Застрять между ребрами

Бакуго долго, подозрительно долго смотрел на Изуку как он разговаривал со своими друзьями. Глупо улыбался, смеялся, чесал затылок и иногда прикладывал руку к подбородку и бубнил. В общем обычный Деку, такой же как и всегда, но для Кацуки почему-то он казался уже другим, он действительно засматривался и это замечают все. — Йо, Бакубро, опять злые козни строишь Мидории? — со смехом положил Киришима руку на плечи другу. Это сразу отвлекло Кацуки от разглядывания ботана. — А ты свой нос не суй куда не надо! — закричал защищающе он, стараясь не краснеть, от того что пойман почти с поличным. Война закончилась и всё постепенно возвращается в норму, всё пытаются вернуть как раньше. Но все же некоторые изменения произошли: многие родители все ещё обеспокоены за своих детей и поэтому подписали отказ от общежития, а также получили доступ к камерам видеонаблюдения за учениками в классах, малая часть родителей вообще забрала документы своих детей и отдала в другое училище, а кто-то часто занимается дистанционно. Но не только поменялись опекуны, поменялись и сами дети. Кто-то стал по другому смотреть на жизнь, другие все ещё не могут отойти и получают порцию кошмаров каждую ночь, некоторые теперь часто залипают в одну точку, а кто-то боится начинаний и всего нового. Все пытаются адаптироваться и выбраться из плохих состояний и снова вернуться в норму. Ученикам юэй осталось учиться ещё год и разобраться не только с проблемами с техниками боя или с экзаменами, но и со своим ментальным здоровьем. Однако благодаря этому и уроки облегчили, нет слишком жестких занятий, слишком сложных экзаменов — они итак их прошли будучи на войне, а по-другому это и не назвать. Это очень не нравилось Мидории. Он должен стать еще лучше, а не прохлаждаться с легкими заданиями. После того как умер Всемогущий он не может поступить по-другому. Он намеренно ужесточил себе задания и после уроков дает еще больше уроков и тренировок себе. Его даже за это ругали, но он не слушал, так как знал, чтобы стать достойным, надо сильнее стараться и много стараться. Конечно он мельком задумывался над этим, на самом деле, но обязанность стать лучшим была сильнее, это стало его принципом. Друзья старались помочь, но единственная причина, ради которой Изуку неосознанно смягчается к себе — Бакуго Кацуки. Бывает, он отжимается очень долго - не считая, сколько раз, а просто отжимается без остановки на время — 15 минут или больше, но если в поле зрения Бакуго — всё… Мидория замирает и взгляд прикован к нему. Неважно, что делает блондин: пьет, стоит, болтает или тренируется — Изуку завороженно смотрит, забывая, что он делал. Всё остальное становится неважным. В голове выделено одно главное, важное слово «живой»… Именно он не смог его спасти, но спасли другие и он, главное, ЖИВОЙ. Изуку смотрит с сожалением, облегчением, беспокойством, радостью и печалью одновременно. Даже сам того не подозревая, что это забота и что-то большее, чем просто дружба. Они так и не поговорили после всего этого. Да, Кацуки извинился, да, Мидория и не винил его, но простил еще раз, приняв извинения, да, Бакуго теперь не называет его «Деку», да, Изуку пережил его смерть и его воскрешение и да, они сражались, будто слыша мысли друг друга, вместе против Шигараки, но после… Они так и не поговорили. Сначала осознание окончания войны, осознание смерти людей, осознание победы в целом, что удалось спасти так много людей, затем облегчение, торжество, радость возращение к семьям, потом плавно новости, презенты, отстройка, снова в юэй… Вот так незаметно во всех этих делах не нашлось месту разговору. И с каждым днем он казался всё более необязательным… Лучше заняться учебой, тренировками. Бакуго стал собирать вещи в сумку — закончился последний урок. — Как жаль, что ты не можешь зайти к нам и заценить новую настолку, которую достал Каминари, — начал Киришима разочарованным голосом, подойдя к столу Бакуго. — Почему не могу? Могу, — возразил Кацуки и, встав, закинул на плечо сумку. — Ну как же, — опешил друг. — Твоя мама. Ты… Тебе надо домой. Она же волнуется и… Ты устал. — Ничего я не устал. А старуха пусть уже привыкает, что ее горе-сын не будет постоянно под боком у мамочки, — нахмурился он и уже направился к выходу. Киришима за ним. — Но её можно понять, её «горе-сынок» ум- — спародировал Эйджиро, но его резко перебили. — Завались, дерьмоволосый! Не смей продолжать это! — строго указал Кацуки, раздражаясь. — Я сказал, что иду в общежитие с тобой. И ничего не поменяет моего мнения сейчас! — А Мидория? — резко вставил тот. Бакуго на миллисекунду опешил, не понимая, почему он так выделил именно его. — Что? — Ну. Он там будет… — И? На что ты намекаешь? — хмуро посмотрел на друга блондин. — У вас же странные, неловкие отношения между друг другом, чувак. Я не хочу говорить догадки вслух. Да и много у меня их. И разные… И более неловкие, — махал руками успокаивающе Киришима, стараясь загладить ситуацию и уйти от оплошности. — Похуй. Что будет он там, что нет — одинаково, — соврал Кацуки. На самом деле он и сам не до конца всё понимал. — Не беси меня больше этим, идем уже, — Он ускорил шаг и Эйджиро поспешил за ним. В комнате Киришимы помимо самого Киришимы и Бакуго все собрались: Тодороки, Серо и Изуку расположились сидя на кровати и также присоединились Джиро, Каминари и Мина на полу возле кровати. Бакуго сидел за котацу прямо так, чтобы видеть всех и, главное, прямо напротив Деку, Киришима сидел слева от него. — Чувак, где же обещанная интересная настолка? — возмущался Эйджиро. — Мафия? Серьёзно? Мы уже играли и не раз. — Не все-е-е, — протянул Денки, указывая на Кацуки и Джиро пальцами. — По крайней мере не с нами. А настолку я отдал другу из параллели на время, так что вот так. Бакуго закатил глаза, поправил пиджак затянутый на талии, потому что переодеться ему не в чего — все вещи дома, а по-другому жарко, и сложил руки на груди, показывая всем видом раздражение. — Бро, может тебе дать майку? — спросил Серо, но был грубо перебит. — Завались. Мне нормально, — рявкнул тот. — Мафия — значит мафия. Давайте уже начнем, блять. Мидория грустно посмотрел на него, но ничего не сказал, лишь скованно почесал локоть, приобнимая себя. — Хорошо. Раздаю карты, — стал тасовать в руках их тот. — Правила все знают, напомню лишь — врач себя лечить не может, две мафии выбирают одну жертву, убийца просыпается не вместе с ними. Ну что ж погнали. Денки стал раздавать карты по кругу. Настроя особо ни у кого не было, но играть хотелось. Все изучили свои карты и попрятали, чтобы случайно не открыть. — Кто ведущий? — начал Каминари. — Я, — откликнулся Тодороки, показывая карточку ведущего. — И, так полагаю, город засыпает. Все послушно закрыли глаза. Кацуки все это изначально не нравилось, но слова Киришимы будто взяли его на слабо с этими «Но там же Мидория» и «Но ты же не можешь». Аж злит. — Просыпается мафия. И как это все нелепо. Что он тупо из-за злости тут. Злости к матери и к ситуации с Изуку. Будто он не может все. А он может! И будет доказывать это всем, даже если это им не нужно. — Мафия сделала свой выбор? — спросил Шото, на что — еле слышные звуки открывающегося рта, будто мафии пытались вести переговоры совсем без звука, а потом затихли. — Хорошо. Сделали свой выбор. Мафия засыпает, просыпается доктор. И роль ему досталась скучная — мирный житель. Просто сиди тупо 5 минут с закрытыми глазами пока все поиграют, а потом можешь соизволить присоединиться тоже, голосуя. — Хорошо-о, — протянуто произнес Тодороки. — Засыпай. Просыпается убийца. Делает свой выбор, — секунда выбора показалась слишком напряженной. — Серьезно? Забавно, — хоть возможно и так, но смешка от него не прозвучало. Это же Тодороки. — Ладно, засыпай, просыпается любовница. Делает свой выбор. Все забавней и забавней… Засыпай и просыпается детектив. Судя по количеству ролей — мирный житель один и именно блять Кацуки. — Хорошо. Просыпайтесь все. Ребята распахнули глаза и сразу стали осматривать друг друга, пытаясь разгадать роли. Каждый казался подозрительным, но не чересчур. Это и грустно. — Удивительно, но сегодня никто не погиб. А детектив сообщает, что игрок Киришима играет за хороших, — спокойно произнес Шото, осматривая всех. — Ну-с вот, я вам вне подозрений, — с улыбкой произнес Киришима. — Это Бакуго! — указывая пальцем на обвиняемого крикнул Каминари, практически перебив друга. — Че? А доказательства у тебя есть, придурок? Или так глупо пытаешься отвести от себя подозрения? — злясь ответил Кацуки. — Вот моё доказательство — орущий сразу же ты. — Ты так сразу стал защищаться чел… Ты тоже в подозрении, — возник Серо. — Мне Каччан кажется убедительней, — вмешался Изуку, смотря на Бакуго, что в ответ смотрел на него. Что это? Дружескаяя солидарность? Страх? Симпатия? Просто Бакуго действительно убедительно говорит? Но Кацуки явно понравилось, что на его сторону кто-то да встал. — Тогда сразу и голосуем, — решил Тодороки. — Кто за Каминари? Подняли руки все, кроме самого Каминари, Серо и, интересно, Мины. — Джиро? Киришима? Ребята, вы чего? Я думал вы мои бро, — расстроился и разочаровался Денки. — Моя девушка и мой лучший друг, а так поступили. Удар в спину! — драматически закрыл лицо руками он. — Ну чел, ты переигрываешь. Ты действительно кажешься неубедительным, — усмехнулся Киришима. — Я знаю тебя, ты так часто делал в играх, пытаясь обмануть. Одна и та же глупая тактика, — улыбнулась Кьека. — Ну значит большинство за Каминари. Он отправляется в тюрьму и да, он был мафией, — выдаёт Тодороки и тот сразу обиженно отворачивается ото всех. — Ну, зато ты теперь знаешь свои ошибки, — поддержал Серо, с кровати похлопав его по плечу. — А я вот тебе поверила, не думала, что ты переигрывал, похоже всё-таки что-то да умеешь, — подключилась и Мина. Кацуки все не отводил взгляда от Деку. А тот настырно прятался, делал вид, что не видит, что на него пялятся, нервничал и это бесило. Игра шла скучно. Вся эта дружба, мир, жвачка, ради чего? Ради дружбы же? Бред… Только одно ему не давало покоя — Изуку его избегает? После войны, он помнит, будто это было вчера, они стояли и долго обнимались под дождём, сжимая мокрую одежду друг друга, словно боясь потерять. Словно они единственная ценность друг у друга. Обнимались, было тепло, было тихо, было уютно, и было страшно… Что это закончится. И закончилось. Подбежали другие герои, учителя, одноклассники, другая массовка и пришлось неловко отлепиться друг от друга и больше никогда не контактировать. Точнее, последнее не пришлось, а было неловко говорить об этом, сложно решать, сложно что-то менять. — Все поняли, что Изуку все время лечил мирного жителя Бакуго? Забавно, — вывел его из мыслей Тодороки, объявляя так итоги игры. Подождите, что? Всё время лечил…? Бакуго сразу посмотрел на реакцию Деку — неловкое отведение взгляда и неловкий смех. Конечно же. Чего и следовало ожидать. Но зачем? Почему? Просто из-за ситуации? Есть какой-то страх? Волнение? З…забота? Тодороки ещё специально так выделил это. Потому что тоже видит, что происходит что-то странное между ними. Кошмар, это видят абсолютно, АБСОЛЮТНО все, но делать никто и ничего так и не будет. Бакуго хотел было задать вопрос напрямую тогда уж, при всех, но… Зазвонил телефон. — Ты почему ещё не дома и где-то шляешься! — сразу закричали в трубку да так, что услышали все в комнате и затихли. — Не ори, старая карга! Заколебала уже, я могу делать все, что захочу и когда захочу! — встал резко Кацуки и поспешно вышел из комнаты, под сопровождением беспокойных глаз друзей. — Сейчас же домой! И ничего не хочу слышать, а то я тебе устрою счастливые деньки! У тебя 30 минут, я видела куда ты пошёл по камерам, — наорала его мама и сразу сбросила. Или это сделал Кацуки в порыве злости, так и непонятно. Он сжал с силой в руках телефон и больно стиснул зубы, стараясь не рычать. После всего случившегося она стала такой ненормальной, такой поехавшей, что Бакуго даже вздохнуть и пукнуть нормально не может! Да чтоб все провалилось пропадом! Да чтоб блять черт её побрал! Да чтоб- — Каччан… — привело его немного в чувства тихое прозвище такого родного голоса. Это Изуку вышел к нему в коридор из комнаты. — Что, задрот? — выдохнул он и положил телефон в карман. — Уже… Уже уходишь получается…? — как будто вопрос риторический. Просто, чтобы отвлечь от эмоций. — Да. Мать сказала домой, — раздражённо произнёс блондин и хрустнул пальцами, сжимая кулак. — Как же это меня достало. Будто я маленький мальчик, которого нужно загонять, как барашка в загон. — Ну, она же волнуется… — Не лезь не в своё дело! Это уже не волнение! Это пиздец! Я- Бакуго начал проявлять злость, но резко опешил встретившись с переживающими большими зелёными глазами, которые, казалось, вот- вот расплачутся. — Блять… Прости… Ты не виноват, ты тоже беспокоишься. Но я сам справлюсь с ней и ее загонами. Там ничего страшного, нет ничего с чем бы я не справился. Изуку грустно улыбнулся. — Да, Каччан замечательный, — небольшой румянец выступил на его щеках, что не ускользнуло от Кацуки. — Ну вперёд, Плюс ультра и все такое. Пока, — вдруг неловко попрощался тот. — Да, я пошёл. И другим сообщи, хотя они наверное доперли, — положил руки в карман блондин и направился к лифту, стараясь не оглядываться на задрота. Вроде как уши покраснели…

***

— Он уже полчаса отжимается, Айзава-сенсей, остановите его, — выдала Урарака, сложив руки вместе, прося. — А что я сделаю, раз он не слушает. Его принцип — работать в несколько раз больше заданных параметров. Пусть, пока это не вредит никому вокруг, — махнул рукой учитель. — Но это вредит ему! — возразила она. — Ну сделайте хоть что-нибудь, пожалуйста. — Ну вообще… Есть идея, — стал оглядываться он, а после нашёл цель. — Бакуго, иди позанимайся с Мидорией. — Чего? С чего вдруг? — подошёл к нему Кацуки, вытертая локтем со лба пот, после тренировки скалолазанья. — Потому что раньше у вас получалось тренироваться вместе и сейчас не будет лишним. Никаких возражений не хочу слышать, иди уже, — выдал Айзава и ушёл к группе, которая пробежала несколько кругов. — Да я и не сильно хотел возражать… — пробубнил нахмурившись себе под нос тот. Он подошёл не спеша. Приближаясь, он услышал как задрот тяжело, но в одном ритме дышит, делая безостановочно отжимания. — Думаешь, продолжая усиливать выносливость, ты станешь сильнее? — легонько пнул Кацуки бок Изуку, чтобы тот отвлёкся. — Каччан? — остановился он, взглянув на потревожившего. — Выносливость? А! Ну… Да. Я так и думаю. — Неправильно думаешь! — пнул его сильнее блондин так, чтобы задрот упал уже и лежал. — Вспомни тренировки, самые первые! Ловкость, сила, скорость, осторожность, внимательность! — наступил на лежащее тело блондин, как только Изуку захотел встать. — Всё нужно тренировать в меру, а ты даже питание забросил! — Откуда Каччан знает? — с одышкой спросил Деку. — Нужно быть слепым чтобы не заметить, — усмехнулся блондин и убрал ногу. — Давай-ка. Упор лежа снова принять! Изуку тут же послушно выполнил приказ. — А теперь… — Бакуго взял и сел на спину парня. — Давай. 10 раз. Изуку смутился сначала, но начал послушно отжиматься теперь с грузом. — Как-то мало ты мне задал… — возразил тихо он. — Нормально! Потом задание на ловкость и скорость. А потом съешь тарелку кацудона. — Нет, Каччан, я могу больше! — вдруг стал интенсивнее отжиматься. — Две тарелки? — с ухмылкой спросил Бакуго. — Н-нет. Больше отжаться с тобой на спине… — заикался задрот. — Я сказал 10 раз! Не тяжело видимо? Ладно, я тебе покажу за возражение мне, — Кацуки аккуратно лёг всем телом на него спиной вверх и тот сразу вспыхнул красным цветом и, словно рефлекторно, закрыл лицо руками и упал. Бакуго тут же громко засмеялся, будучи лежа на нем. — А говорил можешь больше! Пора тебе уже запомнить, что я всегда прав. Все разгоряченное потное тело лежало на Изуку и только капелька мысли об этом заставляет задротское внутреннее я пищать и кричать без остановки, как пожарная сирена. — Они такие бесстыдники, — сказал Каминари, смотря на них из далека. — Зато Деку-кун наконец-то не будет убивать себя тренировками. Ну… Я надеюсь, — сжимая бутылку в руках, волнуясь, выдала Урарака. — Не будет. Не переживай, — успокаивающе похлопал по плечу Серо, — Если Бакуго решил взяться, то доведёт до приличия его. Может и уже решат свои проблемы между друг другом. — Хотелось бы. Они такие неловкие уже так давно, что до сих пор непривычно, — выдал Тодороки. — Заколебали не только друг друга, но и всех нас, хах… — Вставай, хватит разлеживаться! — пинал уже вставший Бакуго Мидорию, который поджал ноги под себя, лежа на боку и закрыв лицо руками. — Дай мне время, Каччан, — пробубнил оттуда он. — Резко отдыхать, как только я пришёл! Это ж надо так быть чёртовым эгоистом! — высказал Бакуго, а после нагнулся и поднял двумя руками задрота за плечи, а после и схватился за воротник. Глаза Мидории показались из-за палец рук. Что-то в этих больших немного слезливых глазах Бакуго видел знакомое, но и незнакомое одновременно. Тело парня дрожало, а лицо было красным. Ну, наверное, от тренировки. От тренировки же? Ему страшно, но и не так, как когда-то давно. Похоже на… Смущение…? — Каччан… — Успокаивайся уже. Дыши. Сходи попей воды или умойся, не ты ли лучше знаешь как помочь себе перевести дух, — сказал Кацуки строго смотря в глаза, которые уже полностью освобождены от ладоней. — Д-да… Я схожу умоюсь и мы продолжим, К-каччан, — его отпустили. — Поиграем в твое любимое Катч- Каччан* когда вернешься, это отличная тренировка. — О! Я рад. Тогда я быстро, — оживился Изуку и ускорился по направлению в раздевалку. — То-то же, — ухмылкой-улыбкой проводил он задрота. После бурной тренировки длиною в час они сидели на лавочке и переводили дух. — Да уж. Раньше как-то казалось легче знать что тебе нужно, — выдал Кацуки и открыл бутылку с водой. — Да… Это просто потому что с нами был Всемогущий, — грустно сказал Изуку и опустил голову. — Верно… — не стал отрицать тот. — Обсуждали вечно особенности твоих причуд, то как их усмирять, переключать. Ты этому научился в экстренной ситуации, а теперь нужно без Всемогущего учиться ещё более новому, — представлял Бакуго все моменты с учителем и Изуку. Отпил воды. Сам Деку не сумел на это найти что ответить, поджал губы и постарался не поддаться чувству грусти и слезам. — А ещё он приходил к тебе с бенто, как папа, и звал кушать, — усмехнулся по-доброму Кацуки. — И меня заодно. Изуку слегка улыбнулся. — Да… Это часто был Кацудон или что-то с оформлением для детей… Он и правду заменил мне отца, — все-таки предательски стекла слеза и веснушчатый поспешил её вытереть. — Он помогал и нам больше сдружиться. Сглаживал тебя, закалял меня, и благодаря ему мы лучше понимали друг друга с каждым днем, — вытер ещё одну слезу и всхлипнул. — Задрот, — позвал Кацуки и Изуку робко перевёл на него взгляд. Бакуго повернулся лицом к нему и дождался когда тот посмотрит в глаза. Блондин приблизился к лицу и положил руку ему на шею. Изуку затаив дыхание, ждал следующих действий, не понимая что происходит. Каччан совсем близко, он сглотнул ком в горле и облизнул губы. Прижался лбом к его лбу. — Нам не нужен всемогущий, чтобы быть ближе друг к другу. Изуку вспыхнул ещё сильнее, а сердце пропустило удар. Он так близко. Его тепло лба жгло. А тембр голоса и фраза эхом отбивались в голове. Деку даже забыл как дышать на момент. Не знал куда смотреть и как сдержать свое сердце. Он отстранился. — Д-да, ты прав, — выдал все-таки Деку. — Его нет и поэтому я должен стараться больше, одному сложнее, а значит и труднее в несколько раз больше. «Но ты не один» — не смог сказать Кацуки вслух. — Ты прав, — вместо этого выдал Бакуго. — Правда? — опешил тот. — Надо пойти есть Кацудон, — с ухмылкой посмотрел на него блондин. — Что? Я имел в виду- — Хватит болтать, а то вместо двух будешь есть три, — уже встал и повёл за локоть его Бакуго. — Три?! Я и две-то не осилю, — неловко, но не сопротивляясь, не аккуратно повёлся за Кацуки он. — И зелёный чай, — добавил тот и улыбнулся, чтобы Изуку не видел.

***

После такого долгого дня, как ни странно, Изуку не устал. Он не спеша переодевался, сидя на кровати, а мыслей полный ураган. Он снова хочет к Каччану, снова провести с ним тренировку, видеть его, смеяться с ним, восхищаться со стороны, просто быть рядом. Деку слегка нахмурился, чувствуя румянец на щеках, и закусил губу. Он резко встал, сжимая кулаки. — А вот пойду и проведу время с ним ещё! Нельзя чтоли? — сказал сам себе парень и смело шагнул к двери, но коснувшись ручки резко остановился. — И-или нельзя… Я и так утомил его своим присутствием, — шагнул назад и скованно полуобнял себя. — Да, лучше завтра проведу с ним время. Он шмыгнул за стол, раскрыл тетрадь и взял карандаш. — Да. Я просто, эм, — задумался сгорбившись над пустыми страницами. — Запишу все полезное из этого дня. Мидория схватился за эту идею сразу же. Мысли строчкой за строчку складывались на листах, и он писал смело и быстро, вспоминая слова учителя, что добавить себе в тренировку, подмечал сам, что сделано, а что сделать ещё предстоит, записывал слова Каччана, перелистывая страницу за страницей, но… До момента когда резко поймал себя на том, что уже вторую страницу пишет о причуде Кацуки и о нем самом. И пялился на слова, замерев и приоткрыв рот. Как он до этого дописался! Изуку схватил себя за голову и помотал из стороны в сторону, пытаясь отогнать эти мысли. — Хватит! Каччан, точно так устанет от моего общества. Я не могу идти к нему, даже если хочу, — убеждал себя Мидория, но понимал, что ему ничего не мешает, все это отговорки, оправдания и просто тупо страх. — Ну да, могу, но вообще-то уже довольно поздно, я же наверняка писал несколько часов и уже идти поздно, — все пытался доказать себе обратное и глянул на время. — Прошло 15 минут?! — вскочил он с места, хлопнув по столу в удивление. — Как 15?! Пятнадцать?! — продолжал кричать Изуку, а потом с рыком выдохнул и плюхнулся на стул обратно. Он снова глянул на время, пытаясь убедить себя, что ему показалось, но нет — не показалось. Оправданий больше нет и парень перевёл взгляд на дверь. — Ладно. Видимо, глупо отрицать, что меня тянет к нему как магнитом, — покраснел, встал и направился выйти.

***

— Где ты был? — грозно спросила Мицуки как только ее сын зашел. — Где надо там и был, — огрызнулся Кацуки. — Мне уже 17! Нахер мне тебе отчитываться каждый раз?! — Где. Ты. Был. Я тебя спрашиваю! — уже накричала мать и шлепнула об стену тряпкой, что была у нее в руках. — Задержался на тренировке с Де- с Изуку! Довольна?! — ответил, чтобы уже отвалила, но она продолжила: — Нет! Живо в комнату! Я говорила не задерживайся нигде! Я же переживаю! Ладно, хоть с Изуку, он-то посильнее тебя будет. Пробежала дикая злость по телу Бакуго, прямо от пяток по спине и до макушки головы. Был бы он котом, то точно было бы видно как шерсть встала дыбом от злобы. Его зубы стиснулись вместе, челюсть сильно сжималась, а кулаки уже стали нагреваться. Чтобы не накричать он тут же развернулся на пятках и хлопнув дверью выбежал из дома. Он всей своей сущностью, каждой своей клеточкой уже не может находиться там. И что думаете? Он «по счастливому случаю» видит недалеко Деку. Тот, увидев друга, побегает к нему. — О привет, Каччан. А я тут пробежкой занимаюсь. Перед этим был у мамы, — сказал радостно Изуку, а после затих, удивив раздражение Кацуки, сдерживание эмоций на лице и избегание зрительного контакта. — А п-почему ты еще в школьной форме? Не успел Бакуго ответить как распахивается дверь его дома позади него. «Мать» — понял блондин моментально. — Быстро скажи ей, громко, что хочешь забрать меня позаниматься, — тихо через зубы выдал он и дернул за локоть Изуку. — Ну же! — А-э-э… Мицуки-сан! — повысил тот тон голоса. — Я заберу Каччана на пару часиков мы э-э-э позанимаемся математикой, — придумал на ходу тот. — Мой оболтус еще и в математике не разбирается? М-да-а-а… Ладно забирай, но в 8 его верни мне обратно! — махнула тряпкой та, нахмурив брови и зашла обратно в дом. — Каччан… — А что ещё делать?! — перебил громко, но так, чтобы и мать не услышала, Кацуки. — Я не могу там находиться! Я не могу не выходить из себя как только она открывает рот! Изуку, я просто не хочу всего этого. Я хочу быть свободным и смелым человеком, уважаемым и чтобы мне доверяли! Я же выжил в этой войне… Я же смог… — он становился все тише, а глаза стыдливо прятались вниз, как и голова. Взгляд становился замыленный слезами, а тело стало предательски дрожать. — Я же самый сильный… Да, ведь? Почему я стал сомневаться в себе. Изуку грустно свел брови в переносице, смотря на друга. На глаза поступили слезы тоже, от сочувствия, от сожаления. Он осторожно завёл руку за его спину и обнял. Бакуго застыл. — Мне очень жаль… — тихо произнёс тот и осмелился аккуратно положить руку выше, на голову, и стал поглаживать дрожащей из-за волнения рукой. Деку боялся сделать отталкивающую вещь, но не знал оттолкнет ли она на самом деле или все ли делает правильно. Тело блондина стало дрожать опять, он, сдавшись под напором своей гордыни, вдруг упал лбом на плечо, и Изуку опешил на мгновение, от удивления, но после стал гладить смелее. — Раз ты не можешь там находиться, — продолжил Мидория. — П… Приходи ко мне. У Кацуки что-то замерло в душе, но он не показал виду. — Под предлогом, что занимаешься со мной уроками или тренировками… — продолжил он. Деку дались эти слова нелегко. Он боялся получить жёсткий отказ, что идея херовая, он боялся, что не сможет так тренироваться, если даже Кацуки согласиться, он боялся, что делает слишком рисковые смелые шаги, ведь они так и не решили ничего между собой. Но может. Быть просто может быть это и станет толчком развития их сложных отношений между друг другом. И может… Это станет поиском для ответов себе самому в том что чувствует Изуку в действительности. — Я… — тихо, хрипло и гнусаво из-за забитого уже носа подал Бакуго. — Думаю это хорошая идея… Деку облегчённо выдохнул, сбрасывая переживания и все внутренние страхи, и обнял крепче, чувствуя, как плечо становится более мокрым. Вдруг Каччан обнял его в ответ и Изуку не сумел сдержать новый поток слез.