Застрять между ребрами

Они решили пойти в дом Изуку, а не в общежитие. Это было ближе и удобнее. Правда в голове зеленоглазый устроил мозговой штурм, чтобы придумать, что сказать маме, чтобы это не выглядело странно, ведь Каччану он сказал, что был у неё, хотя это не так. Подходя к дому, Мидория опередил Качана и жестом остановил его. — Я сейчас… Договорюсь с мамой, а потом войдёшь, хорошо? — волнуясь, выдал он. — Но ведь Инко-сан мне только рада будет, — приподнял бровь. — Как моя карга тебе, так и твоя мама мне. — Не… совсем… Это сложно… Объяснить. — с паузами сказал Изуку. — Похуй. Иди быстрей тогда, — сложил руки на груди тот. Деку поспешил войти и сразу побежал к матери на кухню. — Изуку! Малыш! Приве-ет, как давно не заходил ко мне, — увидела она его и спохватилась обнимать, сжимая, крепко-крепко. — Стараюсь выделить время, — обнял с улыбкой он её в ответ. — Как ты? Как учёба? Как твои друзья? Кушать будешь? — накинулась она с вопросами и уже начала доставать еду. — Всё хорошо, мам, у меня тут… — Будешь. Потому что я приготовила мабу тофу, а тебе надо много есть, — посадила она его за плечи на стол. Вдруг послышался щелчок входной двери, но заметил видимо это только сын. — М-мам, Каччан он- — начал он, но снова был перебит. — Кацуки-кун? Да, ему тяжело пришлось… Не меньше, чем и тебе. А вы же и дружите с детства. Как он? — все не унималась Инко, накладывала еду, стараясь сделать много полезного для дитечка. — Он здесь, — и наконец, Мидория старшая остановилась. — Хотел и навестить тебя и позаниматься со мной в комнате уроками. — Здесь? А что же я его не вижу? Ты его не впустил, ха? Малыш мёрзнет на улице? — вытирая руки, подошла к Изуку она. — Нет, просто мне важно было сначала спросить у тебя можно ли, — потея, спросил парень, зная, что она и будет не против и это выглядит странно, но лучше так, чем Качан услышит, что Изуку только пришёл. — Коне-ечно, пирожочек, можно. Не пугай так, — обняла мама его, прижимая к груди и почти сразу отпустила. — Иди пригласи его к нам за стол! — помахала руками и вернулась к продуктам. Изуку выдохнул и, как только зашёл в коридор, увидел мелкую усмешку Бакуго. — Как много ты слышал? … — спросил он сразу, бледнея. — Не так много, пирожочек, — прыснул в кулак Кацуки и прошёл на кухню, пока Мидория краснел, смотря в пол. Смущался по большей части из-за клички из уст парня, который ему… Неважно. Он быстро отбросил лишние мысли, встряхнув головой, и поплелся за Бакуго на кухню. Не успел блондин сесть как к нему подбежала женщина. — Здравствуй, Кацуки-кун, ну надо же как ты вырос, — потрепала сразу женщина парня за щеку. — Следи за моим Изуку, ладно? — тихо посмеялась она и вновь отошла к еде. Мидория тихо сел рядом. — Здравствуйте, тётушка, простите за вторжение, спасибо, и я позабочусь об Изуку, — с ухмылкой глянул он на краснеющего парня. Деку плохо скрывал, как бегают глаза, краснеет лицо, дрожат руки и ерзают ноги. И так прошёл весь ужин. Он не мог успокоиться до самого конца, так как мама смущала ещё пуще, рассказывая что-то из прошлого. Поэтому план — быстро доесть и убежать, сказав, что Каччана будет ждать в комнате, сработал. Изуку шумно с облегчением выдохнул, зайдя в свою комнату, но резко остолбенел с вытаращенными глазами, увидев своё рабочее место: подарки от Каччана, рисунки Каччана, вещи напоминающие Каччана, немного общих фотографий с Каччаном — какой стыд! Он тут же поспешил их спрятать, используя даже один за всех, а когда закончил тут же сел на кровать. Столб пыли от вещей даже не успел опуститься, а в комнату уже постучали и зашли. — Ты что тут…? Убирался? — сразу заметил проницательный Кацуки. Что восхищает Мидорию, но сейчас совсем некстати. — Да?.. Немного. Не хотел в твоих глазах показаться неряхой, — после этих слов Изуку мысленно ударил себя по лицу. Он же в открытую признался о желании создать хорошее впечатление, а значит, и о симпатии! Кошмар, ужас! — Не важно. Это не то, о чем стоит париться, — сел он рядом, избегая зрительного контакта. Изуку заметил, что тот совсем не придал значение словам, и его волновало что-то более значимое в душе. — Значит… Стоит париться о чем-то другом? — аккуратно придвинулся ближе, но так, чтобы не касаться никак. Глубокий вздох с долгой паузой перед словами встревожил и даже немного испугал Деку. Казалось, другому тяжело начать, тяжело произнести это вслух и вообще все тяжело… Блондин опустил голову и тихо спустя долгих пяти минут, произнес: — Твой образ победы только что вообще-то проявил себя слабаком. Эти ненавистные слезы, желания, сбегание, беспомощность… — Бакуго так открыт только с ним и это его пугало до мозга костей. — Каччан, — тот положил руку ему на колено. — Мой образ победы означает человека сильного, который принимает в себе слабости, эмоции, чувства. Ты все еще им и являешься, крепчая день за днем. Ты не одинок. — Как и ты… — глянул на него тот и сердце Изуку сдавил тяжелый камень. — Придурок. Просто снова обними, — не сдержался блондин и схватил его за локоть, слегка потянув на себя, надеясь, что это его не оттолкнет. И не отталкивает. Мидория медленно сдается и падает на плечо, а после и обнимает, положив руки на плечи, обхватывая голову. — Я тебя не узнаю… Я всегда считал, что я последний человек, которому бы ты доверился… — на ухо осторожно произнес. — Дурак. Это всегда был ты. Ветер еле слышно просвистел через щель окна, а в комнате становилось всё темнее из-за заката. Прерывистое дыхание у обоих было единственным волнующим звуком. Руки Кацуки сжимали футболку парня, а в голове съедающие мысли окисляли мозг — о своих чувствах, о тяжестях Изуку, о страхах и о том, что он сейчас творит. — Сердце… — полушепотом сказал Изуку. — Болит, — продолжил Бакуго. — Я хочу услышать, что оно стучит. Как стучит твое сердце, Каччан… — приподнял голову от плеча и взглянул в самую глубь красных влажных глаз. Кацуки молча утянул его за собой, ложась на кровать, и положил голову задрота на грудь. Изуку старался не дышать, слушая свой самый, с этого момента, любимый звук. Дыхание дорогого человека было прерывистым и он чувствовал это всем телом. — Тебе страшно? — спросил блондин, чувствуя дрожь лежащего на нем. — Когда-то твое сердце уже останавливалось… — неровно тихо ответил тот. — Знаю, вряд ли оно остановится снова и вероятность мала, но не значит… Что ее совсем нет. Деку задрожал сильнее и уткнулся носом в толстовку Каччана, которая в скором времени стала мокрой. Бакуго тоже плакал, но тихо, просто скатывались слезы по вискам в подушку. Он нашел лишь в себе силы и смелость гладить по голове задрота все это время, что, он заметил для себя, приятно — зарываться в его мягкие кудри и чувствовать пальцами теплую кожу головы, но сейчас совсем не об этом. Сейчас ведь замечательная возможность сделать то, что хотелось ещё с момента победы над Шигараки. А что вообще тогда хотелось сделать, кроме как обниматься вечность? Будто подумав об одном и том же, Изуку и Бакуго покраснели, хорошо хоть не видя друг друга. Деку слегка сжал толстовку друга, стараясь погасить в себе возникшие волнение и унять поток нескончаемых слез. А Кацуки в ответ обнял его крепче, поглаживая спину пару раз. — Т-ты ведь и правда плакал т-только при мне… — практически шепотом сказал Мидория, заикаясь и захлебываясь в слезах. — Да… Все пять раз, — ответил тот и в голове сразу стали крутиться воспоминания. — Пять? Мне казалось три… Нет? — Черт. Нет. Не так важно сколько и когда, — выругался Бакуго, жалея о случайно высказанных словах и желая скрыть щепетильную и стыдливую для него тему. — Важно… — чуть громче сказал Изуку. — Ведь значит я чего-то не знаю. В первый раз грязевой монстр, что схватил тебя, — начал перечислять парень. — Ты очень сильный раз смог противостоять ему, чтобы он не захватил твой разум, но это было поистине тяжело, я сам это на себе испытывал, поэтому слез сдержать было невозможно. Кацуки на это просто молчал и слушал, не прекращая гладить задрота. — Во вторый раз после… — Деку сделал паузу, сомневаясь сказать ли следующие слова, но выбрал сторону честности и открытости. — Твоего первого проигрыша, когда я был с Ураракой-сан за героев, а ты с Иидой за злодеев. Осознавал свои ошибки, через силу принял их… Это переломный момент в жизни, когда понял, что есть люди сильнее и видящие твои слабые стороны. — Ты опять знаешь меня лучше, — с горькой усмешкой сказал Кацуки. — Может даже лучше меня самого. Изуку мягко на мгновение улыбнулся. — Ну а третий… После нашей схватки. Ты винил себя в смерти символа Всемогущего… — на этом младший не смог продолжить дальше. Воспоминания о дорогом учителе, отце и наставнике накрыли волной грустной ностальгии и перекрыли горло едким комом. — Я… Виню и сейчас, Изуку, — через силу признался Бакуго. — Я единственный кто мог его спасти, но мне не хватило времени, — он грустно свёл брови в переносице и сдержал слезы. — Если бы я не умер тогда или если бы… Проснулся раньше… Может гребаная секунда бы повлияла и его бы успели спасти, но он потерял так много крови… — с дрожью вздохнул. — Может в другой вселенной он жив и я действительно возродился на секунду раньше, черт, — выругался он из-за несправедливости жизни. — Ты сделал все, что мог, Каччан, — вполголоса сказал тот, борясь с желанием взять другого за руку, чтобы поддержать. — Но все еще недостаточно… я ненавижу свои слабости и недостатки. Кацуки сделал паузу в минуту, чтобы набраться смелости. Изуку терпеливо ждал. Не вошкался, молчал, даже старался не моргать лишний раз и слушал беспокойное сердце под ухом. Эти моменты тишины с Каччаном очень ценны. — Четвёртый раз я не смог сдержать слез, когда ты был в коме, — начал довольно резко блондин, словно хотел сделать это быстро, без растягиваний и больше не возвращаться к теме, хоть и знал, что этого не избежать. Деку замер и кажется перестал дышать. Почувствовал укол горечи в сердце и тепло растекшееся в груди от того, что Каччан волнуется. Приятно и неприятно одновременно. — Я стоял в темноте у койки ночью. Тогда сказали, что тебя нельзя навещать посторонним, и я тайком пробрался, чтобы материться и вымаливать тебя очнуться и вернуться к- — он резко укусил себя за губу, заставляя заткнуться и не произносить «ко мне». Кацуки до смерти боялся, что их хорошие еле склеенные отношения, их дружба, разрушиться. Отгонял от себя страх отдалиться от важного человека, которого он… — Каччан, — ворвался в нарастающую бурю эмоций и мыслей, родной голос, тёплые руки охватили лицо, а перед глазами обеспокоенный изумрудный взгляд и запретные губы пухлые от плача, что начали шептать: — Я больше не уйду. Обещаю. Теплый бальзам протек внутри, окутывая сердце словно одеяло, залечил мелкие ранки и зародил веру из-за искренности слов. Глаза Кацуки стали влажными и он поспешил их закрыть, но слезы все равно пробежали по вискам. Он положил поверх его рук свои и тихонько кивнул.

***

— Йо, Бакубро, ты сегодня на удивление мягок и добр, — с улыбкой обратился Киришима и похлопал по плечу друга. — Даже горжусь тобой! — Это не значит, что я тебе дам свою приставку, даже не мечтай, хитрожопый камень! — оттолкнул его руку тот, но для себя отметил, что действительно стал менее раздражительным за последние 4 дня. — Вот теперь узнаю́, — посмеялся Эйджиро и поставил руки на его парту. — Мать стала меньше бесить или чем увлекся, а может нашел себе кого-то на любовном фронте? — с ухмылкой наклонился ближе. — Ага, — отвернулся от него. — Мечтай, — язвительно бросил, но взгляд зацепился за задрота в углу класса, разговаривающего с друзьями. — А я помечтаю, — настойчиво встал перед Кацуки тот, не замечая пристального внимания того на особенном человеке. — Нам, всем ребятам, иногда кажется, что тебе нужно просто нежного поглаживаний и мягкой улыбки, чтобы ты стал тихим милым котом- — И немного секса, — вторгся в разговор, перебив, Минета и тут же был подорван взрывом. — Ебанный извращенец, — оттряхнул руку об руку Бакуго, чтобы дым с рук остыл. — Я давно стал мягче! И останусь таким, даже если бы и начались отношения! А теперь оба кыш, пока снова не взорвал! — пригрозил кулаком и двое поспешили удалиться. А после взгляд красных глаз снова приковался к зелёным кудряшкам. — Мидория! Я очень-очень горжусь твоими результатами в последнее время, — махал прямыми руками Иида. — Да, тоже хотела подметить это, Деку-кун, — улыбнулась Урарака, а Изуку стал краснеть от кучи комплиментов. — Да, что вы, видимо, я вас послушался и всё, — защищался тот, почесывая затылок. — Как раз таки не нас, — помотал головой Тодороки. — Это Бакуго стал на тебя так влиять. — Д-думаешь? — спросил скорее для себя, краснея сильнее, а после аккуратно повернул голову в сторону Каччана, но увидел красный взгляд направленный прямо на него и резко повернулся обратно, поджимая губы. — Вы стали дружнее. Это всем заметно, — продолжила девушка. — По-моему, даже сейчас он волнуется о том, не задаём ли тебе лишних вопросов или не обременяем ли советами, — хихикнула она и помахала рукой Кацуки, который на это резко, хмурясь, отвернулся. — Ты стал меньше перетруждаться, а значит меньше уставать, а значит лучше заниматься, лучше кушать, лучше высыпаться… — перечислял Тенья с улыбкой. — В общем я очень горд! Пойду поблагодарю Бакуго чтоли, — сделал шаг, но был остановлен. — Иида-кун! Не стоит! — схватился за его предплечья Мидория. — Я сам, наверное… Я точно сам. Но позже. Мне будет не по себе, если это сделаешь ты… — Но он так изменился, что теперь положительно на тебя влияет, а ведь был таким неприятным хулиганом с самого начала учёбы, — вернулся на прежнее место друг и сложил руки на груди. — Да… Изменился, — мягко улыбнулся Деку, опустив взгляд ниже. Тодороки и Урарака переглянулись с хитрыми улыбками. — Между вами что-то произошло большее, чем тренировка? — решилась спросить Очако. — Что? — испугался веснушчатый. — С Каччаном? Не-ет. То есть да? Не знаю… Я просто случайно узнал один из его секретов, когда проходил мимо его дома и это нас, наверное, сблизило, — вспотел он. Кацуки бы точно убил бы его за подробности. — Что за секрет? — бестактно спросил Шото. — Ну, — неловко посмеялся. — На то он и секрет. Его нельзя разглашать. — Ну тогда ответь, что ты забыл у дома Бакуго, — хитро улыбнулась Урарака, но от ответа спас звонок. — Ой, звонок, как некстати, пора учиться, потом поболтаем, — быстро кинул Мидория и пулей метнулся за парту.

***

— Бакуго, — приказал Айзава, показывая, на Мидорию, что снова занимался в одиночку отжиманиями. — Понял, — без вопросов послушно пошел Кацуки в сторону задрота. У него было предчувствие, что Изуку только притворяется, что меньше занимается, а на самом деле делает все также, просто скрытно, дома например. Он как и в тот раз подошёл и легонько пнул парня, чтобы отвлечь. — Каччан? — остановился тот, взглянув на потревожившего. — Дежавю, не находишь? — усмехнулся по-доброму Бакуго. — Да, есть такое, — сел на полу тот, чтобы на него не сели как в тот раз. — Оставь ты эти, блять, отжимания. Тебе не хватало именно скорости на прошлом испытании, вот и пойдём разомнем тебе ноги, а потом устроим забег вдвоём, — протянул руку, для того чтобы поднять. Деку немного смутился, но все же схватился за руку и встал. — Хорошо, — немного улыбнулся, нехотя расцепляя руку. — Извини, что доставляю хлопот. — Че ты там мне доставляешь? — чуть ли не перебил Кацуки, возмущаясь. — Каких хлопот? Недооцениваешь опять меня, а?! — Нет, что ты, что ты- — Не слышу! Говори лучше «спасибо, что за мной приглядываешь». Я слова на ветер, особенно Инко-сан, не бросаю! — Спасибо, что за мной приглядываешь! — потея громко сказал Изуку. — То-то же, — ухмыльнулся тот. — Еще одно «извини» и я тебя убью, сдохни. — Хорошо, Каччан, — посмеялся парень и стал разминать ноги. После забега они отдыхали в раздевалке, не спешно вытирали пот, медленно переодевались, болтали о тренировке и попивали воду. Будто не хотели разлучаться и хотели провести как можно больше времени вдвоем, ну хотя бы еще чуть-чуть, хоть как-то продлить этот момент. — Как у тебя дела с Мицуки-сан, Каччан? — решился спросить Деку, не показывая как он при этом нервничает. — Дерьмово. Она успокоилась на время после того случая, но я еле держусь. Так хочется свободы снова, — хмурясь ответил тот. — Свободы типа провести время вне дома? — спросил Изуку. — Свободы типа провести время с тобой, — внутренний голос Бакуго врезал сам себе подзатыльник со словами «ты что творишь?!». — Оу, — отвел взгляд парень, густо краснея. — Я-я не против. Ты можешь сегодня снова зайти ко мне. Н-ну теперь в общежитие. Блондин удивился, посмотрев на задрота, который старательно избегал взгляда. — В таком случае, я приду. — Хорошо, — чуть ли не пропищал тот от радости. — Хорошо, — сдерживал улыбку Бакуго. И тут их резко накрыла тишина. Что говорить — непонятно, перевести тему — неловко, продолжить — ещё хуже. Кацуки тупо оглядывался по сторонам, ища что сказать, будто это вещь. А Изуку обдумывал, чем они будут заниматься и от случайных мечтательных мыслей смущался и вновь сдерживал писк. А тишина давила всё сильнее и нужно было срочно что-то предпринять. Кацуки опустил руку после долгого чесания затылка, но не на скамью, а случайно на руку задрота, и тут же убрал. — Я! Эм, короче, увидимся! — резко встал он и, схватив сумку, выбежал из раздевалки с красными ушами. — Я не буду мыть эту руку, — смотря на место, которые словно жгло от прикосновения, под нос прошептал себе Изуку.

***

Кацуки злился! И злился, потому что не понимал на что злился! Уши бесконтрольно горели, ладони потели как при жаре 30 градусов, а сердце отбивало так, словно пробежал всю Японию без остановки. Ему очень хотелось что-то взорвать, а ведь впереди ещё урок. Выдержит ли он? В любом случае надо, пока есть время, сходить на улицу, подышать. Блондин чуть ли не выбежал, чтобы выпустить злость на кусте, взорвав его. Но к сожалению или к счастью, это напомнило ему о задроте, что мило смеялся после такого поступка на нем, и всегда прощал такую шалость Каччану, пусть и прическа была похожа на верхушку брокколи. И снова взорвал куст, с краснеющими ушами. — Бакубро, что тебе сделал этот куст, — подошёл к нему словно из ниоткуда Каминари. — Ты! — вдруг повернулся Бакуго. — Слышь ты любовное отродье! — стал он его трясти за плечи. — Ты знаешь как избавиться от ужасного щекочущего чувства в животе?! — Что? Щекочущего? — дрожащим от тряски голоса в недоумении спрашивал Денки. — Да! И жара лица, и бешеного стука сердца, и потеющих рук, и заплетаю- заплетаи- заплетающегося языка, блять! — тряс сильнее. — Воу-воу-воу! — отстранился друг и встряхнул головой, чтобы прийти в себя. — Похоже на болезнь, похоже дело серьёзное, — стал важнее относиться к этому тот и почесал затылок. — Нет! Я здоров как бык! — кричал Кацуки пуская взрывы в никуда. — Собери у себя чертову компашку после урока, мне нужны советы тупых, но любовных голов. — Лю-любовных? — удивился Каминари, но Бакуго поспешил удалиться. — Ты уверен? — вслед крикнул он ему. — Уверен, — себе под нос, краснеющий, сказал Кацуки.

***

Киришима и Каминари сидели как на иголках, дожидаясь Кацуки. Серо не понимал почему он здесь, а Мина совсем не понимала что происходит. Распахнув дверь ногой, Бакуго медвежей походкой вошёл в комнату, захлопнул дверь и плюхнулся на кровать, не вытаскивая руки из карманов. — Взрывунчик, что случилось? — первая подала голос Мина. — Зачем ты нас собрал и почему ты красный как помидор? — Блядство, — только произнёс тот и сложил руки на груди. — Ну это часто в твоей жизни, а конкретнее? — положила она ему руку на плечо. — Всё, что тебя тревожит ты можешь рассказать нам. — Мне… Нужно объяснение типа… — Типа? — Как вы начали встречаться с дерьмоволосым, точнее почему и почему после войны, а не раньше? — старательно избегал зрительного контакта блондин. — Ох, ну Киришима первый предложил мне встречаться, а я согласилась, потому что он классный и дороже мне всех парней на свете. Мне он всегда нравился, — с любовью посмотрела она на своего парня. — Я предложил ей встречаться именно после войны, потому что в разгар всего этого кошмара, я чуть не потерял её и тогда я понял, что не хочу потерять, — взял за руки девушку тот. — Я понял как она дорога мне, как сильно я люблю, и что больше не могу быть с ней порознь, хочу быть рядом. — Ох, так мужественно, — слегка прослезилась Ашидо и прижалась к нему. — Сейчас стошнит, — тихо выразился Кацуки. — Ну а ты, тупорылый, как начал встречаться с ушастой? — Она не ушастая, — сразу заступился Денки. — Джиро самая лучшая девочка в мире. Она умная, понимающая, забавная, классная, красивая, а самое главное — она мне оказывает такую поддержку как не может оказывать никто другой! А когда наши пути на поле битвы разошлись, я оглянулся тогда и почувствовал, как она желает мне удачи через тысячи километров. Это придало мне уверенности и веры в себя. Я также как Киришима хочу быть со своим любимым и дорогим человеком. — Снова чувствую меня сейчас стошнит, — повторился старший. — Бля-я-я, ну пиздец, — спрятал лицо в ладонях. — Взрывунчик, ты спросил у нас про любовь потому что, — резко вздохнула и резко отрянула в сторону друга. — О Боже мой! Ты сам втюрился! Ты тоже это чувствуешь! Что-о-о?! — в неё прилетела подушка. — Заткнись, я вообще-то страдаю, мне это… Неприятно чувствовать, — сомневаясь, сказал Кацуки. — Неприятно? Это должно быть приятно или ты врёшь, — убрала подушку и придвинулась ближе. — Ну кто это? Мидория? — Как ты? Изуку? Этот задрот? Нет. Как ты? Нет. Это не так. Нет-нет, это другой человек, — плохо врал Каччан. — Так всё-таки втюрился или давно это чувствуешь просто только сейчас признал, — хихикнула. — Допустим я не знаю этого человека, — хихикнула снова. — Расскажи, что именно ты чувствуешь? — Ну вот это блядство — красные щёки, заикание и торнадо в животе, — ярко жестекулировал тот. — А помимо симптомов? Чувства это радость, грусть, счастье, злость- — Да, — перебил Кацуки. — Что да? Злость? — Да. Это больше всего. Хотя и все остальное тоже. Типа мне неприятно, но я не хочу чтобы это заканчивалось, скорее, хочу чтобы это перестало быть таким… Эээ… Неловким, — стал для друзей странно себя вести тот. Он, великий Бакуго Кацуки и неуверенный? — Я думаю стоит попробовать за ним, ну, за этим человеком, поухаживать. И все постепенно пройдёт само собой — твои неприятные чувства, — по полочкам разложила Ашидо. — Вы же долго знакомы? — Д-да, — потел Бакуго. — Но ты не с одной девкой не общаешься особо, а с кем общаешься — занятые и отнимать чужое не в твоих принципах, — вставил ничего не понимающий Денки. — Дурак, это не девчонка, — наконец, вставил свои первые слова Серо. — Это Мидория! — Мидория? — Нет! — тут же крикнул блондин с красными ушами. — Чувак, ты плохо, очень плохо врешь, — покачал головой Ханта. — А ещё это тупо видно. Как ты на него смотришь и как он на тебя. Не скрывай себя от нас, мы же хотим помочь. Кацуки с громким хриплым выдохом плюхнулся на кровать, отвернувшись от друзей, что смотрели на него с беспокойством. — Да, это Изуку, — сдался с выдохом тот. — Я в полном шоке, — высказался Каминари. — Чувак, это же было очевидно. Как и очевидна взаимность у Мидории к нему, — начал Ханта, но почти сразу был перебит. — А вот тут не просто. Не очевидно. Дек- Изуку со всеми ведет себя вежливо и мило, — выделил Бакуго последнее слово, показывая кавычки пальцами, так и несмотря на друзей. — Я сначала думал, что он клеится к круглолицей, а кто-то думал до сих пор что это так, да, тупорылый? — обратился он к Денки. — Да… Я так и думал… — признал тот. — Но, хей, просто у вас это что-то особое. Просто со стороны незнакомым странно, что вы так близки, а я знаю, что вы давно знакомы, многое пережили и, думал, дорожите друг другом как лучшие друзья, — защищался он. — Да и получил я это большим трудом, — гордясь этим, сказал Кацуки, повернувшись уже к ним. — И в чем проблема? — спросил Эйджиро. — В том, что это отличается от вас. От ваших отношений. Вы же не издевались над партнером в детстве, а ещё это не гетеро отношения и это… — он сделал секундную паузу. — Сложно. Вдруг он просто восхищается мной, дорожит и дружит, а не влюблен, — сглотнул комок в горле. — Случай не из простых, — выдал Эйджи. — Но ты всегда был непростым, — приободряюще похлопал друга по плечу. — Это не просто «непросто» — это ещё сложнее. Мы перешли ненависть, вражду, соперничество, и вы сами все слышали, когда я извинялся перед Изуку. Я, — Кацуки сдерживал слезы и был сильным насколько мог. — Отталкивал Деку, говорил ему гадостей, проклинал, мешал и не могут просто слова всё исправить. Эйджиро так и не убирал руку и в знак поддержки гладил блондину плечо. Бакуго не сдержал слез, если бы это был Изуку. Его Изуку. — Но ты изменился… — подала вдруг голос Мина. — Ты это показал поступками. И заслуживаешь шанс попробовать снова. Теперь правильно. — Я не заслуживаю его, — спрятал в ладонях лицо тот. — Если так подумать Изуку никто не заслуживает- Красные глаза вдруг устремились злобно на Каминари из-за пальцев. — Прости-прости. Не Изуку. Мидорию, — договорил, потея, Денки, и красный взгляд вновь спрятался за руками. — Никто его не заслуживает, потому что он слишком добрый, мягкий, жертвующий собой. Но ты особенный для него. — Да, — начал и Ханта. — Дорогой ему человек, лучший друг детства, ценный и главное любимый. Он же готов рвать и метать, если тебя хоть как-то заденут! — всплеснул руками. — Да емае, он уже рвал и метал! И даже просто е-е-если, — протянул. — Он не влюблен, то все равно ваша связь нерушима! — Да, чувак, дерзай! А мы будем рядом чтобы поддержать! — добавил Киришима. Кацуки убрал руки от лица, лишь слегка вытер под глазом выступающую слезинку и посмотрел на них поочерёдно. — Спасибо, — негромко сказал, но все услышали. — Воу, это наш Бакуго? — посмеялась Мина и остальные тоже подхватили. — Такой вежливый и тактичный милашка, — прыснул в кулак Ханта. — Всё, заткнитесь, — кинул подушку в того Бакуго под смех ребят, скрывая улыбку.