Часть 012. Любовь с первого взгляда...
23 ноября 2023 г., 12:13
Весь первый «внутренний» день Рози избивала меня, как только хотела. Удары её и вправду на оглушали хтонической мощью того памятного багрового вихря в небе, но эта мелкая обладал невероятным мастерством фехтования. Она вытворяла такие безумные финты и выпады, что я едва различала её движения, замечая пропущенный удар, когда боккэн бил меня по голове.
Вся арена разукрасилась моей кровью. Её Розалинда не убирала, хотя боль — всякий раз яркая и обжигающая, — как и в первый раз, проходила на три счёта. Алые пятна на камне оставались в качестве напоминания.
Когда же мои и без того неловкие взмахи утратили даже видимость осмысленности, а все мысли сгрудились вокруг ожидания очередной вспышки боли, Розалинда объявила «вечер». Щелкнула пальцами, и небеса потемнели, кучевые облака испарились. В бездонной черноте, которая заменила необъятную лазурь, зажглись мириады звёзд.
— Отдыхай, — сказала малышка. — С этого мига в твоём Море Сознания начнётся сменяя дня и ночи, чтобы тебе было проще ориентироваться.
Я с облегченным вздохом повалилась на платформу, упираясь в неё ладонями. Нигде ничего не болело, но упорно преследовало чувство, что меня весь день били палками и в любую секунду совокупность всех этих ударов размажет трепещущий разум в тонкий слой бессознательности.
— Отдыхать? — на моих губах промелькнула нервная усмешка. — Уже сплю же.
— Хочешь продолжить? — Рози с удивлением вскинула бровки.
— Ни за что! — я повалилась на спину и раскинула руки-ноги. — Отдыхать, так отдыхать.
Девочка подошла ко мне и улеглась рядом на твердый каменный пол. Уложила свой толстый пенис мне на грудь и обняла, уткнувшись носиком в мою шею.
— Серьёзно? — хихикнула я. — И ты тоже спать собралась?
— Сейчас я лишь на половину богиня, — сонно проворчала малышка. — На вторую — я простой человек. И я вспомнила простые человеческие удовольствия, вроде отдыха в приятной компании… Молчи и восстанавливай силы, глупая лоля — у тебя всего час.
— Час?! — встрепенулась я. — Да ты больше двенадцати часов гоняла меня!
— В этом мире ночи короткие, — прошептала Рози. — Стань сильнее, овладей им и перестрой под себя…
Короткий «чмок» её крохотных губ мне в шею словно точку в разговоре поставил.
Пока Розалинда спала, она была невероятной милахой — жутко хотелось обнять и потискать. Но стоило мелюзге с громадным пенисом вскочить на ноги, как для меня начинался «ми-ми-мишный» адец. Рози не щадила, не давала поблажек, слёзы, мольбы, гнев и фрустрацию игнорировала. На всё отвечала единообразно — сокрушительным тычком рукоятью в рёбра.
* * *
Прошёл месяц «внутренней» жизни. Я немного привыкла, втянулась в ритм. Порадовалась хотя бы тому, что о еде здесь не нужно заботиться.* * *
Прошло два месяца. Безответные избиения прекратились — я уже хотя бы понимала, откуда удар ожидать, и пыталась принимать контрмеры. Обычно это оканчивалось горстью моих выбитых зубов и жуткой режущей болью в раздробленной челюсти, но боль перестала казаться чем-то кошмарным.* * *
Прошло три месяца. Если Рози сбавляла напор, у меня даже получалось обменяться с ней полудесятком ударов. Но она редко так поступала…* * *
Минуло полгода. Указанный срок в двенадцать месяцев подходил к завершению, хотя я узнала это только со слов Розалинды. Избитая, но не сломленная, могла провести три чистых удара подряд, наконец-то за счет суммы выросших навыков и немного более внушительной силы одолевая «микро-богиню». Тело объяли лазурные молнии и боккэн мой, ударивший Рози точно в шею, разбился на искристую пыль. Девочка воспарила над полом на высоте около метра. — Эй! — воскликнула я. — Так не честно! Ещё бы чуть-чуть и… — На этом остановимся, — покачала головой девочка. — Твой разум пока ещё чересчур слаб, чтобы выдержать большее. — Да, правда? — я растерянно опустила руки, словно внезапно осознав, где нахожусь. А ведь и правда, когда-то давно, почти год назад, я уснула… Вернее, для меня настоящей, разве что ночь минула, но по всем ощущениям… — Не пытайся осознать это немедленно, — улыбнулась малышка и подплыла ко мне по воздуху. Обвила тонкими ручками за шею. — Я так к тебе привыкла, сестричка. Не хочу отпускать. Я невольно заулыбалась под натиском этого молящего взгляда. — Ну, понимаешь, мне и самой… — начала было, но тотчас встрепенулась. — Эй! Ты снова дразнишь меня?! Розалинда рассмеялась и отпрянула, отплывая назад. — Делаешь успехи, глупая лоля, — улыбалась она. — А что с моей силой? Теперь я в рамках ранжира? — Да, можешь гордиться собой: F-ранг в десять лет — это случай уникальный. Кстати, поэтому не козыряй своей силой и умением без нужды. F-ранг — это даже не начало пути и всегда отыщется кто-то сильнее, кто подстережёт тебя и ударит в самый неподходящий момент. — А можно ещё на денёк задержаться, с тобой? — Проваливай, глупая лоля!.. Вспышка лазурных молний ударила мне в лицо и… я встрепенулась ото сна. Вскочила на своём ветхом топчанчике из ворованных тряпок и трухлявых досок, какое-то время в панике озираясь по сторонам: неужели эта безумная пытка наконец-то окончилась? Я снова очутилась «дома», в своём затхлом, милом подвале посреди пыли и хлама! Повалившись обратно на тряпки и с усилием потирая лицо, я расхохоталась. Подумала, что отныне ни за что не засну, чтобы этой безумной лольке в моей голове не давать повода для очередного безумства. Она своею заботой укатает меня похлеще насильников-гоблинов. Кстати, даже соскучилась по этим уродцам немного — стоит сходить и врезать кому-нибудь из них по яйцам. Я спрыгнула на пол, складывая ладони в молитвенном жесте: — Спасибо, Всевышняя, — прошептала в сердцах. «Угум-с… Я тоже тебя люблю, сестричка», — в мыслях послышался смеющийся голосок Рози. Мечом владеть она обучила меня на весьма сносном уровне, раз сама — без хиханек-хаханек, — оценила уровень силы, как уникальный. Но я и сама кое-что поняла: на собственной шкуре осознала острую нужду прикладывать больше личных усилий, чтобы не случилось очередной внезапной тренировки длиною в «год». Тело-то, может, и не болело, но мозги — которые, вообще-то, боли не чуют, — ощущали себя так, будто их вынули из головы, этот самый годик крутили на центрифуге вперемешку с гайками и болтами, а потом как попало всё это запульнули назад в черепушку. Там, в Море Сознания, прошла уйма времени, а в реальности — меньше восьми часов минуло. Я поняла, что пора что-то менять, дабы уже Розалинда от скуки не начала вновь чему-нибудь меня поучать. Забралась на чердак и притащила обратно рапиру, прихватила одну до краёв залитую маслом лампу и направилась к выходу. Довольно прохлаждаться! Гоблины — два десятка мелких засранцев в тоннеле, — уже не могли мне хоть чем-то грозить. Только не свора коротышек, вооруженных хуями и тремя кривыми ножами на всех. И они, звериные морды, это почуяли — осознали, что «охотник сам стал охотой». Словно бы чуяли мои мысли и острый свербеж от желания пнуть по гоблинским бубенцам. На голых инстинктах попятились: по рожам было видно, что нихрена не понимают, отчего им так тревожно. Отступили все, кроме одного, самого молодого. Этот неразумный наглец изящным движением гениталий намекал, что пора бы послушной девочке ополоснуть гоблинский писюн в своём рту. Телепал причиндалами с таким азартом, что едва не дотягивался мошонкой до своего пуза. Я врезала ему от души, пробив «междуножный пенальти» — коротышка заскулил, подлетел в воздух на несколько метров и полетел в воду. Остальные не выдержали, и дернулись было, но самый ближайший получил ножнами от рапиры по сморщенной мордочке. Этого я ударила уже щадя, в знак признательности за помощь с получением «единичек». Побитый плюхнулся тощим задом на камни, а прочие снова отпрянули, как дружные волны отлива. Даже «атаман» присмирел, не рискуя понапрасну: наполовину звериное, наполовину безумное их чутьё осознавало ту опасность, что теперь от меня исходила. Перед выходом из тоннеля я обернула краденую рапиру перепачканными в грязи тряпками и присмотрела для неё укромное местечко между камней, где дождь не достанет и случайный взгляд не зацепит. Посидела у щербатого зева тоннеля, привыкая к яркому свету, и выбралась из подземелья, с наслаждением вдыхая свежий, поистине сладкий воздух. После гоблинского свинушника всё, что угодно, казалось ароматом тончайших духов. А как в воду ступила, так словно в теплице оказалась — успела привыкнут к прохладе сырого подземья. Выбралась на поверхность, шлёпая по мелкому каменистому руслу… и едва не столкнулась нос к носу с каким-то тощим мальчишкой! Он неуклюже съехал в низинку по осыпи, сильно хромал, опираясь на корявую ветку. Затравленно озирался, словно от кого-то бежал. Увидел меня и тут же вскинул свою деревяшку, как кривую дубинку, едва не свалившись при этом на землю. — Н-не подходи!.. — испуганно выдохнул он. — Я не вернусь, ясно?! «Года на три старше меня… Тощий и слабый… Ранен в бедро… Совсем не боец…» — взгляд, натренированный материнской заботой малышки Рози, выхватывал из образа незнакомца полезные факты. Парень же промедлил пару секунд и с запозданием понял, он обознался. Он замотал головой и кивнул: — Убегай, глупая, или тебя тоже поймают! — шепотом крикнул мне и похромал по склону. Этот малец только ростом удался, оказавшись на целую голову выше меня, но в остальном я покрепче была. Одежонка этого бедолаги видывала и лучшие виды, а босые ноги покрывали глубокие, свежие ссадины от прогулки по камням. Но что самое скверное, на правом бедре под штаниной расплылось большое заскорузлое пятно из крови и сукровицы. Рана давняя и её никто не лечил. В груди внезапно всё сжалось. Прям, стиснулось до тоненькой струночки! Сердечко испуганно забарабанило, испуганной птичкой колотясь в рёбра и нагнетая румянец на щёки. — С-сюда!.. — заплетающимся шепотом крикнула я. «Что со мной?» — содрогнулась от странного чувства. — «Откуда этот «бум-бум» в груди?..» Издали, со стороны поместья, доносились окрики взрослых людей — наверняка тех, что искали этого бедолагу. «Убить их? Я могу!» — на мгновение вспыхнули кровожадные помыслы, но тотчас сгорели в волне внезапного смущения пред незнакомцем. — «Нельзя… нельзя себя выдавать!» Выяснять же, что тут происходит, времени не осталось — голоса совсем рядом. А парень, как на беду, с перепугу подумал, что я хочу его выдать. Он с отчаянием на лице обернулся… У меня чуть сердечко не встало на месте от этого гневного взора и коленки обмякли. Карие глаза обожгли, словно огнем, опаляя душу томным жаром! «Да что за?.. Я влюбилась, что ли?» — панические мысли запрыгали в голове в образе крохотных хохочущих Розалинд. — «С первого взгляда, как в слюнявых историях?» Мальчишка тем временем замер в растерянности. Опять с запозданием понял, что намерение моё не враждебно — явно не ожидал, что кто-то захочет помочь. — Ч-чего встал?.. — прошептала я, полыхая ушами. — Живее или поймают… Малец промедлил секунду и коротко кивнул, захромав в мою сторону. Слишком медленно он шел — не успеет, голоса погони настигнут нас раньше! Я выскочила из мелководья, ловко ступая по массивным камням, чтобы не шуршать щебнем. Взбежала по каменистому бережку и толкнула мальчишку, грубо повалив того наземь. Отшвырнула его палку подальше, вниз по склону, в заросли можжевельника, а его самого вскинула себе на спину. Сгорая от стыда, тут же поспешила обратно в тоннель. — Ничего не бойся, п-понял? — шепнула ему, ощущая тощую грудь мальчишки у своей спины. — Д-держись и молчи. — А-ага… — пробормотал он в ответ, обнимая меня за шею. Я чуть не запищала, толком даже не ведая, какие эмоции собиралась выразить этим визгом. Голоса снаружи тем временем неумолимо приближались снаружи, но уже поздно, мы в «домике» — вход в тоннель слишком низок для взрослого человека. Он незаметен даже ребёнку, не говоря уж о рослом мужчине. Я побежала по каменному бортику к решётке. Негромким окриком и зверской рожицей распугала гоблинов и налегла плечом на створку из металлических прутьев. Слишком перепугалась внезапностью встречи и этим безумно грохочущим в груди сердцем, а потому отступила и со всей дури пнула пяткой тугую решетку. Та распахнулась со скрипом и мы с незнакомцем ворвались на ту сторону. Я захлопнула за собой створку, навесив в проушины «перепиленную» Войдом дужку замка. Прошмыгнула в склад и только там опустила на пол изможденного парня. Отскочила, как от огня, ощущая тягучий грохот в груди — сердце место себе не находило! Незнакомец повалился с глухим стоном на тряпки, хватаясь за ногу. Замер, вслушиваясь в далёкие и едва различимые голоса. Кажется, кто-то из погони всё же попробовал сунуться за нами в тоннель — глазастый попался? — но гоблины, решили подобру-поздорову свалить от беды подальше и расстроили все планы погони за нами. «Нет здесь никого!..» — отсылала я ментальный приказ. — «Валите нахрен!..» Люди побежали дальше, можно было расслабиться. Я отхлестала себя в темноте по щекам — отставить стыд и смущение! — после чего зажгла огонёк в лампе и поднесла её к парню. — Слушай… Мы можем начать засыпать друг друга тупыми вопросами или же помолчим, пока я обработаю рану у тебя на ноге, — сказала ему. — Как поступим? — Рана… — кивнул мальчишка. — Тогда посиди смирно, а я соберу вещи. За время проживания под родовым гнездом Дарклионов мне удалось разного наворовать: к рукам липло всё, что к полу не привинчено и способно протиснуться сквозь вентиляцию. В том числе я добыла и чистой ткани для перевязки, и немного крепкого алкоголя, чтобы раны обрабатывать — проживая в затхлом подвале, всё могло пригодиться. Собрав всё, что было в наличии, я опустилась на коленки перед парнем. — Тебя как зовут? — Калеб. А тебя?.. — Фиалка. — Так ты девочка? — А что, не похожа? — Ты такая тощая. — Это намёк, что у меня груди нет?! — Да нет же!.. — парень смутился. — Просто я думал, что ты мальчик. — Ладно, забудь, — проворчала я. — Ещё слово про мои сиськи — и я сама тебя из тоннеля выкину, понял? — Ага, — мальчишка виновато улыбнулся. — Тогда сиди смирно и не мешай. Он открыл было рот, собираясь о чем-то спросить, но я перебила: — И вопросов не задавай!.. Пару раз глубоко вздохнув-выдохнув и приводя возбужденные нервы в порядок, я создала на кончике пальца тонко звенящий жгутик Войда. Другой рукой подцепила замызганную штанину и одним взмахом распорола дурно пахнущее пятно сукровицы. Могла бы и ножом попытаться подрезать, но даже его клинок слишком велик, для других задач откован. Парень удивленно охнул, но промолчал — молодец, унял рвущиеся на язык вопросы. Я тем временем осторожно развела края грязной тряпки и невольно сморщилась — вид у ран оказался премерзкий. Впрочем, ни запах, ни вид меня не волновали — не после свинарника зеленомордых, — но удручало состояние повреждения. Это был неглубокий, но длинный порез почти от самого сгиба бедра и до коленного сустава. Удивительно, что крупные артерии остались целы. Кровь из раны не текла, но лучше бы она струилась и вымывала заразу, ведь края пореза начали гноиться и нарывать. Её нужно как как-то очистить, но не плескать же туда ворованным «спиртом». Это будет сравнимо с попыткой протереть полы чистой тряпочкой в заляпанной экскрементами операционной — минимум смысла и результата. Я вздохнула и, переступая коленками, подобралась к парню поближе: — Калеб, нужно рану почистить. Иначе может стать совсем плохо, и ты умрёшь. Только я не знаю никого, кто бы помог, да и те люди, что за тобою гнались, наверняка ещё рядом. — И что делать? — как-то без особого волнения спросил малец. — У меня есть способ, — я подняла ладонь повыше и вновь создала над ней жгутик Войда. — Но будет больно. Вытерпишь? Мальчишка сухо сглотнул, но без колебаний решительно покивал. Я протянула ему сухую щепку, отколовшуюся от одного из ящиков. — Зажми в зубах. И постарайся сильно не кричать — нас не должны услышать наверху… Парень вцепился рукой мне в плечо, а я опустила ладонь на его израненное бедро, касаясь пальцами тёплой кожи. Замерла, унимая стыдливые мысли — я же трогаю парня, да?! — и думала только о том, как мой Войд пожирает всё, что не «Калеб». Абсолют Пустоты должен проглотить нагноение, испарить болезненно распухшую ткань, распылить гной и всякую заразу, что накопилась в ране.
