The barrier

      Полевой госпиталь, расположившийся недалеко от Дворца и военной академии, сегодня был особенно шумным и суетным. Всем казалось, что должно произойти что-то, что изменит их жизнь. Раненные говорили, что ощущают свободу, лекари — что усталость, копившаяся долгие месяцы войны, наконец стала отступать. Но были и те, чьи сердца бились чаще и хаотичнее, чем в обычное время. Мевора и Т'авилус сидели недалеко от госпитальной палатке, где лежал эльф. Затишье после долгих боев впервые не пугала их, а настораживала, будто тая в себе что-то невысказанное ранее.       — Прошло уже около недели, почему от них до сих пор нет новостей? — чародейка с беспокойством смотрела на повеселевших солдат, совсем не разделяя их настрой.       — Чёрный лес огромен, но я верю, что совсем скоро они вернутся, — Т'авилус осторожно коснулся её плеча, как бы успокаивая.       — Я понимаю, но Робин... Он может просто не... — слова застряли у неё в горле комом.       Т'авилус лишь сочувственно посмотрел на неё. Он не знал слов утешения и потому молчал, чтобы не усугубить её состояние. С другой стороны палатки, в метрах пяти от них, послышался магический скрежет как при телепортации большого количества людей. Эльф посмотрел в ту сторону, ожидая увидеть солдат с передовой в сопровождении лекарей, но вместо них пред ними предстал отряд эльфов, отправившихся в глубины Чёрного леса. Его брат держал на руках свёрток ткани, полностью пропитанный кровью, что окропляла землю возле его ног.       — Т'андилус, — только и смог вымолвить старший из братьев, поднимаясь на ноги.       Сзади послышалось шевеление ткани юбки, громкий вскрик, а позже в поле зрения эльфа появилась Мевора, что со всех ног побежала к своему мужу. Тот уже укладывал сверток с телом на землю, пока солдаты в панике искали свободных лекарей или эльфов с исцеляющей магией.       — Это же... — чародейка села на колени возле свёртка, быстро раскрывая его.       От представшей перед ней картины слёзы полились у неё ручьём, она прижала руки ко рту, чтобы никто не слышал её вой, похожий на животный. От её сына сейчас осталась лишь сплошная гематома, переломы и кровоточащие раны. Дыхание было редким, но столь шумным, что его нельзя было не услышать.       — Мевора, — на её плечах вновь появились руки, только теперь мужа, — очнись! Ты же владеешь магией исцеления, помоги ему!!       Он пару раз сильно встряхнул её, заставляя прийти в себя. Мевора посмотрела на него: в его глазах было столько боли, будто он знал что-то ещё, чего пока не увидела сама чародейка. От такого взгляда мужа становилось страшно, но он прав — она должна помочь своему сыну.       Чародейка отняла руки от своего рта и осторожно положила их на исчерченую ранами грудь Робина, что очень тяжело вздымалась в надежде получить ещё воздуха. Мевора закрыла глаза, сосредотачиваясь на исцелении своего сына, пока вокруг все бегали и что-то кричали...       Т'андилус смотрел на свечение, исходящее из рук своей жены и искалеченное тело своего сына. Он не смог, он не справился с ролью отца и дяди. Его сын был на грани смерти, а племянник умер в пытках. Он же остался жив, да ещё и без травм. Эльф отошёл в сторону, не в силах смотреть на это.       — Как он? — из-за угла палатки, где почти не было солдат, послышался голос.       Эльф напрягся, смотря в ту сторону. Враг? Если так, то зачем интересоваться ему состоянием полуэльфа? Да и голос что-то уж слишком грустный и взволнованный.       — Кто там? — Т'андилус осторожно стал подходить к источнику голоса, держа наготове лук с атакующим заклинанием.       — Я его друг, провор, Калибан дал Салан, — из-за угла палатки выходит парень с поднятыми вверх руками. — Мы виделись с вами в лесу...       Эльф внимательно смотрит на парня, а потом на глаза, полностью залитые чернотой. Единственное, что отличало его от обычного человека в данный момент — это глаза. Внутри боролись противоречивые чувства: одновременно пробирала дрожь от осознавания, что перед ним стоял «монстр», которого они встретили в Чёрном лесу, а с другой благодарность за спасение сына.       — Так как он? — стоя с поднятыми руками, спрашивает повторно парень.       — Плохо, нужны лекари, но из-за Дарка многие заняты лечением других, или находятся на передовой, — опуская лук, отвечает Т'андилус.       — Если Дарк мёртв, то лекари освободятся и смогут помочь Робину?       — Да, но...       — Я вернусь, жди, — и щёлкнув пальцами, провор испарился.       Т'андилус смотрел на отпечатки сапог на сырой земле, понимая, что это был точно не сон. Неужели этот парень способен убить Дарка? Если так, то окончание войны не то, что не за горами, — оно в пяти шагах. Не успел эльф полностью осознать всю серьёзность слов паренька, как тот появился ровно на том же месте, держа за шкирку изуродованное тело с множеством дыр в нём.       — Его пробило лианами, так что пришлось обрезать, — как бы извиняясь за ожидание, произносит провор, кидая тело в ноги эльфу. — Надеюсь, что раз Робин убил Дарка, то он заслужил спасение.       — Подожди, это Робин убил Дарка?!       — Да, я лишь притащил это бездыханное тело сюда, — как ни в чем не бывало кивает провор. — Поторопись, не хочу терять своего друга, а ты, я думаю, не хочешь терять своего сына.       Мужчина посмотрел на провора перед собой и на тело Жарка, которое без лиан представляло собой решето. Т'андилус опустился на корточки и прикоснулся к бездыханному телу, закрывая глаза.       Кэл внимательно следил за каждым его движением, будто оценивая здравомыслие мужчины перед ним. Как только тот закрыл глаза, провор ощутил на себе одно из самых мощных телепатических заклинаний, которые он только встречал в своей жизни. Перед глазами проносилась импровизированная эльфом картинка убийства Дарка Робина, которую он, скорее всего, представил, когда провор сказал об этом. Что ж, выглядело это неплохо и вполне реалистично. Парень напрягся, пытаясь проследить куда направлено это заклинание, и к своему удивлению обнаружил, что заклинание распространилось на всех эльфов, как новостной канал передавая сообщение о смерти врага.       — Предводитель тёмных эльфов Дарк мёртв! — на фоне картинки раздался голос Т'андилуса. — Тёмные эльфы сложите оружие и сдавайтесь! Лекари и солдаты, закончившие с очисткой территории и взятием пленных, возвращайтесь на базу. Это приказ!       Кэл открыл глаза и с восхищением посмотрел на мужчину перед собой, от которого исходило слабое голубоватое свечение. На такое мощное заклинание нужно уйма силы, а в таком разбитом состоянии справляться с этим заклинанием так превосходно нужно ещё уметь.       — Вы хорошо справились, — когда голос в голове утих, а эльф открыл глаза, произносит провор.       — Лишь бы это сработало, — понуро ответил тот, кидая взгляд за спину, где около уже полностью обнаженного тела его сына столпились лекарей пять.       Юная девушка-лекарь, что совсем недавно выпустилась из училища, опустилась на колени у головы и осторожно протянула к ней руку, не прикасаясь. Лечебная магия, как и вся другая, делилась на подтипы, которых была уйма, но самыми редкими из них считались магия «сканирования» и «переноса». Заключались эти подтипы лечебной магии в том, что первый полностью сканирует тело больного, чтобы найти точную причину болезни, а второй переносит себя на место больного, чтобы почувствовать его боль.       Девушка закрыла глаза и выдохнула, когда с её ладони потекло зелёное свечение по всему телу Робина. Она поморщилась, когда свечение дошло до груди, сжалась, когда оно достигло живота, и в ужасе отпрыгнула вся в слезах, когда волна дошла до низа живота и быстро прокатилась по ногам. Магия «переноса» считалась самой худшей среди целительной магии, потому что вредила самим лекарям. Т'андилус не верил в это, но сейчас он смотрел на девушку, бьющуюся в припадке из-за боли после того, как она перенесла эту самую боль с тела его сына на себя. Сердце сжалось от ещё большего осознания, что пришлось пережить его сыну, пока он просто ждал. Ждал не понятно чего, ждал, что все доказательства нахождения сына в руках Дарка окажутся ложными, просто потому что он не хотел в это верить, он ждал чуда, которого не свершилось, да и вряд ли свершится сейчас.       — Я помогу ей, — тихо произносит провор, почти незаметно оказываясь около девушки и хватая её так, чтобы прижать к земле. — Отдохни, — он осторожно стукает её по лбу и она в миг отключается, засыпая.       Мевора смотрит на еле затягивающие раны, когда справа слышит крик юной целительницы. Она в панике кидает на неё взгляды, чтобы убедиться, что это «переносчица». Хотя это убеждение лишь сильнее вгоняет её в то апатичное состояние, когда хочется опустить руки. Чародейка внимательно, не прекращая свои заклинания, смотрит сначала на лицо сына, чьё дыхание понемногу стало более частым и менее шумным, а потом вниз живота и ноги. Она видела волну «переноса» и прекрасно запомнила, что целительница закричала именно, когда дошла до нижней части туловища. Что же там такое? Неужели?       Женщина в панике меняет заклинание, по-новому сканируя всё тело. Перед ней предстаёт картина, где видны все ранения и травмы, а самый пик этих ранений, как раз на низ живота и перебитые в костную крошку ноги. Она резко открыла глаза и теперь, видя, как лекарей становится всё больше вокруг и видимые раны затягиваются гораздо быстрее, дала волю эмоциям, зарыдав навзрыд, пустыми глазами смотря на свои руки, что покоились на обнажённой груди сына. Во всём этом виновата она! Она могла отговорить мужа, могла уберечь сына, но не сделала этого! Из неё вышла просто ужасная мать...       Чьи-то знакомые и сильные руки уволокли её подальше от сына, где трудились лекари, и прижали к себе. Родной запах, в который она когда-то влюбилась, успокаивал, дарил мимолетное спокойствие в непрерывной войне. Слёзы лились ручьём, руки тряслись и сжимали ткань кителя в кулаках до такой степени, что она начинала угрожающе скрипеть. Кто-то гладил по спине и волосам, ничего не говоря и давая возможность выплакать всё то, что накопилось за последние несколько дней. Она хватала ртом воздух, переходя от одного потока слёз к другому, пока перед глазами не стало темно, а тело не обвисло в бессознательном состоянии в руках мужа, что не отрываясь смотрел на сына и провора, который сидел около головы первого и что-то быстро шептал.       Выглядело это весьма и весьма зловеще, когда ладонь, полностью закрывшая глаза полуэльфа, стала покрываться чёрными венами, идущими куда-то выше под рубашку. Т'андилус внимательно следил за провором и не мог понять, что тот пытается сделать. Магия эта не была похожа на целительную, больше на магию чёрных эльфов или проклятие.       — Не хочешь остановить того паренька? — из-за спины эльфы донёсся голос его брата, что также внимательно следил за происходящим перед ним.       — Не знаю, что он делает, но почему-то я уверен, что это не навредит Робину, — спокойно ответил мужчина, опуская голову на свою жену, что, казалось, за последние несколько дней выглядела спокойной. Такое редкое явление после приезда Робина в Эдракин.       — Смотри, — Т'авилус осторожно коснулся плеча брата, показывая на ноги племянника.       Там, где вместо ног были ошмётки мяса с костями, теперь были обычные ноги, целые, будто никто и не дробил их в мелкую крошку. Братья переглянулись и одновременно посмотрели на провора. Он сидел чуть поодаль от головы полуэльфа, тяжело дыша как после тяжёлой тренировки.       — Но как?...       Калибан пытался глубоко дышать и сосредоточиться на голосах вокруг, магических волнах, исходящих от кучи лекарей поблизости, лишь бы не чувствовать боль в правой ноге. Пожертвуй чем-то, чтобы достичь наилучшего результата сейчас или в будущем, — вот его основной принцип.       — Только попробуй не очнуться, гадёныш, — шепотом произносит парень, осторожно вставая на ноги. Он осматривается, замечая на себе внимательные взгляды двух эльфов: дяди и отца Робина.       — Где я могу отдохнуть, пока состояние Робина не стабилизируется? — оказавшись около эльфов, спрашивает он, пытаясь стоять только на левой ноге.       — Я провожу, — откликается Т'андилус, вставая с земли вместе с женой на руках. — Пригляди за ним, пожалуйста, — он поворачивается к брату, что лишь кивает на его слова.       Кэл последовал за эльфом, хромая. В военном госпитале они даже не выделялись: все здесь были ранены и истощены. Около палаток госпиталей стояли стулья, столы и носилки, — везде были раненые и мёртвые солдаты. От запаха крови тошнило, лекарства лишь сильнее подгоняли неприятный комок ближе.       — Ничего лучше койки в госпитале я тебе предложить не смогу, потому что наш дом разрушен, — стараясь не смотреть на раненных солдат, произносит эльф. — Ты не против такого гостеприимства?       — Не беспокойтесь. Всё, что лучше сырой земли, уже хорошо, — спокойно отвечает провор, в отличии от Т'андилуса изучая обстановку вокруг.       На них смотрели внимательно и тому было несколько объяснений: раненная женщина, а представителей слабого пола Кэл почти здесь не видел ещё, неизвестный человек, совершенно не похожий на эльфа, и, вероятно, высокое положение старшего М'ангила. Если всё было так или хотя бы частично, то комбо, притягивающее к себе всё внимание, было устрашающим. Провор даже немного жалел, что эффект проклятья понемногу сходил на нет из-за огромных затрат магической силы в последние несколько часов.       — Мы пришли.       Эльф останавливается перед небольшой палаткой, которая была в разы меньше тех, мимо которых они проходили. Калибан вопросительно посмотрел на него.       — Палатка офицерского состава. Тебе койка найдется, не переживай, — успокаивающе покачал головой в ответ эльф, проходя внутрь.       Кэл недолго смотрел на тряпичный занавес, колыхающийся после Т'андилуса, и зашёл внутрь. Пространство палатки изнутри освещала магическая лампа и два небольших окна, которые были больше похожи на дырки. Койки стояли с двух сторон от прохода, каждая ограждённая ширмой от соседей сбоку. В самом дальнем углу ширмой было ограждено место побольше, куда и направился отец Робина. Кэл же последовал за ним под пристальными взглядами эльфов, что рассматривали его, не стесняясь.       За ширмой оказалось несколько коек, пара тумб и ламп. Это больше походило на небольшую комнатушку из каких-нибудь ланковитовский трущоб. Чародейку Т'андилус уложил на одну из коек и повернулся к парню.       — Занимай любую понравившуюся, места здесь немного, но всё же лучше, чем ничего, — будто немного стыдливо улыбается мужчина. — Я позову лекаря, чтобы он вас осмотрел.       — Не нужно...       — Отказов не принимается, — твердо ответил старший и прошёл мимо парня на выход из палатки.       Калибан выдохнул и сел на ближайшую койку. Все эти полмесяца казались ему лишь кошмаром, от которого он скоро проснётся и будет как раньше радоваться с друзьями пирожным на завтрак, недоумевать от количества заклинаний, которые нужно выучить, и вместе тренироваться. Это всё казалось столь нереальным, что так и хотелось себя ущипнуть, но смысла не было: он за эти полмесяца получал ранения, но так и не очнулся, а значит это был не сон. Это был кошмар наяву.       От гнетущих мыслей его избавил магифон, оповещающий о новом сообщении. Провор не спеша вытащил его из кармана и положил на колени. «Новое сообщение от Тары» — гласила бегущая по магическому экрану строка. Кэл, недолго думая, нажал на экран. Перед ним появилась уставшее лицо девушки, появились синяки под глазами, лицо опухло, а состояние волос оставляло желать лучшего.       — Кэл... Наверное, не стоит говорить о таком сейчас, всё-таки сейчас не очень подходящее для этого время. Однако я долго об этом думала, ещё с того дня, как Робин покинул Тингол и сказал тёте, что между нами ничего нет, — девушка тяжело вздыхает, поправляя прядь волос. — Я тогда думала, что это просто ошибка, но сейчас я понимаю: возможно, со стороны мы и были похожи на пару, но на самом деле между нами были отношения, больше похожие на отношения брат-сестра. Мы ни разу не целовались как это делают парочки. И когда я думала об этом тогда и когда анализирую это сейчас, то понимаю, что, скорее всего, всё это время мне нравился ты, но я боялась в этом тебе признаться, будто боясь потерять дружбу с тобой. Но теперь я могу сказать: ты мне нравишься! Нет, даже не так. Я тебя люблю!       И сообщение обрывается. Провор смотрит на последний кадр с девушкой, на её синие глаза, что так ярко сверкали надеждой и чем-то, что Кэл ни разу в них не видел. Что он должен был ей ответить? Сейчас и правда не время для такого признания, потому что он к нему не готов. Сейчас его мысли на улицах Эдракина около тела его друга и кучи лекарей, борящихся за его жизнь. Дал Салан уверен, что и мысли Тары сейчас заняты устроенным им переворотом, похоронами сестры и тёти, но почему-то она решила ему в этом признаться. Интересно, что ей двигало?

***

      Провор отключился сразу же, как ответил на сообщение Тары коротким «когда вернусь, поговорим лично». Звуки на фоне первое время раздражали стук, но ровное дыхание чародейки на койке неподалёку успокаивал. Он не помнил приходил ли к ним лекарь, но проснулся он только, когда госпиталь погрузился в тишину, а лампа освещала полутёмное пространство палатки. На койке подальше сидели двое мужчин и о чем-то тихо разговаривали, а на соседней койке лежал Робин.       В тёплом свете лампы его лицо всё равно казалось достаточно бледным и исхудавшим. Из-под одеяла виднелась часть плеч. Ткань рубашки походила на ту, что выдавали солдатом, дабы те носили её под кителем. Провор перевернулся на бок в сторону своего друга, чтобы лучше видеть его.       Теперь, когда полуэльф равномерно дышал и его не окружала толпа эльфов с серьёзными лицами, стало даже легче дышать. За всё время, что они сражались плечо к плечу против Магистра, он ни разу не задумывался о смерти соратников. А сейчас, всего пару часов назад, он всерьёз задумался, что он будет делать и чувствовать, когда его друга вдруг не станет. Напьётся? Мстить? Или забудет это как страшный сон? А может жить прошлым?       От таких назойливых мыслей хотелось избавиться, поэтому провор резко сел на кровати, привлекая внимание эльфов. Они перестали разговаривать и полностью обратили внимание на него.       — Где здесь уборная? — обращаясь в темноту, спросил Кэл.       — Справа от палатки, там небольшой шалаш из листьев, — первым ответил Т'андилус.       Провор лишь кивнул и, хромая на правую ногу, направился к выходу из палатки. Он чувствовал на себе пристальные взгляды эльфов, чей разговор он прервал.       Свежий воздух и прохладный ветерок продирали до костей, учитывая, что прошла уже половина осени, а он вышел в одной рубашке на голове тело. Ботинки тонули в сырой грязи от недавнего дождя, когда парень уверенно шагал к шалашу недалеко от госпиталя. Яма в земле — такие туалеты он сам не раз делал, когда только переехал в Тингол и подрабатывал то тут, то там. Под потолком висела точно такая же лампа, что и стояли на тумбочках в палатках. Справив нужду, парень быстро вышел, слыша чавканье грязи от чужих шагов.       В темноте ночи около входа в госпиталь стояла одинокая фигура и курила. Запах табака подхватывал ветер и нёс прямо в сторону парня, что неспеша шёл обратно.       — Не против прогуляться? — фигура повернулась к провору, когда тот почти поравнялся с ней.       Провор от неожиданности немного вздрогнул, а потом присмотрелся к чертам лица говорящего, которым оказался дядя Робина — Т'авилус.       — Хорошо, — кивнул провор.       Мужчина протянул ему китель и, когда младший принял его, направился в сторону от госпиталя. Кэл последовал за ним. Около палаток госпиталя горели лампы, освещая одинокие фигуры, что патрулировали окрестности, курили и бегали по нужде. Ночная жизнь здесь кипела по-своему. Перед палаткой с лекарями сидели около дюжины фигур и что-то штопами, стирали, а кто-то писал что-то в книжку под тусклый свет лампы. Чувство войны, одиночества, никакого праздника из-за окончания войны, будто Дарк не умер, а всё ещё жив.       — Все ждут объявление от королевы Т'Авилы об окончании войны, — как бы прочитав в глазах провора вопрос, ответил эльф, останавливаясь около каких-то развалин бывшего дома.       Кэл остановился рядом. Мужчина кинул бычок под ноги и затоптал его, убирая руки в карманы брюк.       — Мне всё было интересно, зачем вам понадобился Робин? — провор посмотрел на эльфа, что тоже повернул на него голову. — Ведь одним эльфом больше другим эльфом больше, разницы никакой нет. Так зачем?       Эльф тяжело вздохнул, а его глаза будто ещё сильнее потухли. Поза его была то ли напряжённой, то ли уставшей, а может и то, и то.       — Ты прав, одним эльфом больше другим меньше, это не меняет ничего, — в подтверждение кивнул Т'авилус. — Однако Робин не эльф.       — Полуэльф, — догадавшись к чему клонит его собеседник, проговорил парень.       — Да, полуэльф. За месяц или два до приезда Робина в Эдракин, во Дворец доставили учёного. Насколько я знаю, его спасли из Серой крепости и в честь благодарности заставили создать оружие, которое могло бы победить в войне. Сначала это были луки со специальным прицелом, а потом его попросили создать что-то вроде усилителя для эльфов из зелья, которое им вредило, — эльф отвёл взгляд к небу. — Он создал, но эффекта почти не было. Тогда-то в голову королевы и пришло пригласить сына командира разведки, который не являлся чистокровным эльфом. Её догадки подтвердились при первой же их встрече, когда она заставила его выпить зелье. Эффект превзошёл все ожидания, в её глазах он стал разумным оружием, которое способно было убивать, подпитываемое изменённым зельем.       Провор внимательно смотрел на мужчину. Внутри бушевало столько эмоций, что он не знал, как реагировать на его слова. Живое оружие? Да даже Лизетт, которая человеческие жизни ни во что не ставила, не сделала бы такое.       — Из него сделали разумное оружие?       — Он участвовал лишь в одном бою, где после смерти одного из солдат, сам принял зелье и истребил почти всех, кто там был, — эльф вновь обратил свой взгляд на провора. — Минус этого зелья, что он не может контролировать кому навредить.       — А когда его похитили, у него тоже было с собой это зелье?       — Нет, а что?       Кэл посмотрел на звездное небо и кроны многовековых деревьев. Эдракин. Не таким его себе представлял провор, когда выуживал из недовольного полуэльфа информацию о нём.       — Тело Дарка было пробито лианами, которыми управлял Роб. Я не знаю механику, когда он употребляет зелье, но могу предположить, что эти два случая схожи, — немного неуверенно произносит парень.       — Спросим у него, когда проснётся. Курить будешь?       И Кэл кивнул, принимая из рук эльфа сигарету и поджигая её небольшим магическим огоньком. Дым, вдыхаемый им, резал глотку и лёгкие, но оставлял после себя странное чувство облегчения, когда он его выдыхал. До этого момента провор никогда не задумывался о курении, но теперь он, кажется, нашёл своё новое больное пристрастие. Возможно, это не повлечёт за собой слишком уж больших проблем.       Итак в тени от госпиталя стояли две фигуры и курили сигареты, выпуская в звёздное безоблачное небо густой дым.