Тихоня

Пока мы были на каникулах, я наконец-то получила права и ключи от заветного автомобиля, который родители подарили мне на двадцатилетие. Они, конечно, сделали это специально, чтобы я не думала во время путешествия осесть где-нибудь. Но я действительно хотела свою машину, если собиралась потом вернуться домой и остаться в Сиднее. Это очень помогло мне отвлечься от самобичевания и страданий по Чонгуку, потому что я так и не смогла с ним поговорить. Я чувствовала, что он просто не захочет меня слушать, после тех гадких слов, брошенных мною на лужайке их дома, потому что он игнорировал любые мои попытки к нему подойти. А ещё эти пару недель я раздумывала, что спрошу у Ханы, когда наберусь смелости поговорить хотя бы с ней. И буквально за пару дней до начала учёбы, я всё-таки стояла припаркованной у чужого дома, но высматривала далеко не свою подругу. В комнате Чона, что была на втором этаже, на удивление, не были задёрнуты шторы, и я тайком, словно сталкер, наблюдала за ним, пока он совсем не замечал меня. Парень ходил по комнате, и явно чем-то был занят или что-то напевал, я так и не смогла разобрать, что именно. Но буквально через пару минут моя наблюдательная засада была рассекречена, из-за того, что какой-то хмырь решил посигналить мне, увидев совсем юную девушку за рулём. Чонгук тут же посмотрел вниз на моё авто и увидел, что я сижу за рулём. Мальчишка резко закрыл шторы и спрятался в глубине своей комнаты, оставляя меня без надежды на примирение или хотя бы объяснение. Хана тоже обратила внимание на меня, когда услышала сигнал чужого автомобиля. Она выглянула из кухонного окна и пристально уставилась на меня, нахмурив немного брови. Я кивнула ей головой, чтобы она вышла и, на удивление, она не восприняла этот жест враждебно, что было странно. Я думала, что она пошлёт меня ко всем чертям, но прошло уже больше трёх недель с того гадкого вечера. Возможно, она уже немного остыла. По крайней мере, я на это надеялась. Хана с задумчивым и немного печальным выражением лица вышла через несколько минут из дома и села ко мне в машину. — Ты приехала к Чонгуку? — тут же спросила она, нервно вытирая вспотевшие ладони о свои джинсы. Подруга даже не поприветствовала меня, хотя мы не разговаривали около трёх недель. Да и не виделись, почти столько же, за исключением пары коротких взглядов, когда я проходила мимо их дома. — Он всё равно не хочет со мной разговаривать… — ответила немного нервничая я, потому что весь запал, который я кое-как собрала для этой встречи, куда-то испарился. — А ты? — Ты правда хотела мне отомстить через него? — снова спросила Хана, а мне стало обидно, что лучшая подруга была такого обо мне мнения и поверила этому засранцу. Но она всё-таки решила поинтересоваться, так ли это, когда её эмоции немного остыли, за что я в душе была ей благодарна. — Конечно, нет… Я сказала это, совершенно не подумав, потому что мне было очень обидно, и дело вовсе не в Сухо. Он мерзавец, каких ещё поискать, но ты… Я чем-то обидела тебя? Почему ты ничего мне не сказала? — Мне жаль, Ёри, — ответила подруга, резко изменившись в лице. Ей действительно было жаль, но что-то словно передавило ей горло и не давало произнести правду дальше, — я хотела тебе всё рассказать…

— Скажи честно, Сухо угрожает тебе? — я перебила её и, наплевав на гнетущую атмосферу, которая образовалась между нами, протянула свои руки, чтобы взять подругу за руки. Я не знала, нужна ли ей была моя поддержка, но мне так хотелось дать ей понять, что я всё ещё с ней и на её стороне, несмотря на эту глупую ссору из-за парня, который даже не стоил наших с ней слёз. На лице Ханы тут же отразился страх, словно я догадалась о том, о чём не должна была. А я жутко разозлилась, понимая, что моя лучшая подруга была просто до ужаса запугана этим жутким типом. Хана сразу же разрыдалась, прижимая свои ладони к лицу, а я попыталась её обнять и успокоить, но подруга только сильнее зашлась в слезах, судорожно плача и пытаясь что-то сказать сквозь всхлипы и надрывные звуки. — Ёри, прости… Прости меня, пожалуйста, — кричала Хана, — это я во всём виновата. Мне не нужно было идти на ту вечеринку и связываться с ним… Я такая идиотка… И зачем я только подслушала в тот день разговор Лин и Трейси… — Хана что-то бормотала, и я пыталась разобрать, что именно, но пазл в моей голове не складывался. При чём здесь были наши одноклассницы? И какое отношение к ним имел Сухо? Я совершенно ничего не могла понять, но продолжала гладить подругу по голове успокаивая. Через несколько минут она перестала так заходиться в рыданиях, и уже просто тихонько всхлипывала. — Эй, сахарная крошка, — теперь настала моя очередь позвать её детским прозвищем, чтобы напомнить, о тех далёких временах, когда мы были беззаботными детьми и ещё не переживали такие потрясения, как первая влюблённость и разочарования в парнях. — Мы со всем справимся, слышишь? А этого урода я живьём закопаю, если он что-то тебе сделает. Правда теперь это прозвище напоминало мне о случае в баре, но я старалась поскорее забыть об этом. — Ты не сможешь, Ёри… Он всегда на шаг впереди, — горько проговорила она, почти успокоившись и больше не всхлипывая. — Помнишь самую первую вечеринку в этом году, на которую ты не пошла, потому что у тебя поднялась температура? Мне не нужно было идти туда одной, но прошлого уже не вернуть… — тяжело вздохнула подруга, но продолжила говорить. — Я по глупости сама тогда подошла к Сухо, а он начал подкатывать ко мне. Говорил, как я ему нравлюсь, и напоил почти до беспамятства, возможно, даже что-то подсыпал, после чего затащил в постель, — Хана с трудом выговаривала это, вспоминая тот жуткий день. — Когда я очнулась на следующее утро, я просто была в ужасе, потому что я не хотела с ним спать и тем более не хотела предавать тебя. Я тут же сказала ему, что это было ошибкой, а Сухо на это только усмехнулся и пообещал, что разошлёт всей школе видео нашей вчерашней ночи, если я не буду делать то, что он хочет… После этих слов по щекам Ханы снова потекли слёзы, а мне захотелось начистить морду этому козлу, когда я представила, на что он был способен. — Вот же конченый урод, — только и смогла процедить сквозь зубы я от злости, крепче прижимая подругу к себе. — Следующая вечеринка и прочие выходки, которые якобы были организованы мной, — все были его идеями… Боже, да я из-за него даже в день гибели родителей не смогла побыть с собственным братом и не смогла уследить, чтобы он не натворил глупостей… Я такая отвратительная сестра, — убивалась Хана, а я продолжала крепче обнимать её, понимая, что нам нужно было ещё раньше поговорить, и жалела о том, что сразу этого не сделала, и мы не наваляли Сухо как следует. — Я хотела всё тебе рассказать, но он настолько сильно затравил меня, что мне просто приходилось мило улыбаться в школе, а по ночам плакать в подушку от бессилия… И я не знала, что мне делать, потому что я боялась потерять тебя, поэтому я не подходила к тебе первое время. Хана выглядела так безжизненно, но в то же время, кажется, её понемногу отпускало. — Где-то через месяц он вроде бы наигрался со мной и немного ослабил хватку, а между нами вроде бы всё начало налаживаться… Но потом он прислал видео с Чонгуком и тобой, и ту запись вашего разговора, — на этих словах мне стало тошно, и я поняла, почему Хана так взбесилась. Гадёныш умудрилась записать наш с ним разговор в чёртовом баре и обрезать так, как ему было выгодно, чтобы моя подруга разозлилась. — Но зачем ты пошла на ту вечеринку одна? Ты же собиралась остаться дома. И причём здесь Лин и Трейси… — аккуратно спросила я, потому что этот пазл никак не хотел добавляться в общую картину, которую рассказала подруга. За окном снова лил дождь, барабаня по стеклу и кузову авто, и разбавляя наш разговор непрекращающимся стуком. — Они столько всего наговорили… Что из нас двоих я «более страшная подружка», что ты со мной общаешься только из жалости, и что такие парни, как Сухо, никогда не взглянут в мою сторону. Мне отчего-то стало так обидно и больно, ведь это и правда так, — Хана снова расплакалась, подняв на меня опухшие от слёз глаза и всматриваясь в моё лицо. — Я не такая умная, как ты, не такая красивая, как ты, и у меня никогда не было нормального парня, потому что все хорошенькие ребята всегда обращали внимание только на тебя. А я всегда была рядом с тобой как дополнение, — с горечью в голосе произнесла Хана, и мне самой стало так горько, что подруга вбила себе в голову эту глупость, потому что я так никогда не считала. Но, возможно, я была к ней не настолько внимательна, поэтому она восприняла слова этих двух вертихвосток за чистую монету. Мы сидели прижавшись друг к другу, словно не делали этого бесконечно долго, и я поняла, как же сильно я скучала по своей подруге. — Моя сладкая крошка, ты же знаешь, что всё, что они сказали — полное враньё, а они обе просто нам завидуют… — я взяла её лицо в свои руки, всматриваясь в уставшие, и заплаканные глаза подруги. — Ты никогда, слышишь? Никогда не была дополнением для меня… У тебя, в отличие от меня, не кривой нос, который я испортила качелей… — улыбнулась я, вспомнив, как получила эту травму, и как мы с Ханой смеялись с этого, а моя мама была в ужасе, увидев окровавленное лицо и футболку. — Насчёт нормальных парней… Что-то я не вижу их рядом, кроме твоего брата, — продолжила я. — А равняться на меня в плане ума, так точно не стоит… Мне понравился Сухо, а он, как мы выяснили — полнейший подонок, каких ещё поискать, — после моих слов Хана тихонько рассмеялась, укладывая голову на моё плечо. — И я не использовала твоего брата, он действительно мне нравится, и, возможно, даже больше, чем просто нравится… Я люблю его. — Хочешь, я поговорю с ним? Хотя он вряд ли станет меня слушать… Чонгук-и снова замкнулся в себе и закрылся в своей комнате. — Ты не злишься на меня? Раньше бы Хана ни за что не поверила, что я могу по-настоящему полюбить кого-то. Она знала, что у меня был ветер в голове, но всё изменилось, с тех пор как в моей жизни появился Чонгук. Хотя, кажется, он всегда был в ней, просто я этого не замечала. — За то, что ты влюбилась в моего брата? Ты уже выросла, Ёри… И я смотрела потом ещё раз то видео, когда немного пришла в себя… На нём вы выглядели по-настоящему счастливыми. — Жаль, что теперь это всё останется только на этих кадрах, — в этот раз настала моя очередь разводить сырость, — зато мы сможем отправиться в поездку, как и планировали, если ты всё ещё хочешь поехать со мной. По моей щеке скатилась слезинка, но я вытерла её рукавом толстовки, взглянув на задёрнутые шторы второго этажа. — А ты сможешь вот так просто оставить его здесь и отправиться в поездку? — спросила Хана, поглаживая мою руку в успокаивающем жесте. — А разве у меня есть выбор? Не могу же я заставить Чонгука поговорить со мной. Он обижен, и это вполне заслуженно. Я пообещала ему кое-что, и я не смогла сдержать своего обещания, — после этих слов по моим щекам всё-таки потекли горькие слёзы, которые я так долго держала в себе. — Возможно, я не самый подходящий человек для твоего брата. — Брось, Ёри… Просто иди к нему, прямо сейчас! Не может же он вечно на тебя обижаться… — Боюсь, что я обидела его слишком сильно. Ты знала, что он влюблён в меня? — Немного догадывалась, но не хотела давить на него. Он и так был не особо разговорчив после гибели родителей. — Почему я не поняла этого раньше? Ведь я столько раз была у тебя… — сокрушалась я, пытаясь не думать сейчас о парне, который был всего в пятидесяти шагах от меня. Я решила сменить тему, чтобы не начать плакать ещё сильнее. — Ох, уж эти братья… Кстати о них… Что ты думаешь о Чимине? — Мы же говорим о твоём брате? — немного удивилась Хана, отодвинувшись от меня и посмотрев на проходящих по тротуару людей. — А ты знаешь ещё каких-то? — попыталась рассмеяться я, но выходило плохо, потому что мои глаза опухли из-за слёз. — Чимин — душка… Но почему ты спросила о нём? Раз у нас был вечер откровений, я решила сказать ей и про своего брата. А то он в последнее время ходил сам не свой, не зная, как подступиться к Хане. — Сахарная крошка нравится моему милому братцу. После этих слов я немного успокоилась и стала разглядывать эмоции на лице подруги. — Что?! — воскликнула Хана, и по её ошалелому виду можно было смело определить, что она точно не была в курсе его симпатии. Вот что нас точно объединяло с подругой, так это — внимательность. А точнее её полное отсутствие. — Ты всё это время была с Сухо, и он никак не мог найти момент, чтобы подойди к тебе и поговорить. — Я… я даже не знаю, что сказать. — Если что, я тебе ничего не говорила, иначе брат меня прибьёт, — улыбнулась я, а Хана хоть и была всё ещё поражена тем, что я ей рассказала, тоже улыбнулась в ответ. Пока Хана пыталась переварить полученную информацию, я нехотя, но всё-таки напомнила ей про Сухо, отчего подруга немного поежилась. — Кстати о Сухо… Мы с Джином собираемся слить его директору Теннеру. — В каком смысле? — удивилась Хана, но в её глазах появилась крошечная надежда. — У Джина есть видео, где он курит не просто «сигареты» со своими дружками на территории школы. Он вылетит из школы за употребление запрещёнки и не пройдет в сборную. — Но как быть с тем, что он грозился слить видео со мной? На лице Ханы в миг отразилась гримаса страха, когда она вспомнила об угрозах Сухо. — Я очень надеюсь, что его вышвырнут из школы раньше, чем он успеет это сделать. От злости на этого подонка я стукнула по рулю рукой и немного ойкнула от боли. — Но, Ёри… Его родители в комитете… Ты думаешь они не смогут замять это дело? — Не бойся, крошка. Мы в любом случае что-нибудь придумаем, но пока ничего ему не говори и постарайся с ним не пересекаться. Если он начнёт приставать или захочет тебя принудить к чему либо, сразу же звони мне или Чимину. Мы ещё минут десять поболтали с Ханой, потому что безумно соскучились за это время друг по другу, но я так и не решилась подняться, чтобы поговорить с Чонгуком, хотя подруга очень на этом настаивала. Мне казалось, что сейчас не лучший для этого момент... Или я просто вновь струсила. Я поцеловала на прощание подругу в щеку, а после помахала ей рукой, когда она стояла уже на пороге своего дома и тоже махала мне в ответ. Краем глаза я заметила шевеление на втором этаже, и увидела, как на меня из окна уставилась пара глаз, которые смотрели на меня с тоской и... Обидой. Но долго это не продлилось. Одними губами я попыталась произнести банальное «прости», но Чон на это только хмыкнул и задернул снова шторы, оставляя меня наедине с уничтожающим чувством вины. С одной стороны, я была безумно рада, что нам с Ханой удалось помириться, но с другой... Мне было настолько больно без Чонгука, что иногда становилось трудно дышать. Я и правда не заметила, как полюбила его слишком сильно, и уже не была уверена, что смогу отправиться после выпуска путешествовать, так и не попытавшись с ним поговорить.