Тихоня

Чимин прожужжал мне с утра все уши о предстоящей вечеринке, а я планировала на неё не идти, и дело было вовсе не в Чонгуке. Дело было в Хане и той толпе народа, которую она собиралась пригласить. Большую часть из них её брат не то, что не знал, а впервые видел. Хорошо, что она хотя бы догадалась пригласить ребят, с которыми он дружил ранее. Конечно, же кто-то позвал и этого гада — Сухо, и вряд ли это была Хана. Она бы не стала так сильно подставляться. И мне совершенно не хотелось видеть никого из присутствующих, кроме самого парня, которому я по глупости пообещала, что постараюсь прийти. И зачем я только это ляпнула? Неужели нельзя было сказать просто «нет»? «Чонгук, вероятно, бы обиделся, но я бы придумала, как потом загладить свою вину», — подумала я и с ехидством ухмыльнулась, пытаясь сделать себе тост с сыром. Мой брат окликнул меня и также ехидно поиграл бровью, когда мы обедали на кухне: — Подумываешь о том, чтобы подарить Чонгуку себя? Чимин точно провидец, не иначе. Нет, я так не думала, но про себя могла пошутить. — Да как ты, чёрт возьми, всё время это делаешь? — фыркнула я и на автомате закатила глаза. — Я просто слишком хорошо тебя знаю… Планируешь не идти на вечеринку? — Там будет Хана и другие ребята… Я могу прийти к Чонгуку и в воскресенье, — виновато добавила я, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание, чтобы не идти с братом. — Куплю ему какой-нибудь подарок… Кстати, а что ему нравится, кроме комиксов, видеоигр и Железного Человека? — Игрушек и всякой атрибутики у него, итак, предостаточно, но он как-то упоминал, что хотел бы заняться фотографией. Я тут же вспомнила удивлённое или даже скорее восторженное лицо Чонгука, когда он вошёл в мою комнату и увидел снимки, развешанные на стенах. И почему я сразу не догадалась? — Хорошая камера — это слишком дорогой подарок... — Не глупи, Ёри… Подари ему полароид, он стоит меньше сорока баксов, а Чон будет на седьмом небе от счастья. Хотя из твоих рук он был бы счастлив даже камню… — словно ребёнку, объяснял мне брат. — И тебе даже не нужно ничего покупать, потому что я хотел ему вручить его в знак нашего примирения, но так уж и быть, ради своей любимой сестрёнки я готов пожертвовать этим сокровищем. — Ты серьёзно? — не то, чтобы я сильно удивилась щедрости своего брата, но это и правда был крутой жест с его стороны. Для Чимина подарки были чем-то особенным, и он подбирал их с особой тщательностью, всегда попадая в самое яблочко, потому что он был очень внимательным даже просто к знакомым, не то, что близким людям. — А почему нет? Ёри, он же нравится тебе… У меня припасён ещё подарок для этого маленького сорванца, который я не подарил ему в прошлом году, так что… Да, и я знал, что ты так и не придумаешь, что купить… Потому что, давай будем честными, ты никогда не умела это делать. И тут Чимин был прав, я никогда не умела выбирать подарки и немного завидовала тому, как ловко это делал мой брат.

***

Даже несмотря на то, что теперь я могла явиться на праздник не с пустыми руками, я всё равно сомневалась и не хотела идти. Я до последнего сидела дома, пытаясь отвлечься и занять себя, всем чем угодно, пока Чимин, который всё-таки ушёл на это веселье без меня, потому что хотел помириться с Чоном во что бы то ни стало, не скинул мне фотографию с подписью: «похоже, кто-то решил опередить тебя с подарком» и намёком на его утренний подкол. На ней явно выпивший Чонгук и какая-то девчонка из параллели пытались устроить грязные танцы. Точнее, Чон просто наблюдал, а десятиклассница решила устроить ему недостриптиз. Выглядело скорее смешно, чем эротично, да и вокруг было полно таких же пьяных ребят. А меня отчего-то разобрала такая ревность при виде фото, как будто мы с ним уже очень давно встречались и должны были блюсти верность по отношению друг к другу. Хотя парень имел полное право лапать кого угодно и танцевать, с кем ему вздумается, ведь мы ничего друг другу не обещали. Даже когда я застала Хану и Сухо, мне не было так паршиво… И не потому, что Чонгук всячески показывал, что я ему нравлюсь, а потому что я поняла, что он мне действительно небезразличен и, возможно, даже больше. Я была в него влюблена. Влюблена в этого мальчишку с бездонной радужкой глаз тёмно-кофейного цвета, в его шрам на левой щеке и родинку под нижней губой. Так быстро я, наверное, никогда не бегала. В мгновение ока я оказалась на пороге дома Чонов, и воочию увидела, что творила эта парочка в углу небольшой гостиной. Девушка старалась откровенно впечататься телом в Чонгука, в попытке повторить движения из самых развратных фильмов, и, если честно, выходило плохо, но это совершенно никого не смущало, а парень мысленно пребывал будто не здесь, просто удерживая девушку руками за талию. Рядом почему-то не было, ни Ханы, ни Чимина, чтобы прекратить это безумие, хотя сестра должна была контролировать Чона, потому что по-другому не могла. Но, по всей видимости, она упорхала куда-то зажиматься с Сухо, который соизволил уделить ей время, а Чонгук, похоже, решил, что он уже совсем повзрослел. Чимина, тоже рядом не оказалось. Видимо, он был огорчён тем, что на вечеринке объявился Сухо, и тоже куда-то запропастился. К тому времени, как я ворвалась в это безумие, все уже были хорошенько пьяны, что некоторые из присутствующих, с кем я была знакома, даже не узнали меня, но это было мне только на руку. Чем меньше людей будет знать, что я хотела сейчас сделать, тем лучше. Подойдя к, кажется, Суён, которая и устроила горячий танец для Чонгука, и, прислонившись к её уху, я достаточно резко сказала, что этот парень уже занят, и ей ничего не светит, отчего полупьяная особа, с разочарованием на лице, отправилась искать себе другое приключение на вечер. Я же по-собственнически схватила за руку именинника, которого никто так и не хватился, и поднялась с ним наверх в его небольшую комнату, пока остальные устраивали настоящую вакханалию в гостиной чужого дома… Завтра Хане придётся не сладко с уборкой. Когда мы поднялись в комнату, Чонгук был достаточно пьян, но всё ещё соображал. — Ёри, ты всё-таки пришла… — кое-как проговорил он, назвав меня по имени, что было крайне удивительно. Когда я умудрилась усадить его на кровать, парень протянул ко мне свои руки, словно он был детёнышем коалы, который хотел, чтобы его взяли на ручки. Я не сопротивляясь подошла ближе и встала между его коленей, а Чон по-собственнически обхватил меня за талию и прислонился своей горячей щекой к моему оголённому животу, отчего в нём снова запорхали пресловутые бабочки, чёрт бы их побрал. — Я же тебе обещала, — просипела я, аккуратно поглаживая Чона по растрепавшимся локонам чёрно-смоляного цвета, а парень проурчал что-то неразборчиво. Если бы не чужие вопли снизу и громкая музыка, которые сопровождали этот трогательный момент, я бы, наверное, могла назвать это идиллией. Свет от фонаря отбрасывал наши тени на стену с плакатами, пока Чонгук забирался мне словно под кожу, а, возможно, даже в самое сердце… Или он уже там был, я так и не разобралась. Нужно было всё-таки написать ему сообщение и встретиться в воскресенье без лишних глаз, и ушей. Мне оставалось только надеяться, что все были отчаянно пьяны и никто не придал значения тому, что я утащила виновника мероприятия, из-за которого все и собрались, не пойми куда. Хотя мысленно я уже придумала оправдание своему поступку. Скажу Хане, что Чону стало плохо, и я просто отвела его спать, и буду надеться, что она мне поверит. Мы провели так несколько минут, после чего я почувствовала, что Чонгука начало немного клонить в сон — самого парня начало вести в сторону, а его хватка слабеть на моей талии. — Я ужасно хочу спать, но не хочу, чтобы ты уходила. — Если Хана найдет меня утром в твоей постели, мне конец, — ответила я, а Чонгук, кажется, снова расстроился, отчего его уголки губ дрогнули. — Останься, прошу тебя… — практически умолял меня Чон, взглянув расфокусированным взглядом, когда поднял на меня свои большущие глаза. В его бездонном взгляде отражалось столько любви, способного вместить, кажется, целый океан. Этому тихому мальчишке в свои стукнувшие девятнадцать даже не нужен был секс в честь дня рождения, в отличие от всех его сверстников. Он просто не хотел оставаться один. И я не смогла ему отказать. Оставив парня сидеть на кровати, я проверила, закрыта ли дверь в его комнату, чтобы нас никто не потревожил, после чего подошла обратно к мальчишке, чтобы его раздеть, и, подняв его руки вверх, начала стягивать, сперва прилипшую от жары и уже не белоснежную футболку, а после и шорты. Чон послушно и молча всё выполнял до тех пор, пока не остался в одних боксерах. Он перебрался повыше, пока я стягивала с себя джинсовку, топ и юбку, под его осоловелый взгляд, а потом я нырнула к парню под тонкий плед, который был застелен поверх кровати. В комнате было достаточно жарко для сентября, поэтому мы не стали забираться под одеяло. Хотя, возможно, в ней было жарко совсем по другой причине, и я не могла понять почему. У нас уже была близость, но сейчас я чувствовала нечто иное. Мы лежали напротив друг друга совсем близко и пытались привыкнуть к тому полумраку, который был в комнате. Первое время я не могла разглядеть ничего толком, зато отчётливо чувствовала, как Чонгук осторожно провёл своей шершавой ладонью, сперва по моей руке, а после плавно перешёл на волосы и лицо. Он задержал ладонь на моей щеке, отчего моё сердце снова пропустило несколько ударов, как тогда в классе — «тук-тук, тук-тук». Ещё немного и у меня точно разовьётся тахикардия такими темпами, но я не хотела отстраняться. Я ловила каждый его тяжёлый вздох и хотела чувствовать его касания всей кожей, словно, если он уберёт свою руку, это будет стоить мне жизни. Пока я пыталась совладать со своими эмоциями, Чон спустил свою руку вниз и аккуратно вплёл свои пальцы в мои, а после прижался своими губами, осторожно целуя, как будто это был наш с ним первый поцелуй. Он не был напористым или дерзим, как в прошлый раз, скорее очень чувственным и нежным. Парень пытался вложить в него всю свою благодарность за то, что я просто сейчас была рядом. Настолько это было для него важно. Пока я чувствовала привкус алкоголя и его обветренные губы на своих губах, проклятые бабочки устраивали пепелище из моего сердца, вытанцовывая хороводы. Это было настолько интимно и волшебно, что я хотела, чтобы это момент зациклился на кнопке «стоп» и не заканчивался никогда. После поцелуя Чон сполз чуть ниже и уложил свою голову мне на грудь в области сердца, крепко сжимая меня в объятиях, и тихонько добавил: — Спасибо… Это самый лучший подарок, о котором я мог только мечтать. Чонгук почти сразу же засопел у меня на груди, а я ещё долго не могла уснуть, думая о том, что же мне теперь со всем этим делать. Я прикипала к парню с каждым днём всё больше и больше, и это отдаляло меня от заветной поездки после окончания школы. И я совершенно не знала, что делать с его сестрой, с которой мы так ничего и не выяснили. Обида на неё постепенно угасала, но до конца так и не прошла. А Чонгук, похоже, не собирался оставлять меня в покое… Хотя, если честно, я уже не уверена, что хотела бы этого.

***

Проснулась я в медвежьих объятиях Чона, под крики его сестры по ту сторону двери, удары её кулака о дверное полотно и солнце, которое слепило в глаза. Не утро, а «сказка». Чонгук тоже зашевелился, потому что я начала выбираться из его цепких рук, поглядывая, то на окно, то на вместительный шкаф парня, придумывая план своего нехитрого побега. Хана ни в коем случае не должна увидеть меня в комнате её младшего брата. Я впопыхах начала тормошить Чона, приложив руку к его губам, чтобы он нас обоих тут же не выдал. Парень сперва не осознал, что я делаю в его постели, но, кажется, потом он начал воскрешать в своей памяти обрывки вчерашнего вечера. Мы оба не придумали ничего лучше, как спрятать меня в его шкафу, в который я без труда поместилась, потому что вещей у Чона было не так уж и много, к моей радости. Когда Чонгук натянул шорты и открыл дверь сестре, я стояла в одном белье, со своими вещами в руках, так как не успела их надеть, в шкафу парня, который был в меня влюблён, и тряслась так, словно сейчас там стоял разъярённый родитель, который нас застукал за чем-то неприличным, и нас разделяла всего лишь тоненькая доска этого чёртового шкафа. Я практически замерла и задержала дыхание, чтобы не выдать себя. — Эй, пьянчужка, чего так долго открывал? — усмехнулась она. — Смотрю, ты славно погулял вчера? Как звали ту девчонку, кажется, Суён… — продолжала ехидничать Хана, а я отчётливо слышала, как тяжело вздохнул Чон. Его сестра не успокоиться, пока не узнает все подробности. — Я просто вчера ушёл наверх и лёг спать. — Да, да… Так я и поверила. А это что? — со смешком спросила она, а у меня почти закончился воздух в лёгких. Неужели я что-то там оставила? Но шевелиться, чтобы это проверить, мне нельзя было ни в коем случае, иначе Хана точно поймёт, что в шкафу кто-то есть. Чонгук долго не отвечал, видимо придумывая, что соврать, а я гадала, что же могла оставить. Хана знает меня, как облупленную, и точно признает вещицу, которая мне принадлежит. — Л-а-адно, не буду тебя мучить. После уборки, я иду гулять, поэтому вы сможете спокойно уйти незамеченными… — так громко произнесла она, чтобы не только Чонгук это услышал. Теперь Хана точно была в курсе, что у её брата есть кто-то в комнате, но она думала, что это вчерашняя девчонка из параллели, а я про себя выдохнула, что она не подумала на меня и не стала проверять шкаф. Это было бы настоящее фиаско. — Но вам стоит поторопиться, потому что в шесть вернуться бабушка с дедушкой. И ты бы мог помочь мне с уборкой, пока твоя подружка сбегает… — закончила Хана уже на лестнице, а я практически рухнула на вещи парня, успокаиваясь. Судя характерному щелчку, Чонгук выдворил сестру и снова запер дверь, а после я увидела его помятую шевелюру и не менее привлекательный обнажённый торс, когда он открыл дверцу шкафа, чтобы меня вызволить. — Прости, — тихо начал он, подавая мне вещицу, из-за которой мы чуть не попались. Гадкий топ… Он, видимо, выпал, когда я впопыхах пыталась выбрать, между шкафом и окном, и выронила его. Хорошо, что я до этого дня его ни разу не носила, иначе, Хана бы сразу всё просекла. — Это я во всём виноват, надо было вчера тебе не идти у меня на поводу. Хана теперь с меня с живого не слезет. Пока я одевалась, приводила себя в порядок и придумывала, как выбраться из дома Чонов, до меня дошло, что Хана теперь будет подкалывать и допытывать несчастную Суён, которой я вчера сказала, что Чонгук окончательно и бесповоротно занят. И мне оставалось молиться всем богам, чтобы эта девчонка вчера не запомнила меня и нашу с ней встречу.