Застрять между ребрами

Кацуки пришёл домой на полчаса позже из-за разговоров с друзьями, и если бы не причуда, которую он конечно же использовал, чтобы быть быстрее, и лицензия на использование причуды, то он бы добирался гораздо дольше. Но этого все равно не хватило. — Ты блядский засранец, сколько ещё раз я должна говорить тебе не задерживаться?! Это последняя капля! — с порога начала орать Мицуки. — Да погоди ты, мать, орать! Я был с Изуку! Был один небольшой вопрос, который я решил за пару минут, — придумал на ходу Бакуго. — Нагло врешь?! — увеличила громкость та. — Я видела, что по камерам ты зашёл к своим бестолковый друзьям! — Но там был и Изуку! — срывался на крик и сын. — Он всем объяснил один сложный момент и я присоединился разъяснить! — Ты мог меня предупредить! — нашла что ответить мама. — Я думал- Вдруг Бакуго стал кашлять из-за того, что надорвал горло. Раны полученные в бою дают о себе знать — нужно быть же осторожнее, ещё не до конца все зажило. Мицуки, хмуря брови, развернулась и ушла на кухня и почти сразу вернулась с водой. Кацуки не прям задыхался в кашле, но в горле першило. Сын выпил весь стакан воды и вытер губы предплечье, чувствуя при этом язву вины. — Я думал… Что успею за минут 5 разобраться, — отдавая стакан, негромко договорил он. Снижение тона помогло немного утихомерить ситуацию, а также помогло беспокойство за ребёнка. — Бестолочь, — вставила только Мицуки, взявшись за голову. — На этот раз наказания не будет. Но в следующий раз я не буду делать исключений! — пригрозила пальцем она и ушла мыть посуду. И в этот момент Бакуго очень хотелось что-то разбить, нет, прям разъебать, лампу, посуду, столешницу, или все вещи на кухне, кулаки сжимались, но он ничего не мог сделать иначе ему будет хуже, но и хуже если не выпустит пар. И все это разрывало ещё больше — что он опять ничего не может сделать. Вдруг в кармане вибрирует телефон и это резко отвлекает его от проблемы, все потому, что на экране написано «задрот». Кацуки от такой резкости не сразу понял, что делать, но через секунду сорентировался и поднялся к себе в комнату. Что нужно задроту, что он аж звонит? Почему именно сейчас? У них что, какая-то телепатическая связь? Откуда Изуку знает, что сейчас самое время, чтобы помочь, хотя бы просто своим милым голосом и родным «Каччан». Бакуго поднял трубку когда закрыл дверь комнаты, совсем не зная, что говорить, но зная, что будет действовать по ситуации. — Хей, Каччан, — услышал он голос и тело расслабилось, а маленькая улыбка сама выросла на лице. — Изуку. — Я звоню, чтобы спросить придёшь ли ты сегодня? — спросил он, немного заикаясь. — Мне ждать или сегодня не хочешь? — Не ждать, — казалось Кацуки ответил коротко и холодно, но он, с удивлением для себя, волновался и боялся сказать не то. Небольшая пауза повысила градус паники в блондине, но вдох и- — Понятно. Сегодня не хочешь, — разочарование в голосе невозможно было не услышать. — Ну ладно. В следующий раз. — Я очень хочу, — чуть ли не перебил Бакуго, плюхаясь на кровать. — На самом деле, я очень хочу, но это мать сегодня вообще с катушек слетела. Изуку улыбнулся от того, что тот хочет его увидеть, и как хорошо, что этого не видно через трубку. Кацуки продолжил: — Если ты напросишься к ней или я отпрошусь, то считай, будто мы активировали бомбу. — Ох, ну ладно, тогда в следующий раз, — неловко посмеялся парень. — Не волнуйся, у нас ещё есть и будет время. — Да, — согласился тот, надеясь. — Будет, наверное. Возможно, даже завтра, хрен знает когда, — раздражённо выдохнул Каччан. — Тогда до завтра. — Да. Пока, — звонок сбросили с той стороны и Кацуки бросил на постель руку, которая уже успела устать от того, что она сжимала от волнения телефон. Спустя несколько часов дел и занятий Бакуго снова вернулся к размышлениям о задроте, и снова на кровати. Подул лёгкий ветерок стресса, который в скором времени разрастится в ураган в груди парня. Любовь — слишком большое, но и одновременно слишком маленькое слово, чтобы описать то, что он чувствует к Изуку. Бакуго просто обязан признаться! И если вдруг, что-то пойдёт не так он всё равно останется ему другом, хочет тот того или нет. Таким другом, чтобы быть единственным и исключительным свидетелем на свадьбе, чтобы у задрота даже сомнений не было выбрать кого-то другого! А Бакуго Кацуки делает всё идеально! Поэтому и признание должно быть таким, чтобы Изуку сначала сказал «Каччан такой замечательный!», а потом уже отказ или возможное принятие. В таком случае Кацуки решил действовать как самый настоящий задрот — выписать все возможные варианты признания, а после наугад выбрать один из. Он сел за стол и идеи стали литься ручьем, а рука не успевала за мыслями: 1. Подойти к нему наедине и открыто сказать: «Я хочу с тобой поделиться своими чувствами, потому что я давно чувствую к тебе что-то большее, чем дружба». 2. Написать письмо или поэму отправить сообщение: «Дорогой задрот, хочу рассказать тебе о своих чувствах, которые я накопил за все годы нашей дружбы. Может быть, мы сможем попробовать что-то большее?» 3. Пригласить его на свидание встречу или романтическую прогулку, чтобы создать уютную и расслабленную обстановку для откровенной беседы о своих чувствах. 4. Спросить его, что он думает о романтических отношениях между ними, и открыто высказать свои чувства, дав ему возможность подумать и высказать свое мнение. 5. Подготовить специальный подарок или сюрприз, который будет символизировать чувства. Может карточки Всемогущего? Наш мерч? 6. Попросить Киришиму Денки Серо Мину Урараку? общего друга посредничать и помочь мне выразить свои чувства. 7. Прогуляться вместе в тихом и уединенном месте, где сможем открыто поговорить о своих чувствах. 6. Написать письмо на бумаге и спрятать его в месте, где он сможет найти его случайно. 8. Отправить цветы с посланием о своих чувствах. 9. Организовать небольшой пикник или прогулку под звездами, чтобы в уютной обстановке выразить свои чувства. 10. Сделать что-то особенное и незабываемое вместе, что будет символизировать взаимные? чувства. 11. Подготовить коллаж из фотографий, которые отражают совместную историю и переплетены с посланиями. 12. Нанять музыканта, чтобы исполнить романтическую песню или мелодию, которая отражает ваши чувства. Или же самому спеть песню. Или хотя бы сыграть… На этом Бакуго довольно резко выпал из транса, поняв, что идеи больше не приходят. Он постучал ручкой по листу, пытаясь ещё что-то придумать, считая, что все эти идеи не столь особенные, а после откинулся на спинку кресла. Вдруг показалось, что спинка странно хрустнула, будто что-то сломалось. Но после последовал такой же звук, как оказалось в стороне окна. Кацуки с испугом оглянулся туда, ожидая ещё одного знака, чтобы убедиться не показалось ли ему. Довольно простая обычная ночь, но вдруг в окно врезается откуда-то снизу земля или песок, непонятно. Парень насторожился, навсякий подогревая руку, аккуратно подошёл ближе и увидел как вдруг прямо перед окном взлетел Изуку, сидя в воздухе в позе лотоса. Он неловко помахал ему рукой, выглядя обеспокоенным, пока блондин в шоке пялился на это. Жестами задрот неловко попросил открыть ему, не забыв сложить руки в просящем знаке. Однако, несмотря на шок, тело Кацу расслабилось, так как он увидел любимое личико, и он открыл окно. — Задрот, какого хуя? — спросил сразу же негромко блондин, как только тот коснулся пола. Он оглянулся назад, прислушиваясь не отреагировала ли мать. — Прости, Каччан дело огромной важности, — схватил он его за плечи и посмотрел со всей серьёзностью. Бакуго уже было испугался — неужели злодей, причуда пропала или Изуку умрет через несколько дней или, ещё хуже, влюбился в какую-нибудь Урараку. — Мне приснился кошмар, как ты умираешь, — с обеспокоенным лицом произнёс наконец Деку. Кацуки выдохнул и нахмурился, считая что его зря напугали и что он зря волновался. — Я серьёзно. Это серьёзно, — продолжил тот. — Я должен был прилететь и проверить, что ты в порядке, — Мидория стал чувствовать себя нелепо и винить себя, что по мелочи потревожил друга. — Я-я, я был в панике. Я думал, что «хорошая» жизнь — это все сон, а кошмар — реальность, я так- — заикался он, но был перебит блондином. — Нет, Изуку. Это реальность, — выделил он первое слово и взял его за плечи в ответ. — Я живой, и ты живой, и война окончена. — Д-да, но, — задрожал он, но снова был перебит тем, что Бакуго обнял его. — Дыши, сядь или ляг, — погладил по спине. — Я принесу тебе воды. — Нет, останься здесь, — чуть ли не закричал Деку и обнял, нет, прям схватил его. — Я на минуту, — погладил по спине. — Если ты хочешь здесь остаться, то придётся отпустить, — сказал Кацуки и посмотрел прямо в глаза парня. Эти слова въедались в голову Изуку и повторялись эхом. Он застыл и словно все вокруг тоже застыло. Он не знал как с этим поспорить и не знал что с этим делать. Пока следующие слова не вывели его из раздумий: — Я проверю не проснулась ли мать и принесу тебе воды, — подошёл с ним к кровати. Немного помедлив и вздохнув запаха Бакуго, Изуку кивком согласился, отпустил его и сел. А Кацуки, подумав, быстро глянул на записи и на задрота, вздохнул поджав губы, закрыл тетрадь и ушёл. Блондин пока спускался думал, что же там был за дикий кошмар, что Деку сбежал с общежития аж к его дому? И не сойдёт ли он с ума за минуту? И почему Изуку так переживает за него, больше, чем за кого либо. Это льстит. Хотя Кацуки и сам забоится о Деку больше, чем о ком бы то ни было. И он уже принял, что это не просто симпатия. Аккуратно пройдя на кухню, он взял тихо-тихо стакан и стал наливать воду. — И чего мы не спим? — внезапно раздался голос матери за спиной. Кацуки тихо матернулся и не сразу повернулся на неё. — Заинтересовался новой темой, чтобы наверстать упущенное и изучить новое, — придумал находу. — Так хотя бы похоже на правду, — сложила руки на груди. — Потому что великий Динамайт не просит помощи посторонних чтобы учиться, он все делает сам и достигает максимальных высот, разве нет? — приподняла бровь. — Да, но Де- Изуку я доверяю. Он тоже лучший в классе, поэтому я и таким образом узнаю как его обойти, — нашёл что ответить он, сам удивлясь что иногда может так мастерски врать. Но долгое молчание с колящим взглядом заставило Кацуки понервничать. — Я недолго, завтра же рано вставать, — дополнил он. — Ладно, иди, — медленно, не отрывая глаз пошла в свою комнату мама. Бакуго тихо выдохнул и, не забыв кружку, направился обратно в комнату.

***

Изуку трогал себя везде где только можно. Сначала он сдерживал себя, думал что успокоился и просто гладил по плечам, пытаясь успокоиться, затем стал бубнить себе под нос, переминая пальцами губу, а после уже и стал чесаца и даже щипать себя. Он очень хотел отвлечь себя от свежих образов кошмара, но ничто не помогало. Жуткие образы ползли по его коже словно скользкие червяки и пробирались через уши в самый мозг исследовать извилины и оставить там личинки. Выход — только услышать сердце, но его сейчас нет. Или вообще нет? Было ли то ужасным сном или правдой и Кацуки на самом галлюцинация. Деку резко вскочил и стал ходить по кругу комнаты, приговаривая «живой, сейчас придёт, живой, сейчас придет…», но это мало помогало. Тогда парень придумал переключить внимание на что-то другое. Его взгляд метался по комнате и зацепился за тетрадь на столе, что, вспомнилось, Каччан намеренно закрыл. И теперь именно тетрадь ярко горела любопытством в голове, что парень аж задержал дыхание. И Мидория решился её посмотреть одним глазком. Вдруг почерк важного человека успокоит или забавные рисунки на полях или что-то более… Интересное. Тревожных мыслей словно и не было — после увиденного они расстворились в миг. Все написано аккуратно, по пунктам, но и с зачеркиванием и черканием, словно пишущий волновался изредка, было часто упоминание имени «Изуку», но самое главное — заголовок. Заголовок, что растопил сердце, вызвал слезы, улыбку и выпустил цветы из сердца, которое трепетало как крылья бабочки — «Способы признаться в любви задроту». Значит все взаимно, значит Кацуки волнуется и переживает непросто как друг, значит он хочет держаться за руки, обниматься и-и-и-и-и целоваться?! Когда Бакуго вошёл в комнату Изуку уже сидел на кровати в позе лотоса и смотрел в одну точку. Тетрадь успел закрыть. — Ты успокоился сам? Или ещё отходишь? — сел он рядом и протянул воды. Мидория молча взял стакан и выпил все несколькими глотками. Кацуки терпеливо ждал ответа и с переживанием смотрел на него. Стук стекла об поверхность стола было для Изуку сигналом действовать и пусть даже правда раскроется. Он посмотрел решительно на Каччана, но вся эта решительность и смелость испарилась, увидев эти любящие заботливые красные глаза, и Мидория заплакал. Бакуго тут же обнял его и подставил плечо для слез. — Ты хорошо без меня держался, задрот, молодец, — тихо сказал Бакуго, поглаживая плечо. — Ты можешь рассказать мне все, а я выслушаю. — Кошмар и об одном и том же. Я не хочу говорить об этом опять, — обнял в ответ Изуку, пока краснел, вспоминая записи Кацуки. — Тогда что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? — Я думаю… — задумался парень. — Поговорить со мной о чем-то другом? — Есть о чем спросить? — слегка усмехнулся. — Ты не рассказал почему плакал впятый раз? — довольно резко сказал тот и посмотрел в красные глаза. Они резко поменялись во взгляде, на тоскующий, на стыдливый, на сожалеющий. Это явно не то, что ожидал услышать Кацуки сейчас. Он не решался начать и отводил глаза. Другой же терпеливо ждал и наконец, Бакуго аккуратно начал: — Когда… Я возродился и увидел тебя я заплакал. Потому что причина того что особенный для меня человек жив, что с любимым и дорогим человеком всё в порядке вызвала во мне эти слезы счастья и облегчения. Деку медленно расстаял от этих слов, мягкая улыбка украшала лицо, а взгляд стал ещё более влюбленным и восхищенным, чем раньше. Он видел румянец на ушах блондина и все хотел красных глаз, обращенных на него, но недождавшись, он осторожно поднял за подбородок Кацуки. — Каччан. Я плакал тогда тоже и по этому же поводу. Изуку прикрыл глаза и приблизился к его лицу, ловя сигналы, гадая будет ли тот отстраняться, но было конечно же только приближение. Кацуки поцеловал Деку в щеку и практически сразу посмотрел в его нефритово-зеленые глаза, которые просили большего. Щеки под ними покраснели, само тело задрота немного дрожало. Кацуки вдруг густо покраснел от своих действий с человеком который ему нравится. Изуку же не издевается? Это все взаправду? С другой стороны, он бы никогда так не шутил, особенно в именно этом смысле. Это же не просто для утешения, да? Это новый шаг в их непонятной, но крепкой связи. Да и все тело Деку говорит о том, что ему нравится и хочется ещё. Тогда Бакуго снова прильнул ближе, но уже не к щеке, а к губам. И комната стала свидетелем зарождения нового уровня в отношениях, и совсем не дружеских. Цикады запели, чтобы не было полной тишины, и ветер завыл, подпевая. Щека Изуку довольно горячая, а губы ещё горячее, так в добавок и сладкие и солоноватые от слез. Так уж этот задрот разволновался, что заплакал от счастья, но не переставал сминать губы напротив, словно боясь упустить момент, боясь, что это сон. Целовались они с закрытыми глазами. Ведь так по слухам и фильмам нужно целоваться, да? Это их первые отношения, самый первый поцелуй, оба волновались, все ли они делают правильно? Кацуки притянул его за затылок ближе, и в животе Деку приятно закрутило, а в голове вспыхнул прекрасный яркий фейерверк, что напоминал взрывы Каччана, и он положил руку на его руку, что сразу взяла в замок. Это сладкое мгновение, этот прекрасный момент они выжигли у себя в памяти в мельчайших деталях и звуках. Кацуки с тихим чмоком оторвал губы от губ и выдохнул тёплым воздухом. Изуку облизнулся, чувствуя карамельный вкус слюны парня. — Тебе лучше? — не отстраняясь, в полголоса спросил Бакуго и погладил его щеку. Тот поластился о шершавую от мазолей и взрывов ладонь, слегка сжал его руку и ответил: — Да, но наверное мне нужно больше, — довольно смело для себя он положил руки на плечи, обхватывая голову, и прильнул в эти желанные губы. И новый порыв любви и сладости захватил их в вихрь нежности и даже слегка жадности. Целоваться они стали смелее и грубее, с причмокиваниями и слабыми укусами. Деку несильно сжал волосы на его затылке, а Кацуки крепко обхватил его талию, прижимая к себе. И постепенно, не прекращая поцелуй, блондин оказался лежа на кровати, а Изуку лежа на нем. Было так сладко, что казалось, что у Бакуго сейчас заболит живот и голова, но отдавало это конечно не болью, а очень приятным чувством, словно он парил над кроватью, словно нет никаких проблем и забот и злой матери, а в голове так легко и пусто наконец. Мысли Изуку были схожи — масса блаженства, удовольствия и изобилие теплоты, нежности и любви, и не надо никуда спешить и не надо беспокоиться и делать что-то сверхневозможное, потому что, то самое удовлетворение которое он желал годами, наконец-то произошло. Его руки стали блуждать по коже Каччана, поглаживая и сминая, примечая, какая же она горячая и наверняка сладкая. Губы практически сразу от такой мысли резко отстранились и перешли на шею. И предположение было верным и столь одурманивающим, что закружилась голова, и он жадно присосался к коже, которая стала дрожать под ним. — И-Изуку это слишком для моего сердца, — постепенно отстранил Кацуки его, задыхайсь от скорости сердцебиения. — П-прости, о боже, пожалуйста, прости, — сразу же отстранился тот и взял его лицо в руки. — Н-ничего, все хорошо, сейчас подышу и пройдёт, — с паузами говорил он. — Прости-прости, дыши-дыши, — переживая, погладил по голове. — Не… Не извиняйся, — Бакуго сделал глубокий вдох и выдох, а после, подумав, повторил еще пару раз. — А вдруг из-за меня оно снова остановится… — сделал вывод тот. — Во-первых у меня есть язык и руки, чтобы приостановить если что, во-вторых в первый раз это случилось не из-за тебя, отбрось это уже из головы, — легонько стукнул кулаком по зелёной макушке. — Я не знаю как избавиться от этих мыслей, — сознался Изуку. — А вот так, — придавил он его ухо на свою грудь и зарылся рукой в волосы. Мидория слегка покраснел. — Каждый раз когда возникают эти ебаные мысли — слушай моё сердце и вспоминай мои слова «выкинь это из своей заумной бошки. В ней итак место мало». — Спасибо, Каччан, — тихо посмеялся Изуку. Кацуки засмущался, отведя взгляд и старательно показывая, что это не так, и робко добавил: — То-то же. И оставайся с ночёвкой, засыпай, — поглаживая волосы, предложил он. — А, Мицуки-сан? — спросил тот, чуть подняв глаза. — Ей ни слова. — А что теперь мы? — спросил аккуратно и покраснел. — Мы… — задумался Кацуки. — Получается бойфренды. Изуку посмеялся негромко, на что другой нахмурился. — Надеюсь ты смеёшься от счастья, придурок, — чуть потянул за ушко. — От названия, — с улыбкой поластился о грудь. — Значит встречаемся. — Да… Я только не знаю придавать ли это огласке, — вздохнул и снова забрался пятёрней в зелёные волосы. — Пока нет, не хочу лишнего внимания… а потом все само собой откроется, — взял за руку тот. — Хорошо, — взял в ответ. Летний ветер пробирался через щель окна, разбавляя тишину. Но было неспокойно, было смущающе, было ошеломляюще. Осознание того, что сейчас вообще-то произошло это взрыв — по другому не скажешь. Внезапная смесь паники, страха, а после пелены блаженства, страсти, затем волнение слезы и, неожиданно для этой смеси, непринуждённо лёгкие разговоры. Изуку уткнулся носом в грудь Кацуки и сильно зажмурился, стараясь не запищать. Бакуго лишь положил ладонь на свое красное лицо. Да все слишком неожиданно. Как же вообще так заснуть! На тебе лежит теперь твоя официальная любовь. Для Изуку же это — «я лежу на Каччане, в статусе парня, помогите!». Если бы он сейчас был словом, то «абвдщбвкхмт» описывало бы его в точности. А как же горячо в груди от этой мысли. Казалось, все это не похоже на правду ну просто до невозможности. После того, что они прошли: детство, недопонимание, презрение, прощение, споры, соперничество, помощь, забота, любовь. И как оказалось любовью это было с самого начала, это была их судьба с самого детства. Мидория сквозь смущение улыбнулся мысли, что его мечта сбылась и его затянуло в царство морфея.

***

Медленно открыв глаза, Изуку видит как Кацуки носится по комнате и шустро собирает вещи. Сонный мозг еще не пришёл в себя и пытался обработать информацию. В какой-то момент он пододаигается ближе, чтобы видеть лучше и блондин обращает на него внимание. — О, проснулся, отлично. Живо вставай! — начал он громким шёпотом. — Тебе еще бежать в общагу и там собирать вещи надо! Вещи? В общагу? Что Изуку вообще делает не в общежитии? И тут понемногу всплывают вчерашние воспоминания о признании, о касаниях и о поцелуях. Лицо моментально окрасилось в красный цвет и веснушчатый поспешил спрятаться под одеялом. — Эй-эй, нет времени играть в прятки! Герой же не хочет получить за опаздание, а?! — уже полушепотом накричал Бакуго и бросил в него толстовку. Это немного привело в чувства Деку и он вскочил из постели. — А который час? — спросил тут же. — Час — бежать, — ответил тот и открыл окно. — Вылетай нахуй, поговорим как встретимся. — Ты уверен? — вдруг засомневался Мидория. — Все будет хорошо? — резкл к нему уверенными шагами стал подходить Кацуки. — Может нам следует пойти вместе и по пути обсуждать, а на форму я что-нибудь придумаю, — с каждым новым словом утихал он, потому что друг детства был все ближе и уже был в миллиметре от его лица. Изуку опустил глаза на губы, так как подумал, что это способ Бакуго заткнуть его задротский рот. Но тот взял его за ворот, сказав «да всё будет нормально, сдохни», и выкинул его из окна. «Сдохнуть? Серьёзно, Каччан? Ты в своём репертуаре!» — успел подумать Деку перед тем как сосредоточиться на спешке в общежитие.

***

— Ты думал я не замечу как ты сбежал из общежития вчеоа ночью? — встретил его у входа в класс учитель Айзава. Упс. Мидория совсем забыл о системе безопасности юэй. Теперь ему дважды влетит? А потом и больше он же не раз такое провернет, он уверен. — Простите, — лишь смог сказать Изуку и стыдливо опустил глаза в пол. — Я не сообщил твоей маме, однако, это в первый и последний раз, — устало выдохнул тот и уже было хотел идти в класс, но ученик остановил его словами: — Не в последний. Мужчина опешил и вновь развернулся всем телом к нему, сложив руки на груди, приготовившись слушать. — Потому что это всё из-за кошмаров после войны, — продолжил он неуверенно так как не знал стоит ли это рассказывать учителю. — Они преследуют меня и я ничего не могу поделать с чувством беспокойства о своих близких. Я постараюсь больше сдерживаться, потому что я нашёл способ как уменьшить этот страх, но не избавиться от него полностью. Так что, простите Айзава-сэнсэй! — низко поклонился он и остался в таком положении договорить. — Но я ещё совершу это к сожалению. — Всё дело в Бакуго, да? — довольно непринуждённо сказал тот, зная ответ заранее. Деку выпрямился и с удивлением посмотрел на мужчину. — Ты ведь убежал к нему. Их учитель всё же очень внимательный и заботливый, хотя этого не показывает. Деку ничего не оставалось как кивнуть и про себя удивляться его наблюдательности. — Потому что он сегодня более взволнованный, чем раньше. Всё оглядывается назад на твою парту и ждёт когда ты придёшь, — он мельком взглянул на Кацуки, убеждаясь, что тот смотрит на них. — Ладно я даю тебе разрешение уходить из общежития, когда угодно, — снова устало выдохнул он и Изуку улыбнулся доброте наставника. — Но с главных ворот, а не перепрыгивая через забор как вор, — щелкнул его в нос Шота и тот сразу взялся за больное место. — Не надо волновать остальных и охрану особенно. — Спасибо вам, — поклонился он ещё раз и прошёл в класс. — Проблемные дети, — закатив глаза, сказал сам себе Айзава и ушел на место поспать, пока не начался урок. — Привет, — подойдя к своему месту, обратился Изуку к блондину, смущаясь, не зная как себя вести. — Ага, — бросил Бакуго, притворяясь тем же, что и прежде, и отвёл взгляд. Ведь они не должны буйно показывать изменения на публику. Это немного расслабило Деку и он сел на место готовится к уроку. По крайней мере теперь знал каким быть — как раньше, самим собой, а их отношения раскроются позже само собой, как они и планировали. Но Кацуки на самом деле не знал насколько позже, не знал, что ему можно проявлять, а что нельзя и как себя вести в отношениях. Это его первые отношения, но это не оправдывание, так как для Изуку они тоже первые. И они оба как болванчики — действуют по наитию. Первое что смог сделать Бакуго это поцеловать его в макушку, когда класс тренировал растяжку. Он давил всем телом, пока Изуку, сидя на мате, наклонялся вперёд и вот в невзначай, пока никто не видит, зарылся носом в кудри, вдохнул его душистый шампунь, чмокнул и отстранился как ни в чем не бывало. Веснушчатый сначала замер, начиная краснеть, а после резко повернулся посмотреть на виновника. Тот чуть наклонил голову, пожал плечами и мягко так улыбнулся, а Изуку мигом отвернулся, краснея ещё пуще, с мыслью «лучше бы блять и не поворачивался». Романтик-Каччан это что-то неизведанное, но точно очень приятное, но и смущающее. И Деку не оставил это просто так без ответа. — Деку-кун, ты выглядишь ещё лучше сегодня, — заметила Очако. Совсем недавно прозвенел звонок на большую перемену и на ней обычно все едят. — Да? Спасибо, — сказал тот, не обращая внимания особо на друзей, что ждали его возле парты, чтобы пойти вместе в столовую. Изуку старался незаметно (но у него не получалось) смотреть за действиями Каччана. — Эм, ты все ещё сидишь… — заметила Урарака на кого смотрит её друг. — Не пойдёшь с нами? Бакуго достал бенто и две пары палочек и, повернувшись практически полностью в его сторону, намекнул задроту поесть с ним, стуча по коробке с едой. — Да, я плотно покушал перед школой, — наконец обратил внимание на троих друзей он, но ненадолго. — Как это? Ты же спешил, — почесал затылок Иида. Очако стала уводить его и Тодороки за плечи, понимая что к чему: — Пойдемте, я не хочу есть остывшую еду. Оставьте Деку если он не хочет есть с нами. — А зачем Бакуго две пары палочек, — спросил Шото, не сопротивляясь девушке. — Пойдёмте! — ускорилась она, все ещё толкая их к выходу и напоследок перед выходом улыбнулась голубкам. Мидория смущенный конечно слышал вопрос Тодороки, но решил надеяться, что они ни о чем не догадаются, или хотя бы какое-то время. — Изуку, — отвлек любимый голос перед партой. — Д-да? — дернулся тот и с таким же красным лицом уставился на Кацуки. — Будем есть на крыше, — словно не спросил, а уточнил тот и головой указал идти к выходу. На крыше сразу стало очень неловко. Неловко сидеть и ждать пока Кацуки открывает бенто и палочки, неловко смотреть на него слишком долго, неловко сидеть пока они только вдвоём здесь. Однако, как только палочки оказались у Изуку в руках, он поднял кусочек тори и поднёс к губам парня напротив, очень стараясь не смущаться. Кацуки удивился, но с небольшим промедлением принял еду и отвёл голову в сторону, стесняясь смотреть в глаза. Он злился, что это его смущает и нравится одновременно и он бы хотел ещё. Но тут его добивает вдруг коснувшийся его губ палец — это Деку вытер его губу. — У тебя было немного испачкано, — с мягкой улыбкой сказал тот. Бакуго застыл, но внутри себя орал со всей мощи, и если бы это было вживую как минимум задрот бы оглох на всю жизнь. — Блять, я убью тебя, сдохни, — лишь смог сказать блондин, надеясь что горят уши от солнца, а не от покраснения, и продолжил есть. — Мне нравится это твоя сторона, — с горящими от интереса глазами улыбнулся и приблизился к парню Мидория. — Она будто была раньше, но я не знал, что это смущение. — Ты смущаешься! Я — нет! — возразил громко Кацуки и отодвинул от себя задрота. Тот сопротивлялся. — Ты такой ми-илый, — протянул последнее слово тот, пытаясь обняться. — Я убью тебя! — закричал Бакуго. И на крыше взорвалась чья-то шевелюра.