные волосы обрамляли лицо с бледно-красной кожей, посередине было светлое, округлое пятно и на нём темнела свастика. Третий мрачно смотрел тёмными, странного болотно-зелёного оттенка глазами на пришедшего. Немец сидел в белой рубашке и брюках на манер того времени. Аккуратно сложенный стопкой пиджак лежал рядом на скамье. Рейх нахмурился, что заставило Америку расплыться в ослепительном фирменном оскале. — Так так так, — когда на нём всё же сфокусировался взгляд, американец не смог не ухмыльнуться ещё шире. — Неужели это сам Третий Рейх? Ты ещё не сдох после стольких лет? В зелёных глазах плескался мрачный океан, готовый накрыть Америку с головой, Рейх был явно гораздо сильнее его, не в физическом плане, но в противостоянии характеров он точно мог одержать верх. Если брать его по силе, то он был равен Союзу, как бы мерзко не было признавать, а значит был куда сильнее и мог "надавить". Рейх сидел, уперевшись локтями в стол и уткнув в пяди рук рот, сверля взглядом коридор из которого недавно сам выбрался на яркое поле. Ему сейчас очень не хотелось цапаться с врагом с политической арены, но очень хотелось как-то подколоть Звезду Голливуда, что случалось очень редко с невозмутимостью последнего. — Представь себе, специально вылез из гроба чтобы поздороваться, — уже Тройка расплылся в острой ухмылке заточенных зубов. Именно ради такого выражения лица, он опустил факт того, что сам был в глубоком шоке когда очнулся. Позади раздался поражённый возглас на французском, заставивший обратить на себя внимание уже двух воплощений. Перед ними стоял Франция своей персоной, недоумевающий взгляд сменился опасливым прищуром при виде Третьего, он тихо обошёл его и встал около дверного проёма, который вёл в здание, но при этом никуда и не вёл. Поджав ярко-алые губы, француз спросил у хотя бы относительно хорошего знакомого: — Что происходит? — Америка перевёл слегка надменный взгляд на старшее воплощение и немного пожал плечами, отлипая от дверного косяка, руки нарочно были опущены, чтобы не выдавать закрадывающуюся тревогу и лёгкую панику закрытой позой. Франция облизнул губы и решительно посмотрел на Тройку, который прикрыв глаза, находился в раздумьях. Состояние было больше похоже на транс и в себя его привёл звонкий голос, который говорил на каком-то языке. Почему «каком-то»? Ну, довольно сложно правильно охарактеризовать речь, которую понимали несколько иноязычных воплощений, больше было похоже на встроенный между ними язык, когда только они понимали друг друга, независимо от национальности и языка. — Шут с ним с этим зеркалом, хоть сожги, — говорящий отвлёкся, но затем кажется вспомнил, что его слышат и уже более жизнерадостно продолжил — здравствуйте, уважаемые, добро пожаловать на наше маленькое шоу, вы стали его участниками из-за небольшой особенности, вы все прекрасно и довольно близко знакомы с русским семейством. Поскольку вам, кажется, никто ничего толком не объяснил, скажу, что сейчас вы по силе не более, чем обычные Люди. Вы можете бегать, прыгать, но одно не очень удачное падение и кости будут срастаться несколько месяцев или даже больше. Это будет весёлая игра на выживание. Опережая вопросы, отказаться нельзя, меня зовут Ведущий, я не воплощение, но я ваш верный помощник! Спустя несколько мгновений речь продолжилась, так как никто из невольных участников и слушателей не захотел обматерить Ведущего, видимо не в их правилах было бездумно бросаться оскорблениями. Наученные многолетним опытом политики, они предпочли слушать и вникать, изредка переглядываясь. Им вкратце объяснили правила, за нарушение которых их умертвят насовсем и оставят красоваться в баночке на столе Ведущего. Затем раздался ещё более восторженный другой голос: «Ну, а меня зовут Человек Помощь! Я могу вам изредка давать подсказки, чтобы вы могли не стоять подолгу на одном месте, сами понимаете, это ведь шоу в прямом эфире! Итак, сейчас за вами погонятся неуправляемые русские. Можете материться и пытаться что-то сделать, вы в итоге умрёте если не побежите, ибо они всё ещё остаются с силой воплощений и им хватит одного удара, чтобы отбить вам все печенки и оставить истекать кровью в предсмертной агонии!». Воцарилось мёртвое молчание, Третий, Америка и Франция молча уставились друг на друга, переглядываясь и читая эмоции по мелким изменениям мимики и жестов. Откуда-то сверху на стол упал свёрток бумаги. Третий протянул руку, цепляя пальцами лист и разворачивая его, внутри лежала карта и датчики связи, судя по внешнему виду, вроде той же рации, только гораздо меньше. На куске бумаги прилагалось короткое письмецо: Вы можете работать как угодно, вместе, попарно, в одиночку, единственное, что когда вы найдете алтарь, вы должны встать по кругу и взявшись за руки, начать водить хоровод и только тогда вы сможете пройти дальше, вам нужна будет еда и вода, возможно медикаменты, тут нет ничего из этого, поэтому поспешите, Россия, СССР и Российская Империя выйдут через десять минут. Третий хмыкнул, беря себе один из передатчиков и закрепляя на ухе. Он молча посмотрел на ничего не понимающих Америку и Францию, после чего ответил на немой вопрос, повисший в воздухе: «Что это?» — Читайте, похоже по воле случая мы обязаны сотрудничать, если хотим быстрее покинуть это место в целости, всё происходящее вокруг явно не звучит как неудачная шутка, — Тройка поднялся из-за стола, отвечая на задумчивый взгляд Франции холодным прищуром. После того как все ознакомились, Американец, закрепляя за ухом рацию, осмотрел карту которую передал Третий. — Полагаю, что раз это не шутка, стоит быстрее убираться отсюда, по примерным подсчётам у нас осталось минут шесть. — он кивнул Французу, выбирая направление. — С чего ты решил, что ты тут главный? — Рейх вызывающе глянул на американца и тот немного стушевался, хотя и старался сохранить прежний надменный вид. — Предлагаю такую сделку, власть будет передаваться по очереди, каждый день, если нам будет удаваться выжить тут. Я не хочу объяснять, почему именно я буду направлять сейчас, как минимум аргументом является, что я раньше пришёл и что я хороший топограф, а Франция кретин в этом плане. Мужчина фыркнул, видя что волей неволей, но Америка был согласен с ним, после пожимая плечами и отдавая карту ему. Они уже больше не споря и не выясняя отношения начали путь. Первые метров сто-двести они бежали марафоном, затем быстрым шагом отдалялись от чёрного прямоугольника и стола со скамейками. В голове раздался короткий звон, который значил, что русские уже вышли за ними. По полю раздался рык, переходящий в дикий визг, из проёма выбрались трое мужчин: монстро-образные с выгнутыми спинами и удлинёнными костистыми конечностями, они начали принюхиваться и ходить около стола. Третий резко присел в траве, за ним следом среагировал Франция, а вот самоуверенного американца пришлось с силой дёрнуть. Немец сквозь зубы прошипел: «Ползите, гады, живо.» хмуря брови и начиная двигаться наискосок от того направления, где они засели в траву. Француз сглотнул, следуя за Рейхом, всё ещё не до конца доверяя ему, но попасть в руки (или что там у них?) русских, очень не хотелось. Было тихо, только шелест травы выдавал что кто-то прячется. Кушери выросли неплохие, приблизительно метр, что практически полностью покрывало беглецов. Спорить было некогда, проверять чужие слова совсем не хотелось, ибо если всё таки сказана была правда, то им точно кирдык, если их поймают. В голове шумела кровь после бега и усиленной ходьбы. Тут рука Третьего соскользнула вниз и он кубарем покатился в яму метр-полтора глубиной, воронка в диаметре была где-то метра четыре и как раз вмещала всех троих мужчин. Тройка выплюнул ковыль, что попал в рот и потёр ссадину на подбородке, из травы над ним выглянула голова Франции и тот неуверенно шепнул: «Помочь? Или вниз?», он уже не хотел спорить, проще было согласиться и когда ситуация устаканится, уже тогда как-то отстаивать свои права и доказывать, что его топографический кретинизм, не такой выраженный, какой он например у того же Индии. Не успел немец кивнуть, как Францию спихнули вниз к диктатору, следом съехал Америка, прислонив палец к губам, около них яростно раздвигая траву, пробежали два массивных монстра, что-то хрипя между собой и перегавкиваясь, словно у них был свой особенный язык. Следом рыча бежал, видимо, Россия, комплекция была меньше, чем у двоих предыдущих, да и мелькнувшая белая макушка заставила Америку невольно замереть, сжав кулаки и зубы. Когда всё стихло и существа убежали глубже в поле, все трое одновременно судорожно выдохнули, немец достал карту, сверяя их местоположение и с удивлением отмечая, что воронку тоже отметили тут. Где-то в противоположной стороне находилась жирная синяя точка, больше никаких меток не было, устроив карту на коленях, Третий Рейх не желая слушать препирательств, ткнул пальцем в точку. — Идём туда, больше никаких Interessante Orte я не вижу. Можешь не начинать, Франция, то пятно это заболоченная местность, мы туда не сунемся, — опережая недовольный вопрос француза парировал Рейх, сворачивая карту и пряча в карман. — Относительно масштаба, мы дойдем туда к следующему утру, если будем идти, экономя силы, но я не уверен, насколько растянется время, если мы будем всё время ползти. Собиравшийся съязвить Франция осёкся, поймав недовольный взгляд Рейха. Америка ухмыльнулся, отряхивая руки, несмотря на весомый риск, его ситуация очень забавляла. Мужчины тихо сидели в воронке, прислушиваясь к шелесту травы и далёкому рычанию, и визжанию, слышимому из густой растительности. Пока американец изучал карту, Рейх выбрался на самый край оврага и подтянувшись, осмотрелся. Никого в поле зрения замечено не было и немец сполз вниз, на брюках и рубашке остались зелёные пятна, хоть и к такому не привыкать, всё же это очень бесило чистоплотного до мозга костей немца. В голову пришла бредовая, но всё же, возможно, действенная идея, он откашлялся и обратился как бы в никуда: — Прошу прощения, Человек Помощь... Нам ведь нужно идти к точке, там и находится алтарь, так? — не надеясь на ответ, он сконфуженно отвёл взгляд от начинающих смеяться Америки и Француза. В ту же секунду из воздуха раздался радостный голос: — Всё так, всё так! Наконец-то вы вспомнили про меня! Этот уровень – первый, у вас как раз была подсказка на пробу, — голос умолк и Рейх судорожно сквозь зубы выпустил воздух, не в силах давить в себе усмешку, его мысли и слова оказались правдой. Немец расплылся в остром оскале и посмотрел на Америку. Тот свернул карту и молча кинул её с некоторым пренебрежением Нацистской Германии, упирая руки в горячую землю, скрытую под травой и сухим ковылем. Франция покачал головой, наконец подавая голос, чуть хмурясь и поднимаясь на ноги. Во взгляде была решимость, которая укрывала собой явное нежелание подчиняться, но француз заткнул его куда подальше. — Предлагаю, раз русские ушли, как можно быстрее двигаться дальше, не уверен, что это место полностью безопасно, нас всё ещё могут найти, — Франция зябко повёл плечами и затем продолжил, когда двое слушателей начали подниматься вслед за ним. — Я не уверен, почему именно я, но кажется, что они не смогли найти Французскую Империю, из-за чего притащили меня. Что ж... Это тоже своего рода правильно, но как-то мне не хочется попасть в лапы одного из... Них. Франция с омерзением выделил последнее слово, словно яд из жал змеи отравил его и заставил стать чем-то иным, именем собственным. Мужчины наконец выбрались из воронки и пошли быстрым шагом обратно к темнеющему крошечному прямоугольнику двери. Перепрыгивая через то тут, то там возникающие ямы небольшого размера, они ускорились, когда услышали хриплый трубный вой, интонация очень походила на голос Союза, ещё немного и Русские могли их догнать. В голову ударяла кровь, Америка уже не был уверен, что это был адреналин, вызванный весельем и возбуждением, скорее страхом и паникой, он оцарапал ладонь о траву, что казалась мягкой и та до сих пор зудела и пекла, не хотела заживать, будто тыча в лицо самодовольного американца, что: «Смотри, ты смертен, ты жалок, ты лишь человек», чуть позади уже, почти задыхаясь и кажется, удивляясь этому факту, бежал Франция, он уже успел скинуть жилет и оставался в одной рубашке, и тёмно-синих брюках. Рейх тоже начинал уставать, но бежал дальше, подгоняемый адреналином, он не хотел попасть в плен, только не снова, особенно к разъярённому Совету, который, кажется, потерял всю свою человечность, расстояние стремительно сокращалось, уже было слышно все три жадно смеющихся голоса, что с садисткой радостью скакали чуть позади ведущего их Совета, но они притормозили, когда перед ними возник костёр, он ярко полыхал голубым, на фоне стремительно темнеющего неба, солнца к слову тоже не было, весь свет, кажется, исходил от самого небосвода. Под ногами уставших, взмокших, бегущих мужчин появился бетонный пол с жёсткими, мелкими камнями и крошками, огонь пылал посреди оградки, он был сине-голубого прозрачного цвета, будто подожгли обыкновенную конфорку. Вдруг за спиной немца раздался истошный ор Франции, остановившись, он резко обернулся, видя испуганное лицо Америки и то, из-за чего так кричал Франция, мужчину схватили за ногу крепкие, длинные когти, с жадностью пытаясь вытащить за пределы бетонного покрытия, Рейх даже не раздумывая, вцепился в руку француза, таща его туда, где его не могли коснуться эти... Звери. Будто затаенный страх многих стран мира воплощался в реальность, Русские стали монстрами, жаждущими крови. Америка неуверенно поддался вперёд, больше на автопилоте и схватил Францию за вторую руку, вместе они смогли вырвать из лап грядущей Смерти лягушатника, Российская Империя недовольно прищурился, отступая в траву, тело было сильно деформировано, зубы стали куда острее и длиннее, а руки и ноги стали подобием тонких крепких и длинных лап. Совет смотрел на Америку, ухмыляясь так, как до этого не делал, но его взгляд, те самые ярко-голубые глаза, сверкали обыкновенным холодом и мраком, расчётливостью и явной стратегией. Три монстра скрылись в густой траве, продолжая бегать рысцой вокруг. Франция тихо, болезненно хрипя лёг на пол, поджав ноги, одна из них была с очевидно довольно глубокими порезами, которые были заметны сквозь порванные брюки, француз прикрыл глаза от боли, тихо, сквозь зубы шипя. Руки дрожали не только у него: Рейх сел рядом, тяжело дыша и дергаясь от фырканья в кушерях. Сам Америка сглотнул, смотря на огонь. — Если надо будет бежать назад, мы оставим Францию им на съедение, тут без вариантов. — Сплюнув на пол, пробормотал Америка, проведя по мокрым, растрёпанным волосам. Франция поднял на него ненавидящий взгляд, вместе с тем, явно опасаясь, что это и произойдёт. Третий пожал плечами, условно принимая точку зрения и явно не собираясь спасать того, кто почти без боя сдался ему во Второй Мировой. Рейх с каким-то странным безразличием подумал, что он вырвал Францию всего двумя минутами ранее, буквально из лап смерти. Царапины саднили и неприятно жгли, липучий репейник покрывал все брюки, зеленея на нижней их части. Хотя это не так важно, сейчас надо наконец пройти на второй уровень, или куда там еще они дойдут. Он хлопнул по коленям, вставая и идя к огню, который и являлся этим самым алтарём. Америка молча подошёл, стоя у огня и смотря куда-то в его глубину, в расширенных после бега зрачках отражался голубой огонь и едва заметное на фоне усталости уныние, что медленными шагами заходило глубоко в душу Звезды Голливуда. Америка чуть покусывал губу, маска гордости сползла и была растоптана неподдельным ужасом, от осознания всей никчемности и повышенной вероятности смерти. Грудная клетка всё ещё очень часто вздымалась. Позади, хромая, подошёл Франция, также рассеянно смотря в огонь. Мужчины переглянулись – очень не хотелось лишний раз касаться друг друга или делать глупости, особенно после случившегося, но необходимо было начать этот грёбанный ритуал. Первым как-то потерянно протянул Америке ладонь Франция, затем он спустя несколько секунд раздумий, протянул руку уже немцу, как будто вздымая руки кострищу. Рейх хотел было отдернуть ладонь, но вспомнив условия тяжело вздохнул, заглядывая в глаза врага на политической арене, он уловил лишь отголоски боли, отчаяния, страха и противоречивой надежды на лучшее будущее. Взяв мокрую от крови и пота ладонь, даже больше не кривясь, поскольку его руки были такими же, он посмотрел на Америку, который всё ещё задумчиво смотрел в огонь. Наконец сверхдержава оторвала печальные, утомлённые глаза от пламени. Мужчина с удивлением поглядел на протягивающего ему ладонь Францию и настойчивого, но отстранённого немца. Уже не находя сил спорить и придумывать оправдания, он сцепил пальцы страны Любви и свои собственные в подобие замка, и троица обошла костёр, рука немца дрогнула, да и сам Америка застыл в нерешительности, под напором Франции, которого уже злила эта заминка, оба воплощения были не особо тактильными и без надобности лишний раз предпочитали обменяться кивками, а не рукопожатиями. Третий, не в силах коснуться ладони, обхватил запястье Америки, последний проделал тоже самое, обхватывая бледное запястье в ссадинах от травы. Франция неспеша двинулся и пошёл задавать темп хоровода. Мужчины невольно двинулись следом и они начали молчаливо кружить около пламени. Огонь резко стал больше и выше, в глазах мужчин отразился восторг, шуршание травы прекратилось и наступила тишина. Языки пламени окутали тела, боли не было, лишь покой, умиротворение и жуткая усталость в ногах, спине и плечах. В головах воплощений осталось лишь одно: «Как же это…прекрасно, я жив.»