Союз огня, воды, земли и ветра

       Прошло немного меньше полугода с тех пор, как после свадьбы Алхаис и Джезая возвратились в свои королевства, чтобы укрепить и обезопасить их с помощью магии, наладить торговлю и, разумеется, покорить магию внутри себя. Каждый день разлуки воспринимался как месяцы, принцы скучали по теплу и близости, которые стали практически необходимы, по голосам, прикосновениям, взглядам своих супругов, однако с честью выполняли свой долг и теперь наконец-то вновь могли встретиться в Виндруне. Алхаиса и Джезаю встретили не просто, как почётных гостей, а как членов королевской семьи, первый день принцы пили, ели, отдыхали с дороги, конечно, не прекращали целовать друг друга и обмениваться ласковыми словами, но не больше, ведь от обилия впечатлений, разговоров, новостей, ещё и после долгой дороги действительно устали. День прошёл, как в забытье, а месяцы разлуки показались не больше, чем сном, как и прежде, как в последнюю ночь, проведённую на острове и как после женитьбы принцы легли спать вместе, конечно, Алхаис с блаженством прижал к себе Джезаю с одного бока, Микайо — с другого, долго обнимал и целовал их перед тем, как погрузиться в сладкий сон, кажется, никогда прежде не засыпал так быстро и с таким удовольствием. Следовало набраться сил, ведь завтра их ожидал важный плодотворный день.        На специально подготовленной территории недалеко от дворца Виндрун Алхаис и Джезая концентрировались, они много времени потратили на освоение магии, налаживали общение каждый со своей стихией, в письмах узнавали о том, чему учиться после каждой преодолённой ступени и теперь готовились продемонстрировать Микайо, чего достигли. Между тем Бархан лежал на огромной подушке, старательно вылизывал подушечки пальцев, покусывал когти, но то и дело поглядывал на Джезаю, ожидал, когда же он покажет себя.        Первым приготовился Алхаис. Он положил ладонь на землю, ощущая её, толщину, влажность, каждый камень и песчинку, настраивал с ними контакт, и даже чужая земля, так отличная от родной, постепенно приняла Алхаиса, согласилась исполнить любую его волю. Алхаис давно не видел Микайо, за прошедшее время тот стал ещё прекраснее, расцвёл, словно фантастическое деревце, а потому Алхаис намеревался произвести на него впечатление, прямо как тогда, на острове, но теперь совсем по другой причине. Глубокого вдохнуть, освободить мысли, сосредоточиться на цели, представить её чётко, в деталях, но не переусердствовать, чтобы не запутаться в мыслях. Да, Алхаис видел, что желал сотворить, показать Микайо результат своих тренировок. Алхаис резко поднял кулак, подчиняя себе камни и песок, прошло совсем немного времени прежде, чем земля встала стенами и арками, колоннами и крышей, образуя довольно большое и красивое здание. Глядел на него Джезая распахнутыми глазами, подскочил к входной арке, вошёл внутрь, оглядывая каменный коридор и лестницу, ведущую на пустой второй этаж. — Ничего себе, какая громадина! Ха-ха, ты времени зря не терял, — хихикнул Джезая, как и Микайо поглядел на Алхаиса, который выставил ладонь, к ней поднялся каменный столб, начал трещать и осыпаться, когда Алхаис заставил землю плотно сжаться, создавая топор с мощным лезвием. — Разумеется. — Ты правда хорошо поработал, — ласково похвалил Микайо, подошёл, чтобы поцеловать губы Алхаиса, погладил широкие плечи, позволил себе немного больше, чем собирался, пробрался пальцами под рубаху, чтобы ощутить больше. — Я горжусь тобой. — Опять этот официоз?        С этими словами Алхаис обхватил Микайо за поясницу и без всяких усилий поднял к себе, целуя в губы, наслаждался дивным смехом и тем, как аккуратно тонкие пальцы легли на плечи. Микайо прислушался к возлюбленному, постарался убедить себя не разделяться на учителя магии и супруга, а объединить эти роли, не имел ничего против того, что Алхаис держал одной рукой, прижимал к себе. Как же Микайо скучал по этой горячей коже, по рельефу шрамов, покрывающим её, а потому беспрестанно гладил Алхаиса, целовал в щёку, прикасался к крепкой шее, пока Джезая громко не покашлял в кулак. — Надеюсь, вы готовы узреть настоящую магию? — Конечно, — Алхаис кивнул. — Покажи нам, как нужно.        Джезая задрал голову, выпятил грудь, а затем махнул рукой, в которой вспыхнула плеть из огня, он горел ярче любого другого, в центре и вовсе казался красным. Джезая ударил плетью раз и второй, и скоро напротив из огня появился громадный огненный лев, он открыл пасть, но, конечно, не издал рёва, это сделал Бархан, придавая сцене ещё большую эпичность, Микайо даже разомкнул губы от изумления. Подпитываясь от внимания супругов, Джезая снова взмахнул плетью, вынуждая льва отскочить в сторону, затем в другую, заставил запрыгнуть на камень и снова зарычать, пусть даже не по-львиному. От восхищения Микайо потерял дар речи, он совсем не ожидал, что Джезая сумеет таким образом использовать магию, ещё и контролировать два источника огня одновременно. Алхаис осторожно опустил Микайо, позволяя ему подойти к Джезае, посмотрел на него, а вот заговорить Микайо сумел не сразу, ещё сильнее разогревая самомнение Джезаи. — У меня нет слов… это просто невероятно. — Знаю, знаю, — не стеснялся Джезая, его вдруг обнял одной рукой Алхаис, потрепал светлые волосы. — Микайо прав, ты отлично поработал. Думаю, ты бы справился и с моими сёстрами. — В смысле? — Они такие непоседливые, — Алхаис добро посмеялся. — Так что магии я их пока не учу.        Джезая взял Алхаиса за руку, погладил, подвёл к себе Микайо, чтобы поцеловать. — А что? Не только же громоптиц дрессировать, наверное, с девчонками я точно справлюсь.        Джезая с Алхаисом разговорились о том, как сложно бывает сладить с подростками — даже если сёстры Алхаиса всего на пять и шесть лет младше, — как они напоминали медвежат тем, что рвались на охоту, не желали ложиться спать, постоянно боролись и слушать не хотели про взрослую жизнь, а тем более замужество, рвались в боевые походы, и Джезая только сильнее горел желанием проверить свои способности дрессировщика. Кажется, сёстры Алхаиса куда больший вызов, чем громоптицы. На супругов Микайо глядел с умилением и волнением, тяжело провёл эти месяцы, видя сны, мечтая, дожидаясь, но не получая поцелуев и объятий, наверное, именно поэтому Микайо не смог терпеть больше ни секунды, прильнул к груди Джезая, заставил его замолчать глубоким поцелуем, обнял вокруг шеи, мгновением позже ощутил прикосновения к плечам, сильные пальцы Алхаиса на своих плечах, сочный поцелуй на шее.        Из уважения к Микайо Алхаис и Джезая вели себя тактично, ограничивались в жестах и внимании, но теперь, получив разрешение, гладили тонкую талию, прикасались к волосам, восхищались, каким красивым стал Микайо за это время. Волосы он собрал в высокий хвост, украсил причёску цветами, его кожа по-прежнему напоминала бархат, гладкая, светлая, по которой Алхаис бережно проводил кончиками пальцев, коснулся чего-то на шее, это оказалось ожерелье с драгоценным камнем, подаренным Алхаисом, тот самый камень, в котором словно застыло северное сияние. Оно очень подходило изящному прекрасному Микайо. Его Джезая держал за талию, гладил лёгкими движениями, мечтая о большем, но понимал, как важно сейчас не поддаться влечению, пусть все изголодались по любви друг к другу, нужно подождать ещё совсем немного.        Микайо насилу оторвался от губ Джезаи, обернулся к Алхаису, чтобы одарить его несколькими краткими поцелуями. Что Алхаис, что Джезая стояли очень близко, зажали между собой Микайо и против этого он не возражал, наслаждался безраздельным вниманием к себе, дарил его своим ненаглядным, даже если за всё время со дня знакомства знал о них не так много. — Я очень скучал по вам, — вздохнул Микайо, получил поцелуй от Алхаиса, от Джезаи. — И я очень рад, что вы вернулись. — Мы бы сделали это раньше, но сам понимаешь, — почесал затылок Джезая, поцеловал в плечо Алхаиса, чтобы и его не обделить лаской. — Я так много занимался магией. — Конечно, я всё пониманию, и вы многого достигли. — Да… только, знаешь...        Джезая ненадолго замолчал, чтобы смочить горло чистой родниковой воды, осушил весь бокал и вытер рот тканевой салфеткой. — Последние пару месяцев я будто ничего не добился, то есть… ну, как сказать, словно достиг предела. Понимаете, о чём я?        Некоторое время Алхаис продолжал стоять, обнимая Микайо, затем кивнул. — Да, мне тоже так показалось. На острове мы очень быстро освоили магию, но в последнее время не было никаких изменений. — Ага, — активно закивал Джезая, повис на руке Алхаиса, гладя и трогая его бицепс. — Но это ведь не всё? Первые короли вон, что смогли сделать, мы ведь тоже должны так уметь.        С надеждой получить ответы Алхаис и Джезая глядели на Микайо, а тот пытался понять, что сказать, имелась ли какая-то логика во всём этом и в чём могла заключаться причина. Что особенного в острове? Чего не хватало здесь? На ум Микайо приходило лишь одно романтическое объяснение, которым он робко поделился: — Возможно, дело в том, что мы были далеко друг от друга? Ведь на острове мы начали владеть магией именно, когда объединились. — Ох… — Да, мне тоже так кажется! — горячо поддержал Джезая, переключил внимание с Алхаиса на Микайо, подвёл его к себе, стал гладить по волосам, ластиться, словно кот, стесняя и ублажая Микайо; что тут сказать, Джезая учился у профессионала.        Каждого из принцев Микайо поцеловал, Алхаиса в грудь, только до неё дотянулся, Джезаю в висок, не имел ничего против их крепких объятий, игнорирующих личное пространство как таковое. — В этом мы ещё успеем разобраться, сейчас я хочу провести время с вами, — ласково попросил Микайо и, конечно, Алхаис с Джезаей взяли его за руки, повели в сторону дворца, то и дело целуя, прикасаясь к плечам и пояснице, не прекращая выказывать восхищение дивной внешностью.        Джезая хлопнул по бедру, позвал: — Бархан, идём.        Тот коротко громко мурлыкнул, спрыгивая с подушки, поторопился за Джезаей, ткнул широким носом в его ладонь, и принц тут же стал чесать между ушей и загривок под довольное мурлыканье. Никому из принцев не потребовались слова, чтобы выразить общее для всех желание, столь очевидное, столь важное, которое не покидало мысли Джезаи, о котором Алхаис видел сны, которое принимал в себе Микайо. Он держал Джезаю и Алхаиса немного крепче, то и дело глядел то на одного, то на другого, в глазах, в каждом движении видел, они прекрасно понимали о чём грезил Микайо.        Перед тем, как войти в его комнату, Джезая опустился на корточки, чтобы потрепать щёки Бархана, поцеловал мокрый нос. — Подождёшь здесь немного?        Кот закрыл глаза, слегка боднул Джезаю широким лбом и сел перед комнатой, положив хвост перед лапами, позволил Джезае аккуратно закрыть дверь без душевных терзаний, не любил он оставлять Бархана в коридоре, как какого-нибудь сторожевого койота.        Наконец они остались наедине, Микайо стал зачёсывать волосы на плечо, пока Алхаис легко держал за талию и нацеловывал, коротко, мимолётно, почти играючи, поднял взгляд на Джезаю. Тот не стал стесняться, скинул на пол тунику, опустился на колено перед Микайо, взял его за руку и коснулся губами ладони, слыша ласковый смех. — Джезая… — Я мечтал об этом последние полгода, — признался Джезая, поднимаясь на ноги, провёл по подбородку Микайо большим пальцем. — И об этом.        С этими словами Джезая обнял Микайо за поясницу, плавно притягивая его к себе, пленил сладким поцелуем, едва посасывал нижнюю губу, от чего Микайо затрясся, чуть не отпрянул, даже взял Джезаю за плечи для этого, но всё же не стал останавливать. Микайо надеялся, что его супруги проявят понимание, начнут менее активно, но, кажется, именно потому, что проявляли понимание, Джезая и Алхаис вели себя так горячо. Заднюю сторону шеи Микайо целовал Алхаис, развязывал пояс на халате, бросил на пол. Вместе Алхаис и Джезая ласкали Микайо, гладили дивную кожу, мягкие волосы, не переставали целовать, постепенно лишая его одежды, ловили каждый выдох, срывающийся с тонких губ лепестком.        Когда Микайо упал на постель, по ней рассыпались длинные волосы, дышал он глубже, немного чаще, смотрел сквозь ресницы на Алхаиса, который коснулся губами щеки, на Джезаю, который едва не мурлыкал, потираясь о ладонь Микайо, придерживая его за запястье. Наконец они встретились, наконец могли подарить друг другу любовь и нежность, которую так долго хранили в себе, взращивали долгие месяцы, Микайо едва держал себя в руках, чтобы не попросить прямо сейчас. Не нужно спешить, тело ещё не готово к тому же Микайо не мог отказать себе в удовольствии, Алхаис и Джезая делали так приятно. Они обменялись взглядами, а затем наклонились к Микайо, Алхаис целовал его шею, гладил стройный живот в то время, как Джезая бережно держал за руку, не стал так нежничать, сразу опустил ладонь к бедру, гладил сперва по внешней, затем по внутренней стороне, срывая с тонких губ первый блаженный стон. Микайо почти забыл это ощущение, а потому словно впервые испытал его, внутри становилось так жарко и так легко, будто вместе органов горячий воздух.        За прошедшие месяцы Микайо не только учился роли будущего короля, тратил время не лишь на то, чтобы освоить магию, но и тренировался выражать свои эмоции, делиться чувствами, хотя бы ради таких моментов, именно поэтому Микайо улыбался, разомкнув губы, переводил взгляд то на Алхаиса, то на Джезаю. Какие же они красивые, нежные и горячие, Микайо блаженствовал в их руках, они прикасались к бёдрам, животу, ногам, на каждый жест Микайо старался ответить вдохом, взглядом или тем, что немного изгибался. Всё же ему повезло стать супругом таких сильных, но нежных мужчин, они так трепетно обращались с Микайо, а он в ответ доверял свои впечатления, удовольствие, которое получал от всего происходящего, хотя до сих пор помимо страсти сгорал от стыда. С Джезаей и Алхаисом Микайо мог, а главное желал почувствовать все грани любви, а в ответ подарить себя, целиком, без остатка, своим любимым.        Микайо прогнулся в спине, приковывая взгляды, громко выдохнул, запустил пальцы в волосы Алхаиса, когда тот укусил за сосок, тут же лизнул, словно прося прощения за дерзость, широкой ладонью накрыл член Микайо, начал гладить, слегка оттесняя Джезаю. Тот пролез под Алхаисом, задел голой грудью живот Микайо, лишь для того, чтобы заполучить его поцелуй, провёл языком по губам, мгновением позже Микайо пылко ответил, взяв Джезаю за лицо, не позволяя отстраниться, стал целовать глубже, более страстно, не выдерживая чувств, которые приносил Алхаис. Тот провёл пальцем между ягодиц Микайо, стал легонько проталкивать палец. Микайо постарался оттеснить Джезаю, а тот и Алхаиса пододвинул. — Масло, — тяжело напомнил Микайо, старался улыбаться, пусть получалось не совсем успешно, сил даже для пары слов вдруг не осталось. — Точно!        Джезая принялся осматриваться, не был уверен, точно ли принёс масло, его Алхаис преспокойно взял с прикроватного столика, вылил на ладонь. С дрожащим сердцем Джезая наблюдал, как Алхаис подготавливал Микайо, вынуждал его выгибаться, глубоко вдыхать и тут же выдыхать, пока всё внутри и снаружи, каждая клеточка дрожала. Кажется, организм отвык за столько времени, допускал, что больше подобного не случится, что прошлый раз был случайностью, и вот опять кто-то растягивал пальцами, проталкивал их внутрь, немного погодя стал разводить в стороны. Джезая между тем припал к груди и шеи Микайо, покусывал, иногда проводил языком по светлой коже, щекотал то один, то другой сосок, лишая Микайо рассудка. Как много чувств, как много страсти, как много желаний, и каждое Микайо намеревался доверить возлюбленным, всю свою нежность и пыл, горящие всё сильнее из-за Джезаи, из-за Алхаиса.        Он почти прильнул к Микайо широкой грудью, вёл ладонью по его животу, плавно переместил её на внутреннюю часть бедра, взял под колено. В то мгновение Микайо затрепетал, сцепил с Алхаисом пальцы, обещая предупредить, если испугается, почти сразу получил от него словно успокаивающий поцелуй. Микайо не боялся, но допускал, что может испытать лёгкую боль, учитывая, как много времени прошло с прекрасного прошлого раза, и всё же не боялся, понимал, если попросит прекратить, Алхаис и Джезая поймут. Но Микайо даже не допускал мысль прервать сладкий миг. Ласковый поцелуй Джезаи, то, как трепетно держал Алхаис, помогало Микайо утихомирить сердце, он прикрыл глаза, когда Алхаис вставил головку, оба замерли. Микайо глубоко вдохнул, успокаивая себя, ощутил, как с уголка глаза скатилась слеза, её плавно вытер Джезая, взял Микайо за лицо и тут же обеспокоенно заглянул в глаза. Когда Джезая задал вопрос, голос дрогнул: — Больно? — Нет... Всё в порядке, — нежно откликнулся Микайо, принимая поцелуй. — Уверен? — Я бы не стал лгать, — Микайо осторожно обернулся к Алхаису. — Можешь начать.        Алхаис держал Микайо крепко и бережно, щекотал дыханием его шею, спину, вдыхал аромат волос, они пахли, как цветочный сад. Алхаис ощущал, как стучало сердечко в худой груди, как глубоко, плавно дышал Микайо, как слегка трясся, словно от холода, хотя его кожа горела. Сохраняя власть над каждым мускулом, каждым движением, Алхаис протолкнул член глубже между узкими влажными от масла мышцами. Почти, как в первый раз, так же приятно, так же туго, однако Алхаис не поддавался чувству, следил за реакцией Микайо, целовал то в плечо, то в шею, то в мочку уха, поглаживая по животу, чтобы Микайо понимал, как важен его комфорт и спокойствие, что Алхаис не станет лишь забирать.        За происходящим Джезая наблюдал, не находя себе места, чуть ли не шипел от желания сию же секунду ощутить Микайо, жар и нежность его тела, чтобы совсем не сойти с ума, целовал ладонь Микайо, иногда одаривал лаской губы, но совсем легко, чтобы не отвлекать. Микайо поддался Алхаису, чувствовал его внутри, порой резко глотал воздух от множества чувств, они заиграли новыми красками после разлуки, стали ещё ярче, ещё насыщеннее. Микайо снова мог отдаться любимым, принять их в ответ, заботу и страсть, нежность и похоть, которую не стыдился проявить перед двумя во всём мире, сегодня Микайо мог снова проявить свою слабую зависимую сторону и не бояться, что её сломают.        Когда Алхаис начал двигаться чаще, Микайо обнял его руку, крепко взял за запястья, ронял сладкие негромкие стоны, которыми будоражил любимых. Снова Джезая проиграл искушению, прильнул, чтобы поцеловать Микайо, вместе с тем проводя по его члену, заставил дрогнуть. Оказалось достаточно нескольких дерзких движений ладонью, чтобы Микайо кончил, его дыхание сбилось, внутри становилось всё жарче, а член Алхаиса, кажется, занимал всё место внутри. Микайо жался к любимому, второго гладил, мимолётно целовал, простонал в рот Джезаи, когда Алхаис задел простату, сжал покрывало, а Джезая только очаровался поведением. Благородный принц, великолепный, холодный, сдержанный, а как вёл себя сейчас, и ведь совсем не боялся за репутацию.        Тело Алхаиса пронзила судорога, крайне прямолинейно она намекнула на скорый оргазм, но Алхаис оказался слишком жадным, совершил ещё несколько толчков. Вытащил член Алхаис чуть позже, и Микайо дрогнул, когда на ягодицы брызнула сперма, прикрыл рот ладонью, спрятал лицо, от чего Джезая с умилением посмеялся, а немного погодя взял Микайо за подбородок, поймал взгляд. — Такой милый... Ты, — Джезая прервал себя кратким раздумьем, стоило ли спрашивать, — выдержишь ещё раз? — Только для тебя, — почти промурлыкал Микайо, сливаясь с Джезаей в поцелуе, принц тут же нырнул пальцами в длинные, слегка спутавшиеся волосы.        Джезая жадно гладил талию и ноги Микайо, практически лёг на него, сжимал пальцы на ягодицах, целуя и кусая грудь, заставляя Микайо изгибаться, словно бамбук на ветру, Микайо прикрывал рот, стыдясь своего поведения, но, кажется, Джезае оно очень нравилось, так что Микайо старался не сдерживаться на самом деле. Джезая не останавливался даже на секунду, как будто мог погибнуть, если немедленно не впитает любовь Микайо, если не насытится им, между тем Алхаис глубоко дышал, сражаясь сам с собой. Мало. Микайо оказалось слишком мало, Алхаис глядел на него в нерешительности, на плавные тяжёлые движения, неясный взгляд, понимал, что нельзя вынуждать его ещё раз, однако мог озвереть, если не получит удовлетворения. Усталость Микайо видел и Джезая, а потому не стал слишком нагружать его, позволил отдохнуть, когда перевернул на живот, не удержался, снова погладил ягодицы, блаженствовать от мягкости кожи. Какой же красивый. Джезая коснулся губами крестца Микайо, поцелуями поднялся к его лопаткам, наполнил нутро ароматом волос, а затем шепнул: — Так удобно? — Да, — Микайо погладил Джезаю по щеке, улыбнулся ему.        Раз Микайо удобно и, кажется, в самом деле не больно, Джезая принял из рук Алхаиса флакон с маслом, заметил, как учащённо принц дышал, как слегка сердито смотрел, догадывался о причине поведения, но Алхаис мог немного подождать, в отличие от самого Джезаи. Он вылил масло, растёр его по члену, чтобы затем бережно протолкнул к нежное кольцо мышц. Горячий, узкий, до бессовестного желанный, безупречный как всегда, даже сейчас Микайо не утратил грации и величия, вызывал восхищение каждым взмахом ресниц. Джезая аккуратно налёг на Микайо, но на локоть упирался, чтобы не давить всем весом. — Так хорошо?        Ни одно слово Микайо так и не смог произнести, пришлось ему резко кивнуть, тут же выдохнуть, поддаваясь дрожи. Джезая лежал на спине Микайо, будто защищая от всего, даже от Алхаиса, тёрся о тёмные волосы, одаривал поцелуями каждую клеточку, до которой мог дотянуться, не спешил начинать, для начала помогал Микайо снова ощутить возбуждение, чтобы он испытал не меньшее блаженство от процесса, чем сам Джезая. Теперь для спешки не имелось причин, у них впереди много времени, хотя тело мучилось сильнее, чем в пустыне от жажды.        Немного погодя Джезая переплёл с Микайо пальцы, плавно ввёл член на всю длину, закрыл глаза в блаженстве от дивного голоса. Как же сладко Микайо стонал, кажется, даже не пытался сдержать голос, правда, Алхаиса он только сильнее дразнил, пытался сокрушить самообладание, что было крепче камня, но даже вековые горы рано или поздно стачивал ветер. И если Микайо позволил эмоциям взять верх, отдался происходящему, то Джезая то и дело поглядывал на Алхаиса. Бедненький... Недолго Джезая гадал, что же придумать, и та дикая часть, которая обитала в Джезае, преподнесла как всегда прекрасную идею, пусть для неё придётся пожертвовать эгоизмом. Джезая приподнялся, стал плавно двигаться вперёд и назад, обдумывая идею, взвешивая свои силы и желания, расставляя приоритеты. Скоро Джезая обернулся на Алхаиса, спросил почти с вызовом: — Алх, сделаешь, как в прошлый раз?        Микайо изумился, не тому, что у Алхаиса и Джезаи имелся прошлый раз — они писали об этом, оба, о дипломатическом визите, во время которого исполнили супружеский долг, — растерянность вызвало то, что Джезая плавно отстранился, хотя не кончил и не позволил сделать это Микайо. Он приподнялся на руках, видел, как сомневался Алхаис и как Джезая глубоко поцеловал его, положив пальцы на стоящий член, стал дразнить прикосновениями, вылил на него остатки масла, растирая по всей длине. Метод сработал, силы воли Алхаису не хватило, впрочем, он не видел проблемы в том, чтобы справиться с сексуальным желанием вместе с Джезаей. Его Алхаис обхватил под плечи, притянул к себе, а когда Джезая плавно опустился на член, Алхаис как с цепи сорвался, тут же стал выбиваться, глубоко, часто, резко, держа ладони на задней стороне шеи Джезаи, сильно надавливая. Тот глотал воздух, дышал шумно от возбуждения, не сразу смог поднять взгляд на Микайо, прикрыл один глаз, а слова едва сумел произнести: — Я про тебя не забыл.        Микайо словно проснулся, в растерянности захлопал ресницами. — Что?..        В ответ Джезая многозначительно провёл языком по губам, заставив Микайо стыдливо отвернуться, однако почти сразу он вернул внимание супругам. Микайо свёл ноги, пытаясь приглушить возбуждение. Почему это выглядело так восхитительно? Никаких сил и правил приличия не хватало Микайо, чтобы отвести взгляд от того, как Алхаис быстро, грубо совершал толчки, такого темпа Микайо бы не выдержал, а Джезая, похоже, искренне наслаждался, слегка высунул язык, позволял крепко держать себя и не имел возможности повлиять на происходящее. Почему выглядело красиво?        Микайо снова отвернулся, тёр ногами друг от друга, в нерешительности то глядел на Джезаю, то снова отводил взгляд. Он правда хотел сделать это? Сумасшедший, впрочем, это уже не удивляло. Всё же Микайо не смог просто смотреть, ощущал, будто лишался чего-то удивительного, а главное, очень важного, осторожно приблизился, встал на колени и провёл по волосам Джезаи, поцеловал. — Т-точно? — Ага, — на выдохе произнёс Джезая, прорычал от возбуждения, ведь Алхаис стал двигаться ещё более яростно.        Всё тело Микайо пронзила дрожь, он не был уверен, как поступить, Алхаис так грубо держал Джезаю, не позволял ему двинуться, если ещё и сам Микайо... но Джезая бы не солгал? Микайо опустил на его плечо дрожащие пальцы, видел в золотистых глазах безрассудство и безграничную смелость, кажется, Джезая единственный не стеснялся своих желаний и даже чужих.        Микайо всё же сделал это, боязливо поднёс член к губам Джезаи, а тот не сомневался даже секунды, взял его в рот. Джезае приходилось подстраиваться под темп Алхаиса, тот полностью контролировал ситуацию, когда самим им владела страсть и нестерпимое желание, Джезая чувствовал их в каждом толчке, в том, как жёстко Алхаис держал за шею, прижимал к себе, слегка давил на плечи, притягивал, не позволяя даже слегка отстраниться. Он проникал глубоко, сильно, Джезая чувствовал, как сопротивлялись мышцы, как будто тело не желало слушаться, а ведь само в экстазе билось. Джезая старался и Микайо доставить удовольствие, раз уж так подло бросил его, плотно обхватил губами член, хотел сделать больше, может, провести языком или слабо укусить, но не мог из-за зверского темпа Алхаиса, мог случайно сделать больно; зато, кажется, Алхаис наконец получил удовлетворение.        Снова в Алхаиса будто что-то сломалось, он не владел собой, как будто превратился в одержимого зверя, вставил член до самого основания и в момент, когда кончил, укусил Джезаю за шею. — Мх... — только промычал Джезая, большего не смог.        Хотя бы Микайо сумел опомниться и не кончить в рот Джезаи, сперва брызнула на его грудь, и Микайо тут же припал к нему с краткими поцелуями. — Я не хотел.        Джезая слизал каплю с уголка губ, ухмыльнулся. — Это... даже возбуждает.        Прошло ещё немного времени прежде, чем Алхаис сумел отпустить Джезаю, немедленно развернул лицом к себе, глядел с волнением, дышал часто, аккуратно прикасался к месту укуса, как будто подушечками пальцев мог исцелить. — Очень больно? — Нет, совсем нет. Бархан сильнее кусается, — Джезая вдруг прикрыл один глаз, выдохнул сквозь губы, до сих пор чувствуя, как внутренности заполняла сперма. — Да сколько же в тебе?..        Принцы обернулись на дверь, видели, как в щель ткнулся кошачий нос, Бархан принялся бродить туда-сюда, негромко мяукнул, словно напоминая о себе, но вновь ему пришлось подождать. В качестве извинения Алхаис поцеловал висок Джезаи, наконец позволил ему подняться, сглотнул, когда полупрозрачная жидкость заструилась по его ногам… нет, нельзя снова, им обоим нужен отдых, Алхаис и так позволил себе слишком много. Микайо прикрыл пах и грудь ладонями, неловко улыбнулся. — Кажется, нам всем нужно принять ванную. — Мне точно, — звонко засмеялся Джезая, размял шею, мышцы которой ещё гудели. — Возьмём с собой Бархана? — Если он любит мыться, конечно. — Очень любит, будто и не кот вовсе.        Под дверью раздалось возмущённое фырканье, тогда Джезая крикнул: — Я в хорошем смысле!        Бархан прошипел, снова принялся бродить из стороны в сторону, причём громко, выражая крайнюю степень возмущения.        Втроём принцы, так и не одевшись, покинули комнату, направились следом за Барханом, который показывал дорогу, поднимал хвост, когда подходила охрана, прятал Микайо, Алхаиса и Джезаю крыльями от взглядом стражников, помог им покинуть дворец и незаметно пройти к источникам.        Первым к горячей воде подошёл Бархан, потрогал её лапой, лизнул, тут же фыркнул и прыгнул в небольшое озеро, отряхнул голову и крылья, скоро довольным сел по самую шею, оглушительно заурчал. Немного погодя к нежащемуся в источнику ягуару присоединились и принцы, Джезае вода показалась почти холодной, так что он даже секунду не выждал, Алхаис с удовольствием вспомнил бани, которые устраивали в Ёрдране, а Микайо некоторое время стоял в источнике по колени, только, когда привык к температуре, сел к своим любимым. Джезая запрокинул голову, закинул руки на гладкие камни, в неге закрыл глаза , позволяя себе расслабиться, отдавая воде усталость, однако почему-то не могу успокоиться. Почти насилу Джезая открыл глаза, заметил, как виновато глядел на след от укуса Алхаис, намеревался было сказать ему, что всё нормально, но вместо этого сделал нечто иное — Джезая взял Алхаиса за плечо и внезапно укусил, бережно, чтобы случайно не прокусить кожу до крови, а затем поглядел на него довольный собой, как громоптица после долгой охоты. — Теперь мы квиты. Успокоился?        Рефлекторно Алхаис потёр шею там, где укусил Джезая, у него оказались на удивление острые зубы, и вдруг Алхаис засмеялся. — Да, теперь я спокоен.        В качестве доказательства Алхаис прижал к себе Джезаю, перевёл взгляд на Микайо, который встрепенулся. — Меня кусать не нужно.        И Алхаис, и Джезая засмеялись, их поддержал и Микайо, который плавно опустился на грудь Алхаиса, словно на подушку, без всякого стыда наслаждаясь внутренней гармонией. Как Микайо соскучился по этому состоянию, он закрыл глаза и забыл обо всём вокруг, впитывал дивное ощущение, чтобы укрепить его немного позже, когда Микайо вместе с Алхаисом и Джезаей легли спать на одной постели.        Пробудились принцы одновременно из-за чудовищной силы грома, который медленно затихал, как в бурю, вот только Алхаис не ощутил холодного ветра, не услышал шума дождя, обернулся на окно и совсем растерялся, ведь небо оставалось ясным, без единого облака, а тем более тучи. Микайо сел на постели, зачесал волосы, Джезая уже сладко потягивался, деликатно прикрыв пах уголком одеяла. И вдруг снова раздался гром, совсем близкий, будто густые тучи висели прямо над крышей дворца, а может и в спальной. — Что это? — единственный побеспокоился Алхаис. — Колеус проголодался, — ответил Микайо, заплетая волосы. — Что за Колеус? — Моя громоптица, королевская, между прочим, — Микайо игриво поглядел на Джезаю, а тот не понял смысла взгляда, посчитал, что это намёк, так что поцеловал Микайо в шею. — Вот, почему их так назвали.        Без спроса Алхаис откинул одеяло с себя и супругов, от чего Микайо, наверное, смутился бы, а Джезая не постеснялся бы поглядеть на него обнажённого, только взгляды обоих приковал к себе Алхаис роскошной спиной и, что скрывать, ягодицами, тем, как потянулся, тоже совершенно голый. Про себя Микайо отметил, что не заметил новых шрамов, наверное, даже суровая природа Ёрдрана не представляла опасность для каменной брони, это внушало спокойствие. С нежной улыбкой Алхаис обернулся к супругам, погладил по голове Джезаю, коснулся губами лба Микайо, на его животе Джезая вдруг принялся оставлять поцелуи, и Микайо вздрогнул, придержал его за плечо. — Я не смогу снова… — Ха-ха, я и не намекал, — признался Джезая почти неловко, — просто не смог устоять. Ты такой стройный.        Ещё некоторое время принцы провели в постели, обнимая и целуя друг друга, прикасались, поглаживали руки и плечи, старались не опускаться ниже, чтобы случайно не проиграть искушению. Момент любви нарушил очередной раскат грома, в этот раз ещё более мощный, словно небеса собирались наказать всё человечество и упасть, так что пришлось принцам заканчивать с ласками, торопливо приводить себя в порядок. Конечно, Микайо имел возможность отправить слуг к громоптице, но, во-первых, боялся подвергнуть их опасности, а во-вторых, следовало напомнить Колеуса о правилах хорошего тона.        За руку Микайо вёл Джезаю и Алхаиса по широким коридорам, по пути расспрашивая о том, что произошло за минувшие полгода, помогла ли магия окрепнуть Ёрдрану, встать на ноги Элдрину. Если что-то и изменилось, то не красноречие Алхаиса: — Наши граждане могут больше не переживать из-за волков и медведей, стада теперь в безопасности, а огненные камни из Элдрина отлично поддерживают тепло. — Ха-ха, это точно, — похвалился Джезая, будто сам нашёл и понял, как ими пользоваться.        Перебивать Джезая не хотел, однако многозначительное молчание и улыбка Алхаиса подсказали, что он, в общем и целом, сказал всё, что хотел, так что теперь Джезая мог поделиться, как обстояли дела в пустынной стране, он едва не засветился от довольства перед самим собой. — Я теперь не просто принц, у меня новый титул! Я — Владыка огня, защитник спокойствия и укротитель громоптиц! Отец, конечно, тоже, — добавил Джезая, — но он ещё не так хорошо овладел огнём. А нам теперь не страшны громпотицы, и огонь можно даже ночью развести посреди пустыни, — Джезая поглядел на Микайо, затем на Алхаиса сияющими благодарностью глазами. — И с продовольствием теперь всё в порядке, а воду перевозить в виде льда очень удобно!        Слушал Микайо с умиротворением. Пусть формально принцем Элдрина или Ёрдрана не являлся, переживал за королевства своих супругов, за их подданных, будто за своих. Громоптицы и дефицит продовольствия стал не такой сильной проблемой для жителей юга, и на севере теперь удавалось расширять границы городов, годами не прорубая толщи льда, теперь Микайо мог побеспокоиться о чуть менее значимых вещах: — А как Бархан? — по голове ягуара, идущего совсем рядом, Микайо бережно провёл пальцами. — Привыкает к Элдрину? — Ха-ха, да, как дома себя чувствует. Правда? — удостоверился Джезая у кота, тот поднял широкую голову, мурлыкнул. — Даже камни есть начал. — Камни?        Джезая посмеялся, уж слишком сильно Микайо обеспокоился заявлением. — Ну, не камни, глину, мы её тоже едим, если отправились, например, — Джезая почесал затылок. — Просто камни как-то серьёзно звучит. — С этим не поспоришь.        Вновь по чистому небу пронёсся рокот грома, ужасающий, нетерпеливый, от которого облака могли бы осыпаться, а потому Микайо ускорил шаг. Широкий загон громоптицы украшали цветы, такие буйные и густые, что за ними не виднелось толстых каменных стен, Микайо открыл широкие двери, первым вошёл в освещённый ранним солнцем загон. — Доброе утро, Колеус.        Тот поглядел на Микайо, а затем на его спутников чёрными, будто уголь, глазами. Громоптица расправила широкий воротник из длинных жёлтых перьев, подняла крылья, щёлкнула мощным клювом, от чего взгляд и голос Микайо стали строже, но сохраняли спокойствие. — Тише, Колеус, это — мои любимые.        Однако голосу громоптица не поддалась, ещё сильнее поставила перьевую корону, так что пришлось Микайо повысить голос: — Колеус, тихо.        Тот сложил перья, прижал крылья, немного потоптался на месте, принимая правила игры, за смирение получил награду — Микайо почти смело подошёл, погладил громадный клюв птицы, поглядел в глаза. — Хороший мальчик. — Ничего себе, — вполголоса восхитился Джезая, придержал Алхаиса за руку, чтобы тот не подходил к громоптице близко. — Ты отлично с ним ладишь.        Микайо скромно посмеялся. — Спасибо, хотя самое главное сделал ты, — с некоторым сожалением Микайо поглядел на Колеуса, не переставая гладить неотличимый от головы клюв. — Я хотел с ним нежнее общаться, но он слишком быстро зазнаётся. — Ха-ха, ещё бы! Громпотицы такие. Но я даже удивлён, что он слушается тебя. — Я тоже, — Микайо поцеловал птицу в нос.        Между тем Алхаис оглядывал загон с соломой в углу и широкой поилкой, даже небольшое озеро тут имелось, в отличие от крыши, она имелась лишь на небольшом участке, позволяя прятаться от непогоды, если такая настигнет. — Он не улетит? — Громоптицы не умеют летать, только, — Джезая плавно опустил ладонь, — медленно падать. — Вот как.        Наконец Микайо сделал жест рукой, позволяя Колеусу приподнять крылья и на тонких ногах с мощными пальцами побежать наружу. Едва громоптица выскочила из загона, как Бархан бросился следом, и ягуару Джезая крикнул: — Только птичку не обижай!        Бархан вдруг остановился, чтобы поглядеть на Джезаю, коротко мурлыкнуть ему и снова ринулся в погоню за громоптицей, чтобы вместе поохотиться на местных зверей. В глубине души Микайо до сих пор переживал, вернётся ли Колеус, вдруг решит, что на приволье лучше, а может специально задержится, чтобы заставить волноваться, но, как упоминал Джезая, громоптицы — до пугающего умные создания и точно понимали, где им хорошо и безопасно, где их угостят и почистят перья, а где могут погонять другие хищники, а учитывая, что о местных зверях Колеус ничего не знал, рисковать не станет. Микайо оставалось только верить в благоразумие этого задиры.        Микайо стоял, держа любимых за руки, глядел на то, как резвились Бархан с Колеусом, как вместе двинулись за добычей, и всё гадал, как долго продлится спокойствие. Ситуация с Халфидом нисколько не изменилась за прошедшие месяцы, никто из послов не получил одобрение на аудиенцию с его величеством, ни у одного гонца не приняли письмо, а между тем армия всё росла и росла, не улучшало настроения то, что сказали Джезая и Алхаис о своей магии. Микайо тоже ощущал это, как будто наткнулся на стену, хотя до этого без препятствий бежал через поле с мягкой травой. С магией что-то случилось и вряд ли дело только в разлуке. Четыре королевства, четыре стихии. Неужели ответ крылся в самом правителе Халфида, который, как наследник первого короля, тоже должен владеть магией?