Pretty When You Cry

      Красивый, когда плачет.       Леон тихо заскулил в темноте, мягкие полосы лунного света просачивались через соседнее окно и падали на его блестящую кожу, когда он беспокойно ворочался в постели. Он с трудом сглотнул, крепко зажмурив глаза, пытаясь отвлечься от невыносимой пульсации между ног.       Только не снова.       Ты лежала рядом с ним и крепко спала. Твое дыхание было спокойным и глубоким, в то время как его было неглубоким и резким. Ты понятия не имела, какое влияние произвела на него. Что ты делала, просто находясь так близко к нему. Множество ночей он просыпался от того, что ты ворочалась во сне, так невинно прижимаясь мягким изгибом своей задницы к его члену, оставляя его таким ужасно нуждающимся и одиноким. Он всегда так старался вести себя тихо, отчаянно прижимаясь к подушке, чтобы не заставить тебя пошевелиться или проснуться.       Сегодняшняя ночь ничем не отличалась. Он тихо застонал, осмелившись одной рукой погладить себя сквозь тонкую ткань шорт, другой крепко сжимая мягкую подушку, пытаясь заглушить свои стоны. Недостаточно, этого никогда не было достаточно. Иногда он часами лежал без сна, по его щекам текли слезы. Его лихорадило и он краснел, когда изо всех сил пытался заставить себя кончить, но безуспешно.       Он открыл глаза, чтобы взглянуть на твое спящее тело. Такое милое и умиротворенное. К этому времени ты уже перевернулась на спину, тонкая ткань твоей маленькой сорочки задралась, обнажая бархатистую кожу твоих бедер и живота. Леон сильно прикусил губу, упиваясь открывшимся перед ним прекрасным зрелищем, крепко сжимая в кулаке очертания своего члена, в то время как его взгляд был прикован к нежно-розовому нижнему белью, которое ты выбрала для ношения. Ты сделала это нарочно?       Он заметил маленький атласный бантик, пришитый к поясу, который дразнил его, умоляя открыть подарок перед ним. Такой милый. Такой чертовски милый. Он едва мог это вынести, и чем дольше он смотрел на тебя, тем больше чувствовал, что его решимость слабеет.       Может быть, он смог бы прикоснуться к тебе… Всего на секунду…       Он на мгновение освободил руку от своего ноющего члена и потянулся, чтобы нежно провести пальцами по нежной коже твоего бедра. Его глаза остекленели от похоти, губы приоткрылись, почти истекая слюной от восхитительного жара, который касался кончиков его пальцев, когда он ласкал твою гладкую, податливую плоть медленными кругами. Ты отреагировала на его прикосновение даже во сне, сладко вздохнув и слегка приподняв бедра, прежде чем снова опуститься на матрас, раздвинув ноги немного шире, чем они были до этого.       Леон проглотил еще один стон, уткнувшись лицом в подушку, которую крепко сжимал в руках. Рука на твоем бедре напряглась, стараясь не приближаться к тому, чего он на самом деле хотел. Зная, что ты была прямо рядом с ним, распростертая вот так... Такая милая и невинная. Это сводило его с ума.       Больше... Ему нужно было больше       Он нуждался в тебе. Так ужасно.       Ему нужно было почувствовать твою кожу на своей.       И с этими словами последняя сдержанность в нем лопнула. Он отбросил подушку и перекатился на бок, нежно обхватив твое лицо одной своей большой рукой, прежде чем наклониться и нежно поцеловать тебя в лоб. Его глаза чуть не закатились к затылку, когда он уловил стойкий аромат твоих духов. Блять. Он не смог удержаться, чтобы не уткнуться носом в изгиб твоей шеи, глубоко вдыхая тебя, пока его не окружила только ты. Его глаза затрепетали, закрываясь, и он издал низкий стон. Теперь он дрожал, его другая рука скользнула вниз, чтобы подразнить себя через шорты.       Его член напрягся под поясом. Он почувствовал, как горячий предэякулят собирается на его головке и оставляет маленькое темное пятнышко. Он позволил своим пальцам проникнуть под резинку, используя большой палец, чтобы слегка подразнить головку. Он содрогнулся рядом с тобой, прикусив губу еще сильнее, чем в прошлый раз.       — Блять... Детка, ты нужна мне, — заикаясь, пробормотал он, касаясь губами точки твоего пульса.       Леон начал покрывать нежными поцелуями твою шею, поднимаясь к сладкому местечку чуть ниже уха и нежно прикусывая его. Он каким-то образом стал еще тверже, услышав, как ты тихо стонешь ему в грудь, все еще крепко сопя.       — П-просто позволь мне прикоснуться к тебе ненадолго, я обещаю. О боже, совсем ненадолго. Это все, что мне нужно.       Успокаивая тебя новыми поцелуями, Леон переместился и склонился над тобой, просунув одну из своих сильных ног между твоими. Он опустился настолько низко, насколько мог, не потревожив тебя. Череда матов сорвалась с его губ, когда он провел своим покрытым тканью членом по внутренней стороне твоего обнаженного бедра. Легкое трение заставило его жалобно заскулить у твоей шеи, когда он поцеловал ее более отчаянно. Даже сквозь тонкую ткань он чувствовал твое тепло, и, блять, если это было не совсем то, на что он надеялся.       — Т-ты так хороша для меня. Так хороша, моя сладкая девочка... — пробормотал он, продолжая двигаться в мучительном темпе просто для того, чтобы насладиться тем, что ты давала ему прямо сейчас.       Он еще сильнее опустил бедра, чувствуя, как напрягаются его мышцы живота при каждом медленном движении взад-вперед.       — Ох, блять... Ты такая идеальная. И ты принадлежишь мне… Вся моя, моя идеальная девочка. Аах!       Жажда и похоть поглотили его. Щеки пылали от смеси возбуждения и стыда, когда он наклонился, чтобы на этот раз прижаться прямо к твоей киске. Его бедра замерли, чтобы он мог на мгновение насладиться ощущением твоего восхитительного тепла. Его голова опустилась тебе на грудь, и мужчина громко заскулил, не в силах больше сдерживаться.       — Такая милая, — простонал Леон, наклоняясь, чтобы прижать большой палец к твоему прикрытому клитору. — Ты носишь это только для меня, да? Всегда такая хорошенькая...       Теперь ты реагировала на него сильнее, твое дыхание стало более поверхностным и учащенным, когда ты чуть-чуть двигала бедрами маленькими кругами в сонном состоянии.       — Леон... — ты томно вздохнула.       То, как ты произнесла его имя, заставило его сжать челюсти. Как будто ты нуждалась в нем.       Ему нужно было услышать, как ты скажешь это снова.       Он снова начал двигаться, на этот раз более отчаянно. Леон терся о твою промежность и водил большим пальцем медленные, мягкие круги – именно так, как тебе это нравилось. Он клялся, что чувствует, как ты пульсируешь рядом с ним. И теперь Леон не мог остановить ни один из постыдных звуков, срывающихся с его губ, даже не заботясь о том, проснешься ли ты и увидишь его таким жалким и немым у себя между ног. Мужчина заметил, что ткань твоего нижнего белья начала намокать от прикосновения его пальцев, и чуть не кончил на месте. Леон начал бормотать, как дурак. Отчаянные мольбы слетали с его губ, как прерывистая молитва.       — Хаа, блять, ты уже такая влажная для меня, я... Мне просто нужно, чтобы ты еще раз произнесла мое имя, милая. Это все, что мне нужно, пожалуйста, пожалуйста...       Он чувствовал, как его глаза блестят от слез, а щеки от смущения ещё больше розовеют. Он зарылся головой в мягкую ложбинку твоих грудей, тяжело дыша, когда он снова и снова прижимался к тебе бедрами, подавляя тихие всхлипы и икоту. Ему было так стыдно, так жалко – он почти ничего не сделал, но совершенно отупел и сходил с ума от удовольствия просто от того, что дразнил себя твоей сладкой кожей и хорошенькой киской.       Сильная смесь вины, стыда и восторга заставляла его сердце бешено колотиться в груди. Он чувствовал себя таким грязным, каким-то отвратительным извращенцем, когда использовал тебя, чтобы кончить. И все же это подтолкнуло его. Он захныкал и прикусил губу, мысль о своем грехе заводила его еще больше.       Ему не должно было это нравиться, но он наслаждался.       Продолжая давить на маленькое влажное пятнышко на твоем нижнем белье, он заметил, что ты начинаешь еще немного шевелиться и мягко тереться о его руку и член, уткнувшись носом в подушку. Твои брови нахмурились и с твоих губ сорвались более тихие, хриплые стоны. Он немного откинулся назад, чтобы посмотреть на тебя, издав низкий стон. Он хотел прикоснуться к тебе еще сильнее, почувствовать тебя так, чтобы ничто не мешало ему.       — Мне... Мне просто нужно от тебя немного больше, малышка. Ты была т-так хороша. Боже, ты сводишь меня с ума, понимаешь? Блять, я больше не могу этого выносить...       Наконец с него было достаточно, и мужчина потянулся вниз, подцепляя одним пальцем мягкую ткань твоего тонкого нижнего белья, чтобы стянуть его в сторону, открывая ему твою блестящую киску.       Все, что он мог делать – это пялиться.       — Ох, блять... Такая красивая... Дай мне посмотреть на тебя, милая.       Он опустился перед тобой на колени, впиваясь руками в мягкую плоть твоих бедер, чтобы раздвинуть их немного шире.       Он был в оцепенении, одна дрожащая рука скользнула вверх, оставляя мурашки на твоей коже, пока он не смог медленно и нежно провести указательным пальцем по твоим чувствительным складочкам. По таким теплым и мягким. Одно маленькое прикосновение показалось ему раем. Он собрал немного твоей смазки кончиком пальца, по-прежнему медленно и осторожно очерчивая мучительные круги вокруг твоего клитора.       — Такая мокрая для меня... И я почти ничего не сделал… Ты такая же, как я, разве ты не ангел? Такая нуждающаяся и отчаявшаяся, даже во сне. Ты выглядишь так идеально вот так, вся распростертая передо мной. Черт, держу пари, ты бы выглядела т-так мило, когда моя сперма капала бы из твоей киски, не так ли?       Он издал еще один тихий стон, снова дразняще поглаживая свой член через боксеры. Он повозился с поясом, оттягивая его вниз одной рукой ровно настолько, чтобы наконец освободиться. У него перехватило дыхание, когда прохладный воздух коснулся его чувствительной головки, и теперь предэякулят стекал по всему его ноющему стволу. Его свободная футболка мешала, поэтому он просто задрал ее и зажал нижний край зубами, демонстрируя бледную кожу своего подтянутого живота и широкую грудь.       Леон неохотно убрал руку между твоих бедер, размазывая твою влагу по головке своего члена. Он сдавленно вздохнул, запрокидывая голову назад и издавая приглушенный стон сквозь ткань футболки. Он медленно начал сжимать свой толстый член в кулаке, снова возбуждая себя. Тепло распространялось по его телу, он мычал и скулил. Леон смотрел на тебя из-под полуприкрытых век, тяжело сглатывая и дыша и думая о том, каким чертовски развратным он был, делая это. Но ему просто было уже все равно.       Он достаточно долго сдерживал себя.       В конце концов, разве все это было справедливо? Бедный Леон, лишенный сна и отчаянно нуждающийся в каком-то облегчении и чувствующий себя таким грязным и пристыженным, в то время как ты крепко спала рядом с ним – в блаженном неведении и в этом белье. Это было совсем несправедливо. Боже, он, блять, мог бы умереть при виде тебя. Он действительно не мог в это поверить. Ангел спал в его постели каждую ночь, и он каким-то образом сопротивлялся каждому желанию, когда ты дразнила его подобным образом. Часть его хотела посмотреть, как далеко он сможет зайти, прежде чем ты поймешь, что происходит.       Он посмотрел на твое нижнее белье, отодвинутое в сторону и полностью промокшее.       Одной рукой он стянул их вниз по твоим ногам, с твоих изящных лодыжек, прежде чем скомкать в кулаке и прижать мягкую ткань к своему лицу. Блять, Леон был отвратителен. Его глаза закатились в экстазе, когда он глубоко вдохнул носом твой сладкий, пьянящий аромат. Он уткнулся носом во влажный хлопок, чувствуя, как маленький розовый атласный бантик щекочет его кожу. Мужчина дразняще провел большим пальцем по кончику своего члена, содрогаясь. Он мог только представить, как непристойно выглядел прямо сейчас, вот так дергаясь над твоим спящим телом, прижимая твое нижнее белье к своему лицу.       Однако Леон не смог долго держаться от тебя подальше. Он достаточно легко сбросил твое нижнее белье и свою футболку. Затем расположился между твоими бедрами и наклонил их так, чтобы податься вперед и медленно провести своим членом по твоим мягким, как лепестки, складочкам. Он наклонился вперед со сдавленным стоном, бросив руку вперед, чтобы ухватиться за изголовье кровати с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. Ты промокла насквозь, испачкав простыни, когда он двигался в мучительном темпе. И в таком согревающем. Ему было так тепло и влажно, что он почти обезумел от удовольствия, и слезы наконец-то свободно потекли по его розовым щекам.       Леон взглянул вниз на тебя, лежащую под ним, прикусив губу от мягкого румянца, разлившегося по твоему милому личику. Еще один нуждающийся стон сорвался с его губ, когда он опустил голову на изгиб твоей шеи, упершись локтями по обе стороны от твоей головы. Он чувствовал вкус собственных слез на твоей разгоряченной коже, когда оставлял отчаянные поцелуи с открытым ртом вдоль упругого изгиба кожи, наклоняя бедра так, чтобы головка его члена касалась твоего клитора с каждым беспорядочным толчком.       Еще один тихий стон вырвался у тебя прямо возле его уха. Ты немного поерзала, и он чуть не умер, когда почувствовал, как ты сонно прижимаешься к нему. И это движение толкнуло его глубже между твоими гладкими, бархатными складочками. Он громко заскулил и зарылся лицом в твои мягкие волосы, вдыхая сладкий аромат твоего любимого клубничного шампуня. Твой запах, твои тихие звуки, то, как ты прижимаешься к нему бедрами – блять, для него это становилось слишком.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Черт, я люблю тебя, я люблю тебя, т-так сильно... — теперь он всхлипывал, издавая небольшие вздохи, когда его движения стали немного более отчаянными и небрежными. Его пульс участился, когда он жадно ловил кайф. — К-как же хорошо... Ах-!       Его глаза были крепко зажмурены, и он чувствовал соленый привкус своих слез, когда они катились по его милым раскрасневшимся щекам, капая на мягкую ткань твоей подушки и в твои волосы. Все, что он мог чувствовать – это раскаленное добела удовольствие, настолько сильное, что оно было почти невыносимым.       Он был близко, так близко.       Внезапно его отбросило прямо за край, из его горла вырвался пронзительный скулеж, когда он почувствовал, что внутри него наконец что-то щелкнуло. Леон уткнулся носом в твою шею, всхлипывая и кончая на твой прелестный живот густыми горячими струями. Леон чувствовал это на своей собственной коже, прижатой вплотную к твоей, липкой и влажной – ставшей теперь осязаемым доказательством его постыдного поступка.       Его движения начали замедляться, когда он достиг своего пика, все его тело дрожало и было скользким от пота. Туманная мгла удовольствия начала рассеиваться в его сознании, быстро сменяясь отрезвляющим чувством ясности от того, что он на самом деле сделал. Затекшей рукой он потянулся вниз, чтобы подтянуть боксеры. Пояс слишком низко прилегал к бедрам, но ему было все равно.       Он привалился к тебе, перенося свой вес так, чтобы можно было свернуться калачиком рядом с тобой, крепко обнимая тебя. Слезы вины теперь наворачивались на его детские голубые глаза. Он шмыгал носом и хныкал, удивляясь, как он вообще мог сделать что-то настолько отвратительное с тобой, его милой девочкой. Он не заслуживал тебя. Леон прильнул к тебе, плача, когда крупные слезы стыда катились по его щекам. Он не заметил, как ты наконец начала шевелиться, разбуженная его звуками и тем, как он прижимался к тебе всем своим весом.       Твой разум был все еще отягощен сном. Твоей первой мыслью было, что твоему милому мальчику приснился очередной из его кошмаров. Твое обнаженное плечо было мокрым от его слез, и звуки его прерывистых всхлипываний и тихих вздохов, когда он пытался отдышаться, наполнили твои уши.       — Леон, малыш.... Шшш, все в порядке.       Ты подняла руки, чтобы обхватить его голову и провести пальцами по его мягким светлым волосам, слегка влажными от пота, как ты заметила. Он прижался к тебе еще сильнее, между вами не осталось ни дюйма пространства, когда его большие руки крепко вцепились в ткань твоей сорочки, перекручивая ее между пальцами. Он дрожал, как испуганный ягненок, прижимаясь к тебе, уткнувшись носом в твою шею в поисках утешения.       — Н-нет, это н-не нормально, прости, прости... Я не хотел...! — он оставлял на твоей коже маленькие отчаянные поцелуи, пропитанные слезами, бормоча и запинаясь о свои слова.       Не хотел...?       Ты на мгновение растерялась.       Пока ты кое-что не почувствовала.       Что-то теплое и липкое у тебя на животе. Прохладный воздух обдувает твою обнаженную нижнюю половину и скользкое место между твоими бедрами.       Ах.       Ты прикусила губу. Он подумал, что ты разозлилась?       Так мило.       — Ох, Леон... Ты все испортил из-за меня, не так ли? — ты тихо ворковала, продолжая перебирать пальцами его волосы. Ты нежно почесала ему голову, и он вздрогнул, прижавшись к тебе. Его широкие плечи расслабились от твоего прикосновения. — Посмотри на меня, детка.       Он поднял голову, все еще шмыгая носом. Его глаза были широко раскрыты и невинны, в них блестели еще не пролитые слезы. Его лоб был наморщен от огорчения. Губы слегка припухли – от поцелуев или покусываний, сказать было невозможно. Все, о чем ты могла думать – это о том, как прекрасно он сейчас выглядел, его пухлые щеки были влажными и раскрасневшимися.       — Т-ты... Не сердишься на меня? — спросил он тихим, нежным голосом, слегка огрубевшим от плача.       Ты наклоняешься вперед, чтобы стереть поцелуем одну из его слезинок, с любовью убирая волосы с его лица.       — Я никогда не смогла бы злиться на тебя, милый.       Ты втайне была в восторге.       Он зарылся лицом в твои волосы, будто прячась от тебя. Можно было почувствовать стыд и смущение, которые он испытывал – они накатывали на него волнами, были написаны на его лице.       — Скажи мне, что я хороший... — пробормотал он, крепко обнимая тебя.       — Ты молодец, Леон… Такой хороший. Мой хороший мальчик... — ты успокаивающе напеваешь, твои руки возвращаются к его волосам. — Ты ни в чем не виноват… Правда...       Он тает в твоих объятиях, его дыхание замедляется. Быстрый взгляд на часы у вашей кровати показал тебе, что он, должно быть, не спал уже несколько часов. Бедный, должно быть, он был очень измучен.       — Засыпай, детка. Я с тобой, — бормочешь ты, его мягкие светлые волосы щекочут твою щеку, когда он устраивается поудобнее.       Он пробормотал что-то бессвязное, нежно сжимая твое бедро. Ты почувствовала, как его тело расслабилось в тебе еще больше, когда он медленно ускользнул.       Тебе не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к нему, вскоре растворившись в мечтательной дымке.       Тебе не терпелось утром отплатить ему тем же.