Тихоня

Я кое-как сбежала из чужого дома незамеченной. На прощание я подарила полароид и поцеловала Чонгука, который, кажется, от моих действий ещё неделю светился, словно новогодняя ёлка. Не знаю, зачем я это сделала, но мне так хотелось его поцеловать, словно у меня начиналась ломка от нехватки сладкого или кофе. Какая-то непреодолимая сила, сперва заставила меня прийти вчера к нему, а теперь сделать это. Первое время в школе мы с ним продолжали вести себя, как ни в чём не бывало, но после той ночи мальчишка повадился иногда отправлять мне сообщения, на которые я не могла, не ответить — руки сами тянулись к устройству, и я не желала противиться этому чувству, что тихонько зарождалось внутри меня. Сперва это были просто фото того, чем он сейчас занят, снимков, которые он пробовал делать на подаренный фотоаппарат, и шутливые смайлы. А потом он начал отправлять сообщения, которые заставляли сперва моё сердце биться чаще, а потом и вовсе замирать. «Скучаю» и «хочу увидеть тебя» — эти фразы стали мелькать в нашей переписке всё чаще, хотя мы не договаривались о том, что теперь встречаемся. Мы вообще не говорили о чувствах и пустили всё на самотёк. Поначалу я переводила всё в шутку, и Чонгук успокаивался, но в какой-то момент произошло то, чего я совсем не могла ожидать. Когда у нас должен был быть совместный урок по спортивной подготовке, Чон увёл меня в кладовку для инвентаря, а я послушно ушла за ним, как безвольная кукла, околдованная запахом спелых персиков и юношеским очарованием. — Что мы здесь делаем? — тихонько спросила я, чувствуя дрожь в собственном голосе. Мы стояли лицом к друг другу. В кладовке было темно, тесно и душно, но я не хотела уходить, прикованная чужим и тёплым дыханием на своей коже. — Мы не виделись толком с моего дня рождения… Я скучал. Мы и правда не пересекались последнее время, поэтому сообщения в нашей с ним переписке возросли с пары штук до пары десятков. — Чонгук-а, — начала я, мысленно ударяя себя по лбу. И почему в тексте это обращение не звучало так волнующе, хотя, скорее всего, всё дело было в этой чёртовой крошечной каморке, в которую нас затащил Чон. В ней его имя звучало подобно мольбе. — Ты же знаешь, что это против правил. Твоя сестра… — Скажи честно, дело только в сестре? — прервал меня Чонгук, держа в своих объятиях, — или есть и другие причины, о которых ты не хочешь говорить. — И в них тоже… Даже если Хана не захочет собственноручно задушить меня, когда узнает о нас, я не хочу, чтобы знали другие. Ещё недавно я бегала за Сухо… Что подумают остальные, когда увидят нас вместе? — Не думал, что тебя беспокоит чужое мнение. — Я просто хочу выпуститься спокойно, осталось совсем чуть-чуть. — А как же мы? — практически шёпотом произнёс Чон у самого моего уха, обдавая его горячим дыханием и касаясь едва губами. — Разве ты не чувствуешь ничего ко мне? — продолжал он, взяв мою руку и приложив к своей груди обтянутой футболкой в области сердца. Оно бешено колотилось, как и моё, и я молила всех богов на свете, чтобы он этого не почувствовал. — Будь со мной, Ёри… Или скажи, что я тебе абсолютно безразличен, и я перестану тебя доставать. На этих словах я просто сдалась и прижалась своими губами к его губам, с силой и страстью впиваясь в чужой рот. Поцелуй обжигал, словно я опрокинула стакан крепкого виски безо льда, которое опаляло нёбо и язык, пока Чон вторил моим движениям. Мы целовались будто умалишённые, опьяняя друг друга, и утопая в этом урагане чувств, что пытался вырваться из нас наружу. — Это значит «да»? — также тихо спросил Чонгук, когда мы кое-как отстранились друг от друга, чтобы наше сумасшествие не закончилось тем, что мы займёмся любовью прямо на матах в школьной кладовке, пока остальные наши одноклассники где-то неподалёку бегут кросс. — Только никто не должен об этом знать… Ни Хана, ни кто-либо ещё. Довольный Чонгук на мой ответ только молча стиснул меня в своих медвежьих объятиях, утыкаясь носом в мою ключицу, пока я утопала в чёртовом запахе персиков и продолжала сходить с ума. — И никаких следов на шее, по крайней мере на видных местах. Я хочу окончить школу без ехидства со стороны этого козла и записи моего имени на кабинках в школьном туалете напротив надписи — «потаскуха».

***

Первые недели было очень тяжело скрывать от окружающих, с кем же я переписываюсь, особенно от Ханы. Мы даже Чимину ничего не сказали, хотя это, скорее, было зря. Он бы точно не стал никому болтать, но был бы в курсе в случае непредвиденных ситуаций. С Ханой я всё ещё не общалась как раньше, но лёд между нами постепенно таял, и она уже стала задавать вопросы, когда мы сидели на очередном уроке математики и пытались решить задание, написанное на доске учителем Хваном. — У тебя кто-то появился? — неожиданно спросила Хана, после того как мне пришло сообщение от Чонгука. Я машинально повернула телефон экраном вниз, чтобы подруга ничего не увидела, потому что этот пройдоха отправил мне фотографию из раздевалки, где он в одних спортивных шортах, весь мокрый и до одури привлекательный. Чонгука и правда после дня рождения словно подменили, или на него так повлиял мой ответ. Он перестал обходить всех стороной. Стал больше общаться с Чимином и своими друзьями. Снова стал посещать занятия по футболу и чаще появляться в скейт-парке, и, конечно, атаковать меня различного рода сообщениями. И это не могло не радовать, что парень наконец-то немного оттаял от такого горького и травмирующего события в своей жизни. А я так до конца и не разобралась со своими чувствами, поездкой и его сестрой, с которой я так до сих пор и не поговорила. Но я решила, что буду решать проблемы, по мере их поступления. — С чего ты взяла, — парировала я, пытаясь не выглядеть подозрительно. Но Хана всё равно поняла, что я лукавлю, потому что раньше я бы показала ей телефон, если бы мне кто-то писал, тем более, если это был парень. — Просто ты стала чаще зависать в телефоне, — ответила подруга, а я молилась, чтобы прозвенел звонок и спас меня от этого разговора. — Да брось, просто Ёнсоль прислала фото своего варианта, — попыталась соврать я, и Хана не стала наседать. — Не знала, что ты общаешься с ней. Хана не успела спросить что-то ещё, потому что буквально в ту же секунду прозвенел долгожданный спасительный звонок. Я быстро попрощалась с подругой и, отправив гневное-возмущённое сообщение Чонгуку, рванула в сторону художественной студии, которая изредка была открыта. Там, между перерывами, мы иногда виделись с Чоном, который продолжал меня очаровывать с каждым днём всё больше и больше. Зайдя в кабинет, я прикрыла дверь и обошла какой-то огромный макет, за которым мы частенько прятались, и осмотрелась в поисках парня. Чонгука нигде не было, но спустя буквально несколько секунд я почувствовала на своей талии чужие руки, а у самой шеи сухие и теплые губы. — Ты совсем спятил? Отправлять мне такое, когда я сижу с твоей сестрой рядом на уроке? — тихонько возмущалась я, но недовольство постепенно уходило. Парень не прекращал целовать мою шею, пока я растворялась в его объятиях и запахе спелых персиков. — Мы так точно с тобой попадёмся. — Не попадёмся, — тихонько заговорил Чон, оторвавшись буквально на секунду от своего занятия. — Хана подозревает, что у меня кто-то есть, и думает, что ты встречаешься с Суён. — А ты ревнуешь? — с ехидной улыбкой спросил он. — Я больше переживаю за другое… Хана способна вытворить всё что угодно. Она в любой момент может подойди к ней и спросить про тебя. И каково будет удивление твоей сестры, когда эта самая Суён скажет, что ей тонко намекнули, что ты уже занят… Надеюсь, что она не вспомнит, что этим человеком была — я. — Хочешь, я поговорю с ней? — С кем? Суён? Не вздумай! Хочешь, чтобы по школе поползли слухи? Лично я хочу дожить до выпускного. Мы продолжали стоять в объятиях друг друга, пока Чонгук не обошёл меня и не присел на скамейку позади, притягивая к себе боком и усаживая на свои колени. — Вот что мне с тобой делать… — недовольно бурчала я, пока Чонгук гладил мои оголенные колени и водил носом по шее, словно вампир, ищущий, куда бы ему впиться. — Обязательно любить и кормить вовремя. Чонгук зазвучал на манер Чеширского Кота, а я тонула в его голосе и тёплых объятиях. — Ты просто невыносим, ты знаешь это? Я взглянула на его растрёпанные тёмные волосы и бездонные глаза, и поняла, почему люди влюбляются. В такого, как Чон, было сложно не влюбиться. — Но тебе же нравится… — отшутился Чонгук и тут же сменил тему. — Может сходим куда-нибудь? Или хотя бы пойдем к тебе? Я, конечно, не прочь устраивать все эти шпионские игры, но это немного утомляет. Не хочу оглядываться на каждый шорох, который доноситься за дверью. — Ты же знаешь, что мы не можем… Хотя если очень постараться, можно было бы пойти к нам. Родителей не будет до завтра, а Чимин собирался зависнуть на ночь у ребят. Странно, что они не позвали тебя? Или ты просто не пошёл? — Я сказал, что невообразимо занят, а никто и не стал уточнять чем именно, потому что все привыкли, что последнее время я никуда не ходил. Сама не знаю, зачем я предложила парню пойти к себе, но, кажется, он был в диком восторге, радуясь, словно ребёнок, которому купили заветную игрушку. Хотя в душе я тоже была этому рада. Проводить время с Чоном было здорово. Даже слишком. Он не был занудным, как Сухо, с наклонностями павлина. Чон и правда был очень мил, внимателен и интересен как собеседник. В перерывах между поцелуями и объятиями мы с удовольствием делились с друг другом сделанными снимками, но в основном я рассказывала Чонгуку, как прошли мои годы в школе. Несмотря на то, что мы ходили в одно учебное заведение, мы всё-таки не были с ним в одном классе, поэтому парень с упоением слушал мои рассказы про прошедшие деньки и школьные проделки с нашим участием. — Тогда какой у нас план? — спросил Чон, уставившись на меня своими чёрными бусинами в ожидании. Чонгук врал. Кажется, его забавляли все эти игры в «кошки-мышки». — Во-первых, нужно узнать, где сейчас твоя сестра… Не хочу, чтобы ты забирался в наш дом через окно, как во всех второсортных школьных мелодрамах, лишь бы она тебя не увидела. Во-вторых, ты где-нибудь прогуляешься или зайдешь в маркет, пока я не зайду в дом и не проверю, точно ли дома никого нет. Вдруг Чимин решил не идти никуда, и нас с тобой ожидает сюрприз. А, в-третьих, ты не сможешь остаться у меня на ночь, иначе Хана всё поймёт. Она либо будет допытывать беднягу Суён, либо поверит, что ты остался у Чимина, либо снова придёт к нам домой. Два варианта из трёх точно выдадут нас с тобой с потрохами. — Как скажешь, моя королева. Я только шутливо стукнула Чонгука по плечу, на что он добродушно и влюблённо улыбнулся.

***

Наш план по зависанию у меня дома оказался не провальным, что несказанно радовало. Мы с Чоном никому не попались на глаза; Чимин на миллион процентов был у Джуна, а Хана упорхнула куда-то и точно была занята. Но оставшись полностью наедине с мальчишкой я поняла, что всё-таки немного, но мой план провалился. Мы одни… У меня дома. Не знаю, как у Чона, а у меня ком в горле встал ещё в тот момент, как он отправил мне своё фото без футболки... Я же не железная. И когда мы поднялись в мою комнату, в ней стало как-то совсем жарковато, даже несмотря на достаточно прохладную погоду за окном, потому что я могла думать только о парне рядом и его прекрасной фигуре, хорошеющей с каждым днём. Я пыталась не выдать своего желания и алеющих щёк, но это выходило с трудом. Пока Чонгук отошёл в ванную, я наспех попыталась привести себя в чувства, хлопая по щекам, и перестать думать о парне, которого я бы хотела видеть в своей постели. Желательно горизонтально и раздетого. Когда Чон вернулся в комнату, он удивлённо взглянул на меня и решил уточнить, практически загоняя меня в угол. — Все в порядке? Ты какая-то нервная. Если он надумает меня сейчас поцеловать, этим мы точно не ограничимся, по крайней мере за себя я не ручаюсь. — Просто ты давно не был у меня, — попыталась отшутиться я, а Чон принял эту игру. — И ты переживаешь, что я увижу твой бардак? Или может быть игрушки, которые мне не стоит видеть? — съехидничал парень, сделав на слове «игрушки» кавычки пальцами в воздухе. — Эй, а ну-ка прекрати, — возмутилась я, — ещё слово и я отправлю тебя домой. И это было просто полное фиаско с моей стороны, потому что игривый Чонгук тут же повалил меня на кровать, а я тихонько простонала, прижатая его крепким телом к постели, и далеко не от боли. Мои щёки вмиг стали ещё более красными от такой щекотливой ситуации, а Чон кажется понял, почему я так вела себя, с тех пор как мы оказались у меня дома. Я вытаращилась на него, словно олень, пойманный в ловушку, а парень продолжал осторожно удерживать себя немного на весу, разглядывая моё лицо до мельчайших деталей. Мы оба прерывисто и тяжело дышали, и я всем своим естеством ощутила, что теперь мучиться от желания я буду не одна. И как он всё это время терпел? Или только я такая испорченная и думала о нём последние пару часов? Он нежно обхватил своими губами мою верхнюю, а после я почувствовала, как его язык сталкивается с моим, и непроизвольно застонала. Под наши короткие вздохи, Чон опустился рядом на кровати, и теперь я ощущала его желание своим бедром, пока парень осторожно пробирался своей рукой под мою футболку, вызывая настоящую агонию во всём моём теле. Мои руки сами потянулись к чужой ширинке. Немного повозившись с ней и не разрывая поцелуя с парнем, я плавно опустила свою руку на его возбужденную плоть поверх ткани, отчего уже Чон простонал мне в губы, а я поняла, что долго не продержусь, так как безумные звуки, что издавал Чонгук, и то, что сейчас происходило между нами — всё это просто сводило меня с ума. Я понимала, что ещё немного, и я не смогу сдерживать себя. Он настолько доводил меня до безумия своим шёпотом, словами и нежностью, что мне достаточно было и поцелуя в его объятиях, чтобы увидеть звёзды перед глазами. Но мне хотелось большего… Тем более я уже знала, чего ожидать. Только теперь это всё подкреплялось и моими чувствами к парню, а это в корне меняло дело. И только я хотела перейти к чему-то большему, взяв край футболки парня в свои руки, чтобы потянуть её наверх, как Чонгук нехотя отстранился от меня, заглядывая в мои глаза, и вполголоса заговорил, словно его самого что-то терзало изнутри: — Ёри, то, что я чувствую к тебе… Это не просто желание или какое-то временное влечение, и я не пытаюсь затащить тебя в постель, несмотря на то что сейчас происходит… Ты дорога мне, — на этих вроде бы простых словах моё сердце ухнуло вниз и отдалось небольшим волнением, где-то в области живота, — и хочу, чтобы ты знала об этом. Нам совсем не обязательно делать это, но не могу сказать, что совсем против, как ты можешь заметить… Просто я не хочу, чтобы ты подумала, что я тебя использую, как другие парни. Чонгук был святым, не иначе… И почему я раньше не замечала, насколько он прекрасный и внимательный парень? Или я просто не хотела этого замечать, предпочитая думать о нём, только как о младшем брате своей лучшей подруги. Вспомнив о Хане, мне в миг стало печально. — Я никогда так не думала о тебе, с чего ты это взял? — Просто ты так нервничала, когда мы пришли к тебе, и я задумался об этом. Но признаюсь, мне сложновато держать себя в руках, когда ты рядом. Я думал, что у меня больше выдержки… Прости, что я так набросился на тебя. — Похоже в выдержке я тебе точно проиграла… И помниться, я сказала, что, возможно, захочу повторить. Было бы глупо обманывать и тебя, и себя, потому что я сама хочу этого, поэтому я так переживала, когда мы пришли ко мне, — спрятав покрасневшие щёки от Чона в его футболке, пробормотала я, а парень тихонько рассмеялся на моё откровение, — при виде тебя сложно удержаться. — Сочту за комплимент, но давай всё-таки не будем торопить события. Когда я говорил, что хочу быть с тобой, я… — он сделал небольшую и немного нервную паузу, а после продолжил, всё ещё всматриваясь в мои глаза и едва заметные веснушки на лице, — мне просто хорошо с тобой… Мне нравится смеяться с тобой в художественном классе, смотреть фотографии у тебя в комнате, пить на скорость молочный коктейль и обмениваться шутливыми смайлами среди ночи… Мне нравится в тебе буквально всё: от звонкого смеха, до того, как ты заправляешь прядь волос, которая постоянно выпадает у тебя из причёски. Я вся сжалась и задрожала в его руках, в ожидании того, что он скажет следующим. — Потому что я люблю тебя… И хочу всегда быть с тобой, если ты тоже этого хочешь. Если пару минут назад моё сердце, по ощущениям, упало куда-то в живот, то теперь оно и вовсе решило перестать биться. Не сказать, что эти слова совсем застали меня врасплох, хотя кому я врала. Ещё никто не говорил мне этого, кроме родителей и Ханы, но это были совсем другие чувства. Это было ожидаемо со стороны Чона, но всё же, я не была готова. И я не смогла взять себя в руки, чтобы ответить Чонгуку тем же, а это начало меня злить. Я трусиха. Самая последняя трусиха на свете, которая решила сбежать от себя и своих чувств по собственной глупости. Кажется, Чонгук понял, что пытаюсь совладать со своими эмоциями внутри, и обняв меня, также тихо продолжил: — Я не жду, что ты прямо сейчас скажешь это в ответ, но не обманывай меня, Ёри. Если для тебя я просто милый соседский мальчик, или ты пытаешься забыться во мне, лучше скажи это честно. Я приму любой твой ответ, но я готов ждать… Сколько потребуется. Просто не играй со мной. Я на это только поцеловала Чонгука, растворяясь в его объятиях, и была благодарна, что он не требует от меня чего-то прямо сию секунду. Я хотела сказать ему, что он мне тоже нравиться, и даже больше, но сказать слова любви пока было для меня тяжело. Потому что я не знала, что такое любовь. Мне всегда попадались парни, которые просто хотели со мной переспать или поспорили с кем-то из своих друзей, что смогут заполучить меня, но никто и никогда не был таким со мной, как Чонгук... И я боялась его подвести. Боялась, что не буду соответствовать его ожиданиям. Ведь все и всегда ждут чего-то от других. Но парень каждый раз доказывал, что я ошибалась все эти годы, и, похоже, никогда и не знала, что такое настоящие чувства.

***

В тот день, когда Чонгук мне признался, я всё-таки отправила его домой. Я не хотела рисковать и потом придумывать оправдания для его сестры, и моего брата, да и так было спокойнее. Мне нужно было всё это переварить. Подумать о том, что я чувствую к нему. Переосмыслить всё и принять для себя, что мне делать дальше. Поездка, в связи с этим, скорее всего, накрывалась. Да и мне не хотелось ехать туда одной, а шансы на то, что мы до этого времени помиримся с Ханой были не особо велики. Я не знала, помнил ли об этом Чонгук и вообще был ли в курсе, что я собиралась в поездку. И я решила, что он точно должен об этом знать, так было бы честно. Но когда я собралась с духом, чтобы ему сказать об этом, он почему-то молчал в нашем чате и не отвечал с самого утра. Я решила спросить у Чимина, знает ли он, куда пропал Чонгук, но брат тоже не был в курсе, куда его друг подевался. — Братик, а ты не знаешь, где Чонгук? — попыталась уточнить я и не выглядеть подозрительно, когда мы утром завтракали. Но Чимина было сложно провести в плане эмоций, и, кажется, он начал что-то подозревать. — Нет… И я тоже его ищу, но он мне не отвечает со вчерашнего вечера. А почему ты спрашиваешь? — нахмурился он, а после продолжил, — ты какая-то странная в последнее время? Ёрин, ты что-то мне недоговариваешь? — С чего ты взял? Чонгук попросил меня пока не говорить Чимину. Возможно, он сам хотел сказать ему о том, что мы теперь встречаемся, поэтому я ничего ему до сих пор не сказала. — С того, что ты вся светишься последние пару недель, и это вряд ли потому, что ты купила новые кроссовки. Что между вами происходит? По поему задержанному дыханию и долгой паузе брат понял, что мы успешно прокололись, по крайней мере с ним точно. Но он был рад, когда понял, что мы вместе. — Я сказала ему «да»... И мне кажется, что я люблю его. — И ты мне ничего не сказала?! Ёри, у нас же нет секретов друг от друга, — показательно надулся Чимин, но я знала, что это только напускное. Брат практически никогда на меня не злился всерьёз. — Чонгук попросил пока молчать. Возможно, он сам хотел сказать тебе об этом. Пока брат слушал мой ответ, его лицо тут же поменялось на встревоженное, и он резко произнёс: — Боже, Ёри, мы с тобой такие идиоты… Сегодня же день гибели родителей Ханы и Чонгука. После слов брата мне резко поплохело, а в глазах стало щипать от непрощенных слёз. Во всём этом водовороте из чувств, я совсем потерялась в числах. Я не хотела представлять, что чувствуют Хана и Чонгук в этот день. Такое не пожелаешь даже врагу. Когда их родителей не стало, Хана отошла чуть быстрее и меньше горевала по ним, потому что была немного взрослее, а Чонгук... Первое время он очень сильно винил себя в том, что остался жив в той аварии, и что она случилась именно из-за него. Как говорил Чон, отец отвлёкся во время управления машиной на него и не справился с управлением, а мальчишка тогда был очень несносным и капризным, потому что в те годы ему казалось, что они любят Хану больше, чем его. Типичные подростковые проблемы, которые закончились трагично. Но я была уверена, что Чонгук вбил себе это в голову, а мистер Чон просто не справился с управлением, потому что в тот день был очень сильный ливень. Не одни они в тот день попали в аварию, но им очень не повезло. Чонгук просто чудом уцелел, отделавшись несколькими переломами. Когда мы с Чимином оба отошли от осознания, какой сегодня день, я сразу подумала обо всех местах, куда Чонгук мог пойти, и стала спрашивать об этом у брата. — Как ты думаешь, где он может быть сейчас? Может он на кладбище? — Как вариант… Но может он рванул в Хиллс Пик, потому что я бы добровольно не стал идти туда, где лежат мои родные и близкие… Но это Чонгук. Чёрт, сегодня обещают такой же сильный дождь, как и в ту ночь. Я почему-то переживаю, что может случиться что-то плохое. Ёри, давай разделимся. Я пойду на кладбище и скейт-площадку, а ты проверь парк Отли и Хиллс Пик… И будь всегда на связи. Буквально через пять минут мы оба выдвинулись в разные стороны в поисках парня. Сегодня действительно обещали чуть ли не ураган с сильным ливнем, а я переживала ещё и о другом. Неужели Чонгук решил что-то сделать с собой в такой горестный для него день? Иначе почему он не отвечал на телефон и пропал с самого утра? Это было на него не похоже. Конечно, Чон и раньше замыкался, закрываясь у себя в комнате, но не пропадал где-то. Я не могла залезть к нему в голову и понять, о чём он думает. И очень боялась этого, сейчас отчётливо ощущая боль, при мысли об этом. Добравшись до парка через минут сорок и обойдя каждую скамейку, и фонтан, я написала Чимину. Чонгука нигде не было. Брат в свою очередь написал, что на кладбище тоже пусто, и мы двинулись дальше. Но чем быстрее я приближалась к последнему месту, тем сильнее меня охватывал ужас, что я права. Чимин первым добрался до скейт-площадки и написал мне, что парня там нет, а я написала, что дошла до Пика, но пока не вижу Чонгука. Я обошла большую часть смотровой площадки, и когда уже собиралась уходить, увидела на самом краю обрыва, куда люди старались не ходить, потому что в ту сторону вёл очень извилистый путь, сгорбленную фигурку, отдалённо похожую на человека. Я осторожно пошла в её сторону, надеясь, что это был Чонгук. Дорога была настолько ухабистая, что я постоянно спотыкалась, удивляясь тому, как он добрался до края невредимым. Когда я была уже примерно на середине пути, дождь ливанул так сильно, что я боялась расшибиться там, потому что и без того плохую дорогу начало размывать. А фигурка всё сидела недвижимо, пугая меня всё больше и больше. У меня, конечно, был с собой зонт, но он совершенно не спасал, и я практически полностью вымокла пока дошла до обрыва. Это был Чонгук. Его ветровку сложно было не узнать. Он сидел на каком-то бревне, свесив ноги и опустив низко голову, словно вся боль и печаль этого мира обрушились на его плечи в эту минуту. Хотя, скорее всего, так и было. Я осторожно подошла ближе, пока мы оба промокали до самой нитки, и положила свою руку на чужое плечо. Чон уже даже не всхлипывал, а просто тяжело вздыхал и шмыгал носом. Добрые минут пять я пыталась собраться с силами, чтобы что-то сказать, но буквы отказывали складываться в слова. Но потом у меня всё же хватило сил позвать парня, когда я присела рядом с ним: — Чонгук-и, малыш… Нам нужно домой. Парень услышал меня, но продолжал сидеть в той же позе. — Почему мне так больно, Ёри? — неожиданно и хрипло заговорил Чонгук, спустя пару минут, чем немного меня напугал. — Почему я не мог тогда потерять память? Почему всё это происходит со мной? Почему я должен вспоминать это день каждый проклятый год? Его «почему» не прекращались, пока я с силой не потянула парня на себя и не увидела его опухшее и заплаканное лицо. Наверное, сейчас он не хотел, чтобы я видела его таким уязвлённым, но он не сопротивлялся. Чон обнял меня и, уткнувшись в мои промокшие от дождя волосы, продолжал тихо всхлипывать уже у меня на плече. — Когда-нибудь боль пройдёт или притупиться, но я не знаю, малыш, когда это произойдет… Я не могу знать, — повторила я как тогда, когда мальчишку только выписали из больницы домой, и он спросил у меня тоже самое. — Обещай, что больше не будет больно! — кричал он, а гром и дождь пытались заглушить его рваные крики куда-то в небо. Я бы хотела пообещать Чонгуку всё что угодно, лишь бы он перестал так разрываться от боли... Но что я могла сделать, кроме слов. — Обещаю, — прошептала я ему на ухо, прижав к себе так сильно, насколько могла. И тогда я поняла, что действительно люблю его, но сейчас был не самый подходящий момент для таких признаний.