Слабости

Странно, но я просыпаюсь раньше тебя, хотя обычно все наоборот. Однако, в этом нет ничего удивительного, если брать во внимание вчерашние события. Ты свернулась клубочком и прижалась к моей спине, как лисёнок. Такая же небольшая, хрупкая и с красивыми глазками. Удивительная женщина и вся моя. Насмотреться на тебя не хватит жизни, но все же встаю с кровати, укрывая свой клубочек счастья одеялом. В этом доме кофе варишь только ты, поэтому я могу просто приготовить завтрак. Решаю, что нужно то, что ты любишь: сырники. Не знаю как у других, но за мои сырники, как ты говоришь, готова продать душу Толику. Тем более в холодильнике стоит банка малинового вареньем, которая ждет своего звёздного часа. Ты проснешься от грохота на кухне и тут же кинешь взгляд на соседнюю подушку. «Моя милая ведьма опять покоряет готовку» Откинешь одеяло, вставая с кровати и пойдешь ко мне, попутно поправляя футболку, которая когда-то была моей, но после переезда ты её облюбовала. Ты вообще много что полюбила в моей квартире, особенно запах, который исходит из гостиной. Говоришь, каждый раз, что это единственное место, где пахнет мной. Поэтому ты часто там засыпаешь, обычно после испытаний, когда меня еще нет, дома, потому что задерживаясь на деловых встречах. Тогда я захожу в гостиную и несу несу тебя в нашу спальню, зная, что ты будешь такая радостная весь следующий день. Однажды, ты мне объяснила причину этой радости: я засыпаю в месте с высокой концентрацией твоей энергии, а после сквозь сон чувствую, как ты меня берешь на руки и перемещает в комнату. Потом так крепко в себе прижимаешь, что аж до невозможности хорошо становится. Слушая это я даже не могла поверить, что передо мной стоит та самая холодная и серьезная Виктория Райдос, не знающая нежности и пощады. Но видимо я стала каким-то редким исключением из правил и мне это нравится. А еще мне нравится чувствовать твой чуткий взгляд, когда ты видишь меня поющую на нашей кухне, параллельно жарящей сырники. Ты откровенно мной любуешься, улыбаешься и понимаешь, что только тебе я доступна именно такой: в фартуке с аляповатым рисунком, нерасчесанными, но собранными в пучок волосами, в майке с черепами и в волочащихся по полу штанах. Постояв в дверном проеме, ты подойдешь ко мне со спины и обнимешь, прижавшись щекой к моему затылку. — Доброе утро, — твой шепот слишком горячий и приятный, чтобы табун моих мурашек остался равнодушен к нему. — Спасибо… — За что, Вика? — мне так нравится называть тебя по имени, что просто умереть можно. Для всех ты Виктория, но не для меня. С самого начала «Битвы Сильнейших» я не могла обращаться к тебе подобным образом. Нет, ты Вика и этим все сказано. — За то, что ты просто есть. Знаешь, ко мне никогда так не относились, никто, даже бывший муж. Я не чувствовала от него безграничной, нерушимой любви, о которой писали в детских сказках и желали всем. Но с тобой не так… — Нет, со мной иначе, — чувствую, как ты хмуришься, но не отходишь, ожидая объяснений. — Я не прекрасный принц, у меня нет белого коня и хваленого мужества. Я не спасаю от драконов, не пробуждаю поцелуем истинной любви и не вызволяю из высокой башни. Не имею титулов и короны, казны и царства. Я не герой, а просто человек, пытающийся любить, — перекладываю последний сырник на тарелку и поворачиваюсь к тебе, целую в лоб, глядя в глаза. Мои руки оказываются на твоих плечах и я заставляю тебя упасть мне на грудь, чтобы запустить пальцы в твои густые волосы. Ты выдыхаешь так шумно и устало, что мне кажется, будто ты вновь плачешь. — Мне этого вполне достаточно. *** Я ухожу на важную встречу с моими друзьями практиками, оставляя тебя одну, но обещая вернуться к ужину. Вру, конечно. Не знаю, когда вернусь и сегодня ли вообще, но с другой стороны, что в этом плохого. Да, ты всегда мне говоришь, что страшно волнуешься в такие моменты, но я ничего не могу в себе изменить. Как бы я тебя не любила, мне очень нужны таинства и глупости, пускай не очень уместные, но важные. Весь день провожу со своими старыми колдунами, разбирая интересные методы и даже некоторые пробуя. Мне даже неохота смотреть на время, просто ожидая, когда мы закончим. Тем более, что в таких ситуациях время, как эквивалент, перестаёт для меня существовать, так как я отключаю восприятие этого мира и настраиваюсь на иной. Расходимся мы все окрыленными и только немного уставшими, каждый отправляется в свой маленький мир, до следующего такого собрания. Смотрю на время только в такси. 2:33 Неплохо, я думала позже *** Чуть ли не вваливаюсь в квартиру, скидываю ботинки и пальто, не включая свет, зная, что ты спишь в гостиной. Не хочу тебя будить. Переодеваюсь и иду к тебе, чтобы забрать к себе в кровать. Как бы то ни было, я уже привыкла, что ты сопишь рядом и мне трудно засыпать без тебя. Ты и вправду уснула на диване в гостиной, ожидая меня. Тебе всегда будет не хватать моей энергии, видимо. Подхожу к тебе и уже собираюсь взять на руки, как ты резко подскакиваешь и впиваешься в мои губы требовательным поцелуем, притянув за ворот рубашки. Мое напряжение резко сменяется теплом и нежностью. Веду ладонями по твоим щекам, параллельно сажусь к тебе на колени, чувствуя, как руки ты свои перемещаешь на мою талию, начиная немного поглаживать извивающееся тело. Не могу удержаться, чтобы чуть не прикусывать твои губы, ощущая каждой клеткой своего организма, как ты жаждет меня здесь и сейчас. Мне приятно понимать, что нужна и желанна. Немного ерзаю на тебе, а после приоткрываю рот, позволяю твоему языку переплестись с моим. — Ммм, Вик, — отстраняюсь от тебя, глядя в глаза сверху вниз. Мы дышим с тобой тяжело и жар пробивает тело насквозь, но друг от друга даже и не думаем отстраняться, лишь ближе прижимаемся. — Давай в спальню, я… — ты неожиданно целуешь шею, втягивая кожу губами и чуть прикусывая. — Ах, Боже… — Я ждала целый день. Больше я не поведусь на твои провокации, котик, — вижу твою улыбку и сама начинаю невольно улыбаться в ответ. Твои глаза слишком красиво блестят в темноте, из-за чего даже не замечаю, как ты расстегиваешь пуговицы моей рубашки. Но когда ты её снимаешь и кладешь свои холодные руки мне на спину, я немного вздрагиваю и окончательно обмякаю в любимых руках, опуская голову на твое плечо. — Вик, ты у меня такая хорошая. Как тебя можно обижать, если ты такая замечательная. Если я тебя чем-то расстроила когда-то, то прости. Мы с тобой раньше так много ссорились, что теперь мне кажется, что я должна всю жизнь признаваться тебе в любви и просить прощения. — Котик, даже не думай об этом, — ты чувствуешь, как я дрожу от холода, потому берешь плед и укрываешь, ближе прижимая к себе. — Мы с тобой обе тогда были хороши, вели себя как маленькие девочки. Но теперь же все хорошо? Ведь так? — я понимаю голову я смотрю тебе в глаза. Да, ты умеешь вытянуть меня из странных и ужасных мыслей. — Даже слишком… Как думаешь, мы реальны сейчас? — смотрю внимательно, но нежно, зная, что ты найдешь нужные слова. — Для меня ты — да. Но если это сон, то я не собираюсь просыпаться и тебе не советую. — Как скажешь. Мы останемся одни в целом мире, доверии друг другу свои самые сокровенные тайны, обсудим все страхи и переживания, будучи уверенными в их сохранности в памяти друг друга. Мы будет каждое утро любить с утроенной силой, не жалея возможностей и времени. Мы будем сильны на людях, но слишком слабы и беззащитны в объятиях друг друга. Мы будем счастливы и любимы, потому что навсегда останемся рядом.