Тише Мыши

***

Немец с трудом разлепил веки, после долгой погони и молчаливого смирения на первом хороводе, не хотелось ничего, но в голову стремительно прилетела неприятная мысль от том, что было предположительно вчера. Третий Рейх резко подскочил на кровати и тяжело дыша огляделся, диким зверем прошаривая взглядом обстановку на наличие врагов. Всё было тихо, он был в той же комнатушке, в которой оказался впервые, скрипучий матрас проваленный в двух местах и погрызенный мышами, больше не казался таким неудобным, наоборот, даже вставать не хотелось. Со стоном немец повалился обратно, облизывая губы и тяжело вдыхая. Ноги заныли после вчерашнего вечера, в голове отразился резкий неприятный гул. Нужно было вставать, неизвестно ещё было ли это реальностью, вдруг всё что произошло — сон, не более чем выдумка созданная воспалённым в бреду мозгом от усталости и шока после выныривая из омута и грёз всеобъемлющей смерти. Бывший нацист, коего переучили на каторге за долгие годы принудительного труда, свесил на пол ступни, натëртые пальцы отозвались ноющей болью в мозолях, что уже наверное надулись пузырями. Это был не сон, на подбородке красовалась медленно заживающая ссадина которая образовалась в результате падения в воронку где они втроём прятались от русских. Кстати, где же его невольные спутники и товарищи, от имени которых всё внутри неприятно сжималось и сосало под ложечкой в недобром предчувствии? Рядом с ним на кособоком стуле лежала стопка ткани, Рейх неожиданно вспомнил что на нём ещё был пиджак который он забыл на лавочке, но он был бесполезен, особенно при беге. Не нужно утруждать свою фантазию, чтобы догадаться как тяжело бегать в деловом костюме предназначавшемся для совершенно другого. Так вот, на стуле лежала одинокая серая пачка одежды, на вид мягкой и более удобной чем грязные, испачканные травяным соком брюки и рубашка, к тому же ноги в районе щиколоток неприятно кололи репейники. Тройка неуверенно протянул руку и взял ткань, подсознательно догадываясь что это вероятно оставили ему. Хотя просто так ничего не бывает, ведь так? Ткань была приятна на ощупь, серого мышиного цвета, что добавляло ей более-менее опрятный вид, да и пятна хоть какие-то будут менее заметны. Это был костюм из штанов и мастерки, ранее диктатор с отвращением откинул от себя подобную вещь, соглашаясь мучаться в рубашке и брюках, но сейчас всё было немного иначе. Комфорт, если им придётся много двигаться, будет куда полезнее. Умирать второй раз, совсем не хотелось, в его случае фраза: «Живём один раз», не работала должным образом, раз уж дали второй шанс, надо воспользоваться и сбежать, чего бы это ему не стоило. Нога немца зацепила ещё что-то, оказалось что это новая пара обуви с носками в комплекте, он невесело усмехнулся, да уж, его кажется балуют, правда от такой "заботы" кричать хотелось и крыть матом всех: самодовольного Америку, раненного по глупости Францию, Ведущего, чем бы эта нечисть не была. Рейх задумался, что на счёт остальных? Им скорее всего тоже выдали такой костюм, их сравняли, их уложили в один определённый вид как в колонии. Вероятно Франции могли оказать медицинскую помощь, если нет то его оставят тут, стратегически не выгодно тащить лишний груз с собой, но если без него никак?       Мужчина закусил губу, погружаясь в тягостные раздумья и теребя в руках ткань мастерки, он не хотел унижаться, зная что вероятно и Америка не захочет одевать эту подачку, но ведь в этом будет удобнее. А что на счёт Франции? Мысли снова запускались по кругу, он решительно опустошил разум и глубоким вздохом привёл себя в порядок. Кожа была слегка липкой из-за пота, неприятно что после того как их сделали людьми, такие потребности как еда, сон и облегчение вернулись, вернулись и другие мелочи как рост ногтей, волос, слюно и потоотделение. Теперь им обязательно требовался отдых время от времени, могло сбиться дыхание после бега, накатывала дрожь из-за возвращения инстинктов самосохранения. Больше всего немца поразили мурашки, он никогда подобного не испытывал, даже страх был настолько притуплен преимуществами строения воплощения, что он мог спокойно видеть как ему вскрывают вены или достают плеть, ствол или что-то, что может сделать больно. Теперь же он натурально испугался того, что за ним гонится кто-то, кто гораздо сильнее его. Тот кто может разорвать его лёгкие, выпустить кишки и радуясь этому наблюдать как немец харкает кровью и задыхается от накатившей боли и ужаса. Вернулись и две функции мозга ведущие к трём путям решения, если что-то тебе угрожает: бей, беги или впадай в ступор без возможности хоть что-то сделать. По спине Третьего снова поползли колючие мурашки, тонкие пальцы вцепились ещё сильнее в ткань мастерки. Раз уж ему надо играть по правилам чтобы продолжать жить, возможно даже выбраться, то он должен сделать всё так, чтобы не нарушать правила. Он мысленно прокрутил вчерашний монолог Ведущего: Не убивать собственноручно участников, не отвергать помощь и вмешательство организаторов, слушать Ведущего в случае изменения каких-либо пунктов, не пытаться ломать алтарь, не отказываться идти дальше и оставаться насовсем на одном уровне. В этих правилах было очень много дыр и лазеек, причём оставленных намеренно, например можно было бросить раненого участника чтобы отвлечь внимание и добраться до алтаря, но активировать его можно только в случае если все живые участники есть в хороводе. Немец задумчиво грыз ноготь на большом пальце, находясь в состоянии транса, быстро переваривая информацию и ища хоть какие-то возможности отложить неизбежный побег, возможно это совпадение, но они не начинали пока они все не собрались вместе. Наконец-то разобравшись с нагоревшими вопросами, немец начал торопливо расстегивать рубашку, накинул на себя мастерку, с некоторым отвращением к себе отмечая что она оказывается весьма удобна в ношении, тоже он проделал с штанами и обувью, всё сидело как влитое и было весьма удобно, особенно обувь, Рейх на пробу пробежался по кругу, со вздохом облегчения не ощущая больше трения, мозоли хотя бы заживут после этого издевательства над его ногами. Он медленно пошёл в сторону выхода из комнаты, открывая дверь, он прекрасно слышал что американец выбил свою дверь, придурок. Крутить ручку надо было в противоположную обычной сторону, механизм конечно слегка заедал, но и попасть внутрь не зная тонкости было нелегко, так что можно спокойно находиться внутри пока никто не знает как открыть замок. Вроде как это был такой психологический трюк, что в «своей» комнате можно было гораздо легче находиться в ощущении безопасности, а вот в другие даже зайти не было желания, закрыты и ладно.       Француз резко вскочил на ноги, слыша ту самую чеканную походку за дверью. Рана на ноге заныла и он упал обратно, едва не хныча от боли, как люди во время войны так стойко переносили ранения? Это оказывается невероятно больно, мозг со временем конечно привыкает к ноющей боли и аспекту того что придётся сильно хромать, но это так раздражает, в самом деле! Франция наконец решил осмотреть свою комнату по-лучше, неужели он такой соня, его всё время будил кто-то, в тот раз это был Америка который заставил его подорваться из-за грохота выбитой двери. К слову несмотря на то что они больше не воплощения, Американец и без этого был довольно подкачанным и сильным, кажется по этому взбесившись из-за того что его хотелка открыть дверь не исполнилась сразу, он просто решил не париться и выбил ее к чертям. Как же удачно что дверь француза была не много дальше и к нему не прилетел кусок дерева под порог. Мужчина со вздохом обвёл помещение взглядом, на его койке располагался матрас, старый и скрипучий, что жуть, но вполне удобный, за исключением пары торчащих пружин которые пришлось бы вырвать будь у него время. Рядом стоял деревянный стул на манер советских и на нём стопка серого цвета, Франция сузил глаза и поднял одежду, разворачивая мастерку и кривя губы, ему не слишком понравился цвет, как у заключённого в карцере, но это была лучшая альтернатива брюкам и рубашке, раз была такая одежда, вероятно и обувь должна быть? С удовлетворением француз отметил свою правоту, поднимая кроссовки с пола и осматривая их в полумраке комнаты, к тому же ещё и носки выдали. Выглядит вполне новым и сносным, но как любитель моды француз с некоторым разочарованием оценил свою внешность, затем вспомнилось, что он сбросил на бегу жилет, всё таки действительно лучше переодеться, если придётся бежать, ему нужно быть более ловким и подвижным, особенно при условии глубоких царапин. Мужчина задрал штанину и с удивлением обнаружил, что рана была обработана и замотана бинтом, не слишком крепко, но и не на соплях. Поджав губы он провёл по полосам марли, ощущая как в некоторых местах бинт продавливается или прощупываются швы, его не хило так оказывается потрепали, но вчера он даже не ощутил этого из-за адреналина что кипел в крови, не давая успокоиться. Всё же начиная наспех переодеваться, француз оставил рубашку, а вот брюки сложил и повесил на спинку стула, кажется это была его комната в которой он очнулся в первый раз, но вот царапины на ладонях, следы от травы на брюках и сами глубокие раны на ноге, напоминали что комната это просто совпадение. Мужчина завязал мастерку на плечах, провёл по тёмным густым волосам взъерошивая, жаль зеркала нет, но он знал что выглядит замечательно, пусть и дёшево. Чувство стиля у него было в крови, стереотип о том что из любого барахла французы могут создать шедевр моды, оправдывал себя. Рукава рубашки были закатаны выше локтя, что добавляло своеобразный шарм спортсмена. Наконец ощутив себя достаточно бодрым и обнадëженным, что сможет сбежать из этого ада, он вышел из комнаты, едва не натыкаясь на немца, который вышел из своей комнаты и ходил туда-сюда по коридору. По спине пробежался холодок от этих глаз, но в них не было привычной многим воплощениям ледяной ауры и стали, скорее печаль, лёгкая усталость и апатия. Франция неуверенно чуть улыбнулся дежурной улыбкой, заученной наизусть, получая кивок в свою сторону.       — Снова в путь? — видя, что его не игнорируют, француз испытал некоторое облегчение, вспоминая что именно Рейх первым кинулся спасть горе-бегуна.       — Думаю, что да, но вот сможешь ли? — взгляд немца мельком скользнул по ноге Франции и затем глаза снова вернулись, смотря в упор.       — Ты об ранении? Что-ж, не такая уж и проблема, правда бегать смогу не так быстро, — уголки губ тронула печальная, настоящая улыбка без приторной европейской вежливости и фальши, кажется это ни к чему. — Америка ещё не пришёл. Констатировал факт француз и поправил рукава рубашки, что немного сползли. Поймав чуть удивлённый взгляд Нацисткой Германии, мужчина улыбнулся, понимая что одержал триумф в маленькой условной битве моды, к тому же он оставил рубашку расстёгнутой на две пуговицы, из-за чего как было менее жарко, так же было достаточно сексуально, хотя делал Франция так без какого-либо подтекста, просто чтобы немного охладиться. Рейх криво ухмыльнулся, впрочем, в оскале не было особой нужды, с Францией они чуть примирились в каком-то смысле, хотя и "друзьями" их назвать совсем нельзя, напарники да, товарищи — может быть, но никак не друзья. Просто пока они в одной связке, не стоит напускать показное отвращение, да и некому в общем-то.       Позади раздались шаркающие шаги, Америка довольно громко прыснул в кулак, улыбаясь своим оскалом, выставляя на показ какой он... Он был сейчас никем, что он пытался из себя строить неясно, это поняли оба мужчины, коротко переглянувшись, они были немногим ниже и менее крепкие, но объединись европейцы против американца, могли в лёгкую одержать верх. Сейчас последний был в той же одежде что и раньше, решил не одевать костюм? Очень глупо. Впрочем, немец именно так и подозревал. Кстати о одежде, на их с французом мастерках были нашиты белые таблички с номерами пять у Рейха и семь у Франции, получается, они были не первые, стало интересно какая цифра у американца и от чего она зависит. Сам же Штаты ухмылялся видя, что эти два придурка, на его взгляд, поддались на провокацию и приняли подачку. Он был выше этого, он гораздо сильнее и не станет одевать одежду обычных людей, только лучшее. Сунув руки в карманы он демонстративно прошёл мимо них и так же неспеша двинулся к свету в конце коридора. Рейх рыча выдохнул, он и забыл про вчерашнюю условность, но раз сам ляпнул, значит придётся идти на поводу. Договор есть договор. Двое мужчин пошли следом, один сверлил спину американца, другой хмуро смотрел куда-то сквозь него. Наконец они вышли из жилого коридора, но в этот раз он вёл в иное место.       Мужчины встали на небольшой платформе, от неё во все стороны расползались веревочные рукоходы, сверху пройти было нельзя ибо места практически не было, литой лист с шипами сверху дабы избежать жульничества. Американец осмотрелся, ища знакомое голубое пламя алтаря, в самом конце, проходя через пару контрольных точек с небольшими уступами был виден тот самый огонёк. Высота падения была не сильно высокая, но внизу были шарики.... Что, шарики? Обычные воздушные шары были прилеплены к полу, в углу комнаты около ещё нескольких дремал Российская Империя, ставший более-менее очеловеченным, по крайней мере лицо и руки приняли прежний вид, какими и были. Раздался неприятный шум динамика и откашлявшись Ведущий начал говорить:       — Вы проснулись! Какие вы, ну или большинство из вас, молодцы!Переодеться в предложенную вам одежду было умным решением, большинство из вас не являются глупцами, хотя поначалу я так думал. Неважно, продолжим, ваша задача как и прежде добраться до алтаря и провести хоровод, ничего нового. Но как вы видите, если сорвётесь можете разбудить, уставшего гоняться за вами и играть в прятки, Российскую Империю! Уверен, у вас всё получится! Ах да, возможно кто-то уже заметил, но у вас может появиться новый товарищ! С левого края находится такая же платформа, вы можете спасти его если вам это нужно. Удачки друзья! — голос наконец замолк и мужчины почти синхронно повернули голову в сторону куда указал голос.       Связанный крепкими тугими верёвками, над платформой в весьма неудобной позе висел Китай, он был в таком же сером костюме что и француз с немцем, рот был крепко заклеен изолентой, видимо, чтобы не мешать спать Империи. Китаец рассеянно поднял усталый взгляд на вошедших и с новой силой начал пытаться освободиться, оглядываясь на русского. Америка нахмурился видя "старого знакомого" хотя он и был напрямую связан с политикой, он никогда не поддерживал определённые решения своих президентов, предпочитая заниматься внутренними делами. Он внутренне рассмеялся, снаружи лишь расплываясь в ухмылке, сегодня он главный, немец допустил ошибку и значит он может спокойно игнорировать его.       — Чего уставились, пошли. Его не спасать, — отрезал мужчина, хватаясь за верёвки и краем глаза замечая как обмер Китай, кажется улавливая суть. — Он нам не нужен.       — Ты забыл правила? Мы должны его забрать с собой, иначе не пройдём. — хмуро возразил Франция, идя к другому рукоходу, несмотря на то что американец был сегодня главным, подчиняться он не собирался. Теперь уже немец остался между двух берегов, являясь грузом противодействия, с внутренним удовлетворением осознавая, что именно от его голоса зависит чья-то жизнь, тем не более, все-таки это была лишь иллюзия выбора. Они действительно не смогут пройти дальше, американец хмыкнул, уже не обращая внимания и продолжая свой путь, Рейх чуть нахмурился. Неужели Штаты не осознаёт всех рисков? Франция кивнул немцу и тот со вздохом последовал за ним, это был конечно не бег, но руки быстро затекали, нужно было разминаться, но возможности не было. Франция закусив губы ускорился, перебираясь всё ближе к Китаю который с удивлением, надеждой и некоторой паникой наблюдал как к нему приближаются... Кто они? Спасители или палачи? Что они сделают, помогут или нет? В голове азиата начали кишить словно черви вопросы, вкупе с паникой от происходящего, в особенности когда он столкнулся со своей группой которая отказалась проходить испытание и осталась в коридоре. Тогда их пустили на "приз" за отвагу и желание потратить время на спасение. Было жутко, он больше не знал что происходит, совсем не контролировал ситуацию, он больше не был воплощением из-за чего от осознания ползли холодные мурашки по рукам и в животе что-то холодело. При этом китаец видел сквозь пелену как к нему подходят двое мужчин, забираются на уступ и начинают разбираться с узлами и карабинами. Он тяжело дыша и шумно выпуская воздух смотрел на двух европейцев, он прекрасно знал их в лицо, одного потому что Союз пригласил посмотреть что стало с врагом наций после войны, а второго потому что они налаживали постепенно связи. Теперь же они спокойно общались и француз объяснял немцу как развязывать те или иные узлы. Наконец спустя ещё мучительные восемь минут верёвки ослабли и Китай вывалился из оставшихся петель на подставку, прямо под ноги Франции и Третьего Рейха. Он отлепил от рта изоленту и на выдохе пробормотал: «Спасибо». Франция кивнул, довольный тем, что именно он ответственен за помощь с узлами, у немца их не особо получалось развязывать.       — Теперь нам нужно просто как можно быстрее добраться до алтаря, Китай, сможешь двигаться? — азиат поморщился, потирая руки которые саднили натëртые верёвкой, он больше не излечивался от таких мелочей моментально.       — Полагаю, что да. — Мужчина поднялся на ноги, отряхивая колени и выпуская сквозь зубы воздух, что казалось раскалился в лёгких.       Француз кивнул и уцепился за верёвку, наконец он двинулся с места, вытерев потную ладонь об мастерку. Немец кивнул Китаю, чтобы тот полз следом и отряхнул руки. Наконец они стали аккуратно, друг за другом передвигаться, Китай делал это куда медленнее чем предполагал немец, из-за чего приходилось время от времени останавливаться, закидывая ноги на верёвки и таким образом немного отдыхая. Франция быстро уходил вперёд, скоро они наконец достигли столбика с маленькой уступкой и все трое медленно судорожно выдохнули. Где-то далеко виднелся голубой мерцающий огонь и почти добравшийся Америка, которого кажется совсем не волновали бывшие союзники, которые пошли на поводу у правил, устилаясь в ноги Ведущего.       Американец быстро двигался вперёд не чувствуя усталости, какой смысл ждать этих кретинов, если с большой вероятностью один из них сорвётся, может даже оба. Руки были стëрты верёвкой после быстрого и долгого перемещения, конца и края не было видно этим коричневым жёстким конопляным канатам. На лбу проступила испарина, наконец показался долгожданный уступ и Америка с облегчением вздохнул, покачиваясь на верёвках, это был чертов лабиринт, было очень тяжело и трудно лезть дальше, но его подгонял шанс стать первым и доказать, что он сильнее, он лидер здесь, он папочка. Наконец качнувшись корпусом и с силой оттолкнувшись американец спрыгнул на бетонный пол. Руки заныли опустившись, начало колоть пальцы. Впервые за свою многолетнюю жизнь, Штаты чувствовал себя... Живым. Живым, слабым, ничтожным, от того такое лёгкое на первый взгляд задание дало такое удовлетворение от победы, что он рассмеялся, скаля зубы в улыбке, сжимая кулаки в ссадинах и небольших царапинах. Рыча от осознания победы, что он превзошёл жалких соперников, пусть они и были его союзниками и временными товарищами.       Трое мужчин всё ещё медленно ползли по нескончаемым тропкам этого навесного лабиринта, пришлось перепрыгнуть с одной дорожки на другую, манёвр был очень опасный, внизу прямо под ними спал Российская Империя, гроза живых и мёртвых, тот кто пытался ладить со всеми, но мог надавить и ненароком сделать хуже. Немец сглотнул, когда конструкция столбика пошатнулась, но всё же он встал, тяжело дыша и смотря вперёд, ещё двадцать метров, ещё немного и можно отдохнуть, но где же то, про что говорил Ведущий? Неужели сказанное про медикаменты и еду было ложью? Нельзя останавливаться, пусть обманули, но они дойдут до конца, они смогут отдохнуть и поспать, царапины за ночь пройдут и мышцы отдохнут. Франция сцепил зубы, общее настроение оставляло желать лучшего, но он кивнул мужчинам, чуть улыбаясь:       — Как бы паршиво ни было, мы справимся, уже справились один раз, что нам второй, да Герр? — по рукам Тройки прошли мурашки, как он его назвал? Это такая простая, незаметная деталь, но она значила очень много.       Рейх кивнул и с большим энтузиазмом вцепился в верёвки с новой силой, на этот раз идя вперёд. Его всё ещё уважают, несмотря на то как низко он успел пасть, его продолжают уважать. Сцепив зубы и уже не обращая внимания на боль в ладонях, то что царапины начали сочиться сукровицей он продолжал путь, слыша как отделяется прерывистое дыхание Франции. На самом деле, он уже успел пожалеть, плавая в омуте смерти, о совершенном, остаток своей жизни он провёл там, на каторге, лишённый земель и возможности быть бессмертным, он вкусил некоторые прелести жестокости со стороны жертвы. Успел вдоволь накричаться, слыша хруст собственных костей и более явственно ощущая боль, хотя и не так сильно как сейчас. Ощущать настоящий спектр боли и эмоций было ошеломляюще. Это оказалось действительно сногсшибательно, особенно боль и её послевкусие, не то чтобы диктатор был мазохистом, но это было в новинку. Вот и последний рубеж, виден сидящий на краю пропасти Америка, который задумчиво смотрит куда-то вглубь канатного ада. Позади раздался усталый вздох Франции, он так же как и немец уцепился руками за столбик и со вздохом обнял его, стоя на уступе всего двадцать сантиметров. Китай так же медленно приблизился и едва не сорвавшись шагнул к столбику и вцепился в него дрожащими руками.       — Кажется я не рассчитал свои силы. Хотя тут не далеко, — азиат вздохнул, руки колотил мелкий мандраж, губы были уже обкусаны.       Мужчины тяжело вздохнули, несмотря на всё что успело произойти в прошлом каждый знал что попав сюда проще начать с чистого листа, без предрассудков, каких-то оскорблений и отстранённости, может нельзя доверять наверняка, но вот быть командой необходимо, это можно знать точно, не нужно много времени чтобы это понять, они не люди, они воплощения, у них немного другой стиль мышления. Ладони снова стали мокрыми, вытерев их по очереди о штаны, китаец вздохнув взялся первый на перекладину, немного отдохнув и видя что это уже почти конец, он полез дальше, может было проще подтянуться всем корпусом, но азиат устал, ноги тоже дрожали, от страха, вот он сидит в комнате, а вот резко его вырубают и он уже оказывается в верёвках, в томительном ожидании хотя-бы какой-то помощи. Увидев что пришли трое, сначала в груди взыграла кипучая надежда, волной накрывшая китайца, но затем поняв что там есть Америка, она угасла, давая питательную почву отчаянию и она как бамбук потянулась вверх, прокалывая сердце и душу. Но затем, произошло то, на что он уже не надеялся, в его сторону шагнул Франция. Посреди двух берегов остался немец, было жутко, какой он? Такой же, будет ли мстить? Но он с укоризной глядя на американца шагнул на сторону Евразии.       Веревки кончались, их раз за разом становилось всё меньше, но и силы покидали руки Поднебесного. Наконец, три две одна и надо раскачаться, он отпускает верёвку и по инерции летит вперёд, колени больно ударяются о бетонный пол, следом за ним так же неосторожно падают Франция и Третий Рейх, оба тяжело дышат как после марафона и коротко отшучиваются чёрным юмором который Китай мог понять с сильно большой натяжкой, словно Европа и Азия — два разных мира.       Америка хлопает, подходит близко к своим товарищам, надменно глядя сверху вниз, так и должно быть, он ведь всегда лучше них. Он стал лучше их, он не устал после того как прошёл все препятствия, даже не пользуясь подачкой, он всегда лучше. Губы искажаются в неприятном оскале, Штаты садится на корточки и медленно произносит:       — Вот видите, я гораздо лучше и сильнее вас, — со смехом вскакивает, обходя мужчин и становясь у края. — Вы все были жалкими плебеями, которых спасла воля случая, но я, я сам клепал свою судьбу!       Он стоял у самого края, там, куда страшно просто посмотреть, там таился монстр, вполне осязаемый, видимый, можно слышать его сиплое дыхание и сопение. По лбу Рейха скатилась капля пота, он устал, он так не хочет больше спорить, не сейчас. Переглядывается коротко с напарником, Франция с ним с одного континента, они видятся более чем часто в зале заседаний, их многовековая история сплачивает их на подсознательном уровне, несмотря на то что произошло, они всё же были соседями, очень близкими друг к другу в плане территорий, к тому же Француз в хороших отношениях с его приемником Deutschland'ом. Модник пропускает смешок, переводя злобное и улыбчивое выражение лица обратно к Штатам, затем оно резко бледнеет, Америка же ещё ничего не сказал, Китай позади немца отползает дальше к алтарю, Рейх переводит взгляд на Американца, он вышел за пределы бетонного каркаса, стоя на деревянном уступе для удобства приземления. Сзади него возвышается огромный человек, выше двух метров ростом, блистает золотая полоса на флаге. Америка видя как распахнулись глаза уже Рейха от ужаса, немного спускает ухмылку и оборачивается. За секунду до фатального рывка он выпускает короткое: «Блядь», его хватают крепкие руки, сжимая рёбра до их слышимого хруста, дёргают на себя, последнее что он видит и слышит, это то как они с Российской Империей падают куда-то сквозь пол, там открылся люк, под ними пропасть, рёбра тут же обжигает болью, Штаты слышит лишь свой полный ужаса и боли крик и громкий гулкий разрывающий тишину смех русского, смех его погибели, Смерти во плоти.

«Поверьте, Мейсон, монстр живёт в каждом, просто не каждый может его достаточно откормить, — рассмеялся констебль, туша сигару.»