Это нечестно, Грейнджер

Кингсли ответил отказом на прошение о моём непосредственном участии в операции по поимке международного преступника, что не могло не огорчить — кандидатуру Малфоя Министр Магии одобрил.  Но аргумент был железный — в качестве «покупателя» отправится только тот, кто на высоком уровне владеет окклюменцией и навыком ведения магического боя.  Согласна, это в высшей степени… разумно. Но мне очень хотелось посмотреть на Малфоя в действии. Да и самой поучаствовать в чем-то таком, так как я уже имела неосторожность нафантазировать нашу с Драко слаженную работу под оборотным зельем. На собрании Уильямсону пришлось признать, что версия Малфоя и построенные к ней логические доводы «блестящие», а тот, явно испытывающий неприязнь к нашему начальству, не без удовольствия при всём коллективе произнёс, что «за это нужно благодарить мисс Грейнджер, без неё мы бы лишились такого превосходного плана».  Приписав мне свою же идею, Малфой выглядел во истину жертвенным ангелом.  Который защищает несправедливо обиженных.  Мне было с одной стороны приятно, а с другой… я чувствовала себя так, словно теперь я обязана. Пока не знала, чем именно, но хотелось непременно что-то отдать взамен, чтобы побыстрее расплатиться с «долгом».  Но повода не находилось.  Работы было много, мы реже встречались вечерами слизеринской компанией, а Блейз Забини и вовсе пропал со всех радаров. И я нутром ощущала, что он не хочет пересекаться именно со мной, но решительно не понимала, в чём причина. Что я сделала не так?  Но с течением времени я перестала об этом думать, мысленно позволив Забини общаться и дружить с теми, с кем он хочет. И это запросто могу быть не я.  Гарри был в отъезде (вот уж чьей поддержки мне не хватало). Но я смогла отправить ему сову и рассказать о Роне.  Видимо, лучшему другу было не до того, или я не смогла через буквы передать весь трагизм ситуации, потому что Гарри ответил:

«Вы всегда ссоритесь, Гермиона. И ругаетесь, как в последний раз. Не переживай, вдруг еще помиритесь. По крайней мере, мне кажется, что это ещё не конец. Не могу представить, что вы не вместе». 

Меня же раздирало на части, что я не могу поговорить с Гарри с глазу на глаз. Тогда бы он точно всё прочувствовал.  Джинни я почему-то не могла рассказать. И долго откладывала этот разговор, хотя понимала, что рано или поздно мне всё же предстоит поделиться с подругой самым главным событием за прошедшую неделю.    Плавно наступил сентябрь. Пришло такое время, которое отлично описал один из моих любимых волшебников-поэтов, Ашиль-Клеофас Флобер: «Осень — пора увядших чувств». Я надеялась, что одно из них точно и бесповоротно завянет и исчезнет из моей жизни. Недели шли за неделями.  Я решила не отмечать день рождения, ибо и без того чувствовала себя одиноко и раздавленно. Но моя спецгруппа все равно сделала из этого «событие» и подарила от имени коллектива букет цветов. Гарри прислал нашу с ним колдографию с надписью «С днём рождения, дорогой друг!» и книгу о «Фантастических тварях и местах их обитания», лимитированной коллекции.  Мольберт от Рона, подаренный сравнительно недавно, смотрел на меня с немым укором, стоило мне зайти в гостиную. Конечно, Рон меня не поздравил.  А Малфой, узнав о моем дне рождении на собрании, уже в коридоре вручил мне шоколадную лягушку с пожеланием «сладкой жизни».  Что испоганило моё и без того невесёлое настроение и опустило его на известное всем эмоциональное дно. От него я всё равно надеялась получить что-то… эдакое. Адресное. Понятное лишь нам двоим. Но, видимо, я достойна только завалявшейся в кармане мантии конфетки. Жгуче обидно.  Но я проглотила это после следующего «удивительного» эпизода, произошедшего несколько дней спустя.  Уильямсон курировал отдел Малфоя в субботу, задержав меня с чёртовыми бумагами на целый час. А когда я, от усталости и совершеннейшей невнимательности (ввиду депрессивного настроения), перепутала материалы одного дела с другим, то он фурией подлетел ко мне и, весь красный от гнева, зашипел: — Ты что, совсем дура?!  Он выглядел так, будто вот-вот даст мне увесистую пощечину, а я инстинктивно сжалась и зажмурилась в ожидании внезапного удара.  Но что-то сдержало этого недоумка, и он, больно впившись в моё предплечье своими когтистыми пальцами, потащил меня по коридору в свой кабинет, буквально рыча от ярости. Уже за закрытой дверью Уильямсон, который очевидно был не в себе, зло плевался, сообщая о моей профнепригодности и природном кретинизме.  Это было ужасно. С работы я вылетела так, словно оседлала последнюю модель «Молнии».  Запястье горело, намекая, что завтра на чувствительной коже появятся синяки.  Я зашла в «Кабанью голову» с приличным опозданием, всё ещё ощутимо подрагивая от пережитого стресса.  Малфой как раз вставал из-за стола слизеринцев, покручивая в руках портсигар. Завидев меня, он заулыбался и жестом попросил пойти с ним на улицу.  Решив, что постоять на воздухе ещё какое-то время окончательно поможет мне прийти в себя, я кивнула Драко, сразу выходя за дверь.  — Ты чего так долго, Грейнджер? Я подумал, уже надо идти за тобой, — Малфой приветственно приобнял меня одной рукой и тут же отпрянул, делая два шага назад.  Я нервно засмеялась.  — Да, этот козел, Уильямсон.. я допустила ошибку, он долго орал на меня в своём кабинете, — я посмотрела на сбитые носы своих ботинок, почему-то стыдясь рассказывать о своём «промахе», и совершенно автоматически потёрла травмированную кожу на предплечье. — Мне даже показалось, что он хотел влепить мне пощечину, но, слава Мерлину, у него остались какие-то мозги, и он сдержал себя от такой фатальной ошибки. И просто отыгрался на моей руке. И психике, конечно же… Я стыдливо подняла глаза, предполагая, что сейчас Малфой выдаст что-то ироничное, например: «Неудивительно, Грейнджер». Или попробует как-то снизить градус моего рассказа тем, что подшутит над моим талантом попадать в такие ситуации. Но его рука с сигаретой замерла у лица, а сам он выглядел так, будто его только что огрели дубинкой. — Он сделал… что? Повтори, я не расслышал, — голос Драко не отражал ни единого намёка на насмешку.  И я заволновалась от того, насколько серьёзно эта просьба прозвучала из его уст. — Эм… он ничего не сделал, я же говорю. Он себя сдержал, — аккуратно произнесла я, пытаясь смягчить свой тон.  Малфой же выразительно посмотрел на рукава моей мантии. — Покажи руку, Грейнджер.  — Мерлинова борода, Малфой, ничего не случилось! Я думала мы посмеёмся над этим идиотом и забудем!  — Грейнджер. Руку.  Властно. Требовательно.  Словно бы он по-настоящему переживал.  Я выдохнула и покорно подняла ткань мантии, обнажая покрасневшую и успевшую в некоторых местах пожелтеть кожу.  — Вот блять… — Малфой отвернулся от меня, заскрипев зубами и сожмурившись, словно эта картина причинила ему физическую боль. — Мудак. Блять. Какой же он мудак! Драко отвернулся от меня, пряча лицо и делая огромную затяжку. Затем выпустил дым, взял сигарету и растёр её одним сильным нажимом о стоящую рядом чугунную стенку мусорки. В этот раз он отказался от своей традиции и не провернул фильтр три раза в пальцах.  — Ну… я согласна, — тихо подала голос я, встретившись с острым взглядом Малфоя. — Он мудак.  Выражение лица Драко было нечитаемым.  Он сделал уверенный шаг в мою сторону.  Я, как под гипнозом, неотрывно смотрела в бездонные и ледяные глаза, пока он протягивал руку ко мне. И снова — лёгкие пальцы, ударяющие током, в дружеском жесте легли на плечо.   Драко приобнял меня и открыл дверь в паб, собираясь войти так вместе со мной.  — Грейнджер, — чересчур нежно протянул он прямо над ухом. — Забей на него. Мерлин, нет.  Перестань.  Сердце опять заплясало в диком ритме, а я заупрямилась идти, позволяя ногам врасти в камень.  — Нет, я не хочу.  Эта жгучая и такая необходимая ладонь моментально сползла с моего плеча.  Стало ощутимо холодно, а меня вновь бросило в дрожь. Я закуталась сильнее в полы своей мантии, чуть отходя от причины моего внезапно сбитого дыхания. — Почему? — заботливо тихо спросил Малфой, а мне стало непривычно от такого тона.  Мне не хотелось, чтобы он так говорил со мной. Так, будто бы я что-то действительно значу для него.  Нет, пусть лучше издевается. Чем это. — Я хочу домой, — твёрдо сказала я, поднимая на него глаза и выдерживая его прямой немигающий взгляд. — Я устала и лучше… побуду одна.  Малфой внимательно наблюдал за мной. Медленно кивнул, явно что-то прикидывая у себя в голове.  А потом неожиданно выдал следующее: — Может, всё же останешься?  Это прозвучало так светло и наивно, что мы оба даже слегка вздрогнули, словно бы от прогремевшего средь ясного неба раската грома.  Драко вновь попал в меня. Не целясь. Что-то тёплое начало растапливать мою ледяную стену обиды, захватившую было грудную клетку. Я одними губами улыбнулась ему и ласково произнесла: — Драко. Я бы хотела. Но не сегодня.  Как бы хотелось прикоснуться к его руке.  Малфой, словно уловив мою фантазию своим сознанием, в тот же миг спрятал ладони в карманы брюк.  Его искренность схлопнулась в одночасье.  Черты лица дрогнули, как гладь Чёрного озера, потревоженного мелким камушком.  — Как хочешь, Грейнджер. Я не буду настаивать, — он пожал плечами, придавая своему голосу оттенок наигранной досады с примесью безразличия.  Как же искусно он миксовал эмоции. Это талант от рождения? — Спасибо за понимание. Передавай всем «привет» и классно вам посидеть! — я махнула рукой, давая понять, что не намерена больше обниматься и хотела бы ограничиться «королевским» прощанием.  Малфой все верно считал, а потому стоял, не шелохнувшись:  — Пока, Грейнджер. Хорошо тебе добраться.  Я в последний раз оббежала взглядом его фигуру, благодарно кивнула и аппарировала. *** Следующим утром, когда я рассчитывала, что проведу свободные часы до обеда где-нибудь в парке с книгой, наслаждаясь горячим какао и падающими золотыми листочками, то мне в окно постучалась сова.  Точнее.  Филин. Это совершенно выбило меня из привычной колеи бытовых дел. Я впустила птицу на подоконник и развязала пергамент. Пока раскрывала сильно скрученный маленький листок, то шальная мысль ударила мне в голову: «А вдруг это от Астории?».  Но увидев красивый почерк с легким наклоном, я выдохнула с облегчением.  Записка гласила:

«Утро доброе, Грейнджер. Кажется, на собраниях мы больше не увидимся. Меня отстранили от дела 377. 

Д.М.» 

Я распахнула рот от шока и даже издала какой-то нечленораздельный звук, услышав который, филин недовольно хлопнул крыльями.  Призвав перо и чернила, я со скоростью света настрочила на обратной стороне:

«ЧТОО?! Из-за чего???! Ты шутишь??» 

Я остервенело перевязала бумагу и отпустила сову, вежливо открыв ей окно и по-малфоевски бросив ей в спину «хорошего полета», после чего нервно провела по своим волосам рукой. Планы трещали по швам, но мне было наплевать. Я нервно расхаживала по комнате в ожидании заветной птицы.  Что такого мог натворить Малфой? За что его отстранили? Что-то такое вскрылось о нём, чего я не знала?  Что? Что?  Наконец, после продолжительного ожидания вдалеке показался филин.  Я широким жестом распахнула окно, буквально вываливаясь всем корпусом на улицу, в надежде поторопить птицу, которая летела, на мой взгляд, слишком уж неторопливо.  Когда желанный листочек нового пергамента оказался в моей руке, то я быстро его развернула, жадно вчитываясь в слова: 

«Только не смейся. Я вчера так напился, что отправил несколько громовещалок Уильямсону. Теперь его жена и дети тоже в курсе, что он мудак. Получилось забавно! 

Д.М.» 

«Забавно»?? Ты идиот?! Я прикрыла глаза. А потом перечитала эту записку снова и снова. Абсолютно отказываясь верить в происходящее.  Теперь я буду изредка видеть Малфоя по субботам. Или же вообще не видеть его.  Неужели… это из-за меня?  Виски сжало от набухающего в голове чувства вины. Зачем я пожаловалась на Уильямсона?  Я же не маленькая девочка, которая нуждается в защите. Тем более, в такой своеобразной форме. Закусив губу, я настрочила ответ:

«Мерлин, Малфой! Это не забавно. Это катастрофа! Как ты? Может, можно еще что-то сделать? Как себя чувствуешь?

Г.Г.»

Следующая записка от Малфоя была короче всех предыдущих, и в ней было только лишь:

 «Встретимся? У меня теперь много выходных. 

Д.М.» 

С выпрыгивающим сердцем я написала «да, давай» и побежала переодеваться во что-то посимпатичнее, чем маггловские штаны для спорта. *** Драко выглядел так, будто бы он взаправду вовсю потешался над тем, что произошло. Но я чувствовала, что на самом деле, все серьёзнее, чем он старается подать. — Давай поговорим с Кингсли! Подадим прошение! Это нечестно! Он не мог так взять и… — я сцепила руки в замок, в надежде успокоить подрагивающие пальцы. Малфой лишь заливисто рассмеялся. — Грейнджер! Да насрать. Ничуть не жалею об этом, — он отпил пиво и прикрыл глаза от удовольствия. — Первый раз такое пробую. Здорово. Мы сидели в маггловском пабе недалеко от «Дырявого Котла». И то, что Малфой уже с самого утра глушил что-то алкогольное, не на шутку меня беспокоило. Но я не могла никак откомментировать его действия. Потому что знала, что он лишь отмахнётся, а затем направит свои колючки на меня. Нравоучениями в нашей «паре» занималась, увы, не я. — Если не секрет, то что конкретно ты ему сказал? — осторожно спросила я, делая небольшой глоток вишневого эля, на вкус сильно напоминавшего сладковатый морс. Взгляд Малфоя тут же переметнулся с моего лица на пузырьки в кружке. Они бежали наверх ровной линией, сталкиваясь с увесистой пенкой. — М-м-м, — протянул Драко, якобы силясь достать воспоминания о прошедшей ночи. — Да я не помню. Что-то о том, что он мудак, и как весь коллектив его ненавидит. Я не понимала, врёт он, или говорит полуправду, но отчётливо видела, что он словесно огибает ещё несколько «любопытных» фактов в этой истории. — А! Ещё, — Малфой хитро посмотрел на меня и продолжил, словно бы его осенило. — Сообщил ему, что такие люди, как он, не должны рождаться на свет. В общем, что-то такое. Драко беспечно улыбнулся, но внутри у меня всё похолодело. Значит, оскорблённый Уильямсон, который и без того презирал Драко, действительно сделает всё, чтобы тот оказался отброшен как можно дальше в министерской системе. — Драко… — я поражённо помотала головой, пытаясь поймать хотя бы одну здравую идею. Но те, как назло, лишь хаотично разбегались, как тараканы. — Грейнджер, забей. Я всё равно не собирался надолго задерживаться в Министерстве, — проговорил слизеринец так спокойно и уверенно, что мне и вправду показалось, что у него имеется план Б. Ну, конечно! Разве стал бы он подвергать себя увольнению (тем более, из-за меня), если бы так сильно держался за эту работу? Да. Это звучало логично. И больше подходило под описание Драко Малфоя. Прагматичного, выстраивающего обходные пути. Его мизинец с надетым поверх тёмным кольцом-печаткой дрогнул. Мои глаза скользнули вверх, оглядывая его чёткий профиль. Он вдумчиво наблюдал за проходящими людьми за стеклом, а мне отчаянно захотелось нарисовать его. Я прикрыла глаза, сохраняя образ на внутренней стороне век, чтобы непременно пройтись по ставшим родными чертам волшебными красками. Или чернилами, позволяя этой картине застыть в пространстве. Мы молчали, пока я не рискнула нарушить относительно безмятежную атмосферу: — Но твоё участие в этом деле могло бы тебя очень сильно продвинуть. Тебя же в первый раз привлекли, верно? Серые глаза нехотя перескочили на мои карие. Малфой подпёр ладонью лицо и скучающе оглядел меня сверху-вниз: — Да, и что? — Драко, тебе надо извиниться перед Уильямсоном. И завершить это дело! Это важно для твоей… эм… репутации. — Я без тебя знаю, что важно для моей репутации, Грейнджер, — беззлобно огрызнулся блондин и сделал смачный глоток светлого пива, пряча свое лицо за внушительного размера кружкой. Что за упрямый осел! — Хочешь, я сама поговорю с н… Стекло с оглушающе громким звоном приземлилось на стол. — Вот не смей! — опасно прищурившись, произнёс Малфой с нажимом на каждое слово. — Не лезь в это, поняла? За Рона, за Гарри, да за любого своего друга я бы обязательно вступилась. И на самом деле, не видела в этом ничего предосудительного. Так бы поступил каждый. Удивившись его резкой перемене в настроении, я лишь невнятно что-то пробурчала в ответ. Малфой перегнулся через стол, приблизившись ко мне так, что теперь я могла уловить запах его одеколона, и, грозно сверкнув глазами, предупредил: — Ты ни за что не подойдёшь к этому козлу, поняла меня? — Эм… ладно-ладно. Я поняла. Только отсядь подальше. Мне не хватает воздуха. — Это тебя не касается. Запомни. — Да-да, я поняла! Пожалуйста, перестань выглядеть так угрожающе, это нервирует. К моей радости, после моих слов Драко облокотился на спинку своего стула и устроился поудобнее, вальяжно закинув ногу себе на колено. Я уткнулась носом в высокий стеклянный бокал, намеренно перебивая древесный жасмин ярким ароматом вишни. Через пару минут тягостного молчания, Малфой устало произнёс, не глядя на меня: — Все-таки немного жаль, но… что поделать. Сам виноват. Нет, он говорил не это. Нестерпимая тяжесть накрыла меня с головой, и я спрятала лицо в свисающих прядях кудрявых волос. «Это всё из-за тебя, Грейнджер». Вот, что он хотел сказать на самом деле.