исследование счастья

Эд проснулся от ласкового солнца, пробивающегося сквозь недавно отремонтированные окна капитанской каюты. Хотя эта каюта ему уже не принадлежит, его слегка затянувшаяся ночевка, вероятно, должна была казаться более неожиданной, чем казалась на самом деле. Стид быстро приготовил для Эда уютное спальное место рядом с библиотекой, которая потихоньку начинала пополняться книгами. Эд не отрываясь смотрел на их кожаные корешки и в его голове блуждали полустершиеся планы по установке дверей на полках. Может быть, сегодня он мог бы нарисовать чертежи. И передать их на утверждение капитану. Эд слишком уютно устроился под своим одеялом, которое было тщательно проверено на пригодность и мягкость, прежде чем Стид даже задумался о том, чтобы взять его на корабль. Голова Эда была блаженно ясна. Его сердце билось ровно и спокойно. Ему тепло. Спокойно. Он чувствовал себя в безопасности. Шторы вокруг кровати на другом конце комнаты были закрыты, но по тяжелому дыханию Эд понял, что Стид ещё спал. Это приятно. Слушать его. Знать, что он рядом. Идея жить в одной каюте принадлежала не Эду. Когда позади них горел дом Энн и Мэри, Эд вёл их через лес, пока они не вышли на берег. Когда Стид грёб назад к кораблю, Эд предположил, что из-за своего недавнего изгнания с корабля он вернётся, как минимум, к запертой двери. Возможно, с надзирателями, цепями и прочим. – На корабле даже нет гауптвахты. Это небольшое упущение, приятель. – Хм? И что теперь? Стид сосредоточился на гребле, и Эду захотелось, чтобы он просто продолжал спокойно наблюдать за происходящим. Но решение о том, что произойдет, когда они поднимутся на борт, казалось уместным. – Просто интересно, где ты хочешь, чтобы я спал. Где ты планируешь держать пленников? Стид нахмурился, его руки всё ещё двигали веслами в устойчивом ритме. – Ты не мой пленник. Ты мой... гость. – У тебя есть комната для гостей, о которой я не знаю? – Ах, ну... не совсем так. Уголок рта Эда дернулся, но следующей мысли было достаточно, чтобы погасить всякое желание улыбаться. – Так, значит, я должен спать вместе с командой? Стид перестал грести, чтобы обдумать эту возможность, но тишина была настолько ужасной и непреодолимой, что Эду пришлось задуматься не лучше ли ему плыть обратно на остров. – Не думаю, что это хорошая идея. Лучше облегчить экипажу этот процесс, как ты считаешь? Они очень хотели, чтобы ты ушёл. Эд ничего не ответил на это. Он не был способен на приличную защиту. – Есть очевидное решение, – продолжал Стид, – я не вижу причин, по которым мы не можем разделить капитанскую каюту. Там много места, и я думаю, что экипаж предпочтет, чтобы я присматривал за тобой, хотя бы какое-то время. Ты не против? Эд недоуменно посмотрел на него. А затем, поскольку Стид, похоже, ожидал какого-то ответа, он прошептал слово "нет". – Тогда решено! – радостно и немного громко, учитывая время, объявил Стид. – Ты останешься со мной. Как будто Эд не разгромил ту самую каюту. Как будто кровь на его руках, так заметная для всех остальных, не имела для Стида никакого значения. Прошло несколько недель, а масштабность этого легко предоставленного приглашения всё ещё не давала ему покоя. Эд поглубже укутался в свое одеяло, снова сосредоточившись на книгах. Несколько вечеров назад Стид снова стал читать команде книги на ночь , и Эду разрешили слушать их вместе со всеми. Он прокручивал в голове сюжет и вспоминал вопрос о принцессе, который забыл задать Стиду. В другом конце комнаты у Стида перехватило дыхание, как будто он понял, что Эд думал о нём. Через несколько секунд он вздохнул. Послышался шорох простыней, когда он сменил положение, после чего его дыхание снова выровнялось. Он скоро проснется, либо по собственной воле, либо потому, что кто-то из команды постучит в дверь. Эд был уверен, что они могли бы ворваться хоть прямо сейчас, если бы его здесь не было. И он более, чем уверен, что Стид не стал бы возражать. Никто не стоял снаружи каюты, дрожа от страха перед гневом капитана. Больше нет. Было бы неплохо, если бы для разнообразия Стид проснулся не от какой-то проблемы или вопроса, или от того, что кто-то требует разрешения какого-то ночного спора. Эд вспомнил, как когда-то, целую жизнь назад, для них двоих был накрыт завтрак. Стид запомнил, как именно Эд любит пить чай, делился с ним мармеладом, улыбаясь так широко и ярко, сидя на другой стороне стола. Эд мог бы повторить это снова. Он откинул одеяло и вскочил на ноги, прежде чем вспомнил о маленьком предательском колокольчике на шее. Каюта наполнилась звяканьем, прежде чем он успел зажать его рукой, что немедленно нарушило бы условия его испытательного срока, если бы кто-нибудь из экипажа увидел его. Он стоял в тишине, напрягшись, надеясь, что не разбудил Стида раньше времени. С другого конца комнаты послышался ещё один сонный вздох, и Эд расслабился. Нужно было действовать быстро и надеяться, что Роуч проявит великодушие к своему капитану, даже если он и не готов проявить такую щедрость по отношению к Эду. Его не было около десяти минут. Он увидел нескольких членов экипажа, но никто из них не вскрикнул и не убежал от него, что уже считается прогрессом. Однако они не сказали ему "доброе утро", что, признаться, разочаровало Эда. Тем не менее, Роуч был не против того, чтобы он взял завтрак для Стида, сказал, что это сэкономит ему время.. Так что это было даже приятно. Не негативное общение с большинством людей на борту - это почти то же самое, что и позитивное. Вооружившись подносом и чувствуя себя более чем довольным собой, Эд вернулся в каюту. С занятыми руками он не мог приглушить звон колокольчика, но это не самый худший способ заявить о себе. Когда он приблизился к занавескам вокруг кровати, он услышал, как Стид зашевелился. – Эд? Сонное бормотание Стида вызвало в душе Эда что-то веселое, но это не сравнится с тем, что он почувствовал, когда Стид раздвинул шторы. Он весь в сонной пелене, волосы с одной стороны распущены, с другой - взъерошены. Глубокий V-образный вырез его ночной рубашки приковал внимание Эда настолько, что Стид был вынужден обратиться к нему с просьбой. – Что ты здесь делаешь? – Ох, да, эм... завтрачек! Всё лицо Стида засветилось. – Замечательно! – сказал он, явно обрадованный тем, что Эд мог бы взять это в привычку. – Я сейчас оденусь, и мы сможем... – Нет необходимости, – сказал Эд, ставя поднос на одеяло, всё ещё обернутое вокруг ног Стида. – Завтрак в постель. На лице Стида мелькнуло что-то сложное, и Эд тут же почувствовал, как в животе появилась знакомая холодная тяжесть. Он совершил ошибку, наверняка совершил. Сожаление и стыд боролись друг с другом за первенство, пока он пытался понять, где он ошибся. Стид любит завтракать, но "в постели" - это явно не тот случай. Может это какое-то оскорбление - прислуживать джентльмену до того, как он успел подготовиться к завтраку? Вместо того чтобы сделать что-то милое, доброе и заботливое, он пошел дальше и всё испортил. Стид ненавидит это, и очень скоро он возненавидит Эда, если уже не возненавидел. Эд должен всё исправить. Прямо сейчас, чёрт возьми. – Вообще-то лучше за столом, – резко сказал он. Пока ты будешь собираться, я всё подготовлю. Это не займет ни секунды. – Эд, – Стид потянулся к подносу, положив руку на край, чтобы Эд не схватил его. – Я бы очень хотел позавтракать в постели, но у меня есть одна маленькая просьба. Мысленно Эд уже был на полпути через всю комнату, размышляя, знает ли он, как правильно накрыть стол для шикарного завтрака и как сильно Стид будет недоволен, если он выберет не те ложки из того ограниченного выбора, который у них сейчас имеется. – Да, что угодно. Выкладывай. Стид улыбнулся ему, каждая черточка его лица нежно блестела в мягком утреннем свете. – Ты позавтракаешь со мной? – спросил он. – Здесь. Эд моргнул. – В постели? Стид кивнул. – С тобой? – Нет ничего, чего бы я хотел больше. В голосе Стида прозвучала такая искренность, что Эду ничего не оставалось, как отодвинуть поднос в сторону, чтобы беспрепятственно забраться на кровать и поцеловать его. Удивленный вздох, который он вызвал, только усилил желание поцеловать его. Почему, чёрт возьми, он не подумал об этом раньше? Это гораздо лучше, чем завтрак. Это лучше, чем всё остальное. Несмотря на ответные поцелуи с такой интенсивностью, которая грозит оборвать последний якорь, удерживающий Эда, Стиду каким-то образом удалось сделать достаточно глубокий вдох, чтобы призвать Эда к сдержанности. – Может быть, нам стоит... остановиться? Эд наклонил голову, прижимаясь поцелуем к восхитительно раскрасневшейся шее Стида. – Как пожелаете, капитан. Откинувшись в сторону, Эд с облегчением увидел, что на подносе ничего не опрокинулось и не разлилось. Он придвинул его к себе и занялся разлитием чая, благодарный за то, что ему есть чем занять свои руки и внимание. Когда он взглянул на Стида, то увидел, что тот снова улыбался. Его выражение лица настолько радостно, что Эд почувствовал, как в его груди что-то раскрывается. – Не смотри на меня так, – сказал он, передавая Стиду чай. – Как не смотреть? – невинно спросил Стид. – Как будто ты воплощаешь мои мечты в жизнь? Эд пробормотал что-то нечленораздельное, стараясь не обращать внимания на жар, поднимающийся по его лицу. – Ешь свой завтрак, – в конце концов сказал он, чем вызвал тихое хихиканье Стида. Вместе с чаем подали кашу, подслащенную изюмом и приправленную корицей, а затем джем, намазанный на мягкие булочки. Стид принял всё это с энтузиазмом, проводя сравнение между сегодняшним пиршеством с той скудной едой, которую он привык ожидать, работая у испанки Джеки. – Ни одной приправы! – заявил он, жестикулируя половиной булочки. – Вряд ли такое расположение способствует тому, чтобы работники были довольны и счастливы. Эд не обратил внимания на то, что не для всех это является приоритетом. Не признался он и в том, что испытывает чувство глубокой благодарности, каждый раз когда слышит о том, на что готов был пойти Стид, чтобы найти его. Вместо этого, когда Стид в очередной раз попросил салфетку, Эд схватил его руку и поцеловал кончик каждого липкого пальца. – Чересчур? – спросил он, когда глаза Стида стали очень блестящими. – Нет. Нисколько. Он придвинулся ближе, и некоторое время они сидели плечом к плечу, глядя в окно на небо над головой и волны внизу. В памяти Эда всплыло воспоминание о разбитом стекле. Маленькая фигурка жениха, погружающегося в океан вслед за своей маленькой красивой женой. Он мог бы рассказать об этом Стиду. И он расскажет. Когда-нибудь. Сверху раздался крик, за которым последовал стук шагов. Звуки команды, занятой утренними делами. – А не страшно, если мы останемся здесь на весь день? – спросил Стид, положив руку поверх руки Эда на покрывало и соединив пальцы. Эд слегка пожал плечами. – Команде это может не понравиться, но ты капитан, тебе и решать. Стид издал тихий стон, который сказал Эду всё, что ему нужно знать о том, как пройдет остаток их дня. Список ремонтных работ ещё длиннее, чем его рука, и им нужно проложить курс, чтобы пополнить запасы как можно скорее. Для начала, наверное, можно уговорить Стида отказаться от дежурства, поцеловав его в губы, чтобы он почувствовал вкус мармелада. Эд позволил искушению то отступать, то возвращаться снова. Ведь счастье можно найти и в налаживании отношений, и в осторожных шагах по восстановлению доверия, которое он разрушил и в знакомом рокоте волн и привкусе соленых брызг на ветру, когда он работает над восстановлением корабля. В осознании того, что ему не нужно торопиться, чтобы взять то, что в противном случае ускользнет. Что бы ни было между ним и Стидом - вся эта теплая, мягкая, поддерживающая реальность - подождет его. – Еще пять минут? – предложил он. В ответ Стид трижды сжал его руку. Эд подумал, что знает, что это значит, но не спросил. Он может подождать и этого.