Новенькая

Тряпка не хотела выжиматься, оказывая пассивное сопротивление в жёстких руках. Вода была мутной, затмевая неглубокое дно маленького ведёрка. Тишина опустевшего класса сопровождалась резким шумом стекающей воды. Спокойствие мягкими лапами окутывало его со всех сторон. Рома бросил неподдающуюся тряпку обратно в ведро, не обращая внимания на летящие брызги. Если дело не идёт - лучше не мучиться. Опустоши мозг едким никотиновым дымом и все станет легче. Приземлившись на место учителя, Рома закинул ноги на стол, вытягивая пачку из кармана. С первой затяжкой конечности стали легче. Дым утягивало в открытое окно. Рома прикрыл веки прокручивая встречу с директором. - Где второй сапог, Пятифанов? - спросил низкорослый мужчина, складывая руки на груди. Рома пренебрежительно посмотрел под ноги, легко вставая на пятки. Подняв взгляд, заметил несколько новых вздувшихся вен на височной зоне головы у директора. - Вроде, все на месте. Мужчина раздраженно потёр переносицу, приподнимая очки. Это была игра, играть в которую можно было бесконечно. Маленькая радость, немного поднимающая настроение при неприятном диалоге. - Ты знаешь о ком я. - Бяша? Язык зудел от желания горького привкуса. Директор отнимал драгоценные минуты перемены своей болтовнёй. Это раздражало. Антон находился в безопасной близости. Если раскинуть мозгами, можно предположить, что он в данный момент донимает учительницу математики своей оценкой за последнюю контрольную, находясь на этаж ниже. А вот что понадобилось от него директору? Вопрос интересный. - Ром, - устало произнёс директор, устремив взгляд на ученика, - не порть нам обоим день. Где Антон? - Перестану портить, если озвучите зачем вам нужен Петров, - в голосе проскользнула чуть заметная заинтересованность. - Это уже не твоё дело. - А где Петров - не ваше. Повисло слишком долгое молчание, хотя длилось оно не больше десяти секунд. Рома засунул руки в карманы, отважно выдерживая на себе тяжёлый взгляд. В нём не было ничего нового. Рома видел его изо дня в день и не чувствовал дискомфорта. В конечном итоге все они сдаются и отводят глаза. Директор не стал исключением. - Передай ему, чтоб зашёл ко мне. Антон Петров должен зайти к директору. Шестерёнки завертелись в голове, складывая все пазлы воедино, и протягивая невидимые ниточки между известными фактами. Любые школьные вопросы можно было обсудить с классным руководителем. Следовательно - дело было серьёзное. Что из серьёзного успел натворить Петров? Плохо написал контрольную, разбил вазу в коридоре, запугал новенькую две недели назад... Вот оно. В коллектив затесалась крыса и она выбрала не ту руку для укуса. Объяснять это придётся долго и доходчиво. Вопрос ещё был в том, почему крысиная натура проявилась только спустя две недели. Но это потом, а сейчас последствия выходки Петрова. Мужчина несколько секунд выжидал подтверждающего ответа. Рома стоял неподвижно, бегая туманным взглядом по фигуре собеседника. Директор раздражённо выдохнул и развернулся от проблемного ученика. - Настучала коза? - бросил насмешливым тоном в спину. - Выбирай выражения, Пятифанов, - мужчина развернулся обратно, встречаясь с нахальным изумрудным взглядом, - она рассказала как Антон, применяя холодное оружие, угрожал ей и обещал убить. Если это правда, твоего друга ждёт очень непростой разговор. Вау. Петров, а ты умеешь удивлять. - Не этот ли нож? - Рома ловко выудил нож-бабочку из кармана, и прокрутив её на пальцах, вцепился в рукоятку, - коза даже нас различить не может, а я должен выбирать выражения? Пусть чаще язык распускает и я ей его отрежу. Рома ловко закрыл бабочку, вернув её в карман и сложил руки на груди. Антон за такую услугу «спасибо» точно не скажет, но кто его спрашивает. В глазах мужчины медленно разжигался огонь осознания. История складывалась слишком ловко. Такие выходки и правда больше были похожи на Пятифана, нежели на Петрова. И девочка правда новенькая, могла перепутать фамилию одноклассника. - Тридцать часов отработки в школе после занятий. Звонок твоей матери. Извинения перед Беловой, и если ты ещё раз придёшь в школу с холодным оружием, я буду вынужден позвонить участковому. - Двадцать часов. Звоните. Никаких извинений и нож остаётся дома. - Пятифа... Звонок перебил гнетущую речь директора и Рома, лениво состроив извиняющуюся гримасу, развернулся на пятках в сторону класса. Обидно было лишь за упущенную возможность спокойно покурить на улице. Помещение конечно было пустым и свободным, но с улицей не сравнится. Петров ему должен. Не за отработку или утерянную возможность спокойно носить с собой нож, нет. За выдроченный мозг и отсутствие какой-либо близости в течение двух недель. Петрову под кожу вживили стаю нервных жуков, которые жалили его каждую секунду и парень дёргался от Пятифанова, как от чумы. Сейчас прокрутив всё в голове, это бесило ещё больше. Тряпка соблазнительно подмигивала из ведра, призывая Рому поднять зад и заняться работой, но он старательно избегал взгляда, выпуская новые клубы дыма в окно. Антон в последние недели проявлял повышенную напряженность и осторожность в общении. Он старался избегать любых контактов и уклонялся от прямых взглядов. Его манера поведения напоминала оголенный провод, который создаёт ощущение нестабильности и потенциальной опасности. Это поведение может свидетельствовать о его стремлении сохранить дистанцию. Только вот, всё это для Петрова было слишком опасно. Его тараканы в голове могли спокойно посоперничать с Мадагаскарскими шипящими. Они слишком виртуозно вгрызались в мозг блондина, подкидывая ему бредовые идеи и Рома был намерен со всеми этим побыстрее разобраться. За дверью послышался грозный топот. Ещё один способ вывести скрывающегося Петрова на диалог - разозлить. Дверь с силой ударилась об стенку, а на пороге уже стоял разъярённый объект Пятифановских мыслей. - Зачем ты это сделал?! - Антон сделал шаг вперёд, закрыв за собой дверь, - я тебя не просил меня прикрывать. - Знаю, - Рома лениво выбросил сигарету в открытое окно, - я сам этого захотел. - Захотел лишних разборок с матерью и десять часов отработки? - Двадцать, - поправил Рома, медленно обернувшись, - да. Петров сделал ещё несколько шагов вперёд и слишком шумно выдохнул. От абсурдности ответов Пятифанова, брови поползли наверх, а рука сама потянулась к виску, начиная его массировать. Безумно раздражала Пятифановская манера спасать Антона, когда никто его об этом не просил. Возможно, это можно было даже принять за какой-то милый жест самопожертвования, но Антон воспринимал это иначе. Пятифан просто подставлялся, считая Петрова слишком слабым и неспособным ответить за свои поступки. Рома внимательно наблюдал за каждым движением блондина, впитывая их как губка. Он знал о каждой мысли, пробегающей в его голове. Этот рой был неуправляем, но вполне читаем и Рома не торопился опровергать его умозаключения. - Иногда, я тебя просто ненавижу, - намного тише произнёс Антон, вкладывая в это слово остатки своей злобы. - Лишь иногда? - Большую честь времени,- раздражённо поправил себя Антон, впившись взглядом в наполовину помытую доску, - особенно, когда ты творишь такую херню. - Звучит смешно, от человека, который запугал новенькую, зная о моей ориентации. Антона передёрнуло. Вот это уже интересно. Реакция нестандартная. Рома вчитывался в небесный взгляд, который старательно прятался от него. Прямо как последние две недели. Что-то послужило щелчком и Антон расслабился в плечах, стряхнув всё напряжение. Надави посильнее и точно рассыпется на мелкие осколки. - Может я просто хотел остаться с тобой в пустом классе, - Рома ловко опустил ноги и медленно поднялся, подходя к Петрову, будто боясь спугнуть. - Ты не знал, что я приду, - огрызнулся Петров, слушая как учащается собственное сердцебиение с каждым шагом Пятифанова. - Знал, - Рома слабо толкнул Антона в плечи, заставляя упереться спиной в стену, - ты же боишься, что я пересекусь с ней после уроков. Антон возмущенно вскинул взгляд, встретившись с тёмно-зелёным болотом, утягивающим на самое дно. Дыхание резко перехватило, накинув удавку на шею. Внутри расползался зуд, царапая глотку изнутри. Рома смотрел безжалостно спокойно, заставляя вжаться в холодную стену. Это не был страх. Антон чётко знал, что Рома не представляет опасности. Для него. - Говори, - тихо, гортанно прорычал Рома, опускаясь к шее. Во рту резко пересохло и язык онемел, прилипнув к небу. Антон почувствовал как попался в ловушку. Первая мысль была - бежать, но вся кровь перетекла из ног в щёки, заставляя их предательски гореть. Чужое теплое дыхание щекотало нежную кожу шеи, вызывая мурашки в районе загривка. Антон чувствовал как пьянеет от нахлынувших эмоций. Он рвано вдохнул, пытаясь остудить голову. Приказ просьба Ромы была настолько очевидна и понятна, что Петров хотел расхохотаться в голос, но не мог выдавить из себя ни звука. - Тош Горячий язык медленно коснулся шеи и Антон тяжело выдохнул, теряясь в пространстве. Будто, за те две недели, все чувства обострились до предела, бессовестно предавая своего хозяина. Рома жаждал ответов. Ответов на странное поведение Петрова после всей этой нелепой истории, но сейчас его ответ казался таким глупым, что Антон был готов язык себе откусить, но не произносить вслух мысли, которые глодали его две недели. Рома понял, что кролик не хочет сдаваться, и оперся на стену руками, по обе стороны от Антона, вдавливая его собственным телом в стену. Он так скучал по этому, что просто не мог сейчас бездумно броситься на умопомрачительный деликатес, утонув в желанных ощущениях. Антон почувствовал как собственные ноги подводят его. Он не понимал чего хотел больше - чтобы Рома прекратил пытку или чтобы затянул его окончательно, заполняя без остатка. - Я... я подумал что... - Пятифан медленно прошел мокрым языком от шеи до самой мочки уха и Антона передернуло, прерывая на полуслове. - Ты подумал что..? - шёпотом на ухо, подчёркивая их уединение, заставляя Антона замереть и проглотить предательский всхлип. - Что вдруг, я - не то что тебе нужно на самом деле. Дал тебе время подумать, - мозг совсем затуманился в искре медленных мук. Рома отстранился, положив ладонь на щеку Антона, поворачивая в свою сторону и заставляя встретиться с ним взглядом. Тараканы в голове Петрова - это что-то сродни ядерного оружия. Вот он отбивает от тебя навязчивую одноклассницу, а вот уже избегает тебя две недели, решив, что так делает только лучше. Лучше не было. Кому от этого вообще может стать лучше. У Ромы кожа зудела изо дня в день от желания прикоснуться. Глотку разрывало от немого крика, а кулаки сжимались от бессилия. Единственная причина по которой он позволил зайчику бегать так долго, это знание того, что Пятифан мучается не один. Антон хоть и избегал его, всё равно бросал короткие взгляды и поджимал губы в тонкую линию. Рома видел как он отдергивает себя от каких-то навязчивых мыслей, и Рома прекрасно понимал от каких, ведь отдергивал себя точно так же. Взгляни, прикоснись, прижмись, поцелуй, укуси, обними, ударь, сделай хоть что-то, но не уходи. Это был урок, и Антон должен был хорошенько его запомнить, чтобы в следующий раз, идя на поводу своих тараканов, прикинуть последствия. Может он надеялся, что пройдёт день, два и всё закончится. Тяга начнёт уменьшаться, но злился на себя, чувствуя как всепоглощающая пустота внутри только растёт. И выхода из этого болота просто нет. - Тош, ты много на себя берёшь, - Рома разорвал зрительный контакт, прильнув носом к свободной щеке, и втягивая до боли знакомый запах. Антон почувствовал мурашки, пробежавшие по всей спине, и как сердце заполняется раскалённым жидким свинцом. Пятифан коленом уперся между покосившихся ног, давая необходимую опору. В штанах уже давило до боли. Сейчас Антон не представлял как бы смог прожить без этого ощущения до конца жизни. Он бы просто умер внутри, утратив частичку себя по собственной глупости. - Я знаю чего хочу, - слабый укус за мягкую ткань на щеке и Антон не смог сдержать вырвавшийся тихий вздох. Зрение задрожало, а щёки горели. Рома переместил ладонь с горячей щеки на дрожавшую ногу Антона и сжал её, с низким рыком в самое ухо. У Антона звезды перед глазами и болезненно давящая тяжесть в штанах. Попытаться отдать Пятифана кому-то, это была самая глупая мысль в голове Петрова за последний год. Такое нужно беречь где-то рядом с сердцем и бороться до кровавых соплей и потери сознания. - Ещё раз усомнишься в этом и я прокричу на весь класс, что я пидор, - можно было распознать нотки раздражения и Антон бы точно их распознал, если бы мозг ещё работал. - Ты этого не сделаешь, - с лёгким смешком ответил Петров, наклонив тяжёлую голову и переместив руки на крепкие плечи. - Проверим? - ответил Рома слишком серьёзно, встретившись с Антоном взглядом. Сейчас в этом голубом озере можно было утонуть. Оно манит своей глубиной и зазывает окунуться. Рома нырнул бы в него, даже зная, что умрет в конце. В этих глазах было столько радости, удивления, понимания и желания. Секунда. Искра. Рома жадно впившийся в искусанные губы Антона. Поцелуй был яростный, быстрый. Пятифан пожирал Антона без остатка, пытаясь насытиться за все две недели игнорирования. Петров чувствовал как желудок сворачивает в узел, выбивая из лёгких весь воздух. Сознание плавилось горячей лавой, посылая приятные импульсы. Как Антон смог бы без этого выжить? Рому никто бы не смог заменить. Никогда бы Антон не почувствовал ничего подобного. Этот запах никотина. Жесткая, но мягкая кожа на ладонях, напоминающая лапки щенка. Эта безудержная энергия свободы и безумия. Всё это въелось Антону под кожу и вызывало зависимость. Антон нуждался в этом изо дня в день и мучился от ломки две недели, убеждая себя, что такое можно пережить. Нельзя. - Что ты ей сказал? - Рома разорвал поцелуй, только когда лёгкие сдавило от недостатка кислорода. - Что раскидаю её кишки... по посёлку, - ответил блондин, жадно втягивая воздух, - если ещё раз к тебе подойдёт. Пятифан легко ухмыльнулся, довольствуясь ответом. Он переместил руку с ноги на напряжённый член Антона, надавливая, выбивая совсем тихий стон. - Молодец. Рома быстро расстегнул ремень с молнией. Рука скользнула к напряженной плоти вместе с ещё одним резким поцелуем. Петров был безмерно благодарен. Он чувствовал, что уже был готов умолять Рому прикоснуться к нему там. Всё это принадлежало ему. Чувствовал, как от резких движений, воздуха в лёгких стало ещё меньше и разорвав поцелуй, положил тяжёлую голову Роме на плечо, пройдя ладонями по чужому затылку. У Ромы по загривку побежали мурашки, и он клыками впился в белоснежную шею. Что может быть лучше этой быстро бьющейся сонной артерии под кожей. Этого запаха леса и свежести. Этих рваных тяжелых вздохов и тихих всхлипов. Этого туманного небесно-голубого взгляда. Это всё Антон. И нет лучше. - Давай, Тош, - тихо опалил Рома ушную раковину, ускорив темп. Петров почувствовал дрожь по всему телу и искры фейерверков, взрывающихся внизу живота. Белёсая тёплая жидкость стекала по руке и Антон ощутил всю тяжесть собственного тела. Рома притянул голову блондина за шею и невесомо прикоснулся губами ко лбу. Убрал ногу, лишая опоры и Петров сполз по стене вниз. Глубокий вдох обжог лёгкие, но немного помог мыслям проясниться. Антон уловил, как Рома медленно опускается на корточки перед ведром и моет руки в мутной воде. - Надо воду поменять, - ватным тоном произнес Петров. - Ты остаёшься? - спокойно спросил Рома, повернув голову в сторону расслабленного тела. - Конечно, - на выдохе ответил Антон, протягивая ноги. Потом с ухмылкой добавил, - я же боюсь, что ты встретишься с ней на улице.