Тише Мыши

***

В помещении было тихо. Прохлада утра сочилась через приоткрытое окно, впуская трели соловьев. Где-то за лесным массивом поднималось рассветное солнце, опаляя висящий над полем туман. Тусклая, напольная лампа освещала книгу и мужчину, читавшего её. Он медленно проснулся и потянулся, растягиваясь в кресле. Опять уснул сидя. Российская Империя зевнул и поднялся на ноги. Его разбудил тихий стук в дверь. Русский оглянулся на напольные часы: ходики мирно щелкали в углу, отбивая секунды. Тик-так, тик-так, динь, динь, динь, динь, динь. Пробило пять часов утра. Мужчина слегка нахмурился и перевёл глаза на дверь — кто мог прийти сюда в такую рань? Он вышел из комнаты, прошёл по коридору квартиры(?)... а что это, собственно, за квартира? Империя остановился и ещё раз осмотрелся, но на сей раз напрягая память. Он всё же припомнил. Это то жилье, которое ему выделил Союз, когда пришёл к власти. Поначалу казалось, что его расстреляют, как множество других... В груди что-то отозвалось ноющей пустотой, сжало тисками сердце. Покачав головой и проглотив горький ком, русский всё же подошёл к входной двери и посмотрел в глазок. Тут же отпрянул, видя слишком знакомые глаза. Протёр спросонья лицо и ещё раз посмотрел. Застыл на месте без движения: за дверью стоял Пруссия. В строгом кителе ещё с времён, когда они последний раз виделись. Русский положил ладонь на дверную ручку и щелкнув ключом, открыл. На него тут же вылетел немец что-то громко восклицая. Он зашел в квартиру, как к себе домой и осмотрелся. Империя с интересом проследовал за ним в гостиную, которая по совместительству являлась спальней и остановился посреди помещения. — Warum hast du meine Briefe nicht beantwortet? Ist es im neuen Staat so schlecht mit dem Postsystem? — возмущался немец, оборачиваясь через плечо. Империя наклоняет голову. — Почему ты здесь? — Пруссия хмурится и собирается что-то злобно ответить, но его прерывает продолжение фразы, — Почему ты не в гробу? Мужчины молча долго смотрят друг на друга. Русский щурится, в неверии. Он помнит, что немец абсолютно точно мёртв. Даже может вспомнить его могилу и надгробие. А еще он прекрасно помнит выражение лица той твари, что преследовала его по пятам. Губы искривились в ухмылке. — Что такое, mein Schatz? — взмахивает руками Российская Империя, он словно просыпается после долгого забвения. — Не ты ли бегал за мной и пытался убить? А сейчас, что случилось? Ох, во снах так тяжко действовать без уготовленного сценария, верно? — Как ты... — оборачивается всем телом Пруссия, выражение его лица искажается, становится мордой мерзкой твари, глаза темнеют. Тело сжимается в тугую пружину, готовится броситься на русского, но не может. — Понял, что сплю? Ох, мои сны давно перестали быть такими спокойными. Они сразу начинаются с расстрела чиновников и генералов Белой армии, а затем Союз вытаскивает меня оттуда и оставляет жить. — монстр в отупении проводит взглядом Российскую Империю до подоконника, а тот с выражением абсолютного покоя и умиротворения хохочет, изящно прикрывая рукой рот. — А Пруссия уже давно сдох. Я даже специально ездил на один из немецких некрополей и долго-долго смотрел на надгробие, будто ждал, что он внезапно положит мне на плечо ладонь и скажет, что это было очень глупой шуткой длинной в несколько десятков лет. Монстр без движения сжимал кулаки, на которых успели вырасти острые когти. Он что-то пытался сказать, но пасть будто склеилась и из груди вырывались только хрипы. Смотрел звериными зрачками, порывался броситься на русского, убить его, но... Это был просто сон. Попытка напугать. Которая кажется начала обращаться против самой твари. А Империя опустился на подоконник бедром и сложил руки на груди. Голова гудела и виски начали стрелять острыми вспышками боли. Осознанные сновидения никогда ему не давались легко. Каждое становилось очередным кругом ада в попытке выбраться. С поля боя, стенки расстрела, кабинета Союза — не важно, это всегда значило, что живущие во снах сущности будут пытаться причинить ему как можно больше боли, до того как он проснется. В груди что-то нудно гудело и Империя решил отвлечься. — Может чай? — монстр от такого явно опешил, но когти и зубы исчезли, а лицо снова стало копией лица Пруссии. — И не мог бы ты выглядеть как-то иначе? — Не могу. Это твой сон, а значит, что именно ты хочешь, чтобы я продолжал так выглядеть, — мимик опустился на стул, возникший буквально из ниоткуда, перед ним материализовался небольшой столик и сервиз. Империя скривился, но ничего не ответил, лишь слез с подоконника и опустился напротив. Тварь верно говорит, он хозяин этого сновидения. На стол с характерным для фарфора стуком опустились чашки, а затем вазочка с фруктами и печеньем. Судя по чайнику на подносе, разговор предстоял долгий. Хотя поначалу, они тихо и не спеша пили чай. Первым же нарушил хрупкое молчание монстр. — Почему именно здесь? — в ответ на это русский пожал плечами, — ты мог создать любые декорации, мы оба знаем — твое мастерство манипуляций снами и избегание местных обитателей довольно высоко, так почему? — Первое безопасное место, что я вспомнил, — легко ответил Российская Империя. Крупицы сахара утонули и растаяли на дне чашки. Русский немного отпил, устало прикрывая глаза. «Кто ты?», — наконец спросил мужчина, — «Палач, пришедший убить меня за прегрешения, иль истязатель, что будет пытать моё тело и душу?». Лицо твари на мгновение исказилось, всего секунда, но оно приобрело какое-то выражение боли и уныния, словно он и не хотел становиться тем, чем сейчас стал. Острые когти царапнули по столу, оставили борозды, а затем исчезли, став ногтями. Чашка печально треснула, осколки стукнулись о дерево, чай разлился. — Я — это я. Пруссия. — вяло ответил мимик, он повернул голову к зеркалу, что отражало в себе кусочек помещения. Монстр зажмурился и быстро отвернулся. — Может быть, не совсем. Только... Только все... Он резко взбрыкнулся, белки глаз покраснели, зрачки вытянулись в вертикаль, а спина выгнулась. Когти на руках вернулись, ровно как и деформация челюсти, не позволяя ничего сказать, только хрипеть, хихикать, да булькать слюной. Он рванулся к Империи, но он не шелохнулся. Страх русского пропал, как и любопытство, лишь остались какая-то скука и тоска. Мужчина не спеша поставил чашку на блюдце, промакивающими движениями вытер салфеткой губы и поднялся из-за стола. На часах пробило шесть, но солнце замерло как было, а Российская Империя снова подошел к окну. Открыл тяжёлые деревянные рамы и с ногами залез на подоконник. — Прогуляемся? — ответом был рык, нечленораздельный, злой, — так я и думал, — кивнул русский, прыгая на улицу. Тварь получила возможность бежать, она выпрыгнула следом и находясь в метре от земли, снова неподвижно застыла. Империя стоял, подняв голову, над ним высоко в небе замер самолет с черными крестами на крыльях. Из открытых створок выпали первые бомбы, да так и остались навсегда висеть над землёй. Мимик молча смотрел на эту картину, а русский повернул голову к нему. — Правдоподобно, да? — тварь едва заметно качнула головой, вылупившись на представшую картину. — Мне довольно часто снились такие сны, чтобы я запомнил, как выглядят ваши самолёты. О чем мы там болтали? Монстр попытался открыть пасть, но её словно свело судорогой. Пруссия визгливо захрипел и обмяк. Русский смотрел на это без интереса, со скукой. Ему неинтересно, почему тварь не может сказать ни слова. Какая разница, если это всего лишь его сон. Да, возможно не совсем игра воображения, но все же. Империя не совсем понимал, что такое сноходчество и как у него получается нарушать сюжеты сновидений. Однако, прорывая этот барьер, мужчина получал возможность идти куда вздумается и делать, что хочется. Единственные, кто ему мешали — Кошмары. Вылезали всякие мерзкие твари, если он слишком забывался, и начинали насиловать его нервные клетки. — Интересно, что сейчас там происходит? — спросил у твари Империя, видя, как немец волей неволей принимает обратно человеческий облик, идя к России. Пруссия коснулся матовой поверхности конца сновидения и присмотрелся к мутной, тёмной дымке за ним. Империя поджал губы и опустился на скамейку во дворе. — Они придут за тобой, — тварь выгнула голову, медленно моргая. «Я знаю» — ответил русский, тяжело вздыхая, — «Как и твои за тобой...» Монстр кивнул, опускаясь рядом и смотря вместе с хозяином сна на рассвет, который наконец сдвинулся с места.

***

Рейх аккуратно встал рядом с Францией, слыша, как позади пошел к выходу Союз. Он судорожно размышлял, как можно схитрить и извернуться. Как сломать систему так, чтобы их не наказали? Они с Францией переглянулись, вышел какой-то немой диалог. Только мимика лица. А затем их двоих одновременно осенило: "USSR, стой!". Русский вздрогнул и обернулся, выгибая бровь. Он смотрелся немного комично в мокрой от чужих слез гимнастерке, но кажется, если кто-то попытается ему об этом сказать, в лицо может прилететь кулак. — В правилах ведущий не сказал, что ты обязан находиться в комнате. — Союз озадаченно потупил глаза, размышляя, затем кивнул, Ведущий и правда ничего такого не говорил, — Я подержу дверь и ты заберешь инструкции. Тогда нам будет гораздо проще. — Вполголоса сказал француз, будто пытаясь скрыть их догадку, от словно наблюдающих за ними динамиков. Союз хмыкнул и чуть ухмыльнулся одними уголками губ. Франция наконец освободился от поддерживания России на своих плечах, сбросив эту обязанность на Рейха. Русский ничего более ему не ответил, но подошёл к двери и облокотился о дверной косяк. Франция вцепился в дверь, будто ожидая, что она захлопнется, как только русский зайдёт туда. Впрочем, он оказался прав, стоило СССР переступить порог комнаты, дверь резко с огромной силой потянуло вперёд, а за ней и Францию. Петли скрипнули и раздался громкий хлопок. Дверная ручка рассыпалась в ладонях Франции. Люди снова оказались отрезаны друг от друга. — Воплощения во всей их красе! — иронично посмеялся динамик, срываясь на визг. — Будете во всех моих словах искать лазейки и способы выкрутиться, и упростить себе задачу?! Люди — они такие Люди! Союз попытался было метнуться обратно, но дверной проём рассыпался в труху и щепки, обнажая голую стену. Мужчина разочарованно ударил кулаком по препятствию, косясь на динамики. Оттуда послышался хохот, почти истерический, надрывный. — Идиоты. Вы же не думаете, что можете меня переиграть? Я — Ведущий, а вы — просто мелкие букашки в моей грандиозной игре! — голос из ликующе-насмешливого стал злобным, агрессивным и недовольным. В шею вонзилась игла, впрыскивая наказание. Франция скрипнул зубами, стискивая их и почти ощущая вкус металла во рту. Раздался слишком резкий звук хруста, челюсть свело болью. Француз сдавленно зашипел, а затем и заскулил, выплевывая на пол осколок зуба с каплями крови. Он ощущал на себе внимательные, посторонние взгляды, он лучше этого паршивого комка нацизма, он не станет при всех срываться — он победит! Франция титаническими усилиями вернул себе невозмутимое выражение лица. Во рту мерзко саднило от вкуса крови в порезанной десне. Немец тихо, незаметно ухмыльнулся одними уголками губ, словно что-то для себя понимая. Но Франция все равно заметил. Единственное, что его удерживало от мордобоя — это гордость. Он ведь лучше... Лучше. — Эй-эй! Может вы меня уже спустите вниз?! — потихоньку выходя из себя проговорил Федерация, на повышенных тонах, пытаясь успокоиться и как-то разбавить сгустившуюся атмосферу. Оставалось ещё десять канатов, самый сложный узел, который затянулся из-за движений русского. — Если бы ты не очухался, мы бы закончили раньше! Не надо двигаться было! — Франция нашел, кого можно обвинить. Осталось только вернуть утраченные позиции и собственное лицо в глазах остальных. Хватит играть безвольную амёбу, надоело! — Заткнитесь оба. Виноваты мы все. — пророкотал голос Союза из наушника, он похолодел и даже через аппаратуру ощущалась эта сталь и морозная ярость. — И ты Франция тоже. Если не завалишь свою поганую пасть, я больше ни слова вам не скажу, понятно?! СССР блефовал. Он не мог бросить как минимум сына и Китай. Но делал он это настолько убедительно, что даже у России пробежали мурашки по коже. Франция открыл было рот, но тут же осекся. Он же сам себе сказал, что он лучше! А что он делает?! В голове странно гудело и только сейчас мужчина понял, что после каждой дозы яда выданной ошейником, эмоции только больше обострялись, ведь ни Союз, ни Федерация так не реагировали на пустяки, Россия просто пытался разрядить обстановку, да? Если так подумать, то у Рейха сдали нервы потому, что он скорее всего уже получал дозу до этого. — Вещество, — пробормотал Франция, поднимая глаза и смотря на Рейха. Тот непонимающе уставился в ответ — то, что нам вводит ошейник. "Яд" обостряет эмоции. Если будем ошибаться, поубиваем друг друга раньше, чем найдем алтарь. Сначала все молчали, а потом до Рейха дошло. Что такого сказал Франция, чтобы у него сдали нервы? Ничего. Рейх уже привык к такому обращению. Он воплощал эту идею, которая оказалась слишком радикальной, он давным-давно уже отпустил свои ошибки, пытаясь закопать старого себя, чтобы попытаться жить дальше. Но это не значит, что все забыли. А потом немец привык, забылся в рутине и "нацист" стало почти нарицательным. Мужчина медленно вдохнул и выдохнул. Затем протянул Франции руку. — Временное перемирие. — француз выгнул бровь, но потом понял, что это значит — пока они не избавятся от действия вещества, они не будут воспринимать слова и действия окружающих слишком серьезно или близко к сердцу, а для этого надо начать вести себя как на политической арене. Так, как было до того как они попали сюда. — Пока не выберемся из этой передряги? — немец ухмыльнулся и фыркнул, пожимая ладонь: "Ja, Herr Frankreich". Официально-деловой стиль речи, такой, какой остаётся уважительным, нейтральным, скрывает истинные намерения за маской вежливости. — Раз мы разобрались с душевными муками, то спустите меня на пол уже! Европейцы отвлеклись и почти в голос рассмеялись. Умеют же русские такой момент испортить. — Рад, что мы продолжаем, — прозвучал более спокойный голос Союза из наушников. — Франция, так же как и тебе, России необходимо надеть ошейник, иначе получите ещё одну дозу вещества. Не думаю, что Рейх выдержит и будет в состоянии продолжать, если его и так перевозбужденное состояние психики ухудшится ещё больше. Франция согласно хмыкнул и отошёл немного назад, разглядывая узлы и сплёвывая на пол окровавленную слюну. "Красный с серебрянным переплетением" — ещё ниже, — "Какой-то... Э... Фиолетовый?" — "Точнее, Франция, тут много фиолетовых". "Фиолетовый с чёрными поперечными полосами" — помог ему Третий, Союз сверился с инструкцией, Федерация спустился ещё ниже. — "Салатовый" — полметра до пола, — "Светло-желтый" — и наконец... — "Белый. Тогда останется Синий на руке". Россия облегченно выдохнул, когда смог твёрдо стоять на ногах без поддержки в виде плеч или рук немца. За предпоследним ящиком с нитью оказался и небольшой постамент с ошейником. Россия с недоверием покосился на металлический ободок в руках француза, тот закатил глаза, а затем продемонстрировал, что они оба в ошейниках. Русский боролся с желанием оттолкнуть от себя мужчину и не дать застегнуть устройство. То что произошло с Рейхом и Францией, могло случиться и с ним, с его физическими возможностями, даже то что он человек может не помочь. Главное держать себя в руках. Щелчок. И ещё один спасённый. Теперь уже Рейх медленно выдохнул и подошёл к последнему ящику. Чиркнул ножницами и крайний канат с шелестом соскользнул с руки России словно живой, а после его затянуло наверх, в раздвинутые створки потолка. Федерацию кратко посвятили в курс дела и мужчины, собрав саквояж, встали посреди комнаты. "Мышонок благодарно пискнул Пепельному человечку и сказал: Я пойду с вами! Мне скучно жить в одиночестве, мама мне не разрешает выходить на улицу и узнавать что-то новое о мире вокруг, потому что кругом враги, но думаю, что если я пойду с друзьями, то ничего страшного не случится!" — Союз иронично заметил сходство между сказкой и реальностью. По крайней мере этим куском. — "И друзья снова отправились в путь, чтобы найти ещё больше новых друзей. Но пепельный человечек не замечал, что за ними всё время двигались тёмные тучи и то, что скрывалось в тенях, которые они отбрасывали." Рейх напряженно замер, собственно как и остальные воплощения. Они только что вышли на порог этого "дома" и вместо железного марева и вони ржавчины, увидели зелёный луг, небо с детской картинки, без солнца. А где-то на горизонте было видно тяжёлые, свинцовые тучи. В отличие от первого "дня" в этой реальности, когда не было ветра, сейчас он был и трава мелко дрожала, пригибаясь к земле. — Нам надо торопиться. — Россия ощутил, как у него трясутся руки. — они придут вместе с грозой.

***

По указаниям Союза, троица двинулась дальше, в бесконечное зелёное море. Но, по крайней мере сейчас у них был ориентир — тропинка, выложенная жёлтой галькой. А значит, что монстры тоже знали куда им идти, чтобы настигнуть и разорвать на кусочки. Сколько бы они не бежали наперегонки со временем, ветер только больше усиливался, а небо темнело и становилось болезненно-серым, с густой низкой пеленой из сизых туч. Первые капли вот-вот должны были сорваться на землю, а воздух пропитался запахом озона. Россия не оборачивался, знал, что не хочет видеть того, что их преследует. Ветер трепал волосы, пытался сорвать гимнастерку, холодил щеки. Атмосфера из по-детски неуютной, стала эфемерно нагнетающей. Трава волнами перетекала из одной формы в другую. Далеко впереди мелькнуло что-то новое. Других вариантов попросту не было и троица метнулась дальше, туда — где виднелся деревянный мост. Беглецы остановились в десяти шагах от конструкции. Земля разверзлась чудовищной раной — оврагом. Где-то внизу шумел ручей, кидаясь на камни скалистого отвесного берега. Расщелина уходила в обе стороны на добрые сотни метров, если не больше, скрываясь в траве за горизонтом. Мост же собой являл четыре вбитых столба, между которыми растянулись канаты. Те в свою очередь поддерживали деревянные перекладины-дощечки. Все это шаталось и скрипело под напором ветра. Земля у самого края обрыва со стрекотом и шуршанием осыпалась вниз. Россия заюлил кругами. То подходил к краю, пробуя доски на прочность, то опасаясь, отскакивал как можно дальше, обратно на дорогу. Рейх тяжело переводил дыхание, стараясь отдышаться. — Дело табак. — сплюнул русский, наконец останавливаясь. — либо двигаемся так, либо подыхаем тут. Оба европейца болезненно скривились. Трое переглянулись. Надо выбрать того, кто пойдет первым и проверит переправу на прочность. Прежде чем успела разгореться дискуссия, Россия предложил. — Играем в камень-ножницы-бумагу. Кто выигрывает, тот и идет. — Франция не совсем понял логику, ведь обычно подопытным становился проигравший, но спорить не решился и сжал ладонь в кулак. — Раз-два-три! Рейх еще никогда так не расстраивался из-за победы. Кажется, это вообще был первый такой случай за все годы его существования. Где-то по другую сторону наушника, вполголоса хихикал Союз, пытаясь подбодрить немца. Мужчина глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоить дрожащие руки. Нужно поторопиться. Времени всё меньше, остановки — непозволительная роскошь. Рейх опустился на колени и держась за доски пополз по мосту. Нет поручней, шатается — больше похоже на попытку поиздеваться, чем соорудить переправу. Ах да, над ними же и так уже сколько времени глумятся, превращая нелепые попытки выжить в идиотский цирк. Наконец мужчина смог преодолеть препятствие, даже не поскользнувшись ни разу. Однако в груди всё равно стучало, ладони были мокрыми от пота, а колени дрожали и подгибались. Русский и француз переглянулись, и следуя примеру Третьего, поползли по деревяшкам. Дюйм за дюймом, Россия, а следом и Франция двигались к Рейху. Мост прогнулся и мужчины нерешительно остановились. Позади погоня, под ними глубокая пропасть с камнями снизу. Весьма страшно, как оказалось. Федерация ничего не боялся, но теперь узнал о существовании у себя страха высоты. Навернуться отсюда очень легко, схватиться почти не за что, риск смерти возрастал в разы. Позади него сипло, рассержено выдохнули — "Ползи уже давай!" — Федерация собирался было огрызнуться, но тычок под ребро заставил его дернуться и начать двигаться дальше. Ноги ощущались ватными придатками, а пальцы будто одеревенели. Рука... Другая... Рука... Другая... Ещё два метра... Один и... В его гимнастерку вцепились чужие руки, рывком вытаскивая с перекладин на землю. Россия согнулся и стукнулся лбом о пыль и камни. Франция заполз следом, а затем вполне нормально выпрямился на ноги. Европейцы непонимающе уставились на лежащего. — Теперь я понял, почему некоторые боятся летать на самолетах... — одними губами сложил мужчина, наконец находя силы подняться. — идём, я в норме. Третий пожал плечами, идя вперёд. В конце концов, он — Пепельный человечек, главная фигура этой истории. Всё дальше и дальше, мост наконец исчез за зелёным маревом травы. Снова трое, снова поле и побег от Смерти. Даже скучно как-то. Но не когда ты прямо там, пытаешься спасти свою шкурку и знаешь, что нужно будет сделать новую остановку, дабы вытащить следующего участника. Где-то на горизонте маячило новое здание, Россия, уже почти задыхаясь и пытаясь выровнять дыхание, ткнул в него. Что-то пикнуло и он, кажется, подключился к общей сети. — СССР, давай следующую часть, о чем там? — Третий собирался было тормозить, но в спину уткнулись ладони француза, вынуждая продолжать движение. Десять секунд тишины и последовал ответ: "Пепельный человечек и его друзья преодолели мост, направляясь в долгий путь, чтобы найти ещё больше друзей. Вскоре они увидели большой пень, а в нем улей, в котором жили бок о бок Шмели и Осы. Осы всегда были злыми. Поэтому Лисёнок и Мышонок здраво опасались, стоит ли туда идти". — Пепельный человечек, послушай, если мы сунемся в гнездо Ос, они нас могут ужалить, — на выдохе проговорил Франция, украдкой оглядываясь назад, туда, где чернело небо. Вот-вот начнется буря. Остатки света ярко контрастировали с тяжёлыми, сизыми тучами над головой. Проворчал долгий, гулкий гром. — Да, да! Я согласен с Лисёнком! Пусть шмели и дружелюбны, но их соседи гостей не жалуют! — никто из четверых не понимал логики этой сказки. Да и была ли она тут вообще? — Нам все равно нужно идти дальше! Где-то там, далеко, есть тучи! Мне не хотелось бы попасть под дождь, а в пеньке мы сможем переждать его! — немец не мог сдержать кривой улыбки, эта чушь звучала ну уж очень забавно. Спустя ещё примерно полчаса бега трусцой и нескольких двухминутных остановок, чтобы отдышаться, перед ними предстал огромный по площади пень, он действительно был из дерева, и пах соответственно — свежей сосновой смолой. Франция не удержался и провёл по коре ладонью. Шершавая и тёплая. Дорожка подвела их прямо к деревянной двери. Дождь ещё не начался, возможно они немного обогнали график движения. Третий обернулся наконец назад, разглядывая образованные ветром волны на траве. Земля отдавала жаром и пахла пылью в преддверии дождя. Союз слушал довольно красочные описания немца, размышляя. Когда-то давно, кажется от Бельгии, он слышал, что Рейх увлекался живописью. Разумеется это были слухи, сам немец потом это подтвердил. Ему нравились картины, но не их процесс создания. Хотя, он порой подбирал для их описания такие эпитеты, что создавалось впечатление, будто он всю жизнь только этим и занимался. Тройке больше по душе были расчёты и чертежи. Не столько цифры, сколько описание деталей, всяких элементов и алгоритмов. Мастер ораторства и сценариев. Русский оборвал себя на моменте, когда стал представлять, как немец сидит, сгорбившись над чертежной доской с карандашом и линейкой в руках, и что-то усердно чертит. Почему ему вообще интересна жизнь Рейха? Как-будто своих забот ему мало. На землю упали первые крупные капли. Сверкнула молния, грянул гром. Ветер разгонялся всё быстрее и быстрее. Россия вместе с товарищами распахнул по указу отца дверь в пень. Вот она уже была с металлическими вставками. Как и дверной косяк. Где-то в километре от пня, на дорогу из травы, выскочила массивная фигура и Федерация испуганно захлопнул дверь, отходя подальше. Выдержит ли? В безопасности ли они тут вообще?! Он обернулся на удивленный вздох Франции. Глаза расширились.

***

На большой платформе, к которой вела железная лестница, был натянут канат. На нём были раскрашены три полосы. Две красных и одна чёрная, которая располагалась посередине. Над ней, довольно высоко повисла гильотина, готовая перерубить канат и отправить вниз один из двух кубов. Кубы представляли собой стеклянные комнатки или аквариумы, они как раз и висели на четырёх цепях(для равновесия) которые сходились в ещё один канат, который в свою очередь и закреплял конструкцию к основному массиву. В первом кубе лежал Российская Империя. Он так и не очнулся. Во втором же находилась... Не маленькая такая тварь. Выгнутая челюсть, когти и острые зубы. Полный набор монстра из ужастиков. На лице можно было различить блëклый флаг Королевства Пруссии. Существо тоже было в отключке, бока мерно вздымались вверх-вниз, показывая, что "это" ещё живое и вполне способно причинить вред. — О, да! Наконец-то вы добрались сюда! Рад, рад, очень рад! — заголосил Ведущий, кажется, пребывая в более приподнятом настроении, возможно уже успокоился после попытки воплощений вывернуть ситуацию в свой плюс. — Но прибыли ещё не все игроки! Надо немножко потерпеть! Но они то, в отличие от вас, знают, как играть... Давайте я вам расскажу, — голос был пропитан мерзким удовлетворением, — Видите веревочку с отметками? Как только вы перетянете её настолько, чтобы красный маркер оказался у вас, гильотина упадет и кубик с моим питомцем упадет вниз! Но если же другая команда сможет перетянуть ваш маркер к себе... Ох, последствия вам точно-точно не понравятся! Стоило Ведущему договорить, дверь на другой стороне распахнулась. Друг от друга воплощений и монстров отделяла пропасть, метров в двадцать пять – тридцать длиной. Единственным способом добраться до них, был тот самый канат. Внизу, в глубокой яме, на самом дне, расположились заточенные куски арматуры, которые, словно иголки ежа, торчали вверх. Падение, что русский, что тварь, не переживут. Ах да, твари, что сюда вбежали. Их было двое. Такие же покореженные, жутко непропорциональные, с капающей из пасти слюной. Одно из них напоминало огромного богомола, такие же лапки вместо рук и жвалы. Франция замер, с ужасом разглядывая это нечто. Признал в нём Великобританию мужчина только по чертам лица и рваному фраку. Француз даже не предполагал, что до ужаса боится.. Насекомых. Они и раньше ему казались невероятно мерзкими, а теперь, эта гадость была мало того, что огромной, так еще и напоминала его оппонента... Его внимание настолько сфокусировалось на богомоле, что он не заметил вторую. Зато на неё уставились Рейх с Россией. У немца даже дыхание перехватило от ужаса. Сначала видеть ЕГО живым, надменным и насмехающимся, а теперь узреть ЭТО... Что-то очень похожее на Штаты. По крайней мере ряд улыбки ровных зубов на перевёрнутой голове. Тело состояло из каких-то составных из плоти сегментов на шарнирах. Они крутились с щелканьем и потрескиванием, будто монстр не мог остановиться в одной позе. Выпученные глаза на голове, напоминавший диск, смотрели прямо на них. Затем существо, не поворачивая головы, скосило глаза на канат... Снова на Рейха и Федерацию. Оно захихикало, прокручивая голову на триста шестьдесят. Первым смог оторваться от гляделок Россия, с трудом удерживая себя в руках и уже чувствуя, как зудит и печет кожа на висках, младший русский подбежал к верёвке, вцепился в неё руками и потянул. Канат сдвинулся довольно легко, кубы грузно качнулись, увлекаемые натяжением. Но прежде чем маркер успел пересечь границу гильотины, в него вцепилась псевдо-конечность Великобритании. Существа одновременно зашевелились, начиная тянуть его уже на себя. Ноги скользнули по бетонному полу, Россия с ужасом осознал, насколько уступает им по силе... — Франция, Р-Рейх!!! — заорал русский, отчаянно сопротивляясь движению. Двое словно очнулись от гипноза, за пару секунд преодолели ступени и вцепились в канат. Удалось остановить натяжение и чёрный маркер замер на месте, недалеко от середины, но всё же ближе к тварям. Псевдо-Америка скаля зубы, щелкнул шеей, она захрустела. Крепче сдавил верёвку и дёрнул на себя рывком, толкая в бок сокомандника. Богомол заскрежетал жвалами, цокая и чиркая лапками. Франция поступил также на своей стороне, рывками пытаясь вырвать хотя бы несколько сантиметров, укрепить позиции, или хотя бы просто сделать так, чтобы чёрный маркер был ровно по середине. Существа начали рычать друг на друга и издавать странные звуки, словно общаясь на своём языке. Что-то напоминающее Америку вздернуло гордо голову, прокручивая её по кругу. Богомол шевельнул корпусом, как бы раскачиваясь. — Что тогда, что сейчас, — сдавленно прокряхтел Франция, всё ещё силясь перетянуть канат к себе. Россия отвлекся на мгновение, прислушиваясь. — Штаты никогда не мог работать в команде, а Британия либо быстро сдавался, либо так же упирался, как баран. — Чего греха таить, подавляющее большинство из нас такие, — подхватил Рейх, смотря на то, как начинают препираться твари. И даже их перепалка почти не давала форы. В итоге, видимо не прийдя к хоть какому-то компромиссу, Британия клокоча показательно отпустил канат, обращаясь в подобие человека, но выглядя всё ещё непропорционально. Динамики разразились гневными криками: "Гниды!! Паршивые собаки!!! Велено же не отвлекаться!". Почувствовав, как ослабла хватка, Россия кивнул двум другим воплощениям и те с бóльшим энтузиазмом начали борьбу за следующего участника. Штаты завизжал, перебирая конечностями по полу, слыша как трещит (видимо смеясь) Великобритания. Шум и гам прекратился, когда двери по ту сторону пропасти вновь распахнулись. Выгибаясь и щурясь, как после сна, на платформу грациозно вошёл Империя. Третий и Франция уже видели его, а Федерация узнал по флагу и цвету волос. Лапы и морда были в уже просохшей крови. Псевдо-штаты обернулся и глухо, гортанно взвыл. Сегменты дрогнули, из спины с трещащим звуком выгнулась какая-то металлическая деталь. Империя посмотрел на Америку, словно на нашкодившего щенка. Затем повернул голову к людям по ту сторону пропасти. "Узнал нас", — вынес вердикт Франция, ощущая плечом, как дернулся Рейх, — " И кажется рассердился...". Монстр поднял канат и рыкнул на Псевдо-штаты, заставляя того наконец сдаться и вцепиться в верёвку крепче, начиная тянуть. Прогресс, которого смогли достичь страны, начал исчезать прямо на глазах. Тварь была настолько сильной, что Федерации показалось, что хватило бы и одних только усилий Империи. Пришлось приложить все силы только для того, чтобы удерживать канат в одной позиции. Однако и Рейх и Россия с французом чувствовали, как скользят по бетону ноги. Богомол в углу с интересом наблюдал, как справляются его товарищи. Минимум усилий. Пока команды боролись между собой, тварь придумала маленькую гадость. Псевдо-Британия зашелестел лапками и подбежал к канату, вскочил на небольшую ограду, а затем... Встал на канат. И люди, и монстры замерли, а насекомое побежало на другую сторону пропасти. Рейх сдавил канат до боли в пальцах и хрипло прокричал: — Нечестно!! — у тварей не было ошейников, их не ограничивала угроза повышения в крови уровня наркотика, или что это вообще было. Богомол на это только ускорился, приближаясь к середине. Он зашуршал лапками, стуча жвалами. Если он попадёт к ним... Умрут все...

***

Когда насекомое добежало до середины каната, он вдруг завибрировал и дёрнулся. Монстробритания покачнулся и замер, вцепившись в единственную опору. Все разом опустили головы, глядя на стеклянные блоки. Российская Империя стоял на ногах, уперевшись руками в стенки. Его ящик раскачивался из стороны в сторону. "Наконец-то решил очухаться" — выдохнул Россия. Никто не двигался, наблюдая. Богомол решил было спуститься на блок Императора, как вдруг канат снова издал резкую вибрацию. Что Рейх, что Франция с удивлением вытаращились на соседний блок. Пруссия так же очнулся и задрав голову, смотрел с презрением на Богомола. Он всё ещё оставался тварью, но почему-то останавливал своего. Российская Империя снова подпрыгнул и ящик зашатался ещё больше, заставляя канат качаться. Затем прыгнул и немец. Никто ничего не понимал. Почему Псевдо-Пруссия помогает им?! Хотя, помогал ли он потому, что хотел чтобы они выиграли? Ответ нашелся в момент, когда Россия посмотрел на Штаты. Существо выглядело... Удовлетворенным. Никто не любит, когда в игре жульничают. Особенно, если шуллер уже себя выдал и он в твоей команде. Честная победа ведь всегда вкуснее. Богомол, пошатываясь, вцепился в канат, сжимаясь в комок и отчаянно пытаясь удерживать равновесие. Российская Империя что-то крикнул людям, но стекло заглушило звуки. Богомол дождался пока верёвка прекратит качаться и рывками побежал к, с усилиями тянувшими на себя канат, людям. Монстр думал, что план Императора провалился... Но когда он почти добрался до красного маркера, Пруссия ударился об стекло, подпрыгивая. Канат особенно сильно завибрировал и... Богомол не удержался. Добил его ещё один прыжок монстра. Существо с визгом сорвалось с каната, стремительно падая в пропасть. Где-то внизу, спустя несколько мгновений послышался смачный хруст и чавканье пробитого насквозь мяса. А Люди смогли выдрать одним сильным рывком канат к себе. — И раз! И раз! И раз! — начал руководить Россия, на каждый счёт делая рывок назад. Руки щипало, кожа счесалась с ладоней, но он не отпускал канат. Они обязаны победить, чего бы им этого не стоило. — Навались! Третий и Франция включились в поток, даже не задумываясь. Скооперироваться получилось... Моментально. В голове даже не возникло вопросов: "С какой стати я должен ему подчиниться?" или "Почему это не я буду вести счёт?". Псевдо-штаты и Псевдо-Империя спохватились слишком поздно... Всё, что им удалось сделать после шока от поступка немца и смерти Великобритании это остановить движение каната... Ровно в момент, когда красный маркер достиг гильотины. Пруссия посмотрел наверх, затем опустил морду на Российскую Империю в соседнем блоке. Тот непонимающе глядел в ответ, будто спрашивая: "Зачем?". Но существо лишь обратилось в человеческое подобие, совсем как во сне, совсем как тот Пруссия, что был на старых фотографиях. Лицо озарила улыбка. Нормальная, почти человеческая... И Империя в тот же момент подумал: "Воплощения выглядят так же, когда улыбаются? Как кривляющиеся монстры?". Зазвенела падающая гильотина, где-то за пределами здания прогремел гром в момент соприкосновения металла и каната. Блок с монстром сорвался вниз... Монстр глядел на Российскую Империю до последнего, будто пытался сказать: "Ещё встретимся". А по щеке испуганного русского прокатилась одна единственная слеза. Все уставились на падающий стеклянный гроб, летящий вниз. Достигнув дна он со звоном разлетелся, а тварь осталась лежать пронзенной в позе мученика, с распростёртыми руками-лапами. Недалеко, мордой вниз, лежал наколотый на те же арматуры Британия, но по сравнению с Королевством, он выглядел жалко...

***

Россия ощутил невероятную слабость, как только ящик разбился вдребезги. Вместе с остальными воплощениями он рухнул на пол, пытаясь отдышаться, по лбу стекал пот из-за перенапряжения. Третий нервно посмеивался, лёжа на бетонном холодном покрытии, а Франция вполголоса что-то бормотал себе под нос от облегчения. Монстры напряжённо переглянулись и посмотрели вниз. Псевдо-Империя раздосадованно зарычал, отступая обратно в проём из которого и появился, а Штаты на мгновение захихикал, скрываясь следом и почти радуясь смертям. Блок с Империей медленно зашевелился, подъезжая к краю платформы на которой лежала группа спасения. Ему помогли выбраться и только после этого мужчина смог выдохнуть. Вдруг, за спинами загорелся алтарный, синий огонь. Четверо обернулись на него, непонимание и недоумение читалось в каждом взгляде. Почему? А как же... — Мы еще не вытащили Китай! — воскликнул Россия, приходя к страшной догадке. — Вы что его... Динамики сначала начали шипеть, затем Ведущий усмехнулся. — А кто вам сказал, что он тоже где-то тут? Он всё это время находился в жилом блоке и наблюдал за вашими истериками. Классное же шоу, не считаете? Аааа, забыл сказать, Союз тоже смотрел на ваши попытки перетянуть канат. — существо весело загоготало. — Я ему запретил что-либо говорить, но он в курсе всего, что было. И это просто бесподобно! Я конечно зол, что вы убили сразу двух моих зверушек, но зато ни капли не разочарован! Эй, ты, Имперская морда! Как тебе удалось заставить зверушку так поступить? Российская Империя непонимающе глядел туда, откуда примерно шёл звук. Он прекрасно чувствовал на себе взгляды остальных, но и сказать ничего не мог. — Это был не я. — наконец проговорил русский, обрачиваясь к яме, — не знаю почему... Но он сам так решил... Молчание эфира нагнетало. А затем диктор проговорил: "Ясно" и смолк совсем. Ошейники с щелчком расстегнулись и упали на пол, а до мужчин дорвался голос Союза. — Это было... Даже слов не подобрать. У меня открылась дверь в наше жилое крыло, Китай действительно тут, выбирайтесь оттуда. — немец обернулся на саквояж и моргнул, а затем в голову пришла мысль, — чем закончилась сказка? Союз оторвался от разговора с Китаем, который пытался внятно объяснить, почему остался в комнате. Русский почесал затылок и покрутил журнал. Он на всякий случай взял его с собой, как и вытащил стул из той комнатушки (потому что у них был стол, но не было стульев... Бессмыслица какая-то). Долистав до сказки, СССР зачитал концовку, которая вышла какой-то оборванной, будто писатель хотел вставить что-то ещё, но остановился на этом моменте: Пепельный человечек и его друзья увидели шмелëнка и крошку Осу. Оказалось, что пусть их семьи и долго враждовали, но они втайне ото всех подружились и вместе пили чай, играли в догонялки. Когда Осы узнали про это, они решили поймать шмеленка и крошку осу. Тогда Мышонок не растерялся и вступил с ними в бой, а за ним и Человечек с Лисенком. Они смогли победить злобных ос, ценой дружбы крошки Осы и Шмеленка. Когда они вышли из пня, уже светило солнце и друзья отправились домой. — Какая глупость, в самом деле, — заметил Империя, хмурясь в недоумении. — почему это Шмеленок после того, как разорвал дружбу с близким ему... Насекомым, так легко отправился за незнакомыми ему животными? — никто не знал ответ, но немец ехидно высказал, что автор, видимо, не умеет продумывать такие вещи. Беглецы подошли к алтарю, становясь по кругу и берясь за руки. Снова не возникло ни единого вопроса о том, почему это они должны касаться друг друга, никто даже не задумался, что ему противно трогать расцарапанную мокрую от пота ладонь. После пары кругов вокруг пылающего в воздухе кострища, воплощения охватило синее пламя. Империя напоследок обернулся к пропасти, словно в надежде увидеть Пруссию хотя бы ещё один раз.

«Что главное в книге? — Наверное сюжет и история? — Нет, главное в ней то, как ты её для себя интерпретируешь.»