Это нечестно, Грейнджер

Оглядываясь назад, я понимаю, что так влюбляться — это страшно. Ненормально. И действительно болезненно. Особенно если до этого не было никакого нормального опыта в романтической сфере. Малфой же, в отличие от меня, умел профессионально играть на поле отношений. И, думаю, делал он это не без удовольствия. Вспомнилось, как однажды Драко поделился со мной весьма «занимательной» историей. Оказалось, что в Хогвартсе Дафна Гринграсс была просто помешана на нём, и это настолько сильно ощущалось, что и сам Малфой поддался натиску её энергии.  «Это была такая… «первая любовь». Очень острые чувства. До секса не дошло, но, кажется, я всё равно оставил в её жизни неизгладимое впечатление. Иначе почему все её последующие мужчины подозрительно напоминают меня?» — стараясь скрыть проскользнувшую было гордость по этому поводу, шутливо произнёс тогда Драко.  Я же в тот миг поймала щекотливо-неприятное ощущение, что когда-нибудь он будет точно так же непринуждённо сплетничать с очередной «подругой», но уже обо мне: «Была такая Грейнджер… Влюблённая в меня по уши. До секса дело не дошло, но я всё же сумел оставить неизгладимый след в её душе».  Думаю, он мог бы сейчас так говорить. Смаковать это. Приписывать себе очередные «заслуги». Да, Драко определённо нравилась игра и всяческие любовные эмоционально заряженные истории, в ней творящиеся. В Рождество 2001 года он назвал меня, якобы в шутку, «любимая». Зачем? Почему? Сейчас я думаю, что это было сделано лишь для того, чтобы подлить масла в огонь. Так сказать, распалить влюблённую Грейнджер, чтобы она точно была рядом. Пока нужна. Но в тот момент я не могла так мыслить. И эти вопросы раздирали мой мозг, лишая покоя. Я даже успела себе нафантазировать такие кадры: он врывается ко мне в квартиру посреди праздников и отчаянно произносит: «Грейнджер, я люблю тебя! Не смотри так, я… правда. Правда тебя люблю. Не могу больше молчать об этом». Я, разумеется, шокирована, но нахожу в себе силы и отвечаю искренне: «Я тоже тебя люблю». Мы недолго стоим, по-дурацки пялясь друг на друга, а потом он, всё ещё пахнущий морозом, обхватывает моё лицо прохладными пальцами и страстно целует. Дальше я старалась не развивать такой сюжет, чтобы совсем не увязнуть в сопливой романтике. Но «увы и ах». Невероятно, но в действительности никто не спешил врываться ко мне домой, или даже присылать мне письма. Что, конечно же, меня нервировало. И огорчало. Но затем тянущиеся в безмолвии дни подкинули мне мысль о том, что этот алый конверт от Малфоя мне вообще привиделся (что конечно же, было не так). И я решительно позволила себе больше не раздувать внутри себя эту тему. Наступил Новый год. И время неумолимо побежало вперед.  Мы переписывались с Гарри, я сообщила ему о своем намерении податься в делегацию волшебников от Британии, чтобы участвовать в саммитах Международной Конфедерации магов. Он был поражен этой новостью, но стопроцентно поддержал, заверив меня, что всё однозначно получится.  Помню, как мне не хватало лучшего друга в тот период. Хорошо, что Джинни не уехала в другую страну, а была рядом и дарила мне своё тепло и дружескую поддержку. С ней мы стали встречаться чаще, переодически устраивая ночёвки в моей квартире.  Ещё то время запомнилось мне весьма тесным общением с Невиллом. Мы очень сблизились, часто гуляя по маггловскому Лондону, размышляли о морали и делились планами на будущее. Но я не смогла открыться насчёт своей болезни, а Невилл тактично ни о чём не спрашивал.  Хотя позднее (на моей свадьбе, вот же вовремя) он поделился, что все в Министерстве были уверены, ещё со времен дела о Распространителе, в нашей «любовной связи» с Малфоем. Как хорошо, что я не узнала об этом в далеком 2001, а то буквально сгорела бы от стыда, подобно фениксу.  *** Всю зиму и начало весны мы с Драко и Тео работали над тем, чтобы привлечь больше магов к созданию волшебных предметов, способных нейтрализовать действие тёмной магии. А заодно над тем, чтобы найти и успеть завладеть искомыми тёмно-магическими артефактами раньше министерских служащих или коллекционеров. В общем, работы было колоссальное количество. Но денег она приносила немного. Но я же там была не ради золотых гор, верно?  Малфой злился, Малфой обещал, что всё наладится. Тем более что магическая общественность постепенно начала разворачиваться в нашу сторону, потому что обладательница Ордена Мерлина первой степени включилась в данный проект. И это подкупало.  Весной, когда сквозь затянутое тучами небо Лондона начали пробиваться редкие солнечные лучи, мы с Теодором Ноттом аппарировали в Уилтшир к уютному старинному особняку, спрятанному за высокими тисами. И пройдя в маленький сад с прудом, наколдовали праздничные украшения, захватив даже часть парадного входа.  Дом, купленный Асторией ещё во времена «первого брака», разительно отличался от холодного и неприступного Малфой-Мэнора. В нём чувствовалась искра жизни, что делала его невероятно семейным и приветливым на вид. Мы с Ноттом, на правах близких друзей, решили организовать для молодоженов приятный сюрприз в их отсутствие. И тихонько удрать «с места преступления» до появления хозяев. Да, мы знали, что Драко с Асторией не собирались делать из свадьбы шумиху, но проигнорировать это событие показалось нам с Тео «полнейшим свинством».  Мы как раз закончили и уже собирались ретироваться, чтобы не докучать воссоединившейся вновь семье, но было поздно. Они аппарировали вместе со Скорпиусом, который тут же сорвался с места и побежал в сторону дома, бережно держа в ладошках карликового пушистика.  — Какая красота, Драко! — Астория широко улыбнулась, и прижала ладони ко рту. Не знаю, была ли это изысканная форма вежливости, или же наши гирляндочки и всевозможные ленты действительно покорили её. Скорпиус же кинулся обнимать за ноги сначала расплывшегося в улыбке Нотта, а затем — меня, наперебой лепеча про то, какой подарок ему сегодня сделали родители, и тыча этим самым подарком нам в лица.  Астория подозвала сына к себе, с просьбой «не терзать гостей», и невесомо обняла каждого из нас, обеспокоенно подметив, что не подготовила никакого праздничного угощения, так как не ждала гостей. Мы заверили, что уже собираемся уходить, и потому нет причин для беспокойства. Малфой же криво ухмыльнулся, но тоже поприветствовал нас легкими объятиями, попутно благодаря за «сюрприз».  — Всё для вас, в твоём “любимом” стиле! — Нотт иронично засмеялся, наблюдая, как Малфой добродушно хмыкает и выразительно оглядывает наше аляповатое дизайнерское «нечто».  — Вот за это я вас и люблю, — насмешливо произнёс Драко. — Нет, правда… спасибо. Последние слова он произнес без привычного налёта театральщины, благодарно глядя на нас с Тео по очереди. А мне стало стыдно, что я повелась на уговоры Нотта и, как оказалось, поучаствовала не в создании праздничного настроения, а в розыгрыше.  Чёртовы слизеринские подколы. — Ох, а это твой подарок, Гермиона? — лицо Астории светилось, черты были мягкими, но под пристальным взглядом её голубых глаз мне всё равно было слегка не по себе. Как и в случае с Малфоем — я чувствовала в её словах, взглядах, касаниях что-то, но не могла поймать что именно. Отчего едва уловимые знаки казались просто плодом больного воображения. Но они были. И возвращаясь из нынешней точки в эти воспоминания, я, наконец, понимаю: Астория на дух меня не переносила.  — Да, это волшебные любовные письма, — слегка взволнованно начала объяснять я. — Если напишите сегодня друг другу пожелания, или какие-то сокровенные мысли, то они запечатаются и исчезнут. А в пятилетнюю годовщину появятся у адресата. Подсознательно я понимала, что это какой-то «детский» и наивный подарок, похожий на закапывание в землю стекляшек-секретиков. Но я надеялась, что разглядеть его ценность смогу не только я, но и чистокровные аристократы.  Астория широко заулыбалась, её глаза заискрились и соскользнули на Малфоя: — Это так трогательно! Слышал, Драко? 5 лет! Думаешь, мы продержимся столько?  Она звонко хохотнула, вызвав неподдельную улыбку у Малфоя, который в ответ наигранно пожал плечом и игриво-равнодушно произнёс: — Не знаю, наверное, нет.  «Мы одинаковые».  Да, теперь я точно это видела.  Они понимали друг друга с полувзгляда. А я в ту секунду продолжала вежливо улыбаться, не соображая, как себя вести дальше. Это означало, что им понравилось?  (Тогда почему внутри такое гадкое чувство?) Астория умилённо посмотрела на меня, словно я была её младшей сестрой, и крепко обняла: — Гермиона, благодарю! Такой прекрасный подарок! Мы сегодня же всё напишем, да, Драко? — Непременно. Спасибо, Грейнджер, это и вправду… мило. Всё ещё ощущая себя полной дурой, я мысленно успокаивала себя, цепляясь за искреннюю улыбку Астории. «Ну, хотя бы ей понравилось» — подумала я тогда. Нотт, который явно чувствовал себя в этой атмосфере, как рыба в воде, сразу же спасительно приобнял меня за плечи, и поднял ладонь вверх в прощальном жесте: — А я вам ничего не подарю, и не просите! Ну, всё, мы вас покидаем, молодожены! Веселитесь!  Драко с Асторией доброжелательно помахали нам в ответ, а мы с Тео скрылись за величественными тисами.   Помню, я успела спросить у Нотта: — Им точно понравилось?  — О-о-о, да, они в восторге! — преувеличенно легко произнес Тео, явно стараясь меня приободрить. — Да не парься! Подумаешь, свадьба.  Мы с ним хохотнули и, преодолев аппарационный барьер, тотчас же исчезли.  А я помню, что после этого эпизода раз и навсегда решила, что теперь не буду предаваться нелепым мечтам о (теперь уже женатом) Драко Малфое. И я держала данное себе обещание. Правда, не так долго, как хотелось бы. *** Оказалось, что кандидаты, которые могут стать членами делегации Британии, должны не просто служить в Министерстве какой-то определённый срок, но и соответствовать ряду требований: знание международных магических статутов, конвенций; знание законодательной базы магической Британии; навык ведения дипломатических переговоров и знание этикета.  И если первые два пункта были для меня совершенно очевидными и предсказуемыми, то вот почему-то о последних я не думала.  Все четыре пункта проверялись устным и практическим (для последних) экзаменами, затем члены Визенгамота, Специальный Консультант Визенгамота (которым, по счастливой “случайности”, являлся Элфиас Дож) и глава представительства Магической Британии проводили открытое голосование, на котором решалось, кто же будет входить в состав Делегации на ближайшие пять лет. Министр Магии мог оспорить решение, но на практике еще не возникало ни одного подобного случая.  До первого устного экзамена оставалось полтора месяца, но я начала готовиться еще зимой. И здесь вроде не должно было возникнуть проблем, хотя я все равно нервничала.  Предэкзаменационный страх усилился от того, что я узнала о последних пунктах требований, по моим меркам, «невероятно поздно». Я корила себя за невнимательность и рассеянность (качества, которые я получила в «подарок» вместе с влюблённостью в Драко), попутно стараясь прочитать как можно больше информации о необходимых областях.  Работа в Министерстве и на Малфоя по-прежнему никуда не делась, но Драко, увидев, как я зашиваюсь, все-таки сжалился надо мной и попросил Нотта взять на себя бОльшую часть моих обязанностей.  — Грейнджер, тебе нужна моя помощь?  Раньше я слышала такое только от Гарри, но лицо моего «начальника» выражало неподдельное беспокойство.  Мы встретились в нашем центре, куда я забежала передать документы для сделки по выкупу «Кровавых слез» у французского коллекционера. И, видимо, у меня был настолько загнанный вид, что пробудил в Драко сочувствие.  — Если только найдёшь мне учителя по этикету и ведению дипломатических переговоров… — бездумно выдохнула я, уже собираясь попрощаться и бежать снова в Министерство, как вдруг меня осенило.  Я остановилась на полпути и медленно развернулась к Драко, а тот абсолютно спокойно и уверенно ответил: — Я могу быть им. Если ты захочешь, конечно.  Мерлин, еще бы я не хотела.  И так начался еще один коротенький период, в котором я прорабатывала стыд наедине с Малфоем. Мы ставили наши уроки в совершенно разное время, не привязываясь к конкретным дням недели, а исходя из нашей занятости. Проводили мы их в нашем же центре на втором этаже, в небольшом чуть душноватом кабинете.  И когда Малфой садился напротив меня на стул, закидывая ногу на ногу, то цепко смотрел на то, как я начинала «экзаменоваться»: заходила, садилась за наколдованный стол, не касаясь ровной спиной спинки стула. Брала предметы по необходимой очередности и рассказывала о каждом. Иногда мой «учитель» одобрительно кивал, а иногда утомленно вздыхал, отчего я дёргалась и останавливала всё, говоря «что, совсем плохо?». Малфоя это несказанно раздражало, он шипел «Грейнджер, блять, не отвлекайся! Заново!», а по итогу всё равно отчаянно хвалил, отмечая, где я уже продвинулась. Мне с трудом верилось в его слова, хотя они, несомненно, окрыляли (на какое-то время).  Иногда мы разыгрывали сцены приветствия и прощания, а Малфой выступал за разностатусных волшебников. Иногда — различные ситуации, где требовалось сгладить острые углы в разговоре. Но я чаще всего краснела и бесилась на себя за то, что не могу собрать свои мозги в кучу в присутствии Драко. Он в свою очередь тоже непременно заводился.  «Нет, Грейнджер, расслабься. Расслабь запястье. Ты же женщина, Мерлин!» «Тут нужно добавить немного кокетства. Грейнджер, что это? Нет, это не кокетство. Ладно, просто улыбайся» «Вот! Это было блестяще! Вот запомни это и обязательно используй! Можешь же… иногда»  Я с ужасом и замиранием сердца ждала, когда мы перейдём к танцам. Но Малфой наотрез отказался от этой части, аргументировав это тем, что «сейчас уже не восемнадцатый век, это не так важно; и поверь, на это вообще никто не посмотрит, если ты сдашь всё остальное». Я была с ним согласна.  Верное решение. Лучше нам не прикасаться друг к другу без надобности. У меня и без того голова шла кругом, когда нужно было дотрагиваться до его ладоней. А это явно не способствовало выполнению моего личного плана под названием «Разлюбить Малфоя». Перед началом экзаменационной недели Драко настоял на том, чтобы на меня посмотрела еще и Астория. И мы аппарировали как раз на ту улицу, где располагался её благотворительный центр «Драгоценность».   Супруги наколдовали себе два стула, и все необходимые предметы для моего экзамена, пытаясь максимально приблизить меня к реальным обстоятельствам будущей проверки. И теперь оба выжидающе смотрели на меня, заняв одинаковые позы. Будто бы они близнецы. Честно говоря, с Асторией я нервничала куда меньше, и потому сделала всё относительно спокойно, попутно отвечая на вопросы «комиссии».   Та осталась довольна, недоумённо глянув на Драко и произнеся:  — Не понимаю, на что мне нужно было смотреть! У Гермионы всё в порядке, она просто замечательно смотрится!  Я благодарно улыбнулась Астории, а та очаровательно подмигнула мне в ответ, будто бы мы с ней в тайном сговоре.  — А что подскажешь по внешнему образу? Я просто не особо смыслю в этих ваших женских… — как-то растерянно произнёс Малфой, сдавшись и не сумев договорить предложение до конца. Затем пожал плечами, подтверждая свои слова, и бегло окинул меня диагностирующим взглядом с ног до головы. Голубые глаза девушки с интересом устремились ко мне.  — Драко, дорогой, мне кажется, что Гермионе будет не очень приятно, если я буду что-то такое советовать, — тон её был приятельским, даже немного виноватым, отчего я тотчас же принялась переубеждать её.  — Нет-нет, всё в порядке! Мне бы очень пригодились твои рекомендации!  В подтверждение своих слов я встала посередине комнаты, чтобы меня было хорошо видно, и выжидающе посмотрела на чету Малфоев.  — Как скажешь, дорогая. А можешь развернуться, пожалуйста? — тактично и уважительно, будто боясь меня задеть, попросила Астория. — Да, отлично. А сможешь собрать волосы наверх?  Я послушно выполняла её деликатно поданные приказы, как вдруг до меня дошла вся нелепость данной картины: вот сидит Малфой со своей женой, и они разглядывают меня, как породистую лошадь, будто бы решая, стоит ли её покупать или нет.  Я чуть было не издала нервный смешок.  Мерлин. Как интересно поворачивается жизнь.  Астория попросила развернуться и подойти на шаг ближе, что я тут же выполнила. В душе зародился какой-то азарт, мне внезапно стало любопытно, какой же вердикт выдаст мне леди Малфой.  Я кинула быстрый взгляд на Драко, но лучше бы я этого не делала. Не знаю, что было у него в голове, но, наверное, он утратил способность скрывать свои эмоции. Или же просто думал, что он под мантией-невидимкой.  Малфой, сидя по правую руку от своей жены, так любовно скользнул взглядом по моей фигуре, что к моим щекам мгновенно подступил стыдливый жар. Его серые глаза потемнели, и в них танцевало что-то такое, отчего я почувствовала себя полностью голой.  Я мигом задохнулась и перевела глаза на свои туфли на невысоком каблуке.  Пусть только Астория не заметит.  — У тебя шикарная фигура, тебе определенно стоит быть в платье до колен, которое бы подчеркивало талию и слегка вырисовывало линию бедер. Волосы собраны, чтобы открыть шею. Ну и мантию назад, конечно же! Что скажешь, муж? — Астория заулыбалась мне, на последних словах поворачиваясь к Драко. А тот охрипшим голосом дополнил: — В общем, тебе нужно то платье, Грейнджер. С бабочками. Малфой, наконец, посмотрел мне в глаза, а я даже с такого расстояния заметила, как его зрачки начали вытеснять радужку. Он прокашлялся. Мерлин, что?! Мои щёки вспыхнули, я не знала, куда спрятать свои задрожавшие ладони, а потому сцепила их за спиной. Драко, наконец, осознав всё бесстыдство ситуации, тут же заинтересовался невидимыми пылинками на своей груди, полностью переключая туда своё внимание. Астория. увидела. всё. Да, дурочкой её определенно нельзя было назвать. Продолжая рассматривать стушевавшегося мужа, она безжалостно продолжила вкрадчивым голосом: — Бабочки — отлично! Эдакая недоступная, невычурная сексуальность! То, что нужно, согласен?  Малфою потребовалось меньше секунды, чтобы взять себя в руки и профессионально-оценивающе глянуть на меня.  — Да, наверное, — произнёс он непринуждённо-равнодушно. — Я же сказал, что не разбираюсь. Астория ангельски улыбнулась и театрально-беспечно вздохнула, поднимаясь на ноги: — Но, по-моему, вы и без меня бы отлично со всем справились! Гермиона, дорогая, ну, что я ещё могу тебе сказать? Я желаю тебе удачи! Уверена, что всё получится!  Изумительная выдержка. Мне даже в ту секунду действительно поверилось, что она ничего не заметила. — Астория-я-тебе-так-благодарна-спасибо-большое! — почтительно запричитала я почти что скороговоркой, надеясь, что мои алые щёки можно списать на банальное волнение. Малфой тоже поднялся на ноги, чуть виноватым тоном обращаясь к своей жене: — Спасибо, что помогла и уделила время. — Не за что, дорогой! — она обольстительно улыбнулась и легонечко коснулась губ Драко поцелуем.  Всеми фибрами души я почувствовала себя лишней. Захотелось физически отойти от них, что я и сделала, создавая необходимую дистанцию.  — Пойдемте, я вас провожу к выходу! — так же энергично произнесла Астория, будто бы пару минут назад не произошло абсолютно ничего стоящего. Она взяла нас обоих под руки и повела уже по коридору.  Я чувствовала себя мерзкой любовницей и не знала, куда деться от этого поганого и грязного ощущения. Поэтому я шла молча, глядя исключительно себе под ноги. Но радуясь, что эти чувства ощущаю лишь я, а не Астория, которая все так же сердечно общалась с Драко. Наивная я. — А ты не собираешься домой? — тон Малфоя звучал удивленно. Наверняка его брови взлетели вверх.  — Нет, у меня еще дела, с которыми мне жизненно необходимо разобраться сегодня, — немного разочарованно проговорила Астория, доводя нас до двери и ласково прощаясь. — Была очень рада видеть, Гермиона, дорогая! Заходи к нам в гости! Я мученически улыбнулась в ответ, изо всех сил стараясь выглядеть беспечно, когда леди Малфой не касаясь чмокнула меня в щеки. Затем я помахала ей и вышла из центра вместе с Драко. Неловкое напряжение между нами можно было потрогать рукой. Воздух вновь уплотнился. Теперь для того, чтобы сделать вдох, нужно было приложить недюжинное усилие. Драко машинально достал портсигар, собираясь закурить. Надо что-то делать. Я подала голос первой: — Спасибо большое, Астория просто потрясающая! Он зажёг сигарету, затянулся и, не глядя на меня, задумчиво произнёс: — Да, и очень… мудрая. Тогда я не догадалась, к чему он это произнёс. Но сейчас всецело понимаю.