Теория струн

Лето создано, чтобы любить. В этом убедилась и Юци, когда встретила Соëн. Это произошло ещё в далёком 2003 году. Жаркий июль, пекло и духота. Воздух был такой плотный, что при ходьбе это ощущалось всем телом. Маленькая 6-летняя Юци качалась на цепных качелях и наслаждалась своей ребяческой жизнью. Ну а что? Можно гулять сколько хочешь, покупать вредные сладости и не переживать ни о чем. Ведь все проблемы только впереди, а сейчас можно насладиться жизнью. Хоть само понятие «жизнь» ещё непостижимо. Её хлопковое платье в цветочек легко развивалось от покачиваний качели. Юци не сильно отталкивалась ногами, чтобы не упасть. Она была совсем одна, ведь друзья куда-то пропали. Исчезли или уехали. А может их и вовсе не было. Волосы девочки были бережно собраны в тонкие косы, что трепетно заплетала мама по утру. Ведь как только глаза Сон разомкнулись, она сразу же вскочила и нашла родителей, вваливаясь в комнату с серьёзным заявлением: — Сегодня особенный день и мне нужны косички! Мама и возражать не стала. Доверилась детскому чутью, помогла с причёской и выбором платья. И вот она сидела в небольшом дворике с одинокой цепной качелью и красной горкой напротив, от которой за километр несло спиртом и краской. Юци ощущала душой и сердцем то, что сегодня что-то случится. Именно в июле 2003 года обязательно произойдёт чудо. Скрип металла напоминал, что всё вокруг настоящее. Ожидание и летний зной приоритетно заметны. Пока Сон чертила круги на песке под ногами, рядом послышались шаги. Лёгкие и непринуждëнные. Словно идущий человек парит, а не идёт. Подняв глаза к небу, она увидела темноволосую девочку с голубыми глазами размера блюдец для чая. — Тут занято? — спросила она. — Я могу освободить, — засуетилась Юци, вставая с качели и судорожно поправляя платье. — Вот, садись! Пришедшая незнакомка явно смутилась такой галантности. Поэтому чуть смущённо произнесла в ответ: — Спасибо, меня зовут Соëн, — и выставила руку вперёд. — Папа учил знакомиться с теми, кто к тебе добр. — Ой, — удивилась Сон, приняв рукопожатие. — Сон Юци, 6 лет, у меня нет двух зубов. — Тебе 6? — В сентябре в 7! — Ааа, — протянула Чон. — Мне тоже 6, в августе исполнится 7, — и засмеялась. Лето 2003 года прошло просто прекрасно, несмотря на убийственный зной до конца сезона. Оно подарило Соëн для Юци. И детское предчувствие чего-то грандиозного не обмануло. Лишь щёлкнуло по носу и упорхнуло до следующего раза...

***

Середина июля, 2013 год. Последние страдания перед долгожданными летними каникулами — это муторные часы в школе. Но Юци с Соëн крупно повезло, ведь они мало того, что учились в одном классе, так ещё находились и за соседними партами. Сон сидела с Шухуа позади Чон. Они громко общались и смеялись. Втроëм. На всех уроках, кроме химии. Там они менялись местами. Но это ещё полбеды, ведь к Соëн подсаживалась Минни — шумная и шутливая девочка, заводила и звезда целой школы. Но не такая же, как в банальных фильмах про подростков. Наоборот, всем помогала и дружилась даже со случайными прохожими. Юци это не нравилось. На последней химии в году они писали простенькую работу по незамысловатым веществам. Все закончили раньше, поэтому просто сидели. В классе стоял гул, ударяющийся об стены с таблицей Менделеева. Но раздражало Сон совершенно не это. — Идём мы домой с Юци, а по пути видим, на турнике дед подтягивается... Соëн рассказывала весёлую историю, но не для неё, а для Минни. Весь урок они обсуждали бытовые ситуации, что казались смешными. Минни рассказывала про компании знакомых и их смешные случаи, например, как один мальчик взорвал двухлитровую бутылку газировки. Вроде ничего необычного, но швы накладывать пришлось. Сон же сидела одна — Шухуа заболела — и старалась не вслушиваться в сплетни за спиной, до тех пор, пока не услышала: — Знаешь, у меня ведь с родителями ещё такой случай был... Это стало окончательным ударом для Юци, что и так держалась исключительно на честном слове. Она прекрасно знала, что Чон кому попало не рассказывает про родителей. Не потому что они какие-то странные или неправильные. Просто это личное, которое раскрывается далеко не каждому. Ее мама и папа добрые и милые люди, всегда рады гостям — преимущественно Сон — и никогда никого не оскорбляют за зря. Она всегда представляла их вместе и рассказывала про "родителей", а не про "отца". Мама Соëн умерла ещё при рождении дочки. Всю жизнь её воспитывал только отец и об этом никто не знал. Почти. Единственная радость Юци была в том, что Чон не поделилась историей про трагедию. Но ситуация от этого легче не становилась. Особенно с учётом того факта, что Соëн её родственная душа. Точнее, так думала Сон, но было ли так на самом деле — неизвестно. С появлением в их жизнях Минни появились также и сомнения. Поселились в светловолосой голове и живут-поживают, да добра наживают. Юци никогда не была вспыльчивой девушкой. Наоборот, чрезмерно спокойной и рассудительной. Рациональность — её второе имя. Но не в ситуациях с Чон, ведь тогда крышу срывало напрочь, словно та была наркотиком. И такие мысли Сон тоже посещали. Она думала, что сильнее, чем от самой Соëн зависимость можно получить только от её духов. Они пахли черешней, миндалём и терпким алкоголем. Можно ли назвать Юци алкоголиком? Конкретно сегодня, на последнем уроке химии, терпение подходило к концу. Чувства становились сильнее разума, а накричать на Чон хотелось аж до пара из ушей. К слову о чувствах. Сон старательно скрывалась, постоянно врала и закапывала правду как можно глубже. От осознания всегда бросало в жар, а руки начинало слегка потряхивать. Хрупкие позвонки трескались и рассыпались, а ноги подкашивались... Юци разрушалась от осознания того, что ей сильно нравится Соëн. Понимание собственных глубоких чувств пришло не сразу. Лишь спустя пару минут после знакомства у цепных качелей. 6-летнюю девочку с косичками словно обухом по голове ударили. Она тогда так засмущалась, что сразу же убежала, ведь встретила того, кого искала. То самое дикое предчувствие чего-то прекрасного и осознания мешались друг с другом, создавая гремучую смесь эмоций. Они переливались через края, заполняя собой душу, сердце, лёгкие, не позволяя даже дышать. Вот и сейчас также. Прошло уже 10 лет, а чувства не утихали, наоборот, разгорались всё ярче и краше, иногда даже разными цветами. Но всю эту крахмальную патоку отравлял горький дëготь ревности. Юци утопала в своих мыслях, чтобы не слышать ничего вокруг себя. А когда транс проходил и астрал отпускал, появилось ощущение в пространстве, то перед ней сидела одна Соëн, внимательно рассматривая чужое лицо. — Всё хорошо? Ты немного подвисаешь, — усмехнулась Чон, а после спокойно предположила: — Идём домой? — Не хочу, — буркнула в ответ Сон, пытаясь не выдать собственную обиду. Получалось откровенно плохо. — Иди с Минни. — Почему с Минни? — Не знаю, просто. — Ты чего? Соëн надула губы и делала так всегда, когда Юци строила из себя глубоко оскорбленную. Обычно работало это, но сейчас та даже бровью не повела. Непробиваемый дёготь, затвердевший или просто не переработанный. — Ничего, домой иди, — она отвернулась. Чон перестала строить гримасы и нахмурилась. Ведь где это видано, чтобы она не могла развеселить свою подругу и вымолить прощение. — Не обижайся на меня беспричинно! — Причина есть, причём весомая. — Если ты её назовешь, — Соëн приподнялась на локтях, опираясь на карту и угрожающе посмотрела. — Но она не окажется весомой... — Ты меня не любишь, — Юци улыбнулась, то ли натянуто, то ли искренне, она сама до конца не поняла. Со стороны это казалось шуткой, но она серьёзно выдвигала претензию. Благо, Чон не поняла. — Люблю! — Ты с Минни общаешься на химии, а не со мной. — Да что ещё за претензии? — не понимающе возразила Соëн. — Это вообще никак не связано! — А ещё уедешь на все каникулы! — У меня будто выбор был! Со стороны казалось, что они ссорятся, хотя, на самом деле, лишь выражали любовь друг к другу через шуточные скандалы. Девушки все также находились в кабинете химии, а учитель за столом молча наблюдал за прением сторон. Соëн с Юци спорили о бреде до тех пор, пока миссис Син не надоело наблюдать их присутствие лишний час не учебного времени. Всë-таки вышли из школы они вместе, продолжая ссориться, но теперь на глазах товарищей по несчастью и случайных прохожих. И обе совсем не заметили, как дошли до своих домов, которые стояли напротив. Между ними был тот самый дворик с цепной качелью — что доживала свой последний четверг — и постаревшей горкой. — До середины августа? — спросила Юци, надеясь услышать «нет». Но реальность иногда бывает злее, чем кажется. — Да, — печально вздохнула Соëн, надевая на голову капюшон толстовки. — У нас будет ещё две недели каникул, а сейчас иди домой, дождь начинается. Сердце трепетало от чужой заботы. Оно тонуло в тепле, грея рёбра, словно батарея. Отпускать подругу совсем не хотелось, тем более, на долгий месяц. Душа Юци окончательно оттаяла, когда Соëн раскрыла руки и упала на неё с медвежьими объятиями. Чон что-то быстро и тихо говорила, хоть информация до светловолосой девушки не дошла, но зато аромат миндаля и спиртовой черешни ещё как. «Вот бы это не заканчивалось» — думала Сон, а Чон её мысленно поддерживала. Но расстаться всё же пришлось. И именно в этот момент снова появилось чувство предстоящего грандиозного. Оно немного пугало, ибо из масштабного будет только время ожидания. Ну и любовь. Пока на расстоянии. — Я буду слать тебе электронные письма! — кричала Соëн вслед подруге, яростно махая рукой. — Я тоже! Возможно, даже буду скучать!

***

Середина августа, 2013 год. Ожидание затянулось всего на несколько дней от заявленного срока. Но Юци тяжело шагала в сторону дома семьи Чон, надеясь там увидеть свою подругу. И даже если там она найдёт ещё и Минни, то расстроится не так сильно, чем не найдя там совсем никого. Ведь последнюю неделю Соëн совершенно не выходила на связь. Дом семьи Чон представлял собой небольшой домик для стандартной семьи. Ничего толком не выделялся, разве что двориком и цветочными клумбами. С виду даже не скажешь, что в доме живут только мужчина и его дочь. На знакомом пороге лежал красивый коврик, а сбоку стоял столик с двумя стульями, где они с Соëн проводили много времени вместе, разгадывая кроссворды от скуки в ожидании «Скуби-Ду!» по телевизору. Те кроссворды из детства словно залили эпоксидной смолой и оставили лежать на столе, ведь они ни капли не постарели за 5 лет. Первая попытка достучаться до семьи Чон оказалась провальной. Никто не открывал, более того, не ходил за дверью. В доме была полнейшая тишина. Вторая попытка разбудила Кракена. Точнее, мистера Чона. Соëн в шутку называла так своего отца, из-за того, что он был массивным крепким мужчиной, что на голову превосходил девочек в росте. Дверь открылась, за ней стоял потрёпанный мужчина, кажется пьяный и усталый. По нему можно писать диссертацию о бессоннице. Или алкоголизме. — Чего пришла? — невнятно произнёс он. — Здравствуйте, а где Соëн? — Её больше нет, — он хотел захлопнуть дверь, но Юци придержала ту рукой. На удивление, сейчас она была сильнее мистера Чона. — Что значит нет? — заряжается револьвер на полный барабан патронов 7,62 мм. Начинается игра в Русскую рулетку. Правила негласные, игроки заранее приглашены и стоят друг напротив друга. Пистолет нематериальный. Патроны разрывные, зажигательные, бронебойные. В случае поражения шансов выжить нет. — Умерла, — первый проигравший - Сон Юци, пробита черепная коробка разрывным патроном, летальный исход. — Умерла? — второй проигравший - Чон Бëнхва, разрыв сердца бронебойным патроном, скончался несколько дней назад. Молчание. Оставшиеся патроны в барабане: Где? Как? Почему? За что? Игроки отсутствуют. Заявки закрыты. Русская рулетка окончена. — Да, умерла, — раздражённо произнёс мужчина. — Можно мне к ней в комнату? — резко для самой себе спросила Юци. Она хотела забрать хотя бы частичку Соëн себе домой. Может бумажку, где есть буквы, написанные от руки или плакат со стены, кулончик, на крайний случай, который она ни за что не снимет с шеи даже за миллионы разносортной валюты. А ещё, плакать получилось бы только в родном помещении: либо дома, либо в комнате любимой подруги. — Делай что хочешь, только больше не спрашивай ничего. Сон кивнула. Взбираться по лестнице наверх оказалось сущим адом. Ноги не держали, сердце стиралось в порошок и сыпалось. Воздух в лёгкие перестал поступать. Паническая атака сейчас ощущалась как желаемая кончи́на. Оставалось совсем чуть-чуть и можно будет открыть дверь. Но открывать не хотелось. Надежда, что Соëн окажется за дверью и всё это глупая шутка, разбилась об реальность, как только Юци оказалась на пороге комнаты. Внутри было темно, шторы закрыты, а все вещи стоят на тех же местах, что и раньше. Время в пределах этого помещения остановилось. Ведь она фактически больше никому не принадлежала. И лишь самые близкие могли бы сказать: — Ну да, это, очевидно, комната Чон Соëн из первого класса старшей школы. Все вещи кричали её имя, каждый кусок обоев пропах миндалем, спиртом и черешней. Плакаты отражали её интересы, а самодельные фигурки из глины — внутренний мир. Фотографии на полках рядом с книгами заталкивали в голову нежелательные мысли и болезненных воспоминания. Каждый сантиметр пропитан чужой энергией. Энергией уже мёртвого человека. «Я не хочу ничего менять здесь» — думала Юци, осматриваясь, насколько это было возможно через пелену слëз. Она шагнула вперёд и упёрлась коленями в кровать. Та была не заправлена, постельное бельё мятое, но чистое. Кажется, перед отъездом Соëн торопилась, поэтому оставила все, как есть. Сон легка на подушку и вспомнила один из дней, проведённых в этом помещении...

***

Ноябрь, 2005 год. — Вот, смотри, это моя комната, — торжественно представляла Чон. — Вон там стоит компьютер, а тут фигурки из глины. У меня их мама раньше делала. Внутри царил хаос и творческий беспорядок. Те люди, у которых есть проблемы с загруженностью фона, точно умерли бы в обитель Соëн. Но зато комната жила и дышала. Она была настоящая, со своей душой и мыслями. Стены тихо шептали на чужом языке свои бредни, передавая скрытые мысли хозяина. Они дружили уже 2 года. Так много для маленьких детей и так немного для их родителей. Поэтому Юци пришла всего на часик. — Твоя комната просто отпад, — изумилась Сон. — Давай будем тут жить? Слова вырвались сами собой. Никакого контроля, лишь полное доверие и неизведанные чувства. — Я уже живу, — посмеялась Соëн. — Если хочешь, можешь со мной. Та согласно кивнула и по-свойски легка на подушку и посмотрела на потолок. — Как ты достала до потолка? — Папа помог, он высокий. — Вау, и только мы с тобой так высоко, — Юци потянула руки к потолку, чтобы коснуться их лиц.

***

Середина августа, 2013 год. Фото остались на месте, но их стало гораздо больше. Разных возрастов, качеств и форматов. Полноценная карта воспоминаний. Счастливые улыбки, полные счастья и наслаждения. Если даже фотокарточки ссор, где весёлая Соëн фотографировалась на фоне отвернувшийся Юци. Со стороны они идеально смотрятся вместе... — Мне тоже нравится, — сказал знакомый голос справа. Сон повернула голову и увидела любимое лицо подруги. Тульпа? Глюки? Призраки? — Ты же умерла. — Да, но почему-то теперь я дух. Прикинь, можно ни есть, ни пить, ни дышать. — А ударить тебя можно? — Юци даже предприняла попытку, но рука ударила по матрасу, пройдя сквозь тело, что казалось вполне настоящим. Из-за неудавшегося маневра по её щекам вновь потекли слезы. — Ненавижу. — О мёртвых либо хорошо, либо никак. — Но я же тебя вижу, как можно воспринимать тебя как дух? Может галлюцинация? — Да нет, папа тоже меня видит. Поэтому и пьёт, думает, что сошёл с ума из-за нас с мамой. Она остановилась. Сон тоже молчала и не знала что сказать, более того, не хотелось даже. Вся крахмальная патока вмиг стала напоминать дёготь и уксус. Тело словно кинули в ядерную смесь всех кислот. Ненависть переполняла. — Зачем ты это сделала? — спросил Юци, проглатывая ком в горле. — Я не виновата, оно само остановилось. — Что? Девушка непонимающе повернулась на свою темноволосую подругу. Она никак не изменилась за месяц, лишь перестала быть материальной и умерла. Всего-то, мелочи. — Сердце остановилось, говорю. Меня госпитализировали ещё неделю назад из-за каких-то проблем с сердцем, а потом раз и все закончилось. — Хватит, это совсем не смешно! — крикнула Сон. — Если ты и умерла, то давай не будем говорить об этом хотя бы сейчас! Дай мне время пережить это, а не раскрывай все карты, я не готова! Молчание. Юци отвела взгляд и снова посмотрела на фото. Там Соëн ещё живая и настоящая. Со своим запахом, кладезем историй и постоянным смехом, иногда даже беспричинным. На секунду показалось, что в комнате она осталась одна, но повернув голову направо, увидела все того же любимого духа. — Я маму видела, — тихо и осторожно произнесла Чон. — Она всё такая же красивая, как на фотографиях, а тут настоящая, представляешь. — Вы похожи? — Как две капли. Сон неосознанно улыбнулась. Она представила Соëн вместе с мамой и папой, встречающих её на кроссворды и «Скуби-Ду!» в пять. Выглядело, как что-то нереальное, но очень желаемое. — Ты надолго дух? — На сколько захочу. Могу находиться тут хоть всю твою жизнь, а потом уже и свидимся, — Чон усмехнулась. По-настоящему. По-человечески. Как раньше. — Значит, дружба не закончена? — Ага! — воскликнула Соëн. — Я так и знала, что ты меня сразу забудешь в случае чего! — А чего я тут делаю тогда, по-твоему? — также резко возмутилась Юци. — Фигурки мои продать хочешь! — Нет! Я просто так волновалась за тебя, что просто не могла не прийти! — Сон и вправду начинала злиться. — Значит ты меня все-таки любишь? — спокойнее спросила Чон. — Да, и что ты мне сделаешь? Люблю, сильно и долго. Ведь я тебя даже атомами чувствую, знакомство наше чувствовала и смерть твою тоже. Мне всегда казалось, что мы родственные души или нечто большее, но было так страшно тебе об этом сказать, что я молчала и каждый раз ненавидела тебя, когда ты сидела с Минни, но любовь оказывалась настолько сильнее, что я тебе всё прощала и... — Юци остановилась. Задохнулась чувствами, отдышалась и спокойно продолжила: — Ты ничего мне не сделаешь теперь, дух Чон Соëн. Та ничего не ответила. Лежала и безмолвно улыбалась своим собственным мыслями, если они есть у духов. — Уже поздно, тебе домой пора, — ласково сказала Чон и в её голосе отчётливо слышалась улыбка. Сердце дрогнуло. Ей ничего не ответили в качестве взаимности. Значит, правильно делала, что скрывала, когда её подруга была ещё жива. Ничего бы не получилось даже с материальной Соëн, а что уж заикаться про дух. Опечаленная Юци встала с кровати и шагнула по направлению к двери. — Стой, — прозвучало за спиной. — У меня под кроватью есть не открытая коробка моих духов. — Зачем они мне? — Не прикидывайся, я знаю, что они тебе нравятся. Бери и не выделывайся! Сон вернулась к кровати и забрала небольшой красивый флакончик духов. 70 мл Соëн в бутылочке. — Спасибо, — прозвучало немного сухо, но на большее её уже не хватало. Слишком много потрясений за день. — Одного спасибо мало будет, в следующий раз придёшь, будем проходить дебильные тесты для парочек. — Зачем? — А ты что думала? Всё, ты теперь моя. И даже не думай, что я отсюда выйти не могу, ещё как могу! Юци вопросительно изогнула бровь. В душе появилась надежда на лучшее и теплилась она там недолго, лишь до слов: — Ой да люблю я тебя, тоже люблю. Чего смотришь? Словно призрака увидела. — Ха-ха, бывай, дух, — легко кинула Сон и ушла из комнаты. Как только она вышла из обители Соëн, то быстро зажмурилась и встряхнула головой. Вдруг показалось или психика придумала тульпу для того, чтобы заглушить боль. Чтобы убедиться, она повторно открыла дверь. Чон пыталась достать книгу с самой верхней полки "по-человечески". — А ну, брысь, нечисть! — скептически сказала Соëн. — Кто бы говорил. Дверь снова закрылась, Юци слетела с лестницы и радостно выдохнула. Не показалось. Она всё ещё там, да, не материальная. Но точно такая же, как и раньше. А значит всё обещало быть хорошо. Ведь что может быть плохо в отношениях человека и призрака?