Это нечестно, Грейнджер

Запись от 2009 г.

В наших отношениях с Малфоем было множество напряжённых моментов.  За пять лет почти каждую нашу встречу происходило что-то, что двигало эту историю вперёд, что непременно выводило запятую вместо желанной точки. Создавая призрак надежды очередной игрой, зацепкой, недосказанностью.  Горячо-холодно.  Ближе-дальше.  Люблю-ненавижу.  Когда ты юна и неопытна, то на такое очень просто «подсесть». По крайней мере, я могу себя оправдывать именно так.   После первой «ссоры», которую я описала ранее, началась череда мелких и незначительных шпилек, которыми меня всякий раз одаривал Малфой. И когда я готова была сорваться, то он произносил магическое «Грейнджер, надо быть легче, ты слишком серьёзно ко всему относишься. А надо с иронией. С иронией ко всему», нивелируя тем самым весь накал, созданный за пару минут до. А мне хотелось «победить» в этом раунде. Доказать, что меня так просто не задеть, особенно ему. Как я уже говорила ранее — не выходило, или удавалось с трудом.  Может быть, Драко выбрал такую линию поведения в попытке исцелить своё уязвлённое эго после того, как он оказался оголённым и беззащитным передо мною в день смерти Элфиаса Дожа? И жалил меня исключительно из-за этого? Или дело было просто в банальном раздражении: я выводила его из себя. Равнодушно относиться к тому, что я делала и говорила, он не мог.  А есть еще третья вероятная причина, которую я назову так: «неосознанная месть за подбитую самооценку и незакрытый гештальт». И этот пункт я поясню с помощью одного воспоминания, события которого произошли незадолго до моей встречи с Остеном и на закате наших отношений с Малфоем.  Мы отмечали.  Малфой вышел на новый уровень работы центра — им заинтересовались во Франции и Греции. И, разумеется, своё расширение он решил отметить в незыблемом кругу друзей: Теодор Нотт, Блейз Забини, я, Маркус Флинт (который привёл свою невесту) и еще один волшебник из Парижа, с которым Малфой завязал весьма тесное сотрудничество (по слухам, они и по сей день работают вместе).  Я на тот момент уже наотрез отказалась от алкоголя, но Малфой всё равно из раза в раз звал меня на какие-то пирушки. А я всё ещё приходила, ведомая привычкой. Или уже действительно укрепившейся связью между всеми нами. Не могу детально вспомнить, как в тот вечер дошло до этого, но мы с Флинтом очень сильно разговорились. И я неумышленно задела что-то очень личное, совершенно не подозревая об этом. И Маркус Флинт, с которым мы все эти годы общались весьма шапочно, перекидываясь поверхностными новостями (крутящимися вокруг главной звезды нашей системы — Малфоя), спонтанно, ни с того ни с сего, вывернул мне наизнанку душу.  Он был не особо пьян, чтобы это можно было списать на алкоголь, а я, огорошенная его внезапной искренностью, прониклась и внимательно слушала. И, когда надо, говорила. Зная, что он без подколов выслушает то, что шло из самого сердца. Помню, кто-то попытался зайти к нам в кабинет, где мы сидели на диване и тихо переговаривались, но Флинт рыкнул, чтобы нас оставили, после чего ни один любопытный нос не совался к нам, позволяя вытащить все колючки и пролечить то, что необходимо.  И под конец этого важного разговора, когда он утирал вырвавшиеся слезы тыльной стороной ладони, он так по-доброму посмотрел на меня (как никогда раньше) и с сожалением произнёс: — Не пойму, на хрена ты вообще с ними общаешься.  Понимая, о ком он, но все же решив уточнить, я тихо произнесла: — Ты про кого конкретно?  Флинт хлюпнул раскрасневшимся носом и внушительно произнёс: — Да я про всю нашу шайку. Ты же знаешь, что они тебе не друзья? Надеюсь, знаешь.  Во рту загорчило. Я замерла. И старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть то, что начал произносить Флинт. Интуитивный голос подсказывал: «Просто молчи». И я ему последовала, мучительно ожидая, что же еще выдаст проникшийся ко мне Маркус.  Сердце сжалось от неприятного предвкушения.  Бывший слизеринец неодобрительно покачал головой, и ссутулившись, сел, опираясь локтями на свои колени и сложив руки в замок.   — Они все тебя хотят. И Нотт, и Забини, и Малфой. Блять… — Флинт криво ухмыльнулся, будто бы ему стало стыдно, что с его молчаливого согласия творилось какое-то преступление, и уперся взглядом в сцепленные в кулак пальцы. — Особенно Малфой.  Что-то ледяное и скользкое мерзко крутанулось внутри желудка. Я сдержалась от того, чтобы прокашляться, не отрывая внимательных глаз от Флинта.  Мыслей не было. Ни одной.  Звенящая пустота.  Чёрная дыра, в которой правит Ничто.  Будто меня оглушили. — Я знаю, — еле разлепляя губы и снимая с него груз ответственности, прошептала я, а Маркус тут же кинул на меня скорбный и тяжелый взгляд. — Не переживай. Я попыталась улыбнуться одними уголками губ. Вышло жалко и грустно, отчего Флинт еще больше закачал головой, и запустил пальцы в короткие волосы.  Если я еще надеялась на хоть какие-то тёплые и искренние отношения (без романтического подтекста), после того как в Вильнюсе Малфой признал во мне «близкого друга», то эта вера разбилась вдребезги прямо тут, на этом диване. Мы никогда не были и не будем друзьями. Это всё ненастоящее.  Благодарю Флинта за такой щедрый подарок, приблизивший меня еще ближе к подведению финальной черты в наших с Драко отношениях.    ***

возвращаясь к событиям 2002 г.

Мне бы не хотелось увязнуть в микроскопических подробностях, которые я считаю незначительными, поэтому вкратце обозначу, что лето проскочило весьма быстро. Мы много гуляли с Джинни, я узнавала короткие новости про Рона (что он начал встречаться с какой-то девушкой, но это быстро закончилось).  Ну, что ж. Хоть кто-то из нас продвинулся вперед.   Летом я уже прекратила официально участвовать в делах центра Противодействия влиянию тёмно-магических артефактов, лишь изредка помогая по каким-то мелким просьбам Малфоя, которому я, по понятным причинам, отказать не могла.  Иногда Драко подкидывал мне проекты, за которые я получала нормальные деньги (учитывая, что теперь мой доход сократился в два раза, ведь я оставила предыдущий пост, став «консультантом»/стажером, то я благодарила Малфоя за такие возможности подзаработать).  Следующее событие, которое настигло меня и застряло в памяти, случилось аж в октябре 2002.  Я влюбилась.  Это был мой второй выезд с делегацией Британии на саммит в Париже. И французское Министерство практически состояло из мужчин, в основном молодого возраста.  Арман Лелуш был волшебником с кудрявыми тёмными волосами, достающими до шеи, с миндалевидными угольно-чёрными глазами с пушистыми ресницами, потрясающе светлой широкой улыбкой и зашкаливающим уровнем самолюбования.  Он знал, что красив, и всенепременно этим пользовался, особо не скрывая от общественности, что единственный, кто ему дорог и близок — это он сам.  Только сейчас поняла, что чем-то он напоминал профессора Локхарта. Видимо, у меня был какой-то пунктик на мужчин-нарциссов.  Я влюбилась с первого взгляда. Просто столкнувшись с ним в коридорах Министерства. И с такой готовностью и жадностью нырнула в эту историю, что чувствовала небывалый прилив сил и вдохновения.  Мерлин, я была счастлива.  Я была уверена, что я излечилась.  Я могу влюбляться!  И это не Малфой! Прощай-прощай, больное чувство.  Моя влюблённость жила во мне вот уже пять дней.  Мы переглядывались с Арманом, встречаясь на обедах и в коридорах Министерства Магии Франции, а однажды он сам ко мне подошёл и поздоровался.  Я думала, что пол уйдет у меня из под ног, но не смогла сдержать улыбки в ответ. После этого мы постоянно перекидывались многозначительными взглядами и улыбались.  Предвкушение наклёвывающегося романа дразнило, это было захватывающе. Не так болезненно, как с Малфоем (что не могло не радовать). Драко связался со мной по каминной сети (в нашем уютном отеле у каждого представителя был собственный камин, открытый для связи, но запечатанный для заграничного перемещения) и предупредил, что будет в Париже сегодня вечером.  Он приглашал посетить с ним светский вечер: «Там будет скука смертная, куча народу, я не хочу туда идти один, присоединишься? Повеселимся».  Конечно, я за. Заодно и проверю, на сколько процентов испарилось мое чувство.  Мы изображали чопорную галантность весь вечер, периодически озорно поглядывая друг на друга, будто у нас есть общий секрет.  «Когда уже уйдём?» — мой взгляд.  «Скоро пойдём, потерпи» — его кивок и ухмылка.  Мы покинули этот странный вечер, на котором Малфой, правда, обзавёлся новыми связями для продвижения своих проектов, и тут же отправились в паб для волшебников. Мы пили веселящую воду и хохотали до розовины на щеках. Я полюбопытствовала, как поживает его семья, на что Малфой ответил кратко, явно не стремясь развивать тему: «Нормально».  Мы обсудили общие дела, будущие идеи и сплетничали (естественно, Малфой бы это так не назвал) о наших общих знакомых.  Время было за полночь, когда я засобиралась в отель, но Драко, внезапно очень доверительно попросил: — Не уходи. Давай лучше пойдём в маггловский бар. Я знаю один, здесь можно дойти пешком. Там здорово и подают вкусные цветные коктейли.  Он закусил нижнюю губу в ожидании моего ответа, уже прекрасно понимая, что я внутренне согласилась.  — Ради Мерлина! Пойдём-пойдём, только не смотри на меня так! — Я просто знал, что это сработает. Жизнерадостно рассмеявшись, я дружески хлопнула его по плечу, с приятным удивлением отмечая, что больше его мантия не отзывается током на коже.  Малфой с подозрением глянул на меня, но ничего не сказал.  Эту дорогу до паба я помню до сих пор. Узенькая улочка, магический барьер. Уютные витрины, запахи, тёплый свет фонарных столбов и маленьких лампочек на деревьях. Непосредственное веселье и наш смех. Мы сняли тёплые мантии, чтобы не привлекать внимания. Но холода не ощущалось. Мы были согреты внутренним жаром и лишь небольшим количеством алкоголя.  Мы ребячились. Щекотали друг друга, как дети. Я забежала чуть вперед, в попытке увернуться от нового «нападения», а Драко успел нагнать меня и легко поднял к себе на плечо.  После чего мы не могли остановить истерический хохот, пока я, задыхаясь от смеха и настигшей меня щекотки, просила его поставить меня на землю.  Мы опустились под ближайшем деревом в парке Бют-Шомон, тяжело дыша. Наши тела подрагивали от пережитого всплеска гормонов.  В вязком и каком-то громком молчании мы посидели буквально минуту, после чего Малфой, охрипшим от долгого смеха голосом скомандовал: — Вставай, Грейнджер. Не сиди на холодной земле.  Он поднялся на ноги первым и галантно подал мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь и… спокойно поднялась.  Без болезненной остановки дыхания.  Чудесно! Мерлин… Как чудесно.  Я лучезарно улыбнулась ему, сказав «спасибо». Спасибо, что могу нормально дышать при тебе. Как вдруг Малфой стянул с себя свой свитер крупной вязки, оставшись в одной тонкой рубашке, и заботливо надел теплую вещь на меня. — А ты? Холодно же!  — Я переживу. А ты должна быть в тепле, — нравоучительно произнёс Драко, помогая мне вдеть руки в кажущиеся теперь огромными рукава. Я утонула в его одежде, неприятно отметив, как в горле ритмично забилось сердце, уловив такой знакомый — его — запах.  Теперь я вся пропахну Малфоем.  Я смутилась, зарываясь носом (якобы прячась от холода) в ворот его древесно-жасминового свитера, вдыхая в себя этот аромат. Всецело. Раньше я бы, наверное, упала в обморок от этого. Но сейчас у меня всего лишь кружилась голова.  Прогресс. — И не надейся, я не отдам тебе его насовсем, — ухмыльнулся Малфой и чуть поёжился от холода. — Пошли?  Я кивнула.  Когда мы оказались в пабе, то Малфой, пытливо вглядываясь в моё лицо, загадочным тоном произнёс:  — А ты чего такая счастливая, Грейнджер?  Я потупила взгляд, решая, стоит ли мне делиться с Драко таким трогательным известием, но он незамедлительно продолжил: — Влюбилась?  Голос Малфоя прозвучал решительно-неуверенно. Да, именно так бы я описала этот тон. Он попытался добавить туда шутливых нот, но вышло (почему-то) фальшиво. Когда я подняла на него глаза, то он незаметно прикусил губу изнутри, выжидающе глядя на меня. Его мизинец дернулся и отбил дробь о стекло малюсенькой стопки с розоватой жидкостью. Он волновался. Это было заметно. Но в моей голове всплыл образ Армана, и я зарделась, не в силах сдержать шальной улыбки.  И набрав в грудь воздуха, так же решительно, как и Малфой, произнесла: — Да!  — В кого?  Он сглотнул и облизнул губы, его глаза алчно блеснули.    Мерлин, только сейчас, проглядывая этот эпизод в воспоминаниях, я поняла, что именно он ожидал услышать. Но я сумела поразить его наповал.  И вместо предполагаемого «в тебя», он услышал: — В одного парня из французского Министерства. Я произнесла это на одном дыхании, доверительно поднимая свои светящиеся глаза к Малфою.  Тот не сумел себя сконтролировать.  Всего на пару секунд, тянущихся непозволительно медленно, он застыл с немым удивлением на лице.  Затем моргнул.  Уголок его губы дернулся.  — М-м-м, и… как его имя? — всё ещё немного шокированно, но уже встраиваясь в свой привычный равнодушно-насмешливый тон, спросил Малфой.  Ощутив кожей, что не стоит делиться с Драко такой информацией, я неопределенно пожала плечами и, будто бы извиняясь, произнесла: — Я не очень хочу говорить.  — М-м-м, — с ленцой протянул Малфой, окончательно возымев контроль над собой, а затем, будто бы его посетило озарение, наигранно торжественно объявил. — Грейнджер! Так за это же надо выпить!  — Тебе только дай повод, — хохотнула я и добродушно добавила. — Ты в курсе, что ты алкоголик? — В курсе, но сейчас речь не обо мне, Грейнджер, — глаза Малфоя хищно горели. — Речь о тебе.  Он подозвал официанта и, заговорив с ним по-французски, что-то возбужденно сообщил ему, указывая ладонью в мою сторону. Официант заулыбался во весь рот и обратился ко мне, почтительно кивнув.  — Что ты сказал?  — Сообщил, что моя подруга влюбилась! Это же событие, Грейнджер!  Малфой вёл себя… странно.  Чересчур взбудораженно, не успевая прикрываться своими обычно безупречными каменными масками, которые всегда сбивали меня с толку. Он будто куда-то торопился, в спешке допуская множество нелепых ошибок.  Я не могла понять, что привело его в такое смятение, но решила не копаться в этом. Потому что передо мной и без того стояла серьёзная задача: отбиваться от настойчивых вопросов Драко. — Да ла-а-адно, Грейнджер, кто он? Мне-то ты можешь рассказать, — выпив по очередному шоту (а нам их принесли аж 8 штук), Малфой хитро ухмыльнулся, а я пьяно рассмеялась в ответ.  — Нет-нет-нет, Драко! Я буду хранить свои чувства в тайне!  Малфой немного наклонился вперед, чтобы быть ближе и, прожигая меня горящими азартом глазами, сказал:  — Спорим, я угадаю?  Я поперхнулась невидимым напитком и закашлялась. Страх липкими нитями коснулся моего позвоночника.  Я отчаянно не хотела, чтобы Малфой узнал о том, что это именно Арман, но на тот момент не могла объяснить себе почему. Видимо, моя интуиция работала гораздо лучше мозга.  Я затравленно глянула на своего «друга»: — Нет, не хочу спорить.  — А что такое? — почуяв перемену сил в разговоре, сладко пропел Малфой. — Боишься проиграть?  Он знал, за что можно меня зацепить. Надавил туда, куда нужно. Я гордо вздёрнула подбородок и, распаляясь и отзеркаливая позу Драко, перегнулась через стол и саркастически прошипела: — Я. Ничего. Не боюсь. В особенности дурацких споров.  Малфой не отводил от меня раскаленного тягучего взгляда. Голос его бархатисто заурчал: — Верю. На что будем спорить? На желание? — Я не буду спорить с тобой на желание, — откинувшись на спинку кожаного дивана, я сложила руки на груди, уже полностью вовлекшись в эту игру. — Обещаю, я не буду загадывать ничего пошлого, — Драко демонстративно оскорбился, издав недоуменный смешок, что означало «ты за кого меня принимаешь?».  — Ха! Я не стала бы всё равно его выполнять, — парировала я. — Мерлин, ты такой самоуверенный! С чего ты вообще взял, что выиграешь?  — Знаю твой… вкус.  Жгучий энтузиазм теперь вспыхнул и в моих глазах. Так захотелось провести этот эксперимент. Проверить Малфоя.  В Министерстве Магии Франции столько мужчин! Как это вообще возможно, точно попасть в одного из них? — Хорошо! Сколько тебе нужно времени? Три дня хватит? Малфой наигранно снисходительно посмотрел на меня, и протягивая мне шот, проговорил: — Грейнджер. Мне потребуется пара минут.  Мы чокнулись и залпом выпили напитки. Весь пищевод опалило огнем. Или это предвкушение горело во мне адским пламенем? Я помотала головой и, откашлявшись, демонстративно выдохнула: — Ох, ты невыносим!  — Но ты ведь меня за это и любишь?  Он выпалил это быстрее, чем успел оформить и упаковать в приемлемую издевку. В этот вечер он определённо поймал неведомый сбой в своей малфоевской системе искусного ведения диалога.  Я подняла брови вверх. Неожиданно резко в кровь ударил весь выпитый алкоголь, и картинка пошла рябью перед глазами. Я схватилась за стол двумя ладонями, потому что меня повело. Язык распух, как будто его ужалили. — Драко… — только и успела произнести я, и дальше — провал. Что было после этого — не знаю. Воспоминания о продолжении вечера покрыты непроглядной мглой. Но кое-какие обрывки мне удалось воскресить: паб. «Грейнджер, стой. Я не могу воспользоваться тут палочкой, поэтому стой. Стоишь?» важно киваю; держусь прямо, как солдат, а Малфой, посмеиваясь, наклоняется за лежащим вдалеке свитером. Я качаюсь и полностью обмякаю на месте. Сильные руки успевают подхватить меня. «Тихо-тихо» — низким голосом, заботливо. Я, как огромная клякса, стекаю по телу Малфоя. А он, беззлобно приговаривая «Что мне теперь с тобой делать, сумасшедшенькая моя?» силится надеть на моё ватное тело свой тёплый свитер. улица. мокрый асфальт. пахнет пылью и дождем. перед моими глазами тёмные круги. Укачивает. Чувствую ладонь Малфоя, который меня держит. Механически стараюсь вырваться и пойти куда-то, но руки держат крепко. понимаю, что не чувствую земли под ногами. отель. я разуваюсь в номере, пьяно шатаясь. ударяюсь о комод, теряю равновесие. падаю. ползу в сторону кровати, что-то бормоча под нос.  Утро меня встретило самым кошмарным похмельем в жизни. Горло ужасно сушило, голова раскололась надвое. Глаза не могли смотреть на свет, будто бы я обратилась в вампира.  В зеркале меня встретило помятое лицо с розовыми слипшимися прядями волос. Поставив галочку о том, что нужно узнать у Малфоя, откуда этот цвет и характер получения таких «повреждений», я, сузив глаза до мелких щелок, пошла в душ.  Пахла я отвратительно. Приторно-тошнотворным запахом алкоголя. И немножко — Малфоем. В дверь номера постучались, когда я, еле переставляя ноги, уже продвигалась в халате к спальне. На ходу завернув к входной двери, я увидела стоящего эльфа-домовика, служившего в отеле. Он пропищал о том, что у него для меня посылка, а я, чувствуя подкатывающую тошноту от звука его голоса, быстро забрала небольшую коробочку и, извинившись, тихо прикрыла дверь.  Сверху была надпись огромными буквами «Открой», что я и сделала без промедлений, надеясь на… Ура.  На дне поблескивала пробирка с Антипохмельным зельем.  Обретя спасение, я снова смогла видеть, дышать. Голова собралась воедино.  Мерлин! Я снова жива.   Записка тоже прилагалась. 

«Надеюсь, ты жива.

Д.М. 

P.S. Вчера ты вылила оставшиеся шоты себе на голову с визгом «Уиии». Поэтому твои волосы розовые. 

P.P.S. В камине в 18:00? Обсудим твоего возлюбленного.»

После собрания я вернулась в отель в приподнятом настроении, ведь сегодня на обеде мы сидели с Арманом за соседними столами. И снова переглядывались. Что дало мне заряд вдохновения на несколько часов вперед. Ровно в 18:00 в салатовом пламени показалась голова Малфоя. Он выглядел довольным собой, но я ждала момента, когда его уверенности придёт конец, а пока он весело произнёс: — Ну, что. Напомни, на что мы спорили? Я присела на меховой ковер и по-матерински ласково произнесла: — Может, не стоит, Драко? Не хочу, чтобы ты расстроился, когда проиграешь. Мы оба одновременно ухмыльнулись, очевидно понимая, что никто из нас не собирается уступать. Упрямые ослы. — Давай на бутылку эльфийского вина. Он произнес это так, что у меня тут же в памяти всплыло витражное круглое окно в магазине Блейза Забини. Я сдалась и, вздыхая, наигранно скучающим голосом произнесла: — Хорошо, хорошо. Давай. Ну? И кто же мой, как ты говоришь, «возлюбленный»? Малфой нарочито медленно улыбнулся. Осмотрел моё лицо и сахарно произнёс, отыгрывая сомнение: — Ох, даже не знаю… может быть, м-м-м… такой парень с тёмными волосами. Кудрявыми. Я сжала челюсти, стараясь успокоить дыхание. Мало ли там таких парней. Он не может знать, это невозможно! Драко, уловив перемену в моём лице, безжалостно сладким голосом продолжил: — Невысокого роста, женоподобный. М-м-м… Как там его… Арнольд? Арман? Не может. Быть. Моё сердце пропустило удар. Я застыла, будто проглотила кочергу. Малфой победоносно улыбнулся, в его глазах бешено плясали насмешливые огоньки. — С тебя бутылка, — он удовлетворённо кивнул и прошелестел одними губами. — Увидимся, Грейнджер. Не дожидаясь моего ответа, он исчез, будто бы и не появлялся. *** Моя влюблённость в Армана продлилась ровно неделю. Она затухла вместе с чёртовым ядовито-зелёным пламенем в камине. Браво, Малфой. Как тебе это удалось?