Последние с Хануда

I don't care, I don't care, I don't care

I don't care, I don't care, care if it's old.

I don't mind, I don't mind, I don't mind

I don't mind, mind, don't have a mind.

Get away, get away, get away

Get away, away, away from your home.

I'm afraid, I'm afraid, I'm afraid

I'm afraid, afraid… ghost!!!

(Nirvana, «Breed»)

       Даже родители Рис не застали времена, когда на Акро можно было жить на поверхности. Воздух давно стал разряженный, многие разъехались, оставшиеся выстроили города в подземных пещерах, где каждому приходится поддерживать уровень кислорода для жилых и рабочих пространств на собственные чатлы. И по большей части планета превратилась в перевалочный пункт, где пацаки и чатлане либо снимали комнаты в гостиницах на пару дней, либо этими гостиницами управляли.       База местных рейдеров стояла особняком. Целая гора, как изъеденный червями труп, была обжита и оборудована по последнему слову техники. Разумеется самими рейдерами! Рис с трудом разлепила глаза и сладко зевнула. Утро встретило её каменными стенами и потолком барака, а перед её койкой стояла высокая чатланка Ву с двумя стаканами сиреневой жидкости. Улыбалась, что-то шептала, мягко вытягивая из сладкой дрёмы. Её длинные косы до талии как живые норовили пощекотать Рис в носу. Одеяло не давало встать, сильно путалось в ногах, ощущалось тяжёлым и неудобным… Но Ву легко выдернула подругу из постели и потащила за линялую шторку на выход.       Не успела Рис моргнуть, как они оказались в зале. Прочие рейдеры бесформенной массой тянулись к большому круглому столу со звёздными картами. А за ним стоял дядя Рю. Он чаще других оказывался во главе рейда, оно и справедливо — мудрый, строгий, требующий от всех железной дисциплины и концентрации. И его слушались, несмотря на низкий рост. Как впрочем у большинства коренных жителей Акро. Но сосредоточиться на жёлто-коричневой вислоухой физиономии ни у Рис, ни у Ву не получалось.       Кучерявой всё хотелось что-то сказать, что-то очень важное. Что-то, что давно вертелось у неё на краю сознания, но никак не могло прорваться в эфир. Тем более в адрес этой необыкновенной девушки… Лицо Ву постоянно куда-то уплывало из поля зрения, хотя она сидела на соседней бочке. И тут Рис заметила в густой косе Ву что-то лёгкое, нежное, совершенно чужеродное для полумёртвой Акро. Или даже для большей части галактики Кин-дза-дза…       Ромашка…       Рис встряхнула головой. Ромашек было слишком много. Слишком много травы и зелени. И бабочек. И воздуха… Такого свежего и чистого, что почти больно вдыхать… Даже командир Рю стоял заворожённый. Но когда он пришёл в себя, весь отряд занял правильный строй и двинулся вперёд. Из-за холма навстречу захватчикам выступили солдаты в белых, как мел, плащах до пола. Рис не разглядела, что за оружие было у них в руках, но оно словно и не было им нужно. Воины Альфы двигались быстро, грациозно, точными движениями поражали слабые места отряда.       Среди белых фигур мелькнул кто-то особенно жуткий. Глаза Рис встретились с чужими, ядовитыми. И стало как-то нехорошо от вида болезненных сиреневых вен, как корни обвивающих скулы. Тело тут же отказалось слушаться: девушка уже летела вниз, на смятую траву, беспомощно вытянув правую руку. А в руках молодого мужчины — её тренклюкатор… — Абрадокс! На помощь! Абрадокс!..       Кто-то из солдат Альфы позвал. Мужчина вздрогнул, но решил завершить начатое. Раздался оглушительный свист, и в последний момент перед Рис промелькнула чья-то тень. Густая коса расплелась, знакомый, такой родной голос заглушило как в толще воды. Это была она. Ву. Закрыла её собой — в последний раз. А глаза залила кровавая тьма…

***

      Рис с отсутствующим выражением изуродованного лица встала с кушетки и вышла на балкон. Чатланка опёрлась на перегородку единственной рукой и так же без выражения уставилась на пейзажи Краза.       Они поселились на заводике, принадлежавшем семье Тета. Его родители здесь же и надули шарики, уже очень давно. А брата прикончили барыги. Два юных мечтателя из местного хлама собрали себе пепелац, чтобы увидеть галактику. Не хватало только гравицаппы… К мечтам о межзвёздных странствиях Небо привело только одного Тета. За две недели по общему циклу, или четверо суток по местному циклу, Рис только-только привыкла спать и бодрствовать без поправки на солнце. Ночи на Кразе длинные, в этих широтах — тем более, зато сине-зелёное небесное сияние неплохо освещает местные пейзажи. Свалки, заводы и шахты. Казалось, будто металлолома здесь втрое больше, чем почвы!       Рис услышала тяжёлые шаги кразийца за спиной. Улыбка сама собой расплылась на лице. Тет мягко положил руку ей на плечо. — КУ, Это всё ты, зараза! — буркнула Рис, — Видите ли, родной дом у него воспоминания пробуждает всякие… Ну и меня с собой прихватил, КУ! У некоторых жизнь тоже, знаешь ли, не каша сладкая! — КУ! Ну а что ты хочешь! Жизнь — полная КЮ, а потом ты умираешь, не так ли? — Хех… Как видишь, — Рис повернула голову раненой стороной к Тету, - иногда жизнь полная КЮ, и ты продолжаешь жить!       Несколько минут никто не проронил ни слова. Не обменялся осознанной мыслью. Тет по привычке достал из кармана гудрон, но так и не взял его в рот. — КУ… — неловко начала Рис, — Это ведь ты решил, что лучше мы пока повременим с… Ну сам знаешь. Но тогда, две недели назад на Небуле… — Знаю. Но КЮ, я устал, — Тет опустил голову, — Я жизни без тебя не вижу, Рис… — Мх… Да и я тоже. Просто… я когда-то испытывала те же чувства к ещё кое-кому. И я всё это время КУ: что если я рано или поздно потеряю и тебя, или вовсе предам её память, если останусь с тобой! В конце концов, она чатланка, как и я. Была… — КУ. Я думаю, она точно не хотела бы, чтобы ты страдала. И-КУ, будь я на её месте, тоже прикрыл бы тебя своей тушкой! — КУ! И куда же подевался мой суеверный закоснелый пацак? — усмехнулась Рис. — Считай, что этого КЮ тренклюкировали на Небуле!       Рис нырнула в объятия зелёного великана. Уже совершенно точно и бесповоротно «своего». Тет нежно и осторожно коснулся губами её виска, словно чатланка была хрупкой глиняной фигуркой. Рис прижалась к нему и потёрлась носом о впадинку на шее. — Я люблю тебя, Рис… — Так уже сто лет никто не говорит, Тет. — Мои мама и папа так говорили. — Тогда я тебя ещё больше КУ! — Рис пришлось встать на цыпочки и едва не подпрыгнуть, чтобы наградить Тета чувственным поцелуем.

***

      Рано «утром» Тет буквально выдернул Би и Уэфа из спальных мешков. Для неподготовленных к таким циклам пришельцев подъём без солнца был настоящей пыткой! Кразиец потащил их прямиком на ближайшую свалку, которую его родня в своё время предусмотрительно выкупила. — КУ! В общем, ребятушки, раздобыть нормальный личный транспорт — это как найти себе спутника на всю жизнь, — Тет деловито поднял палец вверх, — Пурулянские — слишком дорого обслуживать, да и запчасти пижонские, КЮ ты где найдёшь. На моей свалке точно нет. Зеттянские — совсем уж ширпотреб, а мы можем позволить себе кое-что и получше. — КУ-У-У… И что тогда получше? — сонно протёр глаза Уэф. — Лучше КУ, вообще собственную сборку делать! Тем более если обращаетесь к настоящему кразийскому механику и инженеру вроде меня.       Тет остановился у железного контейнера. Что-то вроде сейфа примитивной конструкции. Сперва он осторожно постучал по крышке, приложив ухо. Лицо механика расплылось в предвкушающей улыбке. Затем он смачно хлопнул по ржавому борту, да так, что стенка отвалилась, а из дыры посыпались детали. На удивление в хорошем состоянии. — Джекпот! — просиял Тет. Би и Уэф синхронно зевнули и почесали затылок, глядя на груду железа. Чатланин спросил первый: — КУ? А что конкретно искать-то? Я в конструировании пепелацев не слишком силён. — КУ, да всё искать надо, — Тет начал загибать пальцы, — Нужны стабилизаторы, нормальный модуль навигации, универсальная каппа… Да и неплохо бы раздобыть нормальный корпус. КУ, я даже дырки сам заварю. Главное, чтобы не гнилой. Поняли? — в ответ Би сощурился на ржавое железо: — КЮ… А это всё тут точно есть? — Есть, если искать не глазами, а руками, и меньше мозгами скрипеть! — рыкнул Тет, — Давайте, носите всё вон к тому зданию. Кто принесёт больше — тот первый отведает самогон по семейному рецепту!       Уэф хмыкнул, толкнул плечом Би и бодро принялся сгребать болты и скобы. Би вздохнул, закатал рукава и подумал, нечитаемо для остальных: «Семейный самогон… Нашёл, чем мотивировать. Хотя не могу же я допустить, чтобы этому наглому чатланину больше досталось!»

***

      Тету поначалу было непросто справляться с воспоминаниями. Но прошлое так и осталось в расплывчатых тенях на стенах сборочного цеха, а сам Тет спустя пару дней начал действовать вполне спокойно и прагматично. — КУ. Я так и думал, всё это займёт около месяца. Мы с братом по юности полгода проковырялись! Но перед вами уже совсем другой Тет! Соберём вам такой драндулет, что хоть на Зетту, хоть на Плюк! Разве что в антитентуру никак, - тут механик даже на минуту задумался, прикидывая в уме кое-какие рассчёты, — Не, если с границы прыгать, может и прорвётесь через Дыру, но на кой оно вам-то! Да и КУ, как бы на какой-нибудь Альфе из вас кактусов не понаделали.       Работа закипела. Тет, разумеется как самый опытный специалист в вопросе воздушной техники, возглавил сборку, Би и Уэф стали подмастерьями, а Рис по большей части оказывала моральную поддержку: носила еду с водой и в приказном порядке напоминала о необходимости сна и отдыха. Механик надеялся потратить на сбор всех деталей не больше недели, но был вынужден признать: особо важных и редких частей в нормальном состоянии на заводе просто не было. И тут уже Рис, изменяя собственным принципам здорового сна, принялась всё разруливать. Сначала часами мониторила радио-рынок чтобы продать одну из КЦ, затем летала за чеком на Плюк, где и нашла тот самый выгодный курс, после чего угрожала тренклюкатором на Пурпуле, чтобы всё обналичить и потом отвадить от мешка с чатлами назойливых носильщиков за пару керамических. И по возвращении на Краз Рис ещё на несколько дней зависла у рации, заказывая недостающие детали.       В это время Тет с парнями работали с тем, что есть — с корпусом. На подбор и восстановление ушло три для: механик колебался между одноместником с жилым прицепом в отличном состоянии и слегка ветхим скоростным трёхместником. Но к концу первого цикла Би откопал настоящее сокровище — кразийская «легковушка» лимитированного выпуска. Краска совсем слезла, но Тет уже предвкушал как будет наносить своё фирменное защитное покрытие тёмно-серебристого цвета.       Понемногу Рис приносила свежедобытые детали. Иногда воодушевлённо, мол: «Получила!». А иногда не нужно было лезть ей в голову, чтобы понять, чего стоило достать какую-то несчастную каппу. Иной раз просто проходя мимо её комнаты, можно было услышать что-то вроде: «КЮ! В смысле «нет на складе»?! А на кой я тогда вам заплатила?!.. Да плевать я хотела, кто решает!… КЮ… Засуньте свой сбой в системе себе знаете куда!.. Три по общему циклу? Всегда бы так, дорогуша!» И в течение пары кразийских суток все детали были на руках у Тета.       Следующие две недели выдались особенно плотными. Работа шла в две смены: день и «нечаянно проснулся в полночь — пошёл прикрутить гаечку». Дошла очередь до двигателя. У Тета был неплохой вариант, Рис выторговала редкий мотор, с которым механик провёл какой-то тайный кразийский обряд. Перед установкой он трижды поцеловал его, протёр краешком трусов и что-то тихо прорычал ему, будто на ушко. Затем — стабилизатор. Лопасти капризничали, вращались в разные стороны, и однажды чуть не снесли Уэфу прядь волос, после чего Тет полчаса орал на непутёвого чатланина за то, что тот полез без каски.       Где-то на этапе установки системы вентиляции начался спор о внутренней планировке пепелаца. В основной кабине, с панелью управления и пассажирской скамьёй, оказалось меньше места, чем предполагалось. Машинное отделение располагалось на нижнем ярусе, как бы «в подвале». А своего рода багажник получился «на чердаке» под лопастями. По-хорошему, не хватало места для туалета, а устанавливать его надо желательно с учётом вентиляции, которая никуда кроме «чердака» не влезала.       Решение внезапно нашла Рис, в какой-то своей рейдерской манере. Прогуливаясь по свалке она нашла катапультируемый блок. Это «КЮ» было слышно в соседнем городе, а Тет с Би и Уэфом примчались на место вооружённые свинцовыми трубами и тетовской пушкой. Но тут уже победное «КЮ» раздалось из всех четырёх глоток одновременно. Чатланка на том самом месте предложила совместить санузел с этим аварийным блоком. Идея прижилась, ещё и неплохой вариант на случай ЧП нарисовался.       Ну и как последний штрих, Би соорудил бардачок, а Уэф — выдвижной столик прямо из машинного, чтобы дополнительно ещё и еду подогревать.

***

      Настал момент истины — пробный запуск пепелаца. Коленки тряслись у обоих парней, всё-таки им в первый раз предстоял полностью свободный полёт, без опытного плеча за спиной. Да ещё и на непроверенном драндулете! Но выбора не было. Иначе так и таскаться им до конца дней вместе с дальнобойщиками. — КЮ… Ты уверен, что именно я должен быть за штурвалом? Это ведь не я лихо гонял с пиратами по Небуле, — Уэф теребил край свитера и нервно оглядывал кабину. Она была размером едва ли три на три метра, когда как баржа Тета и Рис вмещала в себя штуки четыре таких. Из-за этого на чатланина будто бы давили стены. — КУ. Ты лучше импровизируешь. И руки у тебя крепче. А я механиком буду, потому что реже некоторых каппы путаю! — Би пытался звучать уверенно, но голос предательски дрожал. А руки долго не могли нащупать нужный вентиль, — КУ. Разогреваю. — КЮ… Ещё скажи, что я лево и право путаю! — чатланин саркастически хихикнул, пощекотав себе под рёбрами, и повернулся в кресле пилота, — КУ-У… Только не взорвись, ради Неба… — сглотнул он и ухватился за штурвал. Мотор загудел, индикаторы загорелись.       Тет отступил на безопасное расстояние к Рис, скрестив руки на груди: «КУ. Ну давай, родимый. Не подведи. Покажи им чудо кразийской техники.» Лопасти стабилизатора пришли в движение, судно плавно оторвалось от земли на полметра. — КУ, он летит! — прошептал Би, глядя в иллюминатор. — КЮ, он сейчас упадёт!!! — вдруг заорал Уэф. Пепелац дёрнулся вбок и накренился. Би рванулся к соседней панели, глянул на приборы и побледнел. — КЮ! Крен — выше нормы! Дави! Дави! Дави!!!       Аппарат «чмокнул» землю днищем, оставив борозду. Уэф выругался и рванул штурвал на себя, Би приложился лбом о приборную панель. — К-У-У… Мы ещё живы? — простонал пацак, поднимая голову. — КУ, Вроде да… Не думал, что эта хреновина настолько нежная, — пробормотал пилот, — Ещё раз?       Со второго захода получилось лучше. Кабину чуть качало, но на сей раз аппарат уверенно набрал высоту. Датчики больше не паниковали, парни тоже. А спустя пару мгновений они уже описывали круг почёта над свалкой. Там, под днищем, остались знакомые каркасы старых пепелацев, кучи металлолома и покачивающаяся на ветру лопасть какого-то титана в мире межзвёздной техники. — И-КУ… Смотри! Город! — Уэф ткнул пальцем в далёкие огни у горизонта. — КУ… И небо! Видишь?       Чуть выше корабля вспыхнуло небесное сияние, переливчатое, зелёно-синее, со всполохами розового. Слабое дряхлое магнитное поле держало последнюю оборону перед солнечным ветром. А их поле битвы обволакивало планету. Уэф и Би замерли на пару мгновений. Потом пацак тихо прошептал: — КУ… Небо… Я даже не думал, насколько это бывает прекрасно… — КУ. Вот она, кразийская романтика… — ответил Уэф.       На земле Тет беспокойно переминался с ноги на ногу, кусая кончик уха, но когда пепелац превратился в парящую точку, сверкнув бирюзовыми искрами, механик схватился за майку и облегчённо простонал: — КЮ… Прям сердце остановилось… — Как летят красиво. Смотри! КУ! — Рис отпустила растрёпанные кудри и слегка толкнула его локтем. — Ха, конечно летят! Я же кразийский инженер! КУ, это мой шедевр летит! — Тет широко заулыбался и приобнял свою чатланку, — Ну всё, Рис, теперь у них есть крылья. — И нет тормозов. — КЮ! Как это нет тормозов?! Я же сам лично… — Рис закатила глаз и заткнула великана поцелуем. — Глупенький мой. Хороший…       Через час новенький пепелац вернулся. Дверь шлюза откинулась с лёгким шипением. На пороге стояли усталые, потные, но живые Би и Уэф, обнимающие друг друга ещё крепче, чем тогда на Небуле. Би уткнулся в лохматую макушку Уэфа, тот стиснул его талию.       В единственном глазу у Рис плясал огонёк гордости. Она протянула руку, Тет дал ей «четыре», а через мгновение не удержался и сам обнял и закружил чатланку.

***

      Когда делаешь что-то впервые, это поистине уникальные ощущения, к которым невозможно привыкнуть. Потому что всё равно это происходит впервые. Сначала трясутся ноги, что-то сжимается между животом и грудной клеткой. А потом когда это чувство отпускает, тело воображает себе ватное тяжёлое тёплое одеяло, оттесняющее тревогу, но не дающее пошевелиться. Оно держится на тебе ещё долго, даже когда двигатель уже заглушен, стабилизаторы замерли, когда кабина потухла. И это истинная эйфория вперемешку с гордым осознанием: ты вышел за собственный предел.       …А потом приходит вечер. Комнату отдыха освещают несколько маленьких зеленовато-голубых лампочек в гармонии с небесным сиянием за окном. На низком столике дымится миска с подозрительными жареными отрубями, вокруг все развалились на мешках с песком в качестве пуфиков, и по кругу идут кружки тёплой кразийской бодяги. Как оказалось, ничего сверхъестественного: отфильтрованная тормозная жидкость, немного спирта, настоянного примерно на тех же отрубях. — КЮ, остренько! — Уэф шмыгнул носом и закашлялся. — Просто у этого самогона есть характер, в отличие от некоторых, — буркнул Тет, — Хочешь без вкуса — пей воду!       Жидкость злобно обжигала рот, аж глотать страшно. Но в желудке она создавала лишь ласковое тепло. Вторая кружка пошла легче. На третьей Би затянул что-то среднее между уханьем местных фитюлек и их с Уэфом последней сочинённой песней идеально задом наперед. Уэф хохотал как безумный, пока не грохнулся с пуфика, приложившись головой о кафель. — КЮ! Аккуратнее, родной! — Би начал показательно обмахивать чатланина своей курткой, — Тебя штурвал нашего пепелаца помиловал, так добьёт Тетов самогон! — КЮ на тебя, — буркнул Уэф, поднимаясь в исходное положение, — пьём одинаково, летали вместе! — Ничего себе одинаково! Тебе точно больше понравилось! КУ, ну-ка иди сюда!.. — Би попытался перехватить кружку, стоявшую у Уэфа прямо перед носом, но быстрее всех оказался Тет и залпом опрокинул её в себя.       Рис, что выпила не меньше Тета, выглядела «свежее» всех, хотя и не менее устало. Она сладко потянулась, закусила отрубями напоследок и легонько потащила Тета из-за стола. — КУ… Спать уже пора бы. Что-то я вымоталась за сегодня, как последняя КЮ. — КЮ-Ю-Ю… — заворчал Уэф, — какой нахрен «спать»?! У нас же прощальная ночь! — КУ! Ничего не знаю! Спать, артисты! Вам понадобится много сил, а нам с Рис — хотя бы пару кразийских часов покоя.       Рис только усмехнулась и мягко потянула Тета за ухо. Он очень выразительно посмотрел на неё, пока касался стальными наждачными пальцами её щеки. Без сомнения между ними по закрытому каналу развязался очень специфический диалог. И едва ли он мог подождать до спальни… «Может у себя в комнате спокойно продолжим?» — слегка смутился Би. Уэф бодро кивнул, и они благоразумно покинули гостиную и поплелись в свою комнату.

***

      Последняя прихваченная с собой кружка опустела прямо на пороге в комнату и покатилась к напольным лежанкам. Запах крепкого пойла преследовал ребят, вместе со слегка спёртым воздухом. Но почему-то это казалось таким уютным и родным…       Лежанки ещё неделю назад сдвинули вместе. Оказалось очень успокаивающе слушать мысли друг друга перед сном. А ещё на Кразе в эту часть годового цикла постепенно становилось холоднее.       Уэф нагло плюхнулся поперёк обоих спальных мест. Да ещё с таким выражением лица, мол, «Попробуй меня прогнать!» “Ну держись, чатланин!» — подумал Би, накинулся на него сверху и принялся щекотать. Уэф боролся как мог, но слишком боялся щекотки. — КУ! Сдавайся! — КУ! Ни за что! — и схватил Би за уши.       Мурашки прокатились по позвоночнику. Пацак замер. Это было незнакомое, яркое чувство в животе. Вернее, такое и раньше бывало, стоило ему засмотреться на своего чатланина, но гораздо слабее, и было легче махнуть рукой и забыть. Уэф воспользовался моментом и перевернул их наоборот, подмяв Би под себя. Оба рассмеялись. — И-КУ-У! Победа чатланина! — Ты пьян, зараза! — Я свободе-е-е-ен.       Би рвано выдохнул, он был прижат к матрасу коренастым телом. Чужой вес на нём не был угрожающим, наоборот — тёплым, укрывающим, родным… Таким что внутри медленно собирался жар. Уэф смахнул пот со лба, глядя в лицо Би. В его руках подрагивал поджарый торс, который так и хотелось стиснуть покрепче и прижать к себе. А жилистые руки пацака держали мягкие бока. Чтобы просто… чувствовать. Но через минуту эти пальцы ловко пробрались в волосы Уэфа. Жёсткие ржавые пряди вдруг распушились прямо в руках, а сам чатланин слегка смутился. В эфир всплыло нечто смутное. Не мысль, не образ, что-то резонирующее с самим сердцебиением и дыханием. Похоже на тёплую волну, которая как явилась, так и схлынула без следа. Уэф встряхнул головой и привстал с Би. Пацак нехотя отполз на свою лежанку и вопросительно посмотрел на чатланина. У того всё больше приливала кровь к лицу, а руки рассеянно сжимали края свитера. — КЮ… Ну не мог же я настолько напиться… — К-КУ? Что с тобой? — Би подвинулся поближе, потрепал Уэфа за плечо. — По-моему нам уже пора спать, КУ? — КУ, — просто ответил пацак.       В голове плавали странные смешанные импульсы. Очень хотелось чувствовать друг друга, стать ещё ближе. Ближе чем поцелуи, мимолётные касания, запах пыльных волос, отголоски стыдных потаённых мыслей. Но сильно мешал страх выйти за пределы, куда вообще мало кого в галактике заносило, но откуда больше не выйти прежним.       Парни расселись по разным углам лежанок, разделись, привычным ритуалом готовясь ко сну. Они остались в одних нижних шортах, затёртых до полупрозрачности, Би оставил рубашку, на случай если опять замёрзнет, Уэф — любимую майку. Легли. Повернулись друг к другу. Уэф скривился и вдруг захохотал. Уже вообще ничего не понимающий Би подхватил. Сначала нервно, но потом искренне, с таким чувством, мол: «Серьёзно?! А понервничать ты меня заставил!» Он протянул руки в сторону чатланина и тот с удовольствием нырнул в объятия. Стало так тепло и уютно. Губы нашли друг друга в поцелуе. Без лишней робости, чувственно, с пустой чистой головой. Уэф позволил себе спуститься ниже, к ключицам. Целовать их, тереться носом. Потом ещё ниже… Если бы не мешала рубашка.       Та самая незнакомая волна в голове вернулась к обоим. Би сполз руками ниже. Может это алкоголь, может ещё что-то, но округлое бедро Уэфа вдруг показалось таким плюшевым, приятным, что не хочется переставать тискать… Чатланин зарумянился сильнее, он успел расстегнуть чужую рубашку и осыпать шершавую грудь неуклюжими чмоками. Би захихикал и на ощупь сжал руку прямо на ягодице… Уэф напрягся и простонал. Ниже живота слегка свело. А прямо в мозг Би ударило другое странное колебание. Нервное, дребезжащее, немного щекотное. Пацак прищурился и намеренно ущипнул Уэфа за внутреннюю сторону бедра. Снова это дребезжание в голове. Ловкие когтистые пальцы на этом не остановились: они поднялись выше, где встретили тёплую выпуклость на белье. Чатланин дёрнулся. Смущённо посмотрел вниз. Возбуждён был не только он. — КЮ… — выдохнул Уэф, — Я… я как-то не думал… — Что дойдёт до такого? — Би не знал куда деть руки. Уэф мягко перехватил их. — Можешь… обнять меня…       И Би обнял. Просунул руки под майку и крепко прижал. Уэф прикрыл глаза, и чтобы почувствовать это поджарое тело ещё ближе, осторожно потёрся. Даже сквозь шорты, это было так тепло, так влажно. Приятные тёплые волны, щекотные импульсы растекались от паха к пылающим ушам. И все чувства резонировали друг у друга в сознании. Би, поддатый этим ощущением, покусывал шершавое солоноватое плечо чатланина. А тот попытался обхватить оба члена через ткань белья. Но всё мало, мало… А так хотелось прикоснуться к горячей жаждущей плоти напрямую, без раздражающего барьера из ткани. Рука сама потянула вниз чужие шорты… — КЮ! НЕ НАДО! — вдруг вскрикнул Би, рывком натягивая всё как было. На пару секунд повисла мёртвая тишина. Но потом оба просто истерически расхохотались. — П-ха-ха-ха! И-КУ! Би! Ну чего так орать! А я уж думал… — КЮ! Мыслитель хренов! Я тебе сейчас твои панталоны знаешь куда натяну!.. — КЮ!!! КАКОГО КЮ ВЫ ТУТ ПРОИСХОДИТ! — тут в комнату ворвался разъярённый Тет. Выглядел он заспанным и каким-то помятым, — ХВАТИТ РЖАТЬ, НЕКОТОРЫЕ ИЗ НАС СПАТЬ СОБРАЛИСЬ! — на мгновение он замер, оглядывая обстановку в спальне. Парни тоже застыли, будто так этот великан не смог бы их заметить. Видимо сообразив, что к чему, он усмехнулся, буркнул ещё что-то себе под нос и ушёл. — КЮ! Весь кайф поломал, кразиец! - буркнул Уэф, немного придя в себя. — Не переживай. Может оно и к лучшему, — вздохнул Би. — КУ. Прям… Всё прям так плохо было? — чатланин растерялся: Би вроде просто вредничал, как обычно это бывало, когда они дурачились, но в то же время прикрывался и краснел. Хотя в голове не было белого шума, как когда он боялся и зажимался… — Да нет наверное. КУ, да я кажется и хотел бы…больше, но и как-то пока не готов. — Ну… Тогда попробуем ещё раз, как приготовишься? — Уэф улыбнулся и робко протянул руку к чужой щеке. Би с удовольствием к ней прильнул и поцеловал мозолистую ладонь. — Ладно. Тогда… До завтра? Завтра старт… — КУ. До завтра, родной.       Они уснули в обнимку, уютно устроившись. В тепле, в тишине, без снов и мыслей.       Рассвет принёс колючий противный холод. Ткань простыней остывала быстрее, чем хотелось. Би первый встал с постели, собрал в охапку свою верхнюю одежду и легонько потряс Уэфа за плечо: «КУ, нам пора».       Тет помог парням погрузить припасов и оставил чатлов на первое время. Всё, что оставалось от их доли после правительственного заказа. За вычетом расходов на новый пепелац конечно. Рис дала несколько практических советов и радиоадресов для связи. Конечно свой с Тетом, а также несколько знакомых и оставшихся родственников.       Попрощавшись, парни сели в пепелац, разогрели капу и стартовали. Курс лежал на Хануд. Спустя три с лишнем долгих года по общему циклу.

***

      Хануд печально и отстранённо смотрел с орбиты. Как мрачная, тускло-серебристая сфера с редкими огоньками на ночной стороне. Би хмурился, глядя на панель управления. Уэф молча сидел рядом на штурвале, кусая губу. Парни сотню раз представляли себе это возвращение, и теперь оно стало реальностью. От этих мыслей дрожали колени. Сколько раз Плюк обрушивал на Хануд армады налётчиков… Осталась ли хоть какая-то обитаемая зона, куда можно приземлиться без риска? Или они теперь встречают каждый летательный аппарат как врагов?! Би инстинктивно спрятал свои мысли, но Уэф потряс его за плечо, не давая мариноваться в собственном едком ментальном соку. Пацак выдохнул: «Прости. Переживаю немного». Чатланин прижался лбом к его виску на секунду и откинулся обратно в кресло: «КУ, всё нормально будет. Я, кажется вспомнил, как попасть в нашу деревню».       Судя по первым вечерним огням, центр был ещё живой, он располагался в древнем кратере от астероида. А в паре сот километров начиналась холмистая пустошь. Со стратосферы она выглядела уже не пепельно серой, а выжженной, как будто по ней прошлись десятки налётов. Местами — глубокие дыры, местами поля чёрной, обугленной поверхности. В деревне «под холмом» большинство домов стояли на поверхности, из-за слишком грубого грунта для раскопки. Потому все эти здания стали лёгкой мишенью — теперь даже фундамент теперь не различить. Только куски почерневшего железа, что торчат как сплошная поломанная клетка. — КУ… Вот здесь, — Уэф ткнул дрожащим пальцем в иллюминатор, — И по координатам… вроде бы здесь. — Родное пепелище, — мрачно подумал Би.       Пепелац снизился. Его потряхивало на пути из-за частиц пепла, попадающих под стабилизатор. А когда двигатели затихли, воцарилась гробовая тишина. Оба парня сидели молча, глядя через стекло. Что-то невидимое сдавило грудь. Би сжал сидение до побеления костяшек. Уэф пялил в одну точку — туда, где когда-то стоял его дом. Где-то там. Когда парни решились открыть люк, они почти одновременно встали и вышли. Под ногами хрустнул пепел, смешанный с гравием, совсем незнакомо и неприветливо. Пошли вперёд, так же без слов. Порой останавливались, пытаясь различить знакомые места среди расплавленных руин. — Я тут раньше жил, — Би указал на кусок стены с закопчённой росписью. — КУ. А я… через улицу, — кивнул Уэф, — Как мы только ни разу не встречались… — Может, и встречались, — Би пожал плечами, — но я бы мимо прошёл, плюнул и дальше КУ. — И-КУ. Ну конечно, гордый пацак… — Уэф невесело усмехнулся, ковыряя носками ботинок пепел и сажу, — КУ. Думаешь, где теперь все? — КУ. Ну без вариантов: либо в центре, либо как мы случайно улетели. — Либо КЮ… — заключил Уэф. Больше не в силах смотреть на землю, он запрокинул голову к небу, не давая слезам выкатиться наружу.       Когда стемнело, Би и Уэф вернулись к своему единственному убежищу — пепелацу. Они повесили внутри простенький гамак на специальные крючки. Конструкция не вызывала доверия, особенно у Би, но чатланин первый чуть ли не с разбегу плюхнулся в объятия грубой ткани. Что-то скрипнуло, но всё выдержало. Пацак забрался следом. Они устроились рядом, долго выбирая положение поудобнее. Локти мешались, ноги путались, даже дышать было тесно. Би в какой-то момент чуть не выпал, но отчаянно вцепился в плечи Уэфа. А тот в свою очередь еле удержал их внутри, ухватившись за край гамака. Парни какое-то время пыхтели, ёрзали и ворочались, пока не нашли равновесие: худая грудь Би — к широкой спине Уэфа, жилистая рука — через мягкий бок.       Би начал рассеянно водить пальцами по животу Уэфа. Чатланин всхлипнул и немного сжался. В голове всполошились разрозненные беспокойные мысли, отчего пацаку самому стало не по себе от чужой бури. Но гладить продолжил, иногда сжимая чужую майку в попытках найти себе хоть какой-то маячок в собственном отчаянии. Уэф чуть потёрся затылком о колючий подбородок Би. Тот обхватил другой рукой щёку чатланина. Это была какая-то странная острая потребность почувствовать что-то живое рядом. Уэф поднял руку и попытался его погладить по волосам — вышло как-то неуклюже. Но под пальцы удачно подвернулось чувствительное ухо Би. Пацак тихо промычал, а в мыслях всплыло: «Вот так. Приятно…» Внизу живота чуть сжалось, потеплело. Чувство срезонировало в том же месте у Уэфа. Он рефлекторно положил руку поверх руки пацака у себя на боку. И их пальцы синхронно переплелись… Дыхание выровнялось, мысли улеглись. «Ну ничего, ничего. Утро вечера мудренее,» — подумали синхронно парни, постепенно проваливаясь в сон, убаюканные приятным теплом от другого тела рядом.

***

      Утром Би и Уэф отправились в центр. Сейчас если и искать счастья на фоне всего этого горького катаклизма — то именно там, откуда идут все радиосигналы, и куда стекается народ, пытаясь продолжать жизнь.       До этого в центре бывал только Би, в детстве. Раз в полгода они с бабушкой ловили попутку и отправлялись туда за полуфабрикатом, домашним топливом и дешёвыми игрушками — всё на огромном центральном рынке. Правда, Би вообще не выносил столицу: слишком шумно, слишком людно, слишком много чужих навязчивых мыслей. Соглашался только потому что неловко было отпускать в это «страшное место» любимую бабушку. А вот для Уэфа поход в центр был несбыточной мечтой. В те годы чатлан не пропускали, и всё, что он знал — передавалось из уст матери. Она однажды просочилась туда через мусорный канал, видела огни, высотки из арматуры, слышала музыку, нюхала пряности прямо с витрин. Уэф всегда заворожённо слушал эти рассказы про почти фантастическое место, куда почему-то нельзя.       Сейчас глиняно-железный город, израненный серией налётов, походил на сплошной лагерь беженцев. Часть домов пытались отстроить из мусора, где-то целые площади заполонили пепелацы со всех концов. Что стало с наместницей, и была ли она вообще в своей ратуше, украшенной гигантскими «парусами» — отдельный вопрос. Но по всей видимости, теперь в центре царила если не анархия, то уверенное самоуправление.       Парни долго не думали и остановились рядом с бывшей рыночной площадью. Здесь их пепелац никому не мешал, а самим было удобно выходить на улицу с клеткой для Уэфа и играть свою музыку.       Но дела сразу не заладились. Сбережения таяли на глазах, а поступали ничтожные копейки. Ханудианам, по видимости, сейчас было не до молодёжной самодеятельности. Иногда бросали пару чатлов, иногда пакетик съедобной пластиковой массы, иногда просто похлопывали по плечу мысленно посылая: «Ну вы держитесь». Хотя чаще всего в молодых артистов плевались или кидали камни с гайками. Даже не из-за того, что музыка не нравилась, а так — для своего удовольствия. И в принципе не за что было их винить…       К концу второй недели Би пересчитал остатки денег и провизии. Результат ему совсем не понравился. Уэф, развалившийся в кресле пилота, поднял на пацака усталые глаза, и получив в ответ покачивание головой, продолжил уныло щёлкать бандурой, напевая: «И-И-И-КУ… И-И-И-КУ… Что ждёт впереди… И-И-И…» Би присел рядом и вздохнул: — КУ… Ещё несколько дней и можно с позором возвращаться к дальнобойщикам. — Что-то как-то совсем у нас всё КЮ, — буркнул чатланин. — Цензурнее не скажешь, родной…       Вдруг снаружи по корпусу постучали. Парни подумали, что их в очередной раз попросят подвинуть пепелац, чтобы кто-то ещё смог втиснуться на парковочное место. Поэтому Уэф надел цак и полез заводить мотор, а Би открыл. Перед ним стояли трое молодых пацаков, может чуть постарше, на редкость хорошо одетых. А судя по цвету штанов — они происходили из зажиточных семейств: передний носил сиреневые, а его друзья — зелёные. — КУ! Мы сейчас перепаркуемся, не волнуйтесь. — КУ, притормози, пацак. Мы так-то по делу! — начал «сиреневый», — Я Най. А это мои кореша. Мы тут что-то совсем тухнем, хочется всю эту унылость разнообразить. — КУ, типа вечеринку планируем, — продолжил один из «зелёных», подмигивая, — КУ, ну знаешь, позовём народ, выпьем, покушаем, музыку послушаем… И заодно за вход соберём кучу «шуршащего».       Би посмотрел на всю эту компанию скептически. Они говорили и думали с ленцой как все те, кто никогда не работал руками. А вот Уэф заинтересовался, вылез поближе к центру разговора и присел, хлопнув себя по щекам. Один пацак из этой золотой молодёжи скривился. А Най хмыкнул. — Вот только музыки, — КЮ! Есть у нас что-то записанное, но это ж всё не то… Мы и решили прошвырнуться по стоянкам, вдруг талант какой выхватим. И тут вы такие КУ! Ну прям Небо снизошло! — КУ, — Би смягчился, но немного заволновался, — То есть вы нас приглашаете или… — КУ. Так вот, — продолжил главный, — сыграете у нас — и чатлы будут, и нам приятненько. Дом просторный, от предков. Народ в целом КУ. Чатланин твой… КЮ, но сойдёт. Пусть только не наглеет!       Най бросил оценивающий взгляд на Би и Уэфа, будто не артистов нанимал, а выбирал какую-нибудь вкусную жижу на базаре неподалёку. Парни неловко молчали, пока этот тип мысленно советовался со своими дружками. Но через минуту «зелёные» дружно закивали. — КУ, ну что, договорились? — пацак в сиреневых штанах протянул руку Би. Небрежно, заранее не принимая отказа. Би коротко, но крепко её пожал. Уэф одобрительно кивнул. — КУ. Идёт. — КУ! Славно! Ждём завтра вечером. Координаты будут по рации, — Най расплылся в широченной улыбке, а в голове его спутников бурлил почти детский восторг. Троица удалилась, оставив за собой лёгкий шлейф пряности от кашля. Би с Уэфом проводили их взглядами и переглянулись. — КЮ. Мажоры какие-то, — наконец выдал Уэф, снимая цак. — КУ, — кивнул Би, — все такие изнеженные… Только как бы на чатлы не кинули. — КУ. Такие не кидают, — хмыкнул чатланин, — им лишь бы денежкой пощеголять. А если не заплатить, КУ, ну десятку хотя бы, их же гости их на смех поднимут! Мол: «что за нищеброд ты такой.» — В крайнем случае, пусть платят за разрешение нас унижать. Чатлы всё ещё не пахнут, — мрачно подумал Би. Но что правда, то правда. Они сейчас были готовы хоть голыми перед ратушей плясать за лишний чатл.

***

      С раннего утра Би возился с одеждой: зашивал свою многострадальную куртку и штаны Уэфа, потом набрал с помойки каких-то пружин, клёпок и заплаток для украшений. А Уэф на полдня куда-то пропал. Но только Би начал мысленно ругаться на всех чатлан в галактике, какие они все лодыри и как на них нельзя положиться, тот самый чатланин показался на пороге со странным устройством. — Это… Что за КЮ ты притащил? — КУ! Это же новый инструмент! Музыкальный. Тебе, — Уэф, неловко ковыряя ботинком грунт, протянул его Би.       Инструмент был длинный и тяжёлый, собранный из заплат разного металла. Корпус плоский, по форме как неправильная трапеция, весь в царапинах и следах грубой сварки. Сзади — корявый рычаг, больше похожий на деталь от тренклюкатора. По бокам — квадратные отверстия с решётками, из которых шёл дрожащий гул, стоило колыхнуться одной из трёх струн. Вернее струны было всего две, а третья по сути была длинной тонкой пружиной. И всё это тянулось от нижнего края корпуса по стальной «шее» с нанесёнными на неё насечками и метками.       Би, пребывая в шоке от вида этого чудовища, взял его и провёл пальцами вдоль пружины. Инструмент издал глухой хриплый рык и недобро завибрировал. — КУ, ладно. И сколько это КЮ стоило? — КУ! Да какая разница! Главное, чтобы концерт удался, тогда всё окупится, — чатланин нервно потёр шею. Пацак нахмурился и схватил его за шиворот. — То есть, на это КЮ ты наши последние чатлы спустил?! — Да это не КЮ! Это Кранец! И как только эту прелесть вообще занесло на тот базар… — КЮ!!! КАКОЙ ЕЩЁ… Агх… — Би вздохнул, закатив глаза. Он посмотрел на Уэфа, потом снова на так называемый «Кранец» и потёр переносицу, — КУ. Ты просто неисправим, родной…

***

      До самого вечера Би испытывал новую приблуду, а Уэф придумал, как с помощью их привычной бандуры усиливать и настраивать свой голос при пении. Что-то худо-бедно получалось, и если Уэф радовался каждой сыгранной и выкрикнутой нотой, Би не покидала мысль, что концерт обречён.       Их репетицию прервал вызов по рации — это были вчерашние мажоры, которые напомнили, что их предложение ещё в силе, и уточнили адрес. Би облизал палец, порезанный о засечку на шее Кранца и сжал плечо Уэфа: «КУ. Пора.»       Вечеринка проходила ближе к центру города. Это была по сути верхушка подземной многоэтажки. Своего рода «пентхаус», торчащий из грунта на два этажа. Когда музыканты вошли с инструментами, каркасными шарами-динамиками и клеткой для Уэфа, они попали в эпицентр шума, выпивки и облака пряности от кашля. Похоже это оказалось сборище не только золотой молодёжи, но и частично маргинальной. К ним только через несколько минут подошёл вчерашний Най в сиреневых штанах и указал на круглый железный стол посреди комнаты, в качестве сцены. Парни пожали плечами и принялись настраиваться. Поставили клетку, разложили динамики, проверили инструменты, Би принял горсть таблеток успокоительного.       Пацак не сразу заметил, что Уэф куда-то пропал. В который раз проклиная всех чатлан на свете, Би прочесал все комнаты в поисках кого-то коренастого, невероятно наглого и без каких-либо тормозов. И по иронии судьбы, единственный приглашённый чатланин обнаружился на кухне возле морозильного шкафа. У него в руке была открытая жестяная банка. У Би редкие усы встали дыбом от возмущения. — КЮ!!! Да ты издеваешься?! — и тут же пацак осадил себя, чтобы не шуметь, — Планету попутал? Если эти увидят, как в пацакском доме чатланин так нагло хозяйничает, тебя тренклюкируют нахрен! Алкаш! — КУ! Спокойно, родной! — Уэфа подобная перспектива совершенно не волновала, видимо из-за поднявшейся доли спирта в крови, — Я только третью банку наворачиваю. Хорошая спиртовуха. КУ, попробуй для храбрости. — КЮ! Ни в коем случае. Нам и так не следует здесь…       Тут в коридоре послышались шаги. За долю секунды у музыкантов сработал механизм сохранения репутации: Уэф нырнул под стол, а Би перехватил отпущенную банку. Вошедший был одним из вчерашних пацаков в зелёных штанах. Вид его был слегка помятый, зрачки расширенные… А увидев «собрата», неожиданно приободрился и заулыбался. — КУ! Артист! Что, решил для храбрости накатить? — А… Да я тут не совсем… — Ой, КЮ! Да не стесняйся! Все свои! Ну кроме того мерзкого чатланина. И как ты вообще с ним играть собрался… — Би принялся подталкивать ногой Уэфа под столом, чтобы тот поскорее слинял с кухни. Тут «зелёный» пацак сжал его руку с банкой и настойчиво потянул ко рту парня, — КУ, братец! Давай, до дна, до дна… — Би совершенно не хотел пить эту дрянь, но пришлось. Хоть какой-то повод потянуть время, пока Уэф не отползёт в коридор и не затеряется в толпе. — КЮ… Фух… — Би почувствовал, как алкоголь обжигает стенки желудка. — КУ! Всё, пацак, давай в общую комнату, ребята уже ждут.       Музыканты устроились на «сцене». Би на краю стола, в обнимку с Кранцем, Уэф в клетке с бандурой. Пацак потянул за струну, инструмент зарычал и завибрировал в руках, будто пытаясь вырваться. Чатланин вступил, надавив на педальку бандуры — голос разнёсся по всему помещению. Зал сначала замер, услышав перемену в звуковом фоне, а потом начал поддаваться ритму. — Бод улетел тренклюкировать Альфу! КУ!!! Боду придётся шарик надувать! И-И-И-И-И-КУ!!!       Уэф только с утра придумал печальную историю про какого-то Бода, неопределённой касты, а уже рвал глотку о его похождениях на границе галактики. Би изо всех сил боролся со своим инструментом, который ревел, ходил ходуном и грозился отрубить ему голову рычагом перегрузки. С горем пополам пацак проникал в голову вокалиста, в попытках подстроиться и избежать полной какофонии, пока этот самый вокалист совершенно его не слушал. Но судя по плавающим нестабильным мыслям, на чатланина начал действовать спирт…        — И-И-КУ! И-И-КУ! Бод! Вернись! Ты мне три чатла должен!       Вся комната тряслась, прыгала и приседала невпопад. Из толпы шёл дым от закруток и пьяные выкрики: «КЮ». Би наконец приноровился и укротил агрессивный кранец. Теперь когда он качнулся, оттягивая струны, передние из толпы повторили за ним. Когда пацак смекнул идею и подпрыгнул, одновременно дёрнув рычаг, под металлический рёв подпрыгнула половина комнаты. Тем временем, в его голове мысли обрели яркий взрывной окрас, хаотично задребезжали в такт музыке и задёргались. Успокоительные таблетки вперемешку с сомнительным спиртным создали в его организме адскую смесь, которая уже всосалась прямо в мозг. — И-И-И-И-И-Я-А-А-А… И-И-И-И-И…КЮ!!!       Уэф так гаркнул, что и бандура была не нужна. Каким-то образом это сработало, как спусковой крючок для Би в неадекватном состоянии: «И-И-И-И-И-КЮ!» — и пацак вместе с тяжеленным инструментом рванулся прямо в окно, попавшее ему в поле зрения. Ещё одна парочка, слопавшая слишком много пряности, сиганула за ним. Уэф даже ничего не понял и продолжил надрывать глотку. Вскоре Би вернулся и, пошатываясь, вскочил обратно на сцену, красиво проскользив по столу на коленях с кранцем. — КЮ! Ещё раз давай! КУ! — раздалось из толпы. Окосевший пацак расплылся в кривой улыбке и выпрыгнул ещё раз.       Уэф сам уже туго соображал, что происходит, всё выкрикивал слова и тянул фальшивую ноту. К тому моменту, как Би выпрыгнул в третий раз, а толпа начала валиться с ног от усталости и лишних веществ в крови, чатланин окончательно сорвал голос и до конца вечеринки мог только хрипеть и завывать.

***

      Парни вышли с концерта с таким видом, будто их два часа по Кразийскому циклу месили всей толпой. Одежда насквозь мокрая от пота, у Уэфа дико болело горло и не хватало клока волос. У Би пальцы стёрты в мясо и ушиблена лодыжка. Зато с гонораром: где-то с восемью чатлами в кармане, связкой банок дешёвого мерзкого пойла и последним выжившим пакетиком пряности от кашля. Вслед артистам летели полудохлые благодарные выкрики, приглашения сыграть ещё у кого-то, но парням было не до того: Уэф придерживал за шиворот Би, пока того тошнило в канаву.       В пепелаце парней постепенно отпустило. Уэф пересчитал чатлы и тяжело вздохнул. Би перевязал стёртые в кровь пальцы, бормоча под нос более мрачную и унылую версию песни про Бода. — Ну что… Кажется, пора признать, что ничего не выйдет, — наконец подумал Би. — КУ, да ладно! Ну хорошо же всё прошло! — Уэф попытался разрядить обстановку, - Нас запомнили, будут и ещё концерты и… — тут он закашлялся и принял немного пряности, чтобы смягчить горло. Хотя вместе с тем, на некоторое время притупились и все физические ощущения. — Уэф! Да открой ты глаза наконец, КЮ! — Би швырнул Кранец на пол и пнул ногой. Инструмент издал жалобный вибрирующий стон, — Нас здесь не слушают! Одними такими концертами мы не прокормимся! А что мы ещё умеем? Да ни КЮ!!! — в пылу гнева пацак не сразу заметил, что кричит прямо на Уэфа. Может быть на самом деле Би хотел бы адресовать все свои КЮ Кранцу, который искалечил ему пальцы, или ханудианам, которые не ценили их сомнительное творчество, или… Да не на кого злиться! Никто не виноват! Просто… Такова жизнь? А досталось этому бедному чувствительному чатланину. Тот всхлипнул и отвернулся. Би тяжело вздохнул, поднял Кранец и положил в багажное отделение. А потом прижался к Уэфу сзади, уткнувшись щекой ему в волосы. Обоим немного полегчало. — КУ? И что? Нам пора с позором возвращаться? К Тету и Рис? — спросил Уэф. — А есть идеи получше? КУ! Да мне тоже как-то неудобно. Но… Кажется вариантов у нас КЮ. — КУ! А может просто на другую планету? Ну… Где ещё есть ценители. — КУ, ну в принципе… Не знаю. Чатлов мало, разок заправиться, разок поесть. Надо подумать хорошо. — Хм… — Уэф напряг мозги так, что Би поморщился от ментального шума, — КУ. На Зетту точно не надо! И пацакская, и вчера по радио говорили, что налог на дыхание подняли. Не потянем. Может Барра? — КУ, не знаю. Туда конечно прилетают на курорт, но планета совсем дикая. Хотя, как вариант! Я запомнил. — КУ, тогда Акро. — КУ! На чатланскую планету потянуло, да? — усмехнулся Би. Но вдруг он замер, глаза сузились, зрачки забегали. И вздрогнул от озарения, - Постой! Это ж родина Рис, да? — Ну… Вроде? — КУ! Номер! — Би рванулся к рации. От достал железную табличку с кодами радиоадресов в виде точек и чёрточек. И через минуту указал на одну, — КУ! Там родственник её. Попробуем? — КУ. Давай.       Парни набрали номер. Секунды тянулись целую вечность. Волнение росло, то Би, то Уэф тянулись к передатчику, чтобы сбросить вызов, но вовремя себя останавливали. Через минуту шипения в эфире послышался низкий хриплый голос вместе с давящей, суровой ментальной волной: — КУ. — КУ! Говорит Хануд! — выдал Би. — КУ, Хануд слышу, это Акро. Вы хотите заказать комнату? — ответили на том конце. — КУ? Комнату? — КУ! Ну да. Вы кому звоните? — в чужом голосе чувствовались раздражение и подозрение. — Мы… — Би немного растерялся, но Уэф отпихнул его и забрал трубку. — КУ! Хануд слушает! Да. Комнату. На двоих… — но тут уже Би толкнул Уэфа локтем. — КЮ! Ты что творишь?! — КЮ! — строгий командный голос пресёк начинающуюся потасовку, — Так! Думайте по одному! Значит, вам комната… Ух… За что мне всё это… — КУ, — Уэф опять взял инициативу, — Нам правда нужна комната. Мы от Рис.       На другом конце воцарилась звенящая тишина. Уэф успел проклясть себя за легкомыслие, с чем Би тут же согласился. Но затем из рации донёсся тяжёлый вздох. — КУ, вы что, эти? Которые с ней на Треллан летали? — КУ… В каком-то смысле… — протянул Уэф. — КЮ! ДА ИЛИ НЕТ?! — Да! КУ! Так вы… — КУ. Чатлов пять-семь при себе есть? — КУ, — уверенно подтвердил Би. — КУ. Через полчаса по общему вышлю координаты. Не тормозите, шлюз долго открытым не держат. КУ… Воздух разряжен, много пыли. Дышать можно, но без масок через двадцать минут будете харкать кровью. КУ? — КУ! Хорошо, будем ждать!

***

      На Акро большинство поселений располагалось под землёй. Вернее сказать, они были выдолблены прямо внутри гор, и входы герметично закрывались гигантскими тяжёлыми сверхпрочными шлюзами. Внутри как в муравейнике: стены дышали гулом сотен голосов и работающих механизмов. Иллюминаторы наружу были, но такие мутные и грязные, что сквозь них едва пробивалось марево чужого солнца. Зато внутри всё пространство заливал свет фонарей — тёплый, искусственно-рыжий и густой. Воздух здесь напоминал вечный бульон, который уже лет пятьдесят варят в одном котле на одной и той же горелке, то постепенно поедая его, то подливая новую воду. Он ощущался застарелым, и видимо местные жители просто постоянно докупали недостающий кислород, ведь и речи не могло быть о вентиляции.       Нужное «здание» представляло собой жирный выступ подземной скалы с пристроенным крыльцом, балконами и естественными образованиями в качестве окон. У входа ждал коренастый немолодой чатланин с жёлто-коричневой кожей, короткой бородой с бакенбардами и длинными усами. Уши длинные, висячие, с «тоннелями». Одет слегка старомодно, в выцветшую рубашку, жилетку, синюю бандану и барный фартук поверх перештопанных штанов. Мужичок окинул парней прищуренным взглядом, в котором читалась усталость от жизни и от всей галактики. Он неспешно протирал тряпкой мутный треснутый стакан. — КУ. Ну как добрались? — буркнул он. — КУ, нормально, — коротко отозвался Уэф, стараясь не слишком явно разглядывать хозяина и его заведение. — КУ, значит так… Я тут с Рис связался, проверить, вдруг свистите, — мужичок убрал стакан в карман на фартуке, а тряпку закинул на предплечье. Причём так резко и с таким хлёстким звуком, что Уэф и Би вздрогнули и нервно сглотнули, - А то буквально вчера мне тут знакомый выпивоха втирал, мол: «скидку сделай, я ветеран Малого Треллана!» КЮ… Но племяшка поручилась. Так что, зовите меня — дядя Рю, — хозяин усмехнулся в усы, его взгляд смягчился, — КУ! Ну и хорошо! Я Уэф, это Би, — тут же отчеканил молодой чатланин. — КУ, в курсе. В общем… Смотрите что сейчас будет… — Рю поманил парней за собой в полумрак своих владений.       Помещение выглядело достаточно уютно. Зал отделан металлическими проржавевшими пластинами и балками, горели неоновые лампы, из-за барной стойки пахло синтетическими смесями и спиртом. Были столики, за которыми о чём-то перекидывались мыслями вечерние посетители. В углу на сцене с шестом и выдвижной решёткой плавно покачивалась и приятно гудела высокая фигуристая чатланка, а сидящие рядом зрители подкидывали ей чатлы. Уэф тут же уставился на неё, присвистнув, на что получил по носу от Би. — КУ! Ну добро пожаловать! У меня тут клуб, бар и гостиница. Сейчас на постоянке поёт одна девчонка, — толстый землисто-коричневый палец указал на ту чатланку, - и ещё трое танцуют на ночной программе. Взрослой, — дядя Рю хмыкнул, увидев, как парни слегка смутились, — Ну и бывает выступают временные залётные вроде вас. КУ, будете покамест подстраиваться под расписание и выходить когда вызову. В любую минуту цикла! КУ?! — Уэф и Би активно закивали, - Ну и фоном поигрывайте, народ это любит. Будете выручать или выплачивать мне хотя бы по пять чатлов в день — оставайтесь сколько хотите. Будете филонить — я перестану быть добрым дядюшкой Рю. КУ?! Ясно? — КУ, — хором отчеканили парни. — Ладно… Фух, ну и денёк конечно… КУ. Ваша комната наверху. Третий этаж, вторая дверь налево. Такая… КЮ… с железной заплатой большой. Для фрондёров вроде вас — неплохо. - Кого? Мы разве… КУ! Нет! Никакие мы не фрондёры! — запереживал Уэф. — КЮ… — Рю досадливо отмахнулся, — ну, бунтари, короче. Идейные. В общем, идите, отсыпайтесь.       Напоследок Би обернулся, отчего цак у него в носу звякнул, и ещё раз оглядел помещение. Потом самого Рю, потом их с Уэфом. Все… Просто жили. Наслаждались вечером. Кто с цаком, кто без. Разве что пацаки и чатлане явно предпочитали собираться отдельно за разными столиками. — КУ… Неужели мы с Уэфом так выделяемся? Ну как… То что мы вместе. — КУ, не переживайте, у меня с этим проблем нет, пока от вас польза заведению капает. Моя Рис такая же… шальная. После отставки взяла, да и КЮ — плюнула на все правила приличия и с первым же пацаком улетела. — КУ! Да, но… — Би слегка замялся, — Я так боюсь, что придётся это скрывать вечно… — КУ! Пацак! Не бойся. Пока вы на публике соблюдаете какую-никакую субординацию — да ничего в этом такого. КЮ! Вся плюканская элита такая! Хе-хе! КУ, а так… Если вам двоим хорошо, а какой-то КЮ или правительство лезет к вам в каюту, чтобы высказаться против — наверное лучше найти себе гнёздышко поспокойнее, пока вам не обрезали крылья…

***

      Комната, выделенная для Уэфа и Би, оказалась небольшой. Как и весь этаж, она представляла собой естественное углубление в скале, которое обустроили для жилья. Кроватью служила полуторная складная полка, в углу стоял ящик для хранения личных вещей с потайным отсеком, а за старой блеклой шторкой находилась душевая с туалетом. — КУ, фрондёры… То же мне… — фыркнул Уэф. — Ну мы же и правда какие-то… КЮ. Пацак и чатланин, вместе… — КУ, да ладно тебе! Это сейчас наверное единственный способ путешествовать. А то пацакам в пору только на пацакские планеты летать, где их не презирают, чатланам на чатланские, а перед нами — вся Кин-дза-дза! — КЮ, чатланин, — буркнул Би, - Перед нами — душный номер в подземной ночлежке на перевалочном пункте! И когда в следующий раз полетим… — Если место хорошее, может и КУ будет. И вообще… Лично передо мной сейчас сидит очень симпатичный пацак, — Уэф немного зарумянился, Би отвернулся, но его щетинистый подбородок поймали крупные шершавые пальцы, — КУ, нагнись немного…       Би послушался и зачем-то закрыл глаза. Чужой указательный палец медленно с опаской коснулся цака в носу. Тот не зазвенел, издав лишь тихий высокий металлический гул, когда шершавая подушечка и треснутый ноготь обвели кромку колокольчика. Чуть смелее подобрался с другой стороны большой палец. Язычок тревожно качнулся, ударяясь о стенки, когда Уэф вынул цак… И тут же торопливо поцеловал своего пацака в нос. Би как кипятком окатило. От смущения, от восторженного жара в груди, от тревоги не то за себя, не то за глупого коренастого парнишку. — К-КЮ… Уэф… Ты т-так не шути! Т-ты же понимаешь, что это значит?.. — КУ. Более чем. Что ты не просто мой пацак. Что мои… Наши чувства немного вне всего этого. — А если кто заметит… КЮ! Да Небо не видело, чтобы чатланин на чатланской планете пацака на равных признавал!.. — КУ. На Хануде ты сделал то же самое. Пусть и не показал это вот так… Ты первый, кто не плюнул в меня при встрече.       Парни, уловив мельчайшее мысленное колебание между собой, прижались друг к другу, и их губы слепились в горячем, вязком поцелуе. Уэф немного кололся об отрастающие усы пацака, Би едва успевал отвечать напору неугомонного чатланина. Они перехватывали друг у друга дыхание, прилипали языками к чужим губам, на мгновение отрывались, чтобы перевести дыхание и сглотнуть слюну, и снова тянулись друг к другу за порцией нежности и настоящего признания, которого не добиться ни словами, ни мыслями.       Би задрал свитер и майку Уэфа и вцепился в мягкую грудь. Уэф шумно выдохнул, прикрыв глаза, и скользнул широкими ладонями по талии, под края штанов пацака. Тот вздрогнул, но так не хотел, чтобы эти прекрасные руки пропадали. Но дальше никто идти не решался. В эфире витало желание, то самое — редкое, недоступное из-за атрофии сопереживания предначертанному возлюбленному. И в то же время тревога. Но не перед обществом, а друг перед другом. Как бы всё не испортить, как бы оправдать ожидания, как бы заставить хотеть себя ещё больше… — КУ, давай в душ наверное, — прервал тишину Уэф. — КУ. Но чур вдвоём. — Конечно! КУ, я… Я подумал, мы так можем… Короче, считай это как разогрев!       Би хмыкнул, чуть толкнул чатланина локтем и направился в комнатку за шторкой. Уэф присвистнул и пошёл следом, скинув на ходу свитер. Душевая оказалась совмещённая с туалетом, лейки не было, только труба, торчащая из потолка, а под ней «песочница». Уэф присвистнул во второй раз. Пока Би не спеша снимал и вешал на торчащий кусок арматуры свою куртку, рубаху и штаны, чатланин проверял механизм подачи песка. — КЮ! Какой он резкий! — Би обернулся, Уэф отряхивался от покрывшей его вулканической пыли. Чатланин хихикнул, и на тот же кусок арматуры полетели штаны, майка и трусы одним комком, — КУ, там на сброс такая педалька. Новый высыпается порцией, а старый надо в эту дырку на краю стряхивать. Ну разберёмся!       Пацак улыбнулся и покачал головой. Его нижнее бельё отправилось к остальным вещам, а сам он сел на железный край «песочницы» и принялся натираться мягкой пылью. Уэф откопал пемзовую губку и обошёл Би со спины: «КУ, давай помогу.» Би засмущался и кивнул. Шершавая губка принялась соскребать грубую засохшую кожу. Иногда Уэф подсыпал пыли, чтобы собирать пот, а Би спокойно приподнимал руки и подставлял нужные участки, давая о себе позаботиться. Чатланин иногда прижимался очень близко со спины, особенно когда натирал подтянутую грудь. Пацак краснел, раньше во время принятия «ванны» они с Уэфом расходились по разным углам, отворачивались и непринуждённо болтали. Сейчас… Совсем не та атмосфера.       Настала очередь чатланина. Он встал, упёршись руками в стенку, пока Би точно так же сначала соскабливал внешнюю грязь пемзой, а потом натирал коренастое тело вулканической пылью. Уэф не стеснялся издавать довольное пыхтение, а его волосы сами собой распушились.       Под конец, парни ненадолго улеглись в пыль, просто чтобы расслабиться и насладиться приятной текстурой. Стеснение уже пропало, так что они даже не отворачивались, настала очередь почистить себе интимные места. Би сам не заметил, как начал откровенно пялиться на своего чатланина: он неожиданно тщательно и вдумчиво наносил вулканическую пыль на свою промежность, аккуратно распределяя её по всем складкам защитного «кожуха» — более грубой плоти вокруг самого сокровенного. Готовился. Был уверен, к чему всё идёт. И в мыслях не особо это скрывал. Не умел. И прямо сейчас он мечтал так же натереть кожух Би, но чувствовалось, как он даже после всего, что они пережили, стеснялся предложить. А сам Би и не против… Но пока что он предвкушал, что сейчас будет в спальне, и как никогда ясно представлял себе, чего хочет и о чём попросит. В конце концов Уэф первый вылез из песочницы и как следует отряхнулся: «КУ. Ну всё, пошли на койку.»       На кровати, узковатой для двоих, они снова поцеловались, куда более жадно и нетерпеливо. Би приобнял Уэфа за шею и потянул за собой на грубые серые простыни. Чатланин не ожидал такого, но понял, чего хочет его пацак. — КУ… Ты уверен? Хотя я сам бы не против сверху, но это не обязательно наверное… — КУ, глупый. Я хочу так. Чтобы ты взял меня. Чтобы познал изнутри… Только так я смогу открыть тебе свою дурную башку. Чтобы хоть кто-то понял… — КЮ… То как ты об этом думаешь — уже горячо! Ладно, давай попробуем.       Наверное во всей галактике, не считая границы, природа как таковая уже давно вымерла, в том числе и внутри чатлан и пацаков. Но сейчас эта самая природа подсказывала, что делать дальше, лучше любых взрослых миражей и голографий. Уэф водил носом вдоль шеи Би, касался губами живота, который на мгновение сжимался под его ласками, но всё больше расслаблялся. Прикусывал тёмные бугорки сосков — они казались чатланину неправильно-сухими, поэтому он старательно смачивал их вязкой мутной слюной. Би плавился под такой страстью Уэфа, сбивчивые мысли полностью переросли в тяжёлое дыхание и тихие стоны. Тонкие пальцы зарылись в ржавые волосы чатланина, притягивая его голову ближе, не давая отстраниться. Уэф мычал и жмурился от удовольствия, губы опустились ниже, то и дело сдувая оставшуюся мелкую пыль. Пацак поджимал колени — было щекотно, но так приятно, пусть и смущающе. Особенно когда губы и руки Уэфа добрались до промежности. В голове у обоих вместе с обрывками мыслей плавали приятные волны, не ритмичные, но такие, что не было сомнений — всё идёт как надо. Мозолистые пальцы перебирали жёсткие волоски, изучали более чувствительную и нежную кожу. А когда язык раздвинул расслабившиеся складки крайней плоти и впервые прикоснулся к раскрытому члену, Би резко выгнулся и простонал. Было так мокро и непривычно, особенно на контрасте с шероховатыми сухими телами. Но невероятно приятно и тепло… И пацаку — ощутить хоть что-то той частью, что вечно плотно скрыта под защитным кожухом, и чатланину — почувствовать вкус своего любимого Би с совершенно новой стороны. Солёный, мускусный, горячий…       Уэфу не терпелось зайти дальше, если бы не подводило собственное тело, переполненное возбуждением. Он упёся в плечи Би, запрокинув голову и тяжело пыхтя, пытаясь справиться с бурей внутри. Чатланин раскрывался медленно, зажато, мышцы кожуха подёргивались, как от естественной реакции, если песок попадал не туда. В этом весь Уэф — сумбурный, беспокойный, скорее будет отшучиваться и дурачиться, даже если больно. Би только вздохнул — он только недавно понял, что сам почти такой же: никогда не подумает показать свою уязвимость. Но сейчас — можно. Даже нужно. «КУ… Да расслабься ты… Ничего ты не испортишь. Только не торопись…» — Би огладил щёки Уэфа и затянул в очередной поцелуй. Рука опустилась на крепко стоящий член коренастого и начала массировать, сдвигать складки крайней плоти. Чатланин слегка дёрнул тазом и простонал в чужие губы, ставшие почти мокрыми. Тело реагировало неуклюже, смазка выделялась лениво, но как только её стало достаточно, Уэф сам по инерции стал толкаться в сжатые пальцы. — Би… КЮ… Прошу, не убирай… Ммх… — КУ… Дальше сам… И без того крыша едет…       Уэф даже сначала не понял, но Би уверенно обхватил его бока ногами и направил жаждущий раскрытый член в себя. Сначала было туго, почти неприятно. В эфире послышалось диссонирующее гудение, как от радиопомех. Чатланин замер, придерживая пацака под бёдра, пока тот задерживал дыхание и сжимал губы. Колечко мышц на входе пульсировало, потом начало медленно расслабляться, пропуская головку. — КЮ…Надо было… — Уэфу и самому было дискомфортно. — Молчи! Ммф… Просто не торопись. И слушай…       Чатланин прижался лбом ко лбу Би, будто это помогло бы лучше расслышать сбивчивые мысли. Но постепенно гул в голове обоих стих, напоследок испустив спокойную ментальную волну, похожее на зевок. В этот же момент пацак расслабился, и Уэф сделал первый глубокий толчок в раскалённое нутро. — Ааах… Вот так, родной… — Би закатил глаза от опьяняющего чувства заполненности и обхватил руками сильную шею Уэфа. — Ты… Ты такой… И как я ещё держусь… — Спокойно. Теперь просто слушай. И я буду слушать…       Уэф прикрыл глаза и начал ритмично двигаться, ещё немного растягивая Би под себя. Тот легко расслаблялся, предсказывая каждое движение чатланина, каждую тень намерения, желание… Желание ощутить больше, быть ещё ближе, поцеловать… И поцелуй неуклюже лёг на переносицу. Би хихикнул и тут же сбивчиво простонал, когда Уэф немного ускорился. Он почувствовал, что его пацак привык к ритму, и тоже хотел новых ощущений. Доверял, подсказывал куда надавить, когда замедлиться, показывал, как ему хорошо, своими стонами и глубинными мыслями, которыми ещё никогда не делился… Би впускал Уэфа и в своё тело, и в свой разум. Чатланину на мгновение стало даже жутко: там, где раньше был только белый шум, теперь открывался целый яркий мир воспоминаний, неизвестных эмоций и бесконечного обожания его — Уэфа. У парня даже голова закружилась. Он замер, встряхнул головой, пытаясь сбросить чужое ментальное влияние. Би разочарованно выдохнул и по инерции подмахнул тазом. — КУ? Чего ты остановился?.. — пацак погладил чатланина по животу. — Я… Я не ожидал, что у тебя в голове такое творится. И это ведь всё правда… — на глазах у него выступили слёзы. Би тихо вздохнул, поглаживая Уэфа по щеке. Но внезапно его руку перехватили и прижали за головой. — КУ?! Я подумал ты не… — Тихо. Я, кажется, понял…       Мысли Уэфа были сбивчивые и сумбурные, но от него веяло волнами слепой решимости. Выйдя из тела пацака почти до конца, он резко вошёл до упора и продолжил с новой силой. Сквозь шумные стоны под ним, чатланин опять услышал нечто похожее на приглашение. И с удовольствием его принял. То, что транслировал Би, переполняло сознание. Но Уэф тут же показывал своё в ответ. Всё стало общим. Мысли, ощущения — не разобрать где чьи. Но этого и не было нужно. Уэф сконцентрировался лишь на том, что хотел быть для своего пацака всем, быть рядом, защищать… Только его, и никто не причинит боль. Оба парня почувствовали, как всё напряжение в голове схлынуло, даже нотки дискомфорта в теле притупились. Осталась только страсть и жажда друг друга.       Уэф двигался синхронно с Би, подмахивающего навстречу ему. Как единое тело, один комок наслаждения. Пальцы впивались в покрытую испариной кожу, слышались влажные шлепки, дыхание — общее, раскалённое, в животе будто тугой горячий узел, связывающий обоих…       Оргазм накрыл парней одновременно. Синхронный задушенный стон, семя, выплеснувшееся между их животами и глубоко внутри… Би обмяк и откинулся на подушку. Уэф запрокинул голову и пустым взглядом уставился в потолок. Только через пару минут оба немного пришли в себя и улеглись рядом. Би подёргивал ногой и тихо шипел от тонны ощущений внизу. Уэф жмурился и тёр виски, как после мигрени.       Постепенно восприятие реальности вернулось: в комнате было темно, за иллюминатором поблёскивали огни ночного режима подземного города, за дверью послышались шаги и бубнёж запоздалой гуляющей компании. Би улыбнулся и прижался поближе к Уэфу. Но тот уже отрубился после всей этой мысленной перегрузки. Пацак только и успел прошептать: «Спокойной ночи, мой КУ…» прежде чем сам погрузился в пустой спокойный сон.

***

      Утро на Акро искусственное, как только на улице светает, фонари в подземелье переключают на дневной режим. Послышался гул проснувшегося бункерного города. На этаже гостиницы тоже началась утренняя жизнь.       Би проснулся первый и обнаружил лежащего и похрапывающего Уэфа у себя на груди. Он улыбнулся и потрепал его по волосам. — КУ. Просыпайся, родной. — КЮ… — сонно проворчал чатланин, но его силы воли хватило только на то, чтобы перевернуться на другой бок, чуть ближе к краю койки. Би беззлобно закатил глаза. — КУ! Ну вставай! А то… — подушки представляли собой мешки с мелким песком. Пацак взял горсть и тоненькой струёй посыпал песок прямо в нос Уэфа. Тот подпрыгнул, и принялся чихать под хихиканье Би. — КЮ! Ах ты… — Уэф хотел кинуть в него вторую подушку, но не рассчитал вес и грохнулся с кровати со всей своей чатланской грацией. Би тут же расхохотался. Это был настоящий, глубокий смех, который Уэф слышал очень редко, особенно от своего пацака. Такой, от которого щекотно в груди и хочется улыбаться, как идиот, пока не сведёт скулы. Немного опомнившись, Би встал с койки и подал руку. — КУ, живой? — КУ… Я… я в порядке! — раздалось снизу, — Пострадала только моя гордость!       Больше всего сейчас хотелось вернутся в постель и забыться в объятиях друг друга аж до обеда. Или вовсе не вставать… Но в этот момент снизу раздался недовольный голос дяди Рю: — КУ! Эй, подъём, фрондёры! Я и так дал вам выспаться! Чтобы через пять минут были на сцене, ясно?! КУ?!       Парни ответили кислым «КЮ-Ю-Ю…» Но скорее всего старый рейдер этого не слышал. Им потребовалось больше, чем пять минут: почиститься песком от всего липкого и неприятного на теле, собрать по всему номеру свою одежду и найти цак Би, который закатился в дальний угол. Уэф бережно протёр его краем свитера и вставил в нос пацака. — КУ. Только на людях. Вечером опять снимем. КУ… Ну только если ты не против повторить. — КУ. С удовольствием принимаю это предложение, — Би наградил Уэфа хитрой ухмылкой и игривым поцелуем в ухо, от которого щёки чатланина так и запылали.       Дядя Рю уже начал угрожать тем, что заставит их после смены драить туалеты голыми руками, и парни, обменявшись напоследок очень многозначительными взглядами и мыслями, рванули к выходу. В новую жизнь. В окончательно свободный полёт.

Even if you have, even if you need

I don't mean to stare, we don't have to breed.

We can plant a house, we can build a tree.

I don't even care, we could have all three…

…She said, she said

She said, she said

She said, she said

She said, she said

She said…

Said, good :)

(Nirvana, «Breed»)