Союз огня, воды, земли и ветра

       Задерживаться в Халфиде не имелось причин, Синтера вернулась на трон, чудесным образом «исцелившись от болезни» благодаря принцам из соседних королевств, Алхаис и Джезая решили все вопросы с её величеством за несколько дней Халфида, а Микайо мог писать сотни писем Синтере, спросить её о магии, о прошлом, о Бархане и его сородичах, и Синтера дала слово поделиться всеми знаниями, которые имела. Больше не висело угрозы, теперь пришла пора развития, Синтера с Джезаей обещали придумать, как поступить с источником питьевой воды, чтобы больше жителям Элдрина не пришлось экономить каждую каплю, как провести источник, чтобы не нарушить экосистему пустыни, не поставить под угрозу привыкших к ней зверей и растения, ведь всё должно оставаться в гармонии. Жители Халфида же могли найти работу и жилища в других королевствах, заодно помочь им компенсировать недостаток рабочей силы и нехватку населения.        Обратный путь показался долгим, возможно из-за усталости, переживаний, которые не ослабли даже на территории Виндруна, зато благодаря ним почти всю поездку принцы крепко спали, прижимаясь друг к другу, разве что Алхаис не мог сомкнуть глаз. То и дело он убеждался, что ладони Джезаи полностью исцелились благодаря силе источника, что Микайо не пострадал и не терялся в смятениях, Алхаис слышал, как Колеус щебетал Бархану, наверное, о долгожданной земле, траве и грызунах, которых можно проглотить целиком. Алхаис прижимал к себе супругов, ощущая, как сильно, но ровно билось сердце. Хорошо, что всё обошлось. В какой-то момент Алхаис на самом деле начал допускать, что придётся убить Редфорда, понимал, что готов сделать это, если возникнет необходимость, даже не дрогнет в тот момент, но до крайней меры не дошло. Впрочем, кто мог знать, что на самом деле сделал тот небесный кит? Он не походил на того, кто бережно относился к мёртвым.        Алхаис протяжно выдохнул. Не важно, что станет с душой Редфорда, есть ли она на самом деле, что ждёт Синтеру и Халфид, главное, Микайо и Джезая не пострадали, Колеус с Барханом тоже чувствовали себя отлично, значит, всё хорошо. Похоже, даже удалось убрать ту стену, которая мешала развивать магию, Алхаис ощущал, как переливалась по венам сила, слышал каждый камень вокруг, толщи земли, что уходили куда-то вниз, и они были готовы исполнить любую волю наследника Ёрдрана, возможно, теперь он сумел бы даже со дна моря призвать почву; правда, необходимость в этом как раз отпала. Алхаис одёрнул себя — всё обошлось, можно забыть о случившемся. Однако в следующий раз, если он вдруг настанет, так может не повезти, нужно стать лучше, научиться колдовать в любой ситуации, чтобы даже посреди облаков Алхаис имел возможность защитить любимых.        Благодаря ладони Микайо на груди, тому, как Джезая крепко обнимал, ластясь сбоку, Алхаис наконец сумел закрыть глаза, с успокоением вдохнуть. Общими усилиями они справились, в том числе благодаря Колеусу и Бархану, без них пришлось бы очень тяжело, особенно Джезае, учитывая, что он рассказывал о том, как выбрался из заточения. Вновь Алхаис обратил внимания на его руки, уговорил себя успокоиться — их обоих исцелила магическая вода из источника, больше можно не переживать. Алхаис сосредоточился на спокойном дыхании любимых, на тихих шагах Колеуса, на том, что ощущал землю везде, она отвечала, клялась сделать всё, что потребуется, в том числе защитить.        Вернувшись в Виндрун, принцы немедленно доложили о произошедшем королеве Эйблур, опуская некоторые детали, но не скрыли предательства генерала Редфорда, причины, по которой он пошёл на преступление, и что принцы стали свидетелями появления Охаквамелигента, оказавшегося не детской страшилкой и даже не древним титаном, а самой смертью. Конечно, Эйблур пришла в ужас от услышанного, однако вместе с тем испытывала непреодолимую гордость за сына и его супругов, а также их верных фамильяров. Колеус прекрасно понимал, что его хвалят, выпятил грудь, распушил перья, Микайо с Джезаей и Алхаисом тоже позволили себе насладиться моментом, только Бархан безмятежно вылизывал хвост, не замечая ничего вокруг, даже ухом не повёл, когда королева произнесла его имя.        После продолжительного разговора, проведённого со множеством эмоций, вопросов и уточнений, Микайо попросил маму не накрывать богатый стол и не подготавливать ванны, не устраивать праздника, всё, чего Микайо хотел сейчас, это утолить жажду каким-нибудь сладким напитком и провести время с любимыми, и Эйблур не попыталась возразить, прекрасно понимала такое желание. Его разделяли и Джезая с Алхаисом, как только покинули тронный зал, оба поцеловали Микайо, один в щёку, другой — в шею, заставляя его выдохнуть от изумления. Микайо захлопал ресницами, а затем мило улыбнулся супругам, каждый из них кивнул, и Джезая сделал это с заметным нетерпением, едва не дрожал от долгожданного возвращения домой и возможности обмениваться любовью с Алхаисом и Микайо, наконец ими снова удавалось прикасаться, не боясь, что рукам станет больно, что придётся расстаться, пусть даже на короткий срок. Они теперь дома, здесь ничто не угрожало.        Сегодня Бархан не стал караулить у двери, как поступал обычно, помимо того, что достаточно убедился в гармоничном слиянии магических сил, за прошедшие дни слишком устал, почти не ел, а если пил, то какую-то гадкую воду, именно поэтому направился за Колеусом в его загон, чтобы сперва закончить приводить в порядок шерсть, а затем растянуться на сене. Что может быть лучше? Только то, что Колеус устроился под боком и согревал, казалось, перьями. Первое время Колеус лежал, издавая короткие громкие звуки, щёлкал клювом, но замолчал после утомлённого рычания Бархана, спрятал голову под его крыло. А пища и вода могли подождать, здесь их в достатке.        Принцы между тем не испытывали ни намёка на усталость или желание успокоения. Наконец они остались одни, могли запереть дверь, задёрнуть шторы, сбросить одежду, пусть каждый с удовольствием бы снял её с возлюбленных. Сейчас не имелось никакой возможности терпеть. После всего, что случилось в Халфиде, после страха, который коснулся, прошептал каждому: «Ты можешь больше не увидеть своих любимых», Микайо, Алхаис и Джезая стали испытывать друг в друге крайне острую нужду. Всё обошлось, благодаря магии, Колеусу и Бархану никто не получил серьёзных ран, принцы снова оказались в объятиях друг друга целые и невредимые. Микайо едва распустил волосы, как Джезая уже протянул руку, но не успел подвести к себе Микайо, обнять, его вдруг закинул на плечо Алхаис, на второе — Микайо, и обоих аккуратно уронил на постель под тихий, но весёлый смех, который нарушил его поцелуй. Сперва Алхаис поцеловал Джезаю, пока Микайо завёл волосы на плечо, затем и самого Микайо, плавно навалившись на него, уговаривая лечь на спину и забыть обо всём, а Микайо соглашался. Не нужно вопросов, не нужно теорий, не нужно гадать о том, что случилось столетия назад, пора отдаться эмоциям и наслаждаться каждым мгновением.        Алхаис и Джезая прильнули к Микайо с поцелуями и ласками, принялись гладить его без малейшего намёка на стеснение, горячие широкие ладони скользили вдоль позвоночника, между лопаток, по волосам, а затем стройным ногам, внимая каждому блаженному выдоху. Микайо прикасался в ответ, но иначе, кончиками пальцев проводил по задней стороне шеи Алхаиса, неспешно, глубоко, Джезае трепетно улыбнулся прежде, чем положить палец на его губы, прося о поцелуе, и получил его. Волнения позади, ни страха за свои жизни, ни беспокойств о возможной войне не осталось, а потому всё, чего хотелось принцам, это раствориться в любви друг к другу, разрывая цепи самоконтроля, сбрасывая маску приличия. Зачем оно, когда рядом только любимые? Микайо отбросил титул принца, бессовестно целовал шею Джезаи, кусал его за мочку уха и плечи, Алхаиса же ласкал по груди и животу, ненавязчиво опуская ладонь к паху. Надсадное дыхание, жар кожи, сплетение страсти и любви окружили принцев, стали единственным, что важно, только Алхаис и Джезая для Микайо, только он для них. Потрясающе. Микайо казалось, что он не сможет дышать, что сердце остановится, если он хотя бы на секунду перестанет целовать любимых, ласкать их или ощущать их губы везде на своей коже, даже на бёдрах, а затем и на ягодицах. Алхаис расположил на них ладони, легонько сжимал, пока Джезая осыпал поцелуями грудь Микайо, внимая приглушённым стонам. Как же сладок голос Микайо, когда он переставал сдерживаться.        Он изогнулся, подставляясь под ласки Джезаи, изнемогал от того, как осторожно Алхаис ввёл пальцы, смазанные тёплым маслом, резко выдохнул. Микайо захватила дрожь, он не выдерживал жара внутри, особенно, когда Джезая стал касаться губами живота, Алхаис же начал бережно растягивать Микайо, потёрся о его голову своей. — Мы можем… вместе?        В очередном выдохе Микайо усмехнулся. Наверное, не нужно соглашаться, ведь будет больно, тело не готово. Но разве мог Микайо послушать благоразумие после всего, что случилось? Микайо обернулся к Алхаису через плечо, чтобы дотронуться до подбородка, провести по нему, глядел сквозь ресницы. — Да.        Тут вмешался Джезая, насилу оторвавшись от внутренней части бедра Микайо, обратил на Алхаиса почти возмущённый взгляд. — Это точно хорошая идея?        Теперь Микайо вернул внимание Джезае, улыбнулся ему нежно, не выражая сомнений. — Не волнуйся, — прошептал Микайо, интонацией, взглядом и прикосновением сводя Джезаю с ума, разжигая в нём пламя, — всё в порядке. Я хочу почувствовать вас.        Слова Микайо не до конца успокоили Джезаю, однако тот не смог устоять перед искушением, сладить со страстным желанием, охватившим мысли, жаждой тела Микайо, а уж разделить этот миг с Алхаисом… разве можно иначе? Всё-таки Джезая сумел кивнуть, пусть и крайне сдержанно, а затем поймал Микайо за лицо, глубоко целуя, кусая за нижнюю губу, и благодаря дерзости, с который отвечал Микайо, начал убеждаться в правильности его решения.. Между тем Алхаис продолжал держать Микайо за талию одной рукой, второй трепетно, особенно тщательно подготавливал к тому, что произойдёт дальше, не забывая целовать волосы и светлую кожу, как и Джезая, тот всё не отрывался от худого живота, тонких ног, изящных бёдер. Ни Алхаис, ни Джезая ничего не могли с собой поделать, слишком уже любили эту выточенную словно лучшими мастерами фигурку, движения более грациозные, чем ветви, которые волновал ветер, взгляд, который заставлял склониться перед величием и уговаривал доверить ему все тайны. Микайо безупречен.        Его сердце билось всё чаще, всё сильнее, сжигая изнутри, превращая кровь в лаву, а дыхание в пар, Микайо мог только дрожать от желания скорее почувствовать любимых, даже если придётся сжать зубы и сдерживать слёзы. Давая намёк на страсть, которая заменила все мысли, Микайо прикоснулся к лицу Джезаи, чтобы пленить жгучим сочным поцелуем, дотронулся до члена Алхаиса, заставив того вздрогнуть. Больше Алхаису и Джезае не пришлось железными руками сдерживать себя, чувствовать, как всё нутро почти болезненно испепеляло, Алхаис с Джезаей принялись в последний раз осыпать Микайо поцелуями прежде, чем Алхаис аккуратно поднял ногу Микайо, держа его под колено, подал Джезае флакон с маслом.        Микайо закрыл глаза, сжал пальцы на плечах Джезаи, протяжно выдохнул, когда головка его члена оказалась внутри, почти сразу вошла глубже. Снова между ягодиц Микайо потекло масло, он закусил губу из-за проникновения ещё и члена Алхаиса, по щеке стекла слеза, которая показалась такой чуждой, ведь Микайо испытывал искреннее наслаждение. Он резко улыбнулся от прикосновения, того, как бережно Джезаи вытер слезу, а затем нежно поцеловал, пока Алхаис гладил тощий живот и бёдра, шёпотом беспокоился, не больно ли Микайо. Тот не прекращал улыбаться от заботы своих принцев, едва не извивался от неги, а затем вспышек блаженства, которое начали приносить осторожные толчки. Микайо запрокинул голову, изогнулся, подчиняясь внутреннему импульсу, он раз за разом пробегал по телу, вынуждал сжимать пальцы на плечах Джезаи, прижиматься к груди Алхаиса спиной, безмолвно прося его поддержки, и Алхаис предоставлял её, не прекращал ласково целовать и гладить, еле слышно восхищался Микайо, его телом, его силой, каждой деталью в нём. Мимолётными движениями Джезая играл с длинными волосами, рассыпавшимися по плечам Микайо и постели, заглядывал в его глаза, следил за дыханием, оно позволяло контролировать темп проникновения, его также придерживался Алхаис.        В голосе Микайо не скрывал эмоций, на выдохах доверял их Алхаису и Джезае, шептал о том, как чувствовал себя, какое удовольствие испытывал, какой жар бушевал в груди, как много сладости заполнило каждую клеточку, каждую мысль. Да, завтра тело припомнит, накажет за спонтанное решение, но до утра Микайо не собирался думать об этом, сейчас отдавал себя без остатка тем, кого любил, а ответ получал их страсть, их желание слиться в безграничной мощи энергию, не такую, как магия, совершенно иную, однако не менее ценную.        Не потребовалось много времени прежде, чем внутрь Микайо брызнул жар, много, жгучего, желанного, который заполнил, заставляя замереть и трястись. Дико, да, пошло — несомненно, однако для Микайо это не играло роли, он разомкнул губы, выпуская громкий выдох, смешанный со стоном, впитывал восхитительное и вместе с тем безумное наслаждение, хотя его наполняла сперма. Микайо резко закрыл глаза, уткнулся лбом в плечо Джезаи, принялся глотать воздух, дрожал, пока Алхаис гладил большими пальцами живот, держа Микайо за талию, шепча ему на ушко и кратко целуя. Постепенно мышцы Микайо захватила нега, теперь он мог поддаться усталости, а между тем в Алхаисе всё кипела энергия, которую он выразил, накидываясь с поцелуями на Джезаю и получил от него обжигающий ответ.        Джезая и Алхаис обменялись игривыми взглядами, которые заменили целый диалог из сомнений, робких выражений влечения и взаимном желании получить ещё немного ласки. В конечном итоге Джезая повалил Алхаиса на спину, выразил страсть в поцелуях на мощной шее и крепкой груди, иногда смачно лизал её, вместе с тем проводя по своему и Алхаиса членам пальцами, держал их достаточно сильно, но при том деликатно. Микайо пока что мог только лежать и наблюдать за происходящим, восстанавливая дыхание, ощущая, как между ног струилось вытекающее семя, а вместе с тем снова подступало возбуждение — Алхаис с Джезаей выглядели так красиво, прикасались друг к другу и целовались, совсем иначе, не как к самому Микайо, куда более смело, без той бережности, со всей желаемой дикостью, которая лилась через край разгорячённых тел, могли не бояться сделать больно.        Когда достаточно возбудились, Джезая надавил на грудь Алхаиса, не позволяя тому подняться, ухмыльнулся, ехидно, будто бросал вызов прежде, чем вылить на член Алхаиса масло, заметить, как тот закрыл глаза, разомкнул губы, освобождая блаженный выдох. Джезая развернулся спиной к Алхаису, аккуратно насел на его член, сперва привык к ощущению, тому, как горячая головка будто пульсировала внутри, а затем плавно опустился. Не успел Джезая придумать, куда деть руки, как Алхаис взял за запястья, завёл их за спину Джезаи и стал двигаться, поддаваясь пленительной похоти, слушал рваное дыхание Джезаи, видел, как тот втянул живот и сам вдруг начал контролировать темп, тот стал резвым, словно у молодого жеребца, и это зрелища лишило Микайо выбора, какого-либо понимания реальности и своих собственных действий.        Микайо чуть брезгливо провёл между ягодиц, не придумал ничего лучше, кроме как вытереть сперму о простыню, поймал взгляд Джезаи, опустил глаза и снова поднял, проверял, понял ли тот жалкое подобие стыдливого намёка. Нет, похоже, не понял, от чего Микайо тихонько посмеялся. Что же, так будет веселее. Микайо взял одну из прядей, чтобы ею перевязать волосы, опустился на колени перед Джезаей, некоторое время наблюдал, ловя нужный темп, а затем аккуратно обхватить член губами. Дальше Микайо пришлось только упираться руками по обе стороны от ног Алхаиса и Джезаи, тот делал всё сам и для Микайо, и для Алхаиса, и для себя. Совсем скоро Джезая начал скулить от безумного количества эмоций, полного жара от члена Алхаиса, мягких губ Микайо, того, что иногда он использовал язык или робко кусал, отбирая последние капли трезвости. Совсем скоро страсть возобладала, тело не выдержало такого количества восторга, а потому Джезая кончил раньше, чем считал, позволил судороге пронзить тело, брызнул спермой на Микайо, шокируя того.        Самым прелестным образом Микайо захлопал ресницами, вытирая лицо ладонями, неловко улыбался, показывая, что всё в порядке, пусть и несколько неожиданно, притянул Джезаю, чтобы поцеловать. Оба шумно выдохнули, встречаясь взглядами, Алхаис гладил бедро Джезаи, который всё не поднимался, пока Микайо не лёг на постель, принцы немедленно ощутили необходимость устроиться рядом. Микайо часто дышал, держа любимых за руки, улыбался им, преисполненный наслаждением, любовался умиротворёнными лицами Джезаи, и особенно Алхаиса, наконец тот получил удовлетворение, его губы Микайо бережно трогал, поглаживая пальцы Джезаи. Стало так хорошо на душе, правда, вместе с блаженством пришли и мысли. Против воли Микайо гадал, как бы поступил ради своего народа, какую цену мог бы заплатить ради его блага, сколько сотен лет сумел бы приносить детей своих подданных в жертву, но точно не проститься с любимыми. Ни за что, ни под каким предлогом, ни ради какой цели. Микайо не мог вообразить, как Синтера делала это так долго. Но теперь она снова смертна, намеревалась обзавестись потомками, которых научить магии не могла, попросила об этом Микайо, ведь Синтера умрёт гораздо быстрее, чем должны была, быстрее всех них, к тому же уже не могла припомнить, как колдовать иначе, чем веками накапливать энергию. Главное, Микайо мог оставаться рядом с Алхаисом и Джезаей даже сейчас, после всего случившегося, шептать им о любви, слышать в ответ комплименты, наслаждаться прикосновениями. Наконец всё стало, как прежде.        Этим утром принцев разбудила прислуга по очень важному поводу, ведь прибыли дорогие гости, а именно сёстры Алхаиса, и только ему служанка тонко намекнула, что просьба выполнена, хотя не имела ни малейшего представления о том, что за просьба. Джезая с Микайо до сих пор гадали, за чем именно Алхаис вдруг попросил сестёр приехать, как он сказал, чтобы познакомить свои семьи, и ни во взгляде, ни в поведении не удавалось заподозрить маленького секрета, который Алхаис хранил.        Слуги накрыли стол в саду под корнями громадного дерева, Микайо и Джезая предпочли одеваться не слишком роскошно, чтобы девушки чувствовали себя, как дома, готовились встретить Йолу и Лайю, которых проводили из гостевой комнаты, умытых и причёсанных. Девушки оказались похожи на Алхаиса, такие же уверенные в себе, крепкие, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в косы, но куда более изящные, да и смотрели не так серьёзно, как брат, о чём-то смеялись между собой, на что-то показывали друг другу. И ведь они тоже владели магией, пусть ещё не научились использовать её. Тут Микайо встрепенулся от предположения — быть может, Алхаис как раз этого и хотел, чтобы Микайо обучил сестёр основам магии? Микайо не намеревался отказываться, однако предпочёл бы знать о таком заранее хотя бы на пару дней, а лучше месяцев, чтобы успеть составить какое-либо руководство или учебник, да и о характерах Йолы и Лайи не знал совсем ничего. А как их тогда мотивировать? Вдруг Микайо заметил, что девушки несли что-то, не мешок, как показалось сперва, пытались спрятать его ладонями, и этот не-мешок шевелился, от чего Йола и Лайа каждый раз неловко смеялись.        Алхаис тоже заметил, что подарок намерен сбежать, а потому поспешил забрать его у сестёр, но каждую поцеловал в лоб. — С приездом. Хорошо добрались? — Да, — ответила одна из девушек. — Тут так красиво! Тут всегда всё такое зелёное? — не переставала оглядываться вторая. — Почти всегда.        Алхаис едва не уронил то, что принесли его сёстры, специально вставал спиной к Микайо и Джезае, чтобы не показать подарок раньше времени, пригласил Йолу с Лайей сесть за стол, а сам наконец обернулся. Держал Алхаис двумя руками нечто странное, тяжёлое, судя по всему, и мохнатое, тёмного коричневого цвета, к тому же оно издавало звуки, вроде бы, рычание, а вроде что-то совсем не внушительное. Это нечто Алхаис с едва взволнованной улыбкой подал Джезае. — Подарок для тебя… Уж не знаю, как ты с ним сладишь.        Принимать дар Джезае не спешил, сперва оглядел загадочное нечто, а затем ткнул пальцем и заметил, что масса меха зашевелилась, а чуть погодя на него уставились маленькие чёрные глазки, удалось различить округлые ушки и длинную вытянутую морду, которая издавала очаровательное рычание, но, кажется, недовольное. Сердце Джезаи забилось чаще, он вдохнул от восторга, взял создание с короткими массивными лапами и когтями, которые обещали однажды стать грозным оружием, весило это чудо тоже немало, килограмм двадцать, не меньше, что совершенно не помешало поднять его на уровень глаз, но держал Джезая чудище на безопасном от лица расстоянии. — Алхаис, кто это?! Он потрясающий! — Тот, о ком я говорил, медведь, — Алхаис не стал гладить хищника, хотя тот вдруг повёл себя на удивление спокойно, принялся обнюхивать Джезаю, словно догадываясь, что с ним предстоит построить хорошие отношения, — ещё маленький, конечно. Вырастет больше тебя. — Я его обожаю, — Джезая шептал, чтобы не пугать медведя, но золотистые глаза так и сияли бесконечным восторгом. — Он такой красивый. — Да уж… Было нелегко поймать его. И будь осторожнее, это правда опасный зверь.        Вряд ли Джезая услышал, в принципе, он достаточно давно общался с дикими животными самых разных мастей, поэтому прекрасно понимал, чего от них ждать. Джезая устроился на стуле, посадил медвежонка себе на колени, и тот принялся изучать множество запахов, особенно заинтересовался тарелкой с ягодами, и ту Джезая немедленно пододвинул, позволяя малышу жадно приняться за еду. Наблюдал за новым другом Джезая с широкой улыбкой, перевёл взгляд на Микайо, передавая ему частичку восторга, и Микайо тихонько посмеялся, обернулся на Алхаиса и его сестёр, которые принялись рассказывать, как героически выискивали медвежонка, как осторожно вели себя, словно лисы на охоте, и что Йола получила свою первую царапину, правда, не от медвежонка, а от какой-то коряги, но всё равно первую боевую рану, и Алхаис хвалил сестёр, открыто, от всей души.        Немного погодя Алхаис наконец вспомнил, что нужно представить Микайо и Джезаю сёстрам официально, а не только по рассказам, познакомить с ними, и после этой формальности началось оживлённое общение. Микайо трепетно наслаждался обстановкой, постоянно наблюдал за Джезаей, тем, как он воспитывал медвежонка, разговаривал с ним, кажется, совершенно перестав обращать внимание на остальных, приучал к своему запаху, контролировал голос, чтобы зверь не прочёл в нём угрозу. С неподдельным интересом Микайо общался с сёстрами Алхаиса, им самим, порой обращался к Джезае, но тот словно просыпался и явно не понимал, о чём именно речь, на что нужно отвечать, и это Микайо находил очаровательным, впрочем, как и Алхаис.        Однажды Микайо предстояло научить Йолу и Лайю магии, возможно, неплохая идея начать, пока девушки здесь, по крайней мере дать им понять, что магия — пусть грозное оружие, не станет опасна, если относиться к ней с почтением, а потом придёт пора и детей Синтеры обучить, когда те появятся, наверное, тогда Микайо, Джезая и Алхаис станут уже взрослыми, со своими детьми. Микайо мечтал однажды попросить Древо о потомках, но потом, когда полностью постигнут таинства магии, станут королями, когда наладят жизнь в каждом из королевств. Им больше ничто не угрожало, теперь Микайо с супругами мог заняться другими, менее опасными и более личными делами, принцам предстояло хранить гармонию, развивать королевства, думать о будущем не только своём, но и своих детей, а также друзей, в том числе Бархана и Колеуса, которые пришли на незнакомые звуки и голоса, принялись знакомиться с медвежонком, как и он стал ворчать, изучая чудных зверей. В сердце Микайо царила гармония, наконец он чувствовал, что всё стало так, как должно и что так будет дальше, всегда, пока они вместе.