Откровение поневоле (Белый экран)

      Шэнь Цинцю всем сердцем ненавидел совместные миссии. Особенно, если приходилось участвовать в них с Лю Цингэ. Юное дарование, выбившее себе кулаками статус личного ученика и наследника, кроме как доставить неприятности окружающим ни на что не годилось. К тому же мелкий вояка был вздорен, груб, вспыльчив, лез не в своё дело и буквально стелился перед Юэ Цинъюанем. И вот с этим «счастьем» приходилось иметь дело на миссии. И, разумеется, Лю Цингэ довольно быстро влип в неприятности! В погоне за каменной жабой мальчишка влетел в куст цветущего жасмина искренней истины и почти сразу окосел. Каменную жабу, впрочем, он всё же добил, причем так, что Цинцю смог достать из полуразрубленной тушки драгоценный камень, благодаря которому планировал хорошенько улучшить своё совершенствование. Камешек был крупным, но очень хрупким. Словом, повезло.       Лю Цингэ лежал на спине там, где свалился после победы над демоническим зверем, смотрел в небо бессмысленно блестящими глазами и тупо улыбался. Эта улыбка на хорошеньком личике бесила даже больше привычной хмурой рожи. Цинцю подошел и пнул лежащего в блаженном угаре варвара. Тот даже не перевёл взгляд серых глаз на обидчика, продолжая таращиться в небеса. — Только поглядите на красу и гордость Байчжаня, — скривился Цинцю. — Сила есть, ума не надо. А ведь можно было просто поставить ловушку, эти твари на редкость тупы. Но видимо, всё же умнее, чем те, кто культивируют исключительно силу. — Не только силу, — почему-то совершенно беззлобно фыркнул Лю Цингэ. — Рассказывай, — Щэнь фыркнул в ответ не менее пренебрежительно. — Ты ж кроме силы ничего не видишь и не уважаешь. — Неправда! Я уважаю шисюна Юэ. — Это тот, который Небесного демона в одиночку удерживал? Ну да, ну да, сила тут совершенно не причём. — Да что ты о нём знаешь!       Лю Цингэ вскинулся, но вскоре снова растёкся белой медузой по траве. Видимо пыльцы истины он хватил щедро, теперь несколько часов будет неспособен крепко стоять на ногах и лгать. Удобно. Шэнь закрылся веером и приготовился внимать откровениям. — Ты знаешь, что он пришёл на Цанцюн поздновато? Да ещё и без мало-мальского образования?       Веер замер на полувзмахе. Это повод для уважения? А как же твои постоянные упрёки этому Шэню? Шиди Лю ты совсем обнаглел! — И он выучился всему сам! Это сейчас он достойный главный ученик и будущий глава школы, весь такой красноречивый, благовидный, холёный. А видел бы ты его раньше: сложнее пучка ничего сделать не мог, в рукавах путался, а уж как кисть держал –у твоего мастера чуть сердце не выскочило. Говорил, как плебей. Я таких выражений в казарме не слышал. И он всех обошёл! Самых благородных, самых учёных, самых хитрых. Это мы с тобой — молодые господа — всё готовое получили. И личных учителей, и тёплый дом, и вкусную еду. Пока мы играли и учились, не зная забот, он голодал и выживал. Он пришёл сюда, не зная за какой конец свитка браться и как медитировать, но своими личными силами стал лучшим во всём. Пусть ему и пришлось целый год провести запертым в пещерах Линси. Так что не смей смотреть на него свысока, ты ленивый юный господин, который прокутил самые важные для обучения годы, но всё равно ставший вторым из поколения Цин.       Шэнь Цинцю перестал дышать на второй фразе, в голове шумело, а перед глазами было белым-бело. Всё это время то, чего он стыдился, то, что он скрывал сильнее всего, как порочащую грязь, всё это в глазах Лю Цингэ, родившегося словно под покровительством Дракона, было… достоинством. Врёт! Но жасмин искренней истины… К тому же такой упёртый баран действительно мог уважать за старания, но… уважать уличную крысу… это слишком даже для такого идиота. А идиот вдруг пьяно хихикнул и расплылся в блаженной до дури улыбке. — Даже на Байчжане никто не сказал бы «яйца», — ещё один придурастый смешок. — Знаешь, что так называют? А, ну да, ты ж из борделей не вылезаешь… — Да что ты знаешь обо мне?! — взвился Цинцю. — Ты в моих сапогах и шагу не сделал! — Да брось ты, — лениво отмахнулся Лю Цингэ. — Я видел твою каллиграфию. Даже гений без личного учителя так не смог бы, юный господин Шэнь. Ты получил всё готовенькое, но не ценишь это. Таких я ненавижу больше всех. Высокое происхождение — это не только привилегии, но и долг. Если ты выполняешь свой долг, то можешь пользоваться ими, но не наоборот. — Сказал тот, кто без драки дня не проживёт. — Я сражаюсь с демонами и тварями, чтобы защитить тех, кто не может сделать этого сам, — Лю Цингэ сказал так просто, что даже Шэнь Цинцю было сложно найти в этих словах самолюбование. — Я буду убивать монстров, даже если мне не будут за это платить. И я отдам титул тому, кто сможет меня победить.       Цинцю фыркнул и отошел в сторону, давая шиди возможность протрезветь в одиночестве. Тем более что ему нужно было подумать над одной брошенной вскользь фразой.