Моё имя

              My name is Min Yoongi…       Обожаю баскетбол. Нравится ли мне вся эта ерунда, которая происходит вокруг? Нет. В целом не каждый день будет идеальным. Но мне действительно нравится играть и тренироваться. Стать профессионалом, думаю, вот моя мечта.       В детстве, когда меня спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, я без колебания ответил, что хочу быть полицейским. Наверное, как и все остальные маленькие мальчики, выросшие на боевиках с крутым Брюсом Уиллисом, спасающего планету. А планета, с точки зрения Голливуда — это Америка. Если у нас когда-либо будет контакт с внеземными цивилизациями, то первые, с кем они свяжутся, непременно окажутся Штаты. От осуществления мечты меня, пожалуй, отделяет только рост. Он совсем не вписывается в рамки профессионального баскетболиста.       Не всё так просто, парень…       Не всё так просто — самый большой обман. Эту ложь тебе повторяют постоянно. Все хотят, чтобы ты сдался. Но правда в том, что всё просто. Если говорят, что ты чего-то не можешь, сделай это. И всё. Тогда ты поймёшь, что на самом деле всё очень даже просто. И так было всегда.       Думаю, мои родители давно не любили друг друга, хоть и делали всё возможное, чтобы сохранить брак. Мать старалась больше всего. Разведённая женщина и разведённый мужчина глазами общества — не одно и тоже. Пока феминистки борются за право не брить подмышки, у женщин существует проблемы и посерьёзнее волос на теле. Хорошо, что они приняли это решение. Я уже достаточно взрослый, чтобы понять двух зрелых людей, желающих прожить эту жизнь достойно. В любом случае, через полгода я окончу школу, окончательно сепарируюсь от матери, разорву пуповину и начну проживать свою собственную жизнь.       Менять школу в середине старшей школы — одна из самых хреновых вещей, которая может случить с подростком. Но, если честно, я не особо переживал. Как однажды сказал мой лучший друг: ты создаёшь вид человека, с которым диалог хочется закончить уже на слове «привет». Мне его не хватает, и иногда я прям до чертиков скучаю по нему.       Если бы в новой школе у меня не появились друзья, навряд ли бы я стал изгоем. Спортсмену, пусть даже не самому хорошему, просто невозможно стать для всех невидимкой. У меня нет острой потребности в постоянных социальных контрактах. Сохранять приятельские командные отношения для моего комфортного состояния более чем достаточно. Вокруг всегда вертится так много людей, но окруженный толпой, я всё равно чувствую себя в зоне отчуждения.       Гук был первым, кто заговорил со мной. Глуповатый бесхитростный малый с распахнутым, как и его глаза, сердцем. Чересчур гиперактивный, что меня в нём почти всегда раздражает. Это единственный недостаток, какой я в нём нашёл. Мне не нравятся шумные люди, которых так много, что они заполняют собой всё пространство, и ты не знаешь, куда бы приткнуться, лишь бы их стало хоть чуточку меньше. Так или иначе, Чон обделён чувством такта, зато не обделён почти десятью лишними сантиметрами. Вот эта несправедливость больше всего бесит меня. Для него баскетбол — обычное школьное хобби. Для меня — вся жизнь. И факт, что от природы я не имею таких данных, как у него, порой заводит так, что хочется двинуть ему по морде, навсегда стерев с лица Земли эту его вечно счастливую физиономию.       Намджун был вторым человеком, с которым я подружился. Собственно, изначально он и затащил Гука в баскетбольную команду. Ментально с Намом мне комфортней остальных. Отличный парень, умный, рассудительный. Он и Чонгук, как говорится, «выросли в одной песочнице». Вот только, по всей видимости, песок они ели разный.       Через них я сдружился с Хосоком. Как раз он мне стал ближе всех. Пусть Хос часто поддаваясь влиянию Чонгука, и ведёт себя как взбалмошный кретин. Но в те минуты, когда мы вдвоем, он показывает себя совсем с другой стороны. Так что если бы мне пришлось выбирать кого-то из этих парнем, то Хосок вполне бы мог сгодиться на роль моего бойфренда.       Не, так-то я не гей.       Или скорее, я не могу с точностью сказать, гей я или нет. Возможно, би-любопытный.       В средней школе мне искренне нравилась одна девочка, но я ей так и не признался. Не потому, что зассал. Просто не был уверен, хочу ли на самом деле с ней встречаться. Таскать её сумку, перемывать кости её подружкам и годами ждать, когда она разрешит залезть к ней под юбку. Делать мне больше нехуй.       С порно такая же фигня. То есть мне нравится порно с женщинами. Но если стонет только партнёрша, меня не заводит. Ну или когда на экране показывают только девушку. Люблю, когда оба участника процесса в кадре и чтобы мужик стонал не меньше неё. Лесбийское порно я отмел сразу. Совсем другое дело гейское. Только не комичное, со всеми этими ебанутыми словечками типа: у тебя такая классная дырочка и подобное дерьмо. Вот это прям отврат.       Так что я вроде как пока не разобрался в своей ориентации. Признаться, меня это не сильно-то парит. Спорт отнимает столько энергии, что у меня попросту не остаётся сил на дрочку, драки и все те вещи, на которые толкает тестостерон юное тело парня в пубертате. Ко всему прочему, надо ещё учиться, готовиться к экзаменам, поступать. В сутках двадцать четыре часа, но я чувствую себя нормально только во время сна — это примерно пять, может шесть часов, если повезёт.       Я сейчас просто офигел. Почему, выходя из класса, он так посмотрел на меня? Кажется, в последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, что думаю о нём и не понимаю, с чем это связано. Что меня вдруг начало привлекать в Паке? Если подумать, за целый год мы, наверное, не перекинулись и парой слов. Когда я впервые осознал это, то понял, что теперь мне уже как-то неловко заговорить с ним.       Всё началось с карандаша. Почти у всех парней в классе карандаши марки Erich Krause с корпусом природного цвета дерева. Если тебе лень их точить, то твой выбор падает на механический, но они быстрее выходят из строя, так что довольно не практичные. Я вообще не встречал парней, которые заморочены на канцелярии, в отличие от девчонок. Однажды я видел у одноклассницы на карандаше брелок с блеском, подумав: у неë на нём вся жизнь что ли?       Я не канцелярский фетишист. Вообще не в этом суть. Просто как-то в очередной раз почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулся и столкнулся взглядом с Пак Чимином, который смотрел на меня, перебирая между пальцами чёрный карандаш. Мне показалось это слегка необычным. То есть я подумал, что у него он не такой, как у остальных парней, но и не девчачий. Пак вроде не выскочка и не пытается как-то выделиться среди других, но с этим карандашом в руке отчего-то выделялся.       Не думаю, что он смотрел конкретно на меня. Все в классе то и дело пялятся в окно. Гук тоже вечно в него таращится. Да уж, не повезло мне с местом. Ну и за мной сидит Ким Тэхён. Они же вроде как с Чимином лучшие друзья. Друзьям свойственно переглядываться, перекидываться записками и общаться во время урока всякими невербальными сигналами. Так что я ничего такого себе не надумываю. Мне вообще не очень понятно, на чём у них строится дружба. Этот Ким просто нереальный чудик, а Пак выглядит вполне себе нормальным. Чонгук, кстати, тоже согласен со мной. Его Тэхён вообще бесит, и в последнее время он всё чаще заговаривает о нём, и я, грешным делом задумываюсь, а не нравится ли ему этот чудила. Не мне судить. Если так, то совет да любовь. Внешне Чон ничего такой. Люблю подкачанных парней, но если принять во внимание его характер, то у меня сразу наступает импотенция. Кстати, у Чимина тело тоже пиздатое.       Короче, я не забивал себе голову мыслями об этом карандаше. Пока не увидел его у себя дома. То есть я не могу с точностью сказать, что это именно тот самый карандаш. Подойти к Паку и спросить напрямую — не вариант. Не хватало только, чтобы он посчитал меня сталкером, и напридумывал себе, что это я его стащил. Может, отчасти так и есть. Может он каким-то случайным образом оказался у меня в портфеле. Может валялся на полу возле моей парты и кто-нибудь подумав, что он мой, сунул его мне в рюкзак. Может это вообще не его карандаш. Но мать упорно твердит, что и ей он не принадлежит. Она уже задрала копаться в моих вещах. Человек, который видимо просто не способен соблюдать личные границы. Одно дело, когда я был ребенком, но сейчас то я взрослый. Эта женщина словно не понимает, что моя комната — моя личная территория. Или мне как собаке обоссать там все углы? Молю тебя, пожалуйста, не надо там ничего переставлять, складывать мои вещи, как, блядь, тебе удобно. Это не твоя комната! — всё так и кричит во мне, но изо дня в день, сцепив зубы, тактично прошу этого не делать. Ситуация с этим карандашом меня просто окончательно взбесила. После довольно масштабного семейного скандала я окончательно убедился в том, что моей матери видимо похуй, ибо ничего не изменилось. Часами напролёт я медитировал и декламировал буддистские тексты, чтобы опять не сорваться на неё. Но это не помогло. Когда поступлю в универ, моё проживание в общаге даже не будет стоять под вопросом.       Наверное, я бы не придал всему этому большого значения. Только вот в чём прикол. Дабы убедиться, что не поехал головой, я всё чаще посматривал на Пака, больше не наблюдая у него этого чёртова карандаша. И чем больше я наблюдал, тем больше возрастал к нему мой интерес. Однажды, когда дрочил, я даже представлял его лицо, на что мой член сказал: хэй, почему бы и нет? Хочу обратить внимание, на моих друзей он так не реагирует.       Звенит звонок на перемену. Оценив своё сочинение, я понимаю, что оно не тянет даже на удовлетворительный балл. В классе начинается возня и нарастает шум. Кто-то выбегает в коридор, кто-то разносит сплетни. Кто-то списывает домашку по математике. Кто-то так устал, что делает себе подобие подушки из портфеля, а значит, выбирает быть счастливым. Гук цепляется к Тэхёну, посчитав выходку его друга неплохим поводом для этого.       В каждом человеке найдется сотня причин, чтобы захотеть узнать его, и ровно такая же сотня, чтобы этого не делать. Я не могу поговорить с Чимином напрямую. Но, может, мне удастся узнать кое-что через чудаковатого парня, что сейчас так активно пытается игнорировать Гука. Надо будет как-нибудь намекнуть Киму, что игнор — не выход, а вход. И, как правило, оказывает совершенно противоположный эффект. На физре больше никто не вспоминает выходку Пака.       Но о ней думаю я.

***

      Как представлю, что нужно делать домашку по истории, волком выть хочется. На часах почти двенадцать часов, а я так давно ничего не писал в своём блокноте, что думаю, у меня найдется пара минут написать текст родившейся в голове по дороге домой.       Открыв верхний ящик стола, я впадаю в ступор. Прямо чертовщина какая-то. На блокноте лежит новый ластик и с абсолютной точностью могу сказать — он не мой. Блядь, это какой-то дом с приведениями что ли? Матери целый день не было дома, да и после последней стычки, думаю, она не скоро сунется в мою комнату.       Захлопываю ящик и валюсь в кровать. Пошло оно всё. Не хочу больше думать об этом. В любом случае через полгода всё закончится. Историю тоже нахер. Может получиться завтра списать.       С другой стороны, не могу перестать беспокоиться обо всём. Но и делать для того, чтобы что-то изменить, совершенно не хочется. Всё вокруг словно имеет огромное значение и одновременно ничего не важно. Кажется каким-то ненастоящим, и какая-то часть меня даже сомневается в том, что я вообще хочу снова чувствовать себя нормально. Будто я живу на автопилоте только ради того, чтобы существовать.       Недавно от скуки я взял у матери мировой бестселлер австралийской писательницы «Поющие в терновнике». Книга размером с бетонную плиту. Я даже не надеялся всю её осилить. По итогу так и получилось. Не то чтобы она была неинтересной или мне было лень читать. Элементарное отсутствие времени заставляет меня прощаться даже с самыми захватывающими историями уже примерно на середине. Этот роман не стал исключением из правил. Очень большое количество страниц в нём отведено описанию природы. Семья Клири, обитающая на ранчо и занимающаяся фермерством, то и дело борется с её стихиями. Для людей, живущих за счёт земли, тесная связь с ней — основополагающее элементарно из аспектов выживания. Не могу сказать, только ли проблемы земледельцев хотела передать писательница, либо через все эти пейзажи и катаклизмы она метафорично передавала нечто более глубокое. Но в какой-то момент я понял, что не слежу за персонажами саги, всё больше смакуя описание местной флоры и фауны. Природа романа — сама отдельный персонаж, проживающий на пожелтевших страницах свою собственную жизнь. Жара, отсутствие дождей, засуха, пыль. Описанию этой красной пыли будто отведены целые главы. И в центре этой грязи мать многочисленного семейства — Фиона Клири, женщина, изнурённая тяжелой работой и деторождением. И никто из детей, кроме Фрэнка, не понимал, что в матери живёт не проходящая неизлечимая усталость — дословная цитата самого автора.       Я будто примерял на себя этот образ миссис Клири со всеми её проблемами. Живя на ранчо Новой Зеландии, среди тихоокеанских ветров и вулканической почвы, где каждую поверхность огромного дома то и дело захватывает пыль. Иногда она покрывает небольшую часть поверхностей, и ты без особого труда сметаешь её тряпкой. Может, конечно, пропустишь какие-то участки или не пойдёшь из-за уборки на встречу с друзьями. Но пыль продолжает оседать, и кто знает, сколько пространства будет засыпано ей завтра. В некоторые дни она повсюду, еë слой так велик, что, проводя пальцем, ты спокойно топишь в ней фалангу. Кроме того, она скапливается и в других местах, там, где нельзя заметить, а иногда и вовсе не видно. Например, в щелях пола, за шкафом или на чердаке. У тебя уже болят руки, ломит спину из-за работы, но ты продолжаешь отмывать полы и мебель, опаздывая на встречу. И люди замечают это.       Ты больше не приглашаешь к себе друзей, так как тебе стыдно за свой грязный дом. Когда они приходят без приглашения, делаешь вид, что никого нет дома. Соседи говорят: какой позор, ведь раньше он был такой чистюля.       А бывают дни, когда пыли наваливает столько, что проще взять лопату. Ты драишь весь день, но у тебя всё равно не получается как следует отмыть дом. Выматываешься по полной. Твоё тело постоянно ноет от уборки, но если не убирать, то через какое-то время это вообще будет нереально сделать. Усталость охватывает настолько, что ты валишься на кровать прямо в одежде. К тому времени, когда ты просыпаешься, всё отмытое тобою пространство снова в пыли. Постель, сам ты — покрыты кирпичного цвета крошкой. Она в твоих волосах, носу, даже трусах. Ты бежишь в ванную на полпути, осознавая, что на самом деле в этом больше нет никакого смысла. Что лучший исход — это песчаная буря, которая вырвет этот проклятый дом вместе с фундаментом и унесёт тебя с собой. Соседи не могут понять, как такое могло произойти. Ведь он регулярно протирал пыль.

***

      На меня всё активнее наваливаются минуса. В моём случае это всегда усталость. Настолько сильная, что не хочется вставать в туалет, чтобы как можно дольше оставаться горизонтально. Что-то типа состояния невыносимой скуки, при этом, как бы не старался, невозможно представить ни одной вещи, которую хотелось бы сделать. Это почти физическое ощущение, которое давит, накрывая сверху мокрым одеялом печали. Одеяло настолько тяжёлое, что я не в состоянии ничего с ним сделать, поэтому позволяю ему просто задушить себя.       Всё становится тягостной задачей. Просыпаться — тяжело. Чистить зубы — тяжело. Играть в баскетбол — тяжело. Встреча с друзьями — не приятное и радостное событие, а мучительное испытание.       По шкале от одного до десяти большинство людей просыпаются на пять. Хорошие события поднимают их настроение, плохие — опускают, но они комфортно себя чувствуют в этой средней зоне. Моё состояние по умолчанию на три. Поэтому, если случается что-то хорошее, мой настрой поднимается, где-то до четырёх баллов или даже до пяти, но это только в том случае, если произошло нечто совершенно потрясающее, и то на время. Как только кайф улетучивается, я снова оказываюсь в яме. Падение не резкое, это не как поскользнуться и свалиться в обрыв. Скорее плавное погружение. Однажды утром, я как обычно, встаю с кровати, проводя день занимаясь любимыми делами, встречаюсь с друзьями, ем вкусную еду. Ничего плохого в этот день со мной не происходит. Блядь, можно даже представить, что на улице в этот день идеальная погода. И в конце дня, в окружении приятных мне людей я чувствую себя нормально. Не весело. Не ужасно. Нормально. Спектр моих чувств как бы смещается в сторону уменьшения. Человек чувствует себя иногда плохо, иногда хорошо, а большую часть времени он чувствует себя средне. Моё состояние смещает весь этот диапазон вниз, так что в лучший день я чувствую себя нормально, в худший — ужасно, а большую часть времени мне просто хреново.       Обычно, когда ты зол или устал, ты начинаешь искать этому причину, и тогда всё приобретает смысл. Чувствовать себя херово, когда у тебя херовая ситуация, не значит, что с тобой всё херово. Это значит, что ты человек. Если члены твоей семьи погибли в аварии, и тебе только что пришлось усыпить свою собаку, тебе должно быть хреново на душе. Но если всё в порядке, твои близкие здоровы, любят и поддерживают тебя, а ты всё равно чувствуешь себя ужасно — это неправильно. И что-то внутри, пытаясь подобрать шаблоны, говорит: Эй, чувак, а почему бы тебе не похерить всё это? Тогда то, что ты чувствуешь, хоть будет иметь смысл. Ты пробовал делать, что тебе нравится, ты пробовал ничего не делать, но тебе всё равно плохо. Очевидно же, что причина твоей боли в том, что ты всё ещё существуешь. А что, если бы ты мог это изменить?       Жизнь проходит мимо, будто фильм, и я перестаю получать от неё удовольствие. Вот я хожу, разговариваю, но это не я. Ничего не чувствую, но помню о существовании чувств. Всё, что мне нравится, становится менее впечатляющим. Цвета — тусклыми. Еда — безвкусной. Музыка, которая мне нравилась, не вызывает желание её слушать. Увлечения, которыми я горел, кажутся теперь бессмысленными и совершенно неинтересными. Всё хорошее ослабевает.       Кроме того, я испытываю чувство стыда. Видя, как друзья, члены команды, одноклассники совершенно нормально, весело, интересно и насыщенно проводят свои дни, в то время как я не всегда на это способен. Отчего я кажусь себе лентяем, якобы просирающим жизнь впустую, потому что не заставляю себя развлекаться. Нет, я не хочу заниматься тем, чем занимаются они, не считая баскетбола. Я просто хочу делать что-то ещё, кроме этого, и при этом чувствовать себя нормальным.       Ещë одна неделя прошла впустую, без событий которые я смог бы вписать в историю своей юности, дабы потом рассказывать детям: вот как ваш папка отрывался в ваши годы. Хотя они и так будут прекрасно знать, что корейские старшая школа — тот ещё пиздец. Иногда за просмотром какой-нибудь дорамы про подростков я задумываюсь: извините, а вы там учитесь вообще? Что за наёбки? Где это у нас такая школа? Потом иностранцы смотрят эти дорамки и думают, что мы реально так живём. Этот обман уже достигает какого-то международного уровня. Как они смеют перекрывать этими симпатичными мордашками с идеальными причёсками самую настоящую национальную проблему? Вот так, по их мнению, что ли, выглядит корейский старшеклассник, который спал четыре часа? Ублюдки. Надо поступать на юридический и подать на них в Гаагский суд.       С английским я, кстати, действительно облажался, как и добрая половина класса. Когда нам выдали результаты, я обернулся посмотреть на Пака и клянусь богом, в этот раз он точно пялился прямо на меня.

***

      Последние пару дней не могу спать. Не могу бодрствовать. Меня манят окна и мосты, и мне приходится прилагать большое усилие, чтобы не поддаваться их зову. Единственное, что помогает мне держаться — это мысли о том, какую боль я причиню своим близким, если сделаю что-то с собой. Поэтому я продолжаю жить. Ведь в конце концов, после этих эпизодов мне всегда становится легче. Медленно, но верно, я снова чувствую себя человеком, и на какое-то время ко мне возвращается радость к жизни. Пусть сегодня я не вижу путь в конце туннеля, просто знаю, что он там есть. Так уж вышло, что мои ноги забетонированы в асфальт, поэтому я не могу идти, вот только это совсем не значит, что свет по ту сторону погас. Это состояние накатывает периодически. Иногда минуса длятся недели, нередко месяцы. Хорошие периоды длятся столько же, и я благодарен за них. Мне нравится то чувство, когда я в плюсе. В эти моменты я очень стараюсь ощутить это состояние в полной мере.       Из нашего класса хорошо виден школьный стадион, и я задумываюсь, что меньше всего на свете мне сейчас хочется оказаться там. Интересно, хоть один человек догадывается об этом?       — Ты чего тут? — раздаётся у меня за спиной.       — Да вот думаю... прыгнуть или закрыть?       — Прыгай, я закрою.       Школьная сумка Чонгука перемещается в пространстве, а его грузное тело плюхается задницей на парту.       — Слушай, а ты не видел Кима? — продолжает он, совершенно не восприняв мои слова всерьёз.       — Про какого Кима ты говоришь?       — Бесячий Ким Тэхён, кто же ещё.       — Чего ты к нему прицепился?       — Ну, я вроде как хулиган, — протягивает с безразличием в голосе, — он тихоня и чудик класса. Это школьная традиция. Понимаешь?       — Нет, не понимаю. Начнём с того, что ты не хулиган. У тебя, конечно, шальная голова, имеются проблемы с дисциплиной, чувством меры, но ты не жестокий человек. А Тэхён не тихоня. Просто необычный. Не такой, как ты, я и остальные. Отчего мы считаем его своеобразным. Аутсайдером не вписывающийся в наши стандарты. Избегаем, брезгует, даже боимся его. Но как знать, может, он единственный среди нас нормальный.       Мозг большинства людей – удивительная штука, которая любит подбирать шаблоны, и, блядь, у него нет выключателя.       — Ты чë внюхался в Кима? — прозвучало слишком надрывно, я бы даже сказал с ревностью. — Говоришь прям как настоящий гомик, — на слове «гомик» он фыркает.       Показывает зубы. Внутривидовая конкуренция — важный фактор саморегулирования популяции.       — Может, я гомик. Что тогда?       — Да ничего. — Я знаю, что он пожимает плечами и через секунду переведёт тему. — Слушай, погнали, поедим…       — Что она счёт тебя, Гук? Ты гомик?       — Кто?! Я? — От моего вброса его и самого чуть подбрасывает на парте. Это слышно, хоть я по-прежнему не обернулся к нему. — Ну… Ха, сейчас я готов подставить задницу за рамëн со свининкой и острым кимчи, если подумать. Пойдём, а? У меня уже кишки сводит.       Нехотя я закрываю окно и оборачиваюсь к своему невозможному другу. По шкале от одного до десяти мне не хочется с ним тусоваться, примерно на одиннадцать. Последний человек на планете, с кем у меня есть желание провести сегодня время — это приставучий громкий Чон Чонгук.       Он спрыгивает с парты слишком шумно, в чём совершенно не было никакой необходимости. Все эти его резкие движения, приподнятое с нихуя настроение раздражают до красных пятен перед глазами. Я практически бегу от него из класса. Вернее, анатомически я иду, но всё в мне несётся от него прочь.        — Юн, так что насчёт Кима? Он реально тебе нравится?       — Нет.       — Тебе нравится кто-то другой? — допытывается, цепляясь за мой локоть.       — Возможно, — делаю я паузу, напуская задумчивый вид. — И это точно не ты, Чон.       — Эй! — возмущается так смешно и искренне, оставляя в покое мою руку. Тормозит, оставаясь немного позади, пока я продолжаю идти, не меняя темп, по опустевшему к этому времени школьному коридору. — Чем я плох тебе? Многие считают меня красавчиком, вообще-то, — и через секунду догоняет меня. — Мне кажется, ты прав в том, что Тэхён нормальный чувак. Тем более, они же дружат с Паком.       — Как это связано?       — Ну как, у Чимина с головой точно порядок. Кстати, он крепкий, в хорошей форме...       СУКА, ЧТО?       Эта его последняя реплика меня охереть как задевает. Чонгук определённо тоже это замечает. Хоть я более-менее сдержался, не поддавшись рефлексу.       — Ты чего, блин? — таращит на меня глаза и, предполагаю, видит, как мой кадык дёрнулся. — Что за взгляд, нафиг? Я не об этом, — весело подталкивает меня локтем в бок, растекаясь в сальной улыбочке. — Давай позовем его как-нибудь в баскет поиграть?       — Ростом маловат, — быстро отрезаю я, ускоряя шаг.       — Но ты тоже… — не успевает договорить, как я уже прибиваю его взглядом. Пока только мысленно прописываю по морде. Заметив мой решительный настрой, он сдаëт назад. — Ты прав, чувак, у меня и впрямь голова без мозгов.       — Рад, что открыл тебе глаза.       Чего я вообще так завëлся? Только ли из-за комплекса роста?       Остаток вечера мы не поднимали темы гейства, его латентной гомо-одержимости Кимом и крепкой задницы Пака. Но, признаться, иногда я всё-таки вспоминал о ней.

***

      Вы когда-нибудь просыпались с чувством, что всё сегодня будет идти наперекосяк? Пропустив все будильники, я обнаружил, что у меня не осталось ни одной чистой белой или чёрной футболки. В красной, поддетой под рубашку, я стал похож на школьника, подрабатывающего в доставке еды после занятий. Когда ты опаздываешь, то торопишься, чем ещё больше усугубляешь и без того хреновую ситуацию. Второй закон Чизхолма — когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут еще хуже. Облившись кофе, споткнувшись о порог, влетев башкой в дверь, я понял, что этот день закончится так же погано, как и начался.       Закон Мерфи: из всех неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше, а события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. На физре я потянул связку на ноге. Слабое место всех спортсменов. Вот поэтому так важно выбирать правильную обувь, которую утром я, конечно же, забыл. Видимо, вышибив себе мозги. Тренировку пришлось пропустить. В фильмах мы часто видим, как человек, переступая через травмы, продолжает готовиться к соревнованиям или того глупее, с непоколебимым настроем принимает участие в матчах и спаррингах. Разумеется, выходя из них победителем. Ну, разве что Рокки из первой части — исключение из правил. Люблю этот фильм. Короче, вы должны знать, это всё брехня полная. Вся эта самоотверженность — совершенно ненужная доблесть и глупость. Просто-напросто искалечишь себя или подведёшь команду. Так происходит в реальной жизни на самом деле. Поэтому важно заботится о своем здоровье. Получил травму — иди, восстанавливайся, тогда от тебя будет больше пользы. Так я и поступил. Так поступаю всегда. Не хочется закончить карьеру баскетболиста, не успев сыграть в реальной большой игре.       Недавно узнал, что существует такой парадокс Region beta — это когда иногда худшая ситуация, в который вы оказались, может быть для вас лучше, чем лучшая ситуация. Может быть, я и пропустил тренировку, но тем самым у меня появилась возможность остановиться в гонке, чуть замедлиться и отдохнуть. Кто-то однажды мне сказал, что если ты падаешь, поскальзываешься, получаешь травму, значит, ты слишком спешишь, работаешь на пределе своих возможностей, обгоняешь время, не живешь согласно потоку. Вселенная как бы говорит тебе: пора замедлить свой ритм, чувак.       Ключ в замочной скважине не даёт сделать оборот. Не меньше минуты я провозился с проклятой дверью, пока до меня дошло, что она не заперта. Весьма странно в середине дня. Мать определённо точно в школе. Я забегал в учительскую и предупредил, что иду домой. О приезде каких-либо дальних родственников меня тоже не уведомляли.       Ну и какого чёрта тогда?       Вообще, я скептически отношусь ко всяким полтергейстам, пара чужих кроссовок явно указывают на это. Так же подвергаю сомнению, что воры настолько тактичны, что разуваются, когда идут обносить чей-то дом. Стоя на пороге, я прислушиваюсь и слышу тишину. Делаю шаг, обвожу глазами комнату и прихожу к заключению, что всё осталось по-прежнему. Всё именно так, как и было, когда утром я покидал дом. Вещи расставлены по своим местам. Никаких следов того, что здесь могли что-то искать. Разве только нам попался воспитанный грабитель, который носит кроссовки Nike. Эти кроссовки… Моё сердце начинает стучать, как барабан, и останавливается, когда в мои уши врывается стон. Достав из кармана телефон, набираю 112. Ни к чему мне все эти геройства. Хочу уже было нажать вызов и услышать с другого конца уставший голос женщины, которая наверняка хочет поскорее уйти домой, но мой большой палец останавливается, так как со второго этажа протяжным мальчишечьим голосом произносится моё имя.       Я подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Это определённо всё ещё я, Мин Юнги. Тогда кто сейчас в моей комнате? Какой-то другой Мин Юнги? И прямо сейчас он там с кем-то занимается сексом, что ли? С ума сойти. Я словно стал одним из героев книг Харуки Мураками.       Ещё один стон.       И ещё один. Охуеть!       Я тихонько ступаю по лестнице, минуя три ступеньки. Сердце так быстро гоняет кровь, что мне становится жарко, лоб покрывает испарина. Этот голос кажется мне знакомым, но я до конца не уверен. Стоны и шорох от соприкасания тела с одеялом усиливаются. Я сглатываю, опускаю ручку вниз, толкая от себя дверь. Вид того, что предстаёт передо мной, не кажется мне возможным.       — Какого хера, Пак Чимин?! — вскрикиваю я, и моего одноклассника выбрасывает из кровати. Мои зрачки носятся, всматриваясь в каждую деталь увиденного, чтобы убедится в реальности происходящего. — Боже, мои глаза. Я ослеп!       На его лице запечатан страх, разочарование, даже какая-то непонятная мне до конца злость.       — Извини, — говорит он, натягивая брюки, повернувшись ко мне спиной.       Это всё? Просто извини? Извинить за что? За то, что ты пробрался в мой дом, залез в мою кровать и обкончал мои простыни? Да нет проблем, чувак. Обычное дело же, не?       Моë сознание пытается отгородиться от происходящего, упорно отталкивает реальность. Мне нужно выпить воды и успокоиться. Я разворачиваюсь, оставляю его одного, спускаюсь на первый этаж. Глотаю воду, словно меня держали в плену неделю. Физически ощущаю, как мой пустой желудок растягивается, это останавливает меня от продолжения сосать бутылку. Вернув еë на место, я захлопываю дверь холодильника, оборачиваюсь и вздрагиваю. Пак уже сидит за кухонным столом и сверлит взглядом столешницу.       — Как давно? — мой недовольный сердитый голос заставляет его плечи дёрнуться.       — Пару месяцев.       — Нет, как давно я тебе нравлюсь?       — С самого первого дня.       — Ты немой? Словами говорить не умеешь? — Сам понимаю, что сморозил глупость. Кто ж в таком признается. Да ещё и в школе. Это же настоящее самоубийство. Поэтому я вроде как немного сдабриваю голос. — Можно же было как-то намекнуть.       — Я не был уверен.       — В чём? В том, что ты гей?       — В возможности, что эти чувства могут оказаться взаимны.       Он произносит это без былой до этого сдавленности. Как-то легко. Чистосердечное, значит. Во мне просыпается некая первобытная надменность, не свойственное мне самодовольство, в какой-то степени чувство превосходства. Словно он у меня на допросе, а я отыгрываю ролевую модель своей детской мечты. Такой шанс.       Отодвинув стул, сажусь напротив, скрещиваю руки на груди.       — И ты не придумал ничего лучше, чем забраться в чужой дом? Если собирался таким образом признаться в своих чувствах, мог придумать что-нибудь получше.       — От перестановки мест слагаемых сумма не меняется.       — Невероятно просто, — ехидничаю я. — Может, у тебя и фотки мои есть?       Пак поднимает голову, и в его карих глазах появляется блеск.       — Конечно, — прячет он усмешку, — надо же мне на что-то дрочить.       — Я в шоке. В тебе: ни стыда, ни совести, ни крупицы раскаяния. Посмотри на себя, лицо как у извращенца. Залез в мой дом, осквернил мою кровать, а ведёшь себя так, словно стакан воды выпил. Не боишься, что полиции тебя сдам?       — Ты этого не сделаешь?       — Почему это? Думаешь, постесняюсь? — в горле отчего-то першит, и я чуть откашливаюсь.       — Нет, — хмыкает он, но тут же его лицо становится серьёзным, а левая бровь с вызовом чуть приподнимается вверх. — Ты заинтересован.       — Я так выгляжу? — накидываюсь я на него взглядом.       — Думаю, у тебя сейчас мощнейший кризис самоидентификации, — как бы понимающе мотает он головой. — Но тебе любопытно. Может, ты даже немного завёлся от увиденного.       Мои глаза сужаются. Хм, кажись, этот парень знает меня всего внутри и снаружи.       — Чёрный карандаш, — делаю я паузу, — твой?       — Да.       — Я знал! — победно бью кулаком по столу.       Облизнув губы, он прячет кокетливую улыбочку. Засранец. Флиртует со мной? У него офигенские губы. Наверное, они неплохо смотрелись бы на моём члене. Блядь, о чём я думаю.       — Мне надо идти. Скоро учитель Мин вернется.       — На похоронах своей матери девушка встречает незнакомого парня. Неожиданно она понимает, что он просто великолепный. Мужчина её мечты. Она уверена, что встретила того, кто может стать любовью всей её жизни. Тем не менее она не спросила никого о том, кто этот парень и как с ним связаться. После похорон она также не смогла найти кого-то, кто бы знал его. Через несколько дней девушка убивает свою сестру. Но почему?       — Ты большой любитель загадок, — рассматривает он свои пальцы. — Если сестра умрёт, то у девушки будет шанс снова встретиться с этим человеком, потому что этот потрясающий мужчина, вероятнее всего, придёт на похороны её сестры.       — Ты знал ответ.       — Возможно, доктор Фрейд, — закусив губу, он поднимает взгляд к потолку и через секунду возвращает его на меня. — Или я психопат, — как бы делая акцент на последнем слове, словно в попытке пристыдить меня.       — Ты гораздо смышлёней Кима.       Он подхватывает портфель с пола, встаёт и направляется в прихожую. Я подрываюсь за ним следом. Что-то во мне хочет его остановить. Но Пак прав. Сохён может вернуться в любой момент. Пока не хочу загружать себя мыслями, откуда и как много ему известно обо мне.       — Решил возбудить и свалить? — возмущаюсь я, сам поражаясь своей выходке.       Обувшись, он медленно выпрямляется в спине и смотрит на мои губы.       — Увидимся завтра в школе, Юнги. Думай сегодня обо мне, хорошо?       Конечно, мать твою! О чём мне ещё думать? О правителях Чосон, что ли? Амурских тиграх? Или какая лапша мне всё-таки больше нравится: сомен или удон?       Чимин выходит на улицу. Я стою на пороге, смотрю ему вслед, как идиот.       — Юнги, — обернувшись, он становится свидетелем этого зрелища, — не оставляйте ключ под горшком, это небезопасно, — и улыбается самой залихватской улыбкой, какую мне доводилось видеть. После чего обращает внимание на уличный вентилятор. — О! — округляет губы от удивления. — Вы купили кондиционер?       — Конечно. Должны же мы как-то уничтожать озоновый слой.       Это его насмешило, и он одобрительно качает головой. Его смех такой переливчатый, точно птичка. Отчего у меня чуть-чуть наполняется сердце.       — Пока, Юнги, — машет на прощание. — Надеюсь, увижу тебя завтра в школе.       — Скинь свою фотку! — выпаливаю я, словно хочу ещё хоть ненадолго его задержать.       — Хорошо, — хихикает, — скину, — и вновь продолжает отдаляться от моего дома.       — Но ты же не знаешь номер! — выкрикиваю ему вдогонку.       — Знаю! — кричит мне в ответ. — Стащил у нашей класснухи. Пока ждал наказания в учительской.       Вот же жуткий сталкер.       — Точно психопат, — фыркаю я. — Эй! Пак Чимин!       Он оборачивается, стоя уже почти на тротуаре. Я переминаюсь, но не нахожу пока в себе смелости произнести то, что хочу:       — Ты знаешь.       Его улыбка светит ярче проклятого июльского солнца.       — Да, Юнги. Я знаю.       Мне определенно нравится, как Пак Чимин произносит моё имя.             쓰르람쓰르람…                                                       쓰르람쓰르람…             Пожалуйста, будьте осторожны на дорогах... При выходе на улицу не забудьте зонт...       Прогноз погоды передал, что в 23:58 по Сеулу пройдёт усиленный дождь.       추록추록…       И дождь действительно пошёл.                                                             추록추록…                   추록추록…                                                                         ...                                           ...