Это нечестно, Грейнджер

Следующий эпизод, он же финальный, на котором я хотела бы остановиться подробнее, произошёл только лишь на следующий год.   До него случилось множество событий, но я обозначу их вскользь и то для сохранения хронологии. Лето 2003 было знойным, а я помню, что много времени начала проводить со своим коллективом из делегации. Между нами творилась невероятная гармония, я действительно полюбила всех этих людей (и мы до сих пор поддерживаем связь), словно мы стали одной семьей. Лайона Подмора я впечатлила своим «триумфальным» предложением по созданию отдельного природного заповедника для магических существ на незаселенной территории Австралии (и хоть мне изрядно пришлось попотеть для сбора необходимых данных, но я не увидела ничего сверхъестественного в своей идее, в отличие от Подмора и коллег). На саммите в Риме множество стран поддержало нашу делегацию, и впоследствии давало лестные отзывы по поводу работы нового состава. И теперь наш непосредственный начальник гордо приводил меня всем в пример, чем одновременно смущал меня, но и давал сладкое чувство победы.  Это было невероятно приятно. По правилам я должна была еще год находиться в качестве специального консультанта, но мистер Подмор намекнул, что, скорее всего, удастся внедрить меня в состав группы чуть пораньше.  Я действительно гордилась собой, тем, что я проделала такой путь за такое незначительное время. Малфой поздравил меня в своей типичной манере, растягивая слова и не выражая бурной радости: «Я в тебе не сомневался, Грейнджер».  В конце лета меня настигло самое прекрасное известие — Гарри собирался вернуться в Лондон. И когда мы увиделись (Мерлин, как он внешне изменился!), то на мои рассказы о том, что у меня сейчас проблемы с арендой (а это действительно начало давать о себе знать в самом начале лета, но я активно откладывала решение этого вопроса в долгий ящик), он с лёгкостью предложил пожить вместе на площади Гриммо.  Думаю, Гарри было тяжело жить там одному. Я согласилась без промедлений и долгих раздумий (и это было самое прекрасное решение в моей жизни).  Мы делали ремонт своими руками, нам даже помогала Джинни (да, они с Гарри смогли неплохо поладить после разрыва). Мы делали генеральную уборку, срывая старые обои, избавляясь от огромных паутин, пауков размером с блюдце и пыли. Вычищали каждый миллиметр четырехэтажного дома. А по вечерам, потные от проделанной работы и радостно уставшие от физического труда (который отлично избавлял от всяких тревожных мыслей), пили сливочное пиво. И расходились по комнатам на третьем этаже.  Кикимер не сильно помогал в переустройстве фамильного дома, но иногда утаскивал какие-то грязные тряпки и потёртые цепочки на чердак (который мы благоразумно решили не трогать).  Это было счастливое время.  Комнату, которую любезно отвел мне Гарри, я покрасила в два цвета: молочно-песчаный, плавно перетекающий в аквамарин.  Море и песок. С мрачной мебелью, которую я лишь немного починила, это сочеталось отлично, хоть и отличалось от общей концепции всего «интерьера».  Малфой узнал, что я переехала, но на «новоселье» так и не явился.  Начался самый прекрасный период — жизнь на площади Гриммо. Мы часто сидели вечерами с Гарри перед камином и разговаривали. Обо всем. Ссоры возникали редко и то по мелким бытовым вопросам, которые мы так или иначе быстро решали.  Иногда Гарри был не в настроении, но я знала друга, как облупленного, и в такие моменты старалась не трогать его.  Когда мы болели, то каждый по очереди ухаживал за другим, принося весьма недурно сваренные Кикимером супчики и снадобья для восстановления.  Я тематически украшала столовую к новому времени года, а Гарри всегда улыбался и говорил, что рад, что я создаю уют.  Как я и предсказывала: с возвращением Гарри мы с Малфоем начали постепенно отдаляться друг от друга. Нас держали лишь проекты, которые всё ещё (по неведомой мне причине) подкидывал сам Малфой, создавая новый виток для общения.  Моё юбилейное 25-летие тоже стоит упомянуть. Это было разочарование всего года.  Я решила отпраздновать, что называется, с размахом. И пригласить на праздник всех-всех, кто мне приятен.  Никогда так больше не поступлю.  Волшебники из разных компаний, которые не слились в едином потоке (как я предполагала), а держались отстраненно каждый своей маленькой кучкой, были рады такому мероприятию, но всё же достаточно быстро разбежались.  Готовить праздник я решила сама. Мы с Джинни расписали всех гостей, выслав каждому приглашение, провели расчет всех закупок (еды, алкоголя и аренды помещения). Выходила кругленькая сумма. Но я всё равно хотела устроить грандиозную «вечеринку века».  До основного сбора всех гостей мы встретились с Драко, Тео и Маркусом Флинтом, чтобы те помогли мне отлевитировать огромное количество закупок. Гарри в тот момент поехал встречать моих родителей (которые захотели тоже «заскочить на секунду» и поздравить дочь с юбилеем).  Я была в мыле, по другому и не описать. Стараясь успеть всё на свете. Когда мы оказались в помещении, то там было абсолютно пусто. То есть все украшения, вся готовка ложилась на мои плечи. Мне захотелось расплакаться, так как я понимала, что физически не успею это сделать (а заклинания для готовки давались мне, честно признаться, не очень). Помню, как Маркус и Тео устало плюхнулись на большой кожаный диван, начиная беседовать о чём-то, а я растерянно обводила шокированным взглядом огромные горы продуктов и бутылок огневиски с эльфийским вином.  «За что хвататься, с чего начать» — панически пыталась сообразить я, дёрганно перебирая продукты, бестолково перекладывая их с места на место.  Как вдруг Малфой, молча зашел за длинную барную стойку, взял оттуда фартук, ножи, доски и начал размеренно нарезать фрукты. Я была безмерно благодарна ему, и выдохнула с облегчением, когда он принялся ненавязчиво раздавать команды.  Когда пришли Джинни и ещё две девушки из делегации, то Драко быстро ретировался, будто боясь, что кто-то увидит, что он может проявиться с хорошей стороны. И мы уже справились с девочками и их высокими навыками в заклинаниях готовки без его участия. Я облачилась в нежно-розовое длинное платье, которое на свету переливалось тысячью микроскопических звездочек, чувствуя себя ослепительной принцессой. Каждый не преминул подойти ко мне и высказать комплимент, отчего уровень моей самооценки неумолимо поднимался. Но я ждала чего-то только от одного волшебника.  Но «тот самый волшебник» почти весь вечер сидел за столом и был мрачнее тучи. Драко ни с кем не общался, даже не потрудившись создать вокруг себя видимость дружелюбия. Он лишь поблёскивал из самого дальнего столика потемневшими глазами, якобы предупреждая каждого, что не стоит подходить к нему, и ни разу не поднялся с того места. А когда я задула волшебные свечи, то он подошёл ко мне, отводя от гостей, и своим отстранённо-холодным «Еще раз с днём рождения, Грейнджер, не могу остаться, к сожалению, меня ждут дома. Хорошо вам отметить!» испортил мне всё настроение.  Глядя вслед его удаляющейся фигуре, я только в тот момент поняла, что вся эта вечеринка была создана лишь для того, чтобы провести время с конкретным человеком. Который, к моему огромному сожалению, первым покинул праздник. Мне хотелось выгнать всех и горько расплакаться. К зиме я была полностью загружена в делегации, лишь изредка связываясь с Драко. Он начал приглашать и других волшебников в работу над своими проектами (я чувствовала, что ревную).  Весной 2004 он всё равно привлёк меня к крупной поставке «Сферы Смерти», а я несказанно этому обрадовалась. «Ты будто бы приносишь мне удачу, Грейнджер».  Летом того же года мы пересекались, просто гуляя по маггловским паркам вместе со Скорпиусом, обсуждая очередной проект. Малфой сказал, что сейчас стоит перед очень важным и прибыльным делом — созданием заклинания, которое противодействует влиянию артефакта «Огонь крови» (два парных лунообразных браслета, предназначавшихся для сильнейшего приворота, который разрушался лишь при смерти того, кто активизировал эти безобидные на первый взгляд украшения). Мне нужны были деньги, и я, услышав об этом, сама напросилась к нему в команду помощников (думаю, это важно упомянуть). Хотя, конечно, дело было отнюдь не в финансовой стороне проекта. Точнее — не только в ней. Через несколько дней Малфой предложил мне работать исключительно вдвоём, и обосновал такое предложение весьма логично: мол, пока команде волшебников, которые работают в его центре, лучше потренироваться на чём-то не таком опасном. «Плюс, так мы получим больше галлеонов». Это меня устраивало. Я так давно не работала с Драко один на один (а я обожала эти моменты совершеннейшего азарта, споров и соревнования), что мигом согласилась. Мы недели две изучали всё, что только можно было найти об этом артефакте. Информация оказалась неутешительной: разрушить накопившуюся тёмную энергию в браслетах без последствий не удавалось. В любом случае магия отскакивала на «агрессора» и либо обжигала его, либо сводила с ума. Либо заставляла лежать в возбуждённой лихорадке несколько дней (иногда с летальным исходом). Были еще случаи, когда волшебники пытались совместно разрушить чары, но тогда один из них всё равно так или иначе попадал под магическое воздействие (и в таком случае повторений не было, каждый раз последствия отрикошетившего заклятия были уникальными).  Не зная, к чему готовиться, мы старались минимизировать последствия, когда планировали приступить непосредственно к практической части работы.  Малфою удавалось выглядеть беспечно, когда он поделился со мной своими соображениями: мол, надо будет дать артефакту знакомую энергию, чтобы сгладить отрицательное воздействие. На мой логичный вопрос «Какую же?», он буднично ответил:  — Страсти.  — И как же это, позволь полюбопытствовать, «дать»? — я почувствовала, как начинаю нервничать, но Драко утомленно вздохнул, будто бы действительно не видел ничего зазорного в том, что он предложил в следующую секунду: — Это эксперимент, Грейнджер. Играла когда-нибудь в «бутылочку»? То же самое. Нужно будет просто поцеловаться.  Просто?!!  Я решила важно и невозмутимо кивнуть, потому что не хотела выглядеть так, будто бы меня и вправду волнует замаячившее на горизонте «незначительное событие». Подумаешь, это же эксперимент. Наука.  Меня не трогают поцелуи с Малфоем. Это было давным-давно, и уже даже не похоже на правду.  Я спокойно выдержала прямой взгляд серых глаз и в тон ему ответила: — А. Да, возможно, какая-то логика есть в твоих словах.  — Не «возможно», а она есть. Кто тут из нас главный по идеям, Грейнджер? — Драко наигранно строго произнес последнее предложение, а потом легко рассмеялся.  Да, мне тогда казалось, что его действительно не трогает то, что его партнёром являюсь именно я. Драко вёл себя, как истинный профессионал, — так, будто ему глубоко наплевать, с кем он работает в паре. Создавалось ощущение, что окажись его напарником громадный слизень, Малфой, не поморщившись, поцеловал бы и его. Ради успеха дела, разумеется. С этого момента начались наши периодические встречи в центре и «репетиции». Мы работали над созданием заклинания, лишь на словах обозначая, в какой именно момент нужно будет исполнить «поцелуй страсти».  Меня начинало потряхивать от непонятного страха всякий раз, когда Драко подходил ко мне ближе, чем требовалось. Но он деликатно чувствовал, когда необходимо отстраниться, и ловко выходил из моего поля, позволяя вновь свободно дышать.  Настал день х.  Всё было готово. Был отрепетирован каждый взмах палочки. Каждое слово, каждое ударение и интонация. Каждое направление нашей магии. Всё, кроме поцелуя. Я нервничала, будто бы сдавала экзамен. И проснулась раньше времени, наивно надеясь, что каким-то образом получится избежать нашего «слияния». Но умом понимая, что мне всё же предстоит вытерпеть эту муку.  После злополучного январского вечера прошлого года, мы с Малфоем негласно провели черту в наших отношениях, обоюдно придерживаясь исключительно дружеского формата общения.  Ни я, ни он, больше не стреляли томительными зарядами через глаза, не говорили каких-то двузначных комплиментов и всё в таком духе. Хотя Драко иногда мог не удержаться и выдать какую-то издевательскую «шуточку» в мой адрес, но без привычного масленого взгляда и сгущающегося вокруг нас воздуха.  Я уже и забыла, что такое задыхаться рядом с ним, или застывать каменным изваянием с замершим в груди сердцем.  Но сегодняшний день освежил мою память.  Драко выглядел обыденно, будто бы ему предстоит очередная рутинная возня на работе, чем придал мне сил на то, чтобы тоже особо не выказывать своего волнения.  Пошел он к чёрту, почему только одна я должна переживать?  — Ты как, готова? — Малфой открыл дверь нашего кабинета, где мы должны были проводить наш опасный эксперимент, галантно впуская меня первой.  И в этот миг моё тело очевидно дрогнуло от другого страха.  А вдруг что-то пойдёт не так?  — Если честно, то немного волнуюсь, — тихо прошептала я, доверительно глядя Драко в глаза. — Вдруг что-то пойдёт не так?  И поцелуй с Малфоем покажется самой безобидной вещью на планете.  Драко ободряюще улыбнулся и заговорил убаюкивающим тоном:  — Да не переживай, Грейнджер. У нас все отлично подготовлено. Все будет нормально, просто думай о том, что делаешь. Не давай страху заполнить свой разум.  Он подмигнул и легонечко протолкнул меня в кабинет.  — В крайнем случае, наши обугленные тела быстро найдут сотрудники — удачно, что мы не одни, — Драко издевательски усмехнулся, а я нервно хохотнула, чуть приглушая охватившую меня панику.  Мы настроились.  Встали напротив лежащих под сферическим полупрозрачным куполом лунообразных браслетов.  Подняли палочки.  Переглянулись и кивнули друг другу. Малфой действительно выкладывался, в то время как моя энергия шла неровными нитями и периодически искрилась. Я усилием воли заставляла себя думать о том, что поможет разрушить темную магию, но мысли начали безобразно скакать только вокруг приближающегося с каждой секундой поцелуя. Малфой бросил на меня недоуменный взгляд, явно кричащий «Соберись, твою мать!», но стоило мне посмотреть на него и сделать финальный круговой взмах палочкой, как сердце сделало огромный прыжок прямо в гортань. Еле-еле сумев разлепить рот, чтобы немощно прошептать заклинание, я развернулась лицом к Драко и в панике выхватила его глаза.  Время остановилось.  Замерло.  Его выключили.  Я не слышала больше ни звука от трещавщих под магическим воздействием браслетов, готовых вот-вот выстрелить в нас ответным проклятием. Ни голосов сотрудников за пределами комнаты.  Драко смотрел на меня. В его глазах застыло предвкушение. И неверие. То самое, которое я видела, сидя у него на коленях в их семейном особняке.  Ни грамма страха или паники.  Он тягуче-медленно, будто не владея собственным телом, кивнул мне, его губы приоткрылись. Я, кажется, впервые видела его так отчётливо близко. Каждую ресницу, волосок на брови, морщинки и еле проступавшие сосуды на крыльях носа. В серых радужках плескалась томительное ожидание.  Что-то взорвалось в моей груди, будто вспышка сверхновой. Я потянулась вперед, как в гипнозе, навстречу его движению ко мне.  Мы столкнулись губами.  Сердце, прыгающее в горле, начало управлять моим языком, мягко слившимся в закрученном танце с Драко. Длинные тонкие пальцы обхватили мою талию, плотно прижимая меня к раскалившемуся телу. Я услышала, как его сердце тоже буйствует под тканью тёмной рубашки. Одним рывком он поднял меня с земли, а я, чтобы удержаться на весу, обвила его бедра ногами, не разрывая поцелуя.  Меня накрыло сумасшедшей волной вседозволенности. На задворках сознания мелькнуло «Сейчас или никогда».  Помню, что я разрешила себе сделать то, о чём мечтала давно в своих самых смелых фантазиях — я запустила пальцы в его платиновые волосы, полностью разрушая прическу. И чуть сжав пряди в кулаке, немного потянула назад.  Малфой еле слышно простонал мне в губы, а потом, с громким причмокивающим звуком разорвал поцелуй, тут же выцепляя мои одурманенные глаза своими.  Мы меньше секунды ошалело смотрели друг на друга, тяжело дыша. Затем он неспешно и аккуратно поставил меня на ноги, которые тут же задрожали.  Драко удержал меня за руки, но я всё равно не смогла устоять, повиснув на его запястьях. С взлохмаченными волосами и всё ещё затуманенными глазами Малфой в панике произнёс: — Грейнджер, что с тобой?  Я и сама не понимала, но уже догадывалась, что только один из нас вышел из этой схватки с тёмно-магическим артефактом невредимым. И это была не я. Заклятие всё равно отрикошетило, обогнув Малфоя.  — Н-не знаю, — челюсти задрожали, будто от холода, зубы с громким стуком лязгнули друг о друга.  — Блять… — Малфой поднял меня на руки, и бережно отнес на диван. — Всё нормально, Грейнджер. Не вздумай даже переживать. Я плохо помню, что было потом, но, как оказалось, я лихорадила на протяжении двух последующих дней. Всего лишь. Артефакт был обесточен. Деньги за работу получены. А мы с Малфоем утолили наш бесстыдный «голод», в первый и последний раз поцеловавшись на трезвую голову.  *** К осени 2004 в нашу компанию вернулся Блейз Забини. И мы вновь начали потихонечку восстанавливать общение. Но пока что исключительно в компании слизеринцев или втроем, под пристальным взглядом «дотошного родителя» — Малфоя.  Драко выводил меня на всяческие благотворительные вечера, где мы оказывались уже вместе с Асторией и Теодором Ноттом, который начал странно себя вести в моем присутствии. Будто «получив разрешение» приударить за мной.  Забини вёл себя тактично и, периодически наблюдая за всем со стороны, никак не комментировал и не вмешивался в то, что происходило.   Я вот-вот должна была переэкзаменоваться и вроде как занять должность в делегации Британии, но Кингсли вызвал меня к себе на личный разговор, предложив на время отложить эту идею и заступить на должность Советника Министра.  И я согласилась.  Почему-то мне казалось, что это самое верное решение на данный момент времени. Тем более, мне не хотелось лишать места кого-то из моих друзей в делегации. Мы тепло распрощались с коллегами, устроив небольшой пир, где я отчётливо помню, что пролила много слёз, чувствуя окончание какой-то важной главы своей жизни.  Вновь заступив на работу в Министерство, я оказалась подчинена непосредственно Министру, что придавало мне некой уверенности, когда я вышагивала по таким знакомым коридорам. Больше никаких начальников-мудаков вроде Уильямсона.  Мне был отведён приличных размеров кабинет, с магическим окном и видом на солнечную природу Тосканы, что невероятно вдохновляло.  Я предчувствовала, что приближается что-то, но не могла распознать что именно. Теперь, каждый раз встречаясь с Малфоем по работе или просто в компании слизеринцев, я ощущала, что что-то безвозвратно утекает сквозь мои пальцы, и я не в силах остановить этот поток. Будто мы держались друг за друга по какой-то неведомой привычке, и я иногда размышляла: «А что было бы, если бы Малфой не позвал меня в очередной проект?». Я стала ходить на свидания. Знакомилась с другими волшебниками, но все было не то.  Чёртов образ Малфоя дотошно комментировал каждого нового «ухажёра», и у меня не доходило ни разу до второго свидания.  Все были «не те».  В Новый год произошло еще одно событие: объявился Рон. Он предложил нам с Гарри отпраздновать Рождество вместе, втроём «как раньше». Это было неловкое мероприятие лишь в первые секунды, но потом лёд треснул, и мы смеялись, сидя в столовой на Гриммо, будто бы наша троица никогда не расставалась.  Если признаться, то мне не хватало Рона. Именно как друга. Но в дальнейшем общаться «как раньше» всё равно не вышло. Рон до сих пор был в обиде, не сумев долго сдерживаться и ввернув мне шпильку насчёт того, что я отказалась жить с ним, но живу с Гарри.  «Помириться» (то есть перестать выражать презрение друг другу) мы смогли только через полгода. Той зимой, начавшегося 2005 года, я стала плотно общаться с Забини, попутно жалуясь на свою несостоявшуюся личную жизнь. Тот, в свою очередь, делился со мной своими сокровенными историями. Нам было легко, мы всё чаще стали встречаться вне компании слизеринцев, чувствуя потребность поговорить искренне и без обязательного атрибута в виде алкоголя.  Гарри вновь начал новую ветку в своей карьере аврора и стал разъезжать по странам со своими семинарами и мастер-классами по защите от тёмных искусств. Это было здорово, но оставаться одной на Гриммо в компании Кикимера оказалось нестерпимо… грустно.  Тем более, я вышла на новый уровень дохода и могла позволить себе снять маленькую квартиру-студию в Лондоне. Что я незамедлительно и сделала.  Выкрасив стены в тот же цвет, что и в моей комнате на Гриммо, закупив несколько маггловских лампочек и развесив их по всей комнате, я поняла, что теперь перехожу на какой-то другой уровень жизни.  Я бросила пить алкоголь. Совсем. Мне нестерпимо захотелось заняться собой. Своей женственностью. Создать что-то, что не принадлежит ни Малфою, ни Забини, ни Министерству, ни моим друзьям. Что-то, что будет принадлежать только мне.  И так я начала сбегать в маггловский Лондон.  Я ходила по кафе. Посещала различные занятия по лепке из глины, художеству и даже сходила на какой-то трёхчасовой интенсив по снятию телесных зажимов.  Я нашла маггловскую благотворительную организацию и каждую среду, до появления в Министерстве, успевала посетить либо приют для животных, либо съездить на кормление бездомных.  Думаю, что без влияния Малфоя тут не обошлось. По крайней мере, он подтолкнул меня к этому своим личным примером. За что ему огромное спасибо. О новой стороне моей жизни знали лишь Гарри, Джинни и Забини. С Малфоем мы уже не так часто делились какими-то глубокими вещами, сводя общение к решению рабочих моментов, поверхностному веселью и незамысловатым «попойкам», на которые меня всё ещё звали, отдавая дань привычке.  Периодически я грустила по этому поводу, но не слишком вовлекалась эмоционально.  Забини тоже заинтересовался маггловским Лондоном (или просто мной?), и так мы стали выбираться в кино. Дальнейшую историю наших взаимоотношений я не вижу смысла пересказывать, скажу лишь, что наш разрыв летом 2005 (равно как и разговор с Малфоем в поезде из Вильнюса) послужил для меня отличным толчком как можно чаще сбегать за магический барьер. И проводить время наедине с собой. И с людьми, которые остро нуждались в помощи, гораздо больше, чем я сама.  И вот в начале января 2006, работая Советником Министра, встречаясь с Гарри на площади Гриммо и периодически с Малфоем, который уже вышел на заграничное сотрудничество и чаще отсутствовал, чем находился в Британии, я познакомилась на большом благотворительном мероприятии с Остеном. Поначалу мы даже толком не поговорили, а я не испытала на себе никаких стрел Купидона.  Второй раз мы случайно пересеклись в детском доме, куда я приезжала волонтером, а он — с кулинарным мастер-классом. Там мы разговорились, практически сразу переходя на «ты».  Остен был замечательным парнем, но я ни секунды не рассматривала его как какой-то объект для воздыхания, напротив, мы вели себя исключительно по-дружески. Он отлично шутил (немного с налётом чёрного английского юмора, но мне это особенно нравилось), что и растопило наше общение, но он не был особо навязчивым и «заводилой» в компании.  На следующей встрече, которая состоялась в апреле 2006 (уже после моих окончательно рухнувших надежд в связи с февральским откровением Флинта), мы с Остеном оказались в одной и той же группе на кемпинге, куда я заранее отпросилась, взяв недельный отпуск.  Эти пять дней растянулись в целую вечность. Там происходило столько событий за каждый час, что этого бы хватило на отдельный роман.  Я запоздало поняла, что влюбилась в Остена, в его улыбку, зелёные глаза и кудрявые каштановые волосы, пока глядела на быстро облизывающую огромные камни горную речушку. Осознание накрыло меня с головой, прогремев в груди так, будто кто-то ударил в гонг размером с булыжник. Мне стало весело, нестерпимо весело и страшно одновременно.  Я сорвалась с места и побежала к лагерю, преодолев несколько миль за пару минут.  Сердце стучало. Совершенно не так, как тогда, когда я влюбилась в Блейза. В этот раз оно размеренно билось, будто бы осознанно позволяя себе всё ощущать.  Будто бы оно Выбрало.  Мы сидели у общего костра, а между нами чувствовалось что-то объёмное и большое, что заставляло меня светиться.  Остен увлекался астрологией и решил сделать мне прогностику в подарок, совершенно удивительным образом разглядев среди положений планет свадьбу и рождение ребенка в последующем году (что сбылось с точностью до месяцев). Я тогда лишь поражённо рассмеялась, ответив, что у меня нет претендентов в мужья, чтобы так скоро выскочить замуж, втайне надеясь, чтобы это всё же произошло. И произошло непременно с ним. В один день мы гуляли вдвоём по невероятно красивым местам, встречая закат вместе на пледе и беседуя о чем-то таком вечном, как вдруг мне пришла шальная, но уверенная мысль: «Это твой будущий муж». Я подскочила, будто меня ужалили, и Остен растерянно поднялся на ноги вслед за мной. Когда он спросил меня, что случилось, то я солгала, что меня укусил жук, но теперь не могла отделаться от странного ощущения, что это «сообщение», внезапно возникшее в моей голове, — правда.  На общем празднике, когда все сидели полукругом у костра и пели песни под гитару, Остен отвёл меня в сторону, чтобы признаться мне в симпатии. Он заметно нервничал, но сказал, что я ему нравлюсь. Нравлюсь «от самого сердца». Он выжидающе посмотрел на меня, а я замерла, осознавая, что это по сути первый раз, когда парень признается мне в любви. Нормально, адекватно и так, как мне всегда хотелось.  — Можно мне тебя обнять? — вырвалось у меня вместо «ты мне тоже», скорее всего, потому что я уже была «натренирована» и заточена под игру в кошки-мышки.  Остен поражённо кивнул, а меня пронзило приятно-колющее электричество, стоило мне коснуться его плеч. Он пах природой. Горным воздухом и какой-то пряной специей. Он не использовал одеколон, и это будто заставило мои лёгкие увеличиться в объеме. Я расцветала изнутри. Но тогда я так и не дала ему однозначного ответа, чем сбила с толку, потому что он посчитал моё поведение за вежливый отказ.  Но Остен так просто не сдался, попросив мой номер телефона, которым я обзавелась заранее для связи с благотворительным сообществом. И мы переписывались до следующего кемпинга, который устраивался через 10 дней и куда я вырвалась буквально на три дня.  Эти три дня перевернули мою жизнь с ног на голову. Вдали от цивилизации, опьянённые лишь огромным количеством чистейшего кислорода, мы много разговаривали, а я с удивлением отмечала, насколько умным был мой собеседник. Он был начитан, кажется, даже больше меня. Играл в шахматы, помогал в фонде, поддерживая различные программы по сохранению планеты, медитировал и вообще не употреблял ни алкоголь, ни табак, ни что бы то ни было ещё.  Он был настолько искренен, настолько чист и открыт, что всякий раз поражал меня. Остен говорил прямо, не играя в подтексты, выступая за честность и правдивость в отношениях. Мне было спокойно. И страшно, что нет никаких разрывающих на части ощущений. Наоборот. Все развивалось неспешно, разрастаясь, как корни деревьев — вширь и вглубь. Прочно обосновываясь внутри. Когда мы впервые поцеловались, то я думала, что потеряю сознание. Я распахнула глаза и буквально сбежала, потому что всё моё тело горело, а губы сохраняли касание его поцелуя до самого утра. Остен рассказывал, что с ним творилось то же самое. «Какая-то магия». В конце лета я призналась ему в том, что отличаюсь от большинства людей, с которыми он знаком. Остен, конечно, был немного шокирован, но почему-то достаточно быстро обжился с этой мыслью, произнеся только лишь: «Ну, со мной всегда происходило что-то странное. Я уже привык».  Остен работал профессиональным шеф-поваром, поэтому частенько мог приготовить для меня что-то эдакое и «подкармливал» вечно забывающую поесть меня. Это было удивительно мило, и, Мерлин, удобно!  В октябре 2006 он сделал мне предложение, в то же число, в которое впервые признался мне в любви на кемпинге (чтобы удобно было запоминать все «наши даты»). Я ни секунды не раздумывала, когда счастливо выдохнула: «да».  В Министерстве я появилась с изящным кольцом, по форме напоминавшим искрящуюся волну (да, оно не выглядело традиционным камушком в оправе). И лишь несколько коллег заметили это, тихо прошептав поздравления.  Малфой возобновил работу с Францией, собираясь открывать ещё один центр уже там. Помимо его сотрудников, ему помогали в этом Забини, Флинт и я.  Я переживала, что мой новый статус станет заметен для Драко. Мне отчаянно не хотелось сообщать о том, что я намереваюсь выйти замуж, будто бы я должна была до конца защитить свою чистую и незапятнанную никем жизнь с Остеном.  Но Малфой не заметил. Зато Забини отвёл меня в сторону и искренне порадовался за меня, пожелав всего самого наилучшего. Всё же жаль, что мы испортили нашу возможную дружбу вспышкой страсти, Блейз отлично меня понимал.  — Ты такая скрытная! Кто же он?  Я поделилась с Забини всей историей в очень сокращённом варианте, а он широко заулыбался, обхватывая меня за плечи: — Мерлин, Гермиона! Я так рад за тебя! И молодец, что молчишь. Своё надо держать втайне от всяких любопытных ушей.   Он подмигнул мне, но мы оба поняли без дополнительных объяснений, что подразумевается под этой фразой. Точнее, кто. Но Малфой всё равно рано или поздно заметил бы, и когда это произошло, то он был крайне изумлён. Но быстро взял себя в руки и нарочито радостно проговорил: — Грейнджер, вот это новости! Как ты это успела провернуть? Поздравляю!  Он невесомо обнял меня, обдавая тошнотворно-приторным запахом своего одеколона.  — Спасибо, Драко, — тихо произнесла я, внезапно оробев.  — Ну хоть за это ты с нами выпьешь? Отличный повод! — демонстративно игриво произнёс он, а я почувствовала между нами разверзнувшуюся пропасть, которая росла с каждой миллисекундой, достигая неимоверных размеров. Я видела, насколько Драко неестественен, закрыт, и понимала, что никто из нас уже не в силах преодолеть эту фальшь.  Я разочарованно глянула в его глаза, оставаясь собой настолько, насколько это было возможно в тот миг: — Я не пью, ты же знаешь. Мой жених, кстати, тоже.  Радостная маска слетела с бледного лица. Малфой горько усмехнулся. Спрятал ладони в карманы брюк. Окинул меня мрачным взглядом с ног до головы и с кривой усмешкой, растягивая слова, весомо произнёс: — Я, правда, рад за тебя, Гермиона. Рад, что ты встретила достойного человека.  Его рокочущий голос звучал глухо.  Мне стало нестерпимо холодно, будто бы в комнате ударил минусовой мороз. Я смогла лишь сдержанно кивнуть и вновь произнести «Спасибо».  На этом дверь открылась, и в кабинет заглянул Забини, предупреждая нас о том, что нужно срочно взглянуть на документы.  ***  Мы с Остеном планировали переехать, уже успев понять, что наши квартирки слишком крохотные, чтобы там было уютно двум людям, а потому мы подыскивали себе новое жильё.  Я вспомнила, что Малфой как-то делился тем, что его родители владеют недвижимостью в маггловском Лондоне (и имеют с этого неплохой доход). Не знаю, на что я рассчитывала, возможно, на приличную скидку, но я попросила его дать всю информацию по этому вопросу.  Драко откликнулся мгновенно, предложив на следующий же день посмотреть апартаменты. Разумеется, с огромной скидкой, в случае нашего согласия.   Я начала нервничать, когда мы вышли с Остеном из метро. Огромные хлопья снега падали на землю. Морозный воздух окутал нас, и я поежилась. Драко ждал неподалёку, припорошённый снегом, и курил. Я уповала на порядочность Малфоя, надеясь, что при встрече с Остеном он не выкинет ничего такого. Мне не хотелось, чтобы мой любимый человек хотя бы на секунду почувствовал себя неловко.  Мы приблизились к блондину, отчего тот тут же приосанился и протянул ладонь в приветственном жесте сначала Остену (они представились друг другу и крепко пожали руки), а потом сделал шаг и, почти не касаясь, буднично приобнял меня, здороваясь типичным «Привет, Грейнджер».  Он вёл себя как мой старый приятель, подчёркнуто вежливо рассказывая о достоинствах и недостатках квартиры, которую мы шли смотреть. Остен даже заметно повеселел, когда Малфой изящно ввернул ироничную шутку, хотя пару раз я ловила внимательный взгляд зелёных глаз, будто бы Остен смотрел и видел Драко насквозь.  Я шла посередине, ощущая себя буфером между этими двумя, хотя они и вели непринуждённую «дружескую беседу». Малфой нарочито любезно интересовался деятельностью Остена, на что тот без обиняков поведал о профессии шеф-повара, а затем, перехватывая инициативу, перенаправил тот же вопрос Малфою.  Сердце пропустило удар. Я боялась услышать что-то ядовито-издевательское из уст бывшего слизеринца, из-за чего Остен почувствовал бы себя глупо, но тот весьма спокойно произнёс: — В основном работаю с тёмно-магическими артефактами.  И даже пожал плечами, мол, в этом нет ничего интересного. Остен кивнул, но больше вопросов не задавал. Мы дошли до старинного невысокого дома, и Драко предупредил нас, что в самих апартаментах сейчас находится его мать.  Я приятно взволновалась. Мне очень нравилась эта хрупкая женщина, а пересекались мы с ней последний раз больше года назад на светском мероприятии, организованном Драко.  Нарцисса Малфой деликатно поздравила нас с помолвкой, пожав руки, и неподдельно заулыбалась при виде меня.  — Сынок, прошу, помоги с чаем, вдруг гости захотят немного передохнуть, — ласково произнесла она, жестом приглашая войти внутрь, чтобы осмотреть квартиру целиком.  У меня создалось ощущение, что здесь давно никто не жил, так как прослеживалось очевидное сходство с домом на Гриммо, когда он только достался Гарри. С одним лишь отличием — тут был всего один этаж.  Мы переглянулись с Остеном, понимая, что вряд ли захотим жить в таком мрачном месте. Даже за такую смешную сумму, которую предлагают Малфои. Мы, не снимая верхней одежды и стараясь как можно мягче и обходительнее отказаться от чая, поблагодарили хозяев за уделенное нам время. И собрались ретироваться, как вдруг Драко тоже потянулся к своему пальто, как-то торопливо проговорив: — Подождите, я вас провожу до магического барьера.  Нарцисса Малфой остановила сына, невесомо тронув того за руку, и очень объёмно произнесла: — Драко, прошу тебя, дорогой. Задержись на минуту со своей матерью, я так давно тебя не видела. — Мама, я провожу их и вернусь к тебе, — будто упрямый подросток произнёс Малфой, хотя в его тоне все равно сквозило уважение. — Драко, Гермиона и Остен явно хотят обсудить важные вопросы наедине, не стоит им мешать, — в учтивом тоне Нарциссы Малфой послышались властные ноты. Она хотела сказать этой фразой что-то ещё, давая сыну понять, что…  Мне стало неловко от догадки, озарившей моё сознание.  Мы с Остеном, не сговариваясь, попытались сказать, что мы не против, что мы подождем Драко у парадного входа в дом, но Малфой, внезапно растерявший контролируемое спокойствие и беспечность, замер и посмотрел на нас так, будто только сейчас обнаружил у себя в доме: — Нет, я… вспомнил. Мне вправду нужно поговорить с мамой. Вы… идите. Его голос рухнул. Драко звучал настолько фальшиво, будто у него сейчас не осталось и крупицы сил на то, чтобы искусно жонглировать словами и смыслами.  Мы все услужливо попрощались друг с другом, делая вид, что сейчас решительно ничего не произошло, и, пожелав прекрасного дня, мы с Остеном покинули дом.  Когда же мы в полном недоумении оказались под снегопадом, то Остен задумчиво произнёс: — Это было… странно.  И я была совершенно согласна со своим женихом, но не стала озвучивать свои догадки относительно того, что сейчас произошло. По очевидным причинам. *** После этого эпизода Малфой перестал мне писать и приглашать в свои проекты. Мы пересекались на светских мероприятиях, но держались вежливо-отстранённо. А последняя наша встреча оказалась случайной в коридорах Министерства Магии, уже после моей свадьбы (с которой он меня не поздравил). Я же не послала сову с поздравлениями в его день рождения (банально забыв об этом), а он, в свою очередь, проигнорировал мой праздник. Любое, даже самое официально-сухое общение между нами резко оборвалось. Я перешла за магический барьер, решив дать себе декретный отпуск от всего, и посвятить себя семье на эти 3 года. Последняя новость, которую я слышала про Драко была от Забини, у которого случился внезапный приступ ностальгии, и он написал мне с просьбой о встрече. Мы хотели встретились вчетвером в маггловском кафе вместе с Остеном и невестой Блейза — полукровной волшебницей-колдомедиком по имени Мари. Но в итоге сидели за круглым столиком втроем (у Мари сорвались планы, так как её вызвали на срочную работу). Я была на приличном сроке беременности и буквально цвела из-за своего положения и спокойной жизни. Увидеть Забини снова оказалось невероятно радостно (но у меня не повернулся язык, чтобы признаться Остену, что перед ним сейчас сидит мой, в каком-то смысле, бывший парень). Мы обменялись новостями, мужчины познакомились поближе. Блейз был тактичен и с искренним интересом расспрашивал Остена о его виде деятельности. Речь зашла о Малфое. Блейз поморщился и скорбно сообщил, что последнее, что он слышал о Драко, так это то, что тот загремел в Мунго — напился до критичного состояния. Но вроде как все обошлось, и он сейчас идёт на поправку. Мы перекинулись взглядами, полными неподдельного сожаления, и свернули тему. А это известие — последнее, что я слышала о своём некогда «близком друге». Вот так вот тривиально и прозаично в моей жизни закончилась искрометная эпоха под названием «Драко Малфой».