Тихоня

В день выпуска я не отрывала взгляда от входа в зал, куда потихоньку стекались всё наши одноклассники и другие выпускники. Я знала, что этот день — единственный мой шанс что-то изменить, и другого у меня уже не будет. Поэтому переборов себя, я решила рискнуть в последний раз и написала Чонгуку, приглашая его на бал в качестве пары. Хотя, когда мы ещё были вместе, мы даже не затрагивали этот разговор, потому что в тот момент мы как самые мастерские шпионы избегали наших одноклассников и Хану. И было глупо ожидать, что Чонгук сразу же мне всё простит и перезвонит, соглашаясь пойти вместе. Поэтому я просто терпеливо ждала, что он хотя бы просто придёт на выпускной, и в самом лучшем случае подойдёт ко мне, чтобы мы после поговорили. Каждая минута этого ожидания казалась мне вечностью. Я поправила волосы, которые обрамляли лицо, стараясь выглядеть не так измученно, пока рядом стояли счастливые Чимин с Ханой. Подруга сочувственно улыбалась мне и сжимала губы в тонкую полоску, качая головой и намекая, что, вероятнее всего, Чонгук просто не придёт. Моё сердце пыталось стучать ровно, но в груди поселилось беспокойство, предчувствуя надвигающуюся беду. Она появилась оттуда, откуда я точно не могла ожидать. Когда толпа наконец разошлась, Чонгук вошёл в зал, оглядываясь по сторонам. Его глаза были полны сожаления, и я сразу заметила, почему. Он пришёл не один. Рядом с ним сияла Суён, будто звезда, притягивающая все взгляды окружающих. Её белое платье струилось, а смех, словно стеклянные бусинки, раздавался из её уст, обрамленных идеальной улыбкой. Её одноклассники охали, а кто-то, возможно, даже завидовал, также, как и я. Моё сердце гулко стукнулось о рёбра, забрав с собой всю надежду... Непонимание замерло в воздухе, а все мои мечты о примирении медленно таяли, как поздний весенний снег. Хотя чего я ожидала, после того, как он сказал, что ненавидит меня. Стены школьного зала сужались и казались всё ближе. С каждым мгновением мне становилось всё труднее дышать. Не сказать, что Чонгук выглядел слишком счастливо, но зачем-то же он пришёл на бал с другой. Хотел ли Чон сделать больно мне? Возможно. Но я не могла знать об этом. И если он действительно хотел, то у него это получилось. Мне было больно. Настолько, что я не смогла пересилить себя, стараясь не смотреть в их с Суён сторону. В этот момент мне захотелось отмотать время вспять и не приходить на бал, а просто тихонько забрать свои документы. Пока я пыталась совладать со своими эмоциям, на сцену вышел ведущий, чтобы объявить короля и королеву школы. И неожиданно для всех, ими стали — Чимин и Хана. Хотя для меня это не было такой неожиданностью. Чимин был у всех на хорошем счету, а Хану многие поддержали, когда узнали, что Сухо ей угрожал. Все аплодировали им, а я медленно умирала внутри, начиная понимать, что те чувства, которые когда-то казались мне непреложными, разрушились окончательно. Когда ведущий объявил танец, Чимин с Ханой вышли на середину зала, а остальные выпускники присоединились к ним, чтобы отдать дань школьной традиции. Чонгук тоже вышел с Суён, которая продолжала светиться, словно выиграла в лотерею. Я же старалась сдерживать себя ради подруги и брата, но как только музыка замерла на финальных нотах, я больше не могла оставаться здесь. Чужие лица, смех и счастье… Всё это было просто невыносимо для меня. Я выбежала из зала, и воздух, резко ухнувший мне в лицо, оказался освежающим, но его было недостаточно, чтобы затушить огонь горечи, жгущей моё сердце. Кое-как сев за руль, я выехала на дорогу, пока мысли о парне не давали мне покоя. В мгновение, я оказалась на пляже, в тени заката, где море казалось волшебным. Но в моей душе, в этот момент, не было никакой магии, а царила настоящая война. Мне больше не хотелось, ни поездки в другую страну, ни выпускного... Слёзы сами собой потекли по щекам, оставляя солёные следы, и теперь я отчётливо понимала, что потеряла Чонгука навсегда. Каждый новый день отдалял меня от него, как бы я ни старалась. Замыкаясь в своей скорби, я погрузилась в воспоминания о тех днях, когда мы были с ним счастливы, которые теперь останутся лишь далёкими призраками нашего прошлого. Казалось, что мир вокруг просто теперь не имеет значения: горящие огни и музыка вдалеке смешивались с глухими волнами, которые обрушивались на берег. Я закрыла глаза, позволяя слезам свободно течь по лицу, падая на некогда красивое платье. Я рыдала так громко, что не заметила, как вдалеке послышался звонкий стук упавшего велосипеда. Чьи-то шаги звучали уверенно, но я уже не слышала их сквозь пелену боли и отчаяния, которые окутали меня. — Ёрин! — я услышала, как родной голос пронзил гнетущую тишину. Чон окликнул меня так, словно боялся, что я сейчас исчезну. — Я соврал! Там, в кабинете директора, я соврал тебе… Я повернулась и посмотрела на Чонгука сквозь слёзы. Сейчас я ещё сильнее осознала, что он стал огромной частью моей жизни, которую я потеряла по собственной глупости. — Ты ушёл с выпускного, — мой голос дрожал, хотя слова были спокойными. — А как же Суён? — На самом деле ей нравится Джун, но он постеснялся её пригласить, поэтому она позвала меня, чтобы не идти одной… Я бы хотел пойти с тобой, но уже пообещал ей, что пойду на бал, до того как ты мне написала… — голос Чонгука звучал виновато. — Прости меня… И я бы знала об этом, если бы взяла с собой телефон, потому что Чонгук мне ответил. Но я решила не искушать судьбу и оставила устройство дома. — Ты всегда такой джентльмен, — с пониманием ответила я, теперь зная, что парень не хотел меня обидеть тем, что пришёл с другой. Просто это Чонгук… Чуткий и очень внимательный до мозга костей парень, который не может никому отказать. — И тебе не за что извиняться. — Какой есть… После этих слов Чон подошёл ко мне вплотную, поднеся руку к моему лицу и стирая большим пальцем оставшиеся на щеках слёзы. — Этим ты мне и нравишься, — наконец, набравшись смелости, ответила я. И мне до сих пор не верилось, что Чонгук стоит напротив и смотрит прямо на меня. Мне казалось, что этого уже никогда не произойдёт. — Знаешь, я много думал о том, что случилось… Не хочу скрывать, я очень злился на тебя, но в конце концов понял, что не могу злиться на тебя вечно… Потому что ты всё ещё здесь, — ответил парень, прижимая ладонь к своей груди, — в моём сердце… Его глаза были полны нежности вперемешку с остатками боли, но он всё равно взял меня за руку, осторожно сжимая мою ладонь своими тёплыми пальцами. — Я любил тебя, когда мне было семнадцать… Когда вы с Ханой пришли первый раз с вечеринки в девятом классе, и ты сказала, что я до безумия милый, и ты бы прямо сейчас затискала меня, что есть сил. Хотя, скорее всего, ты и не помнишь этого… Любил, когда ты прижимала меня и говорила, что всё будет хорошо… Любил, когда ты решила на зло сестре переспать со мной… И люблю сейчас, и буду любить ещё целую вечность… — на этих словах Чон приблизился к моему лицу слишком близко, и я почувствовала его горячее дыхание на своих губах, которое слишком сильно контрастировало с прохладным прибрежным воздухом. — Скажи, что я не опоздал, Ёри? Скажи, что я всё ещё в твоём сердце… — Ты всё ещё здесь… И всегда будешь здесь, — ответила я, указывая рукой на своё сердце, и прижалась своими губами к чужим, пока обида и боль ускользали и терялись в потоке воды, что уносился прочь от этого берега.

***

После выпускного мы с Чонгуком не могли отлипнуть друг от друга, наконец-то наслаждаясь обществом друг друга без боязни, что кто-то нас поймает. Мы проводили вместе каждую свободную минуту времени до нашей с Ханой поездки, словно стали сиамскими близнецами, на что Хана демонстративно морщилась и смеялась. — Вы такие сладкие, что у меня сейчас всё слипнется… Может прекратите хотя бы на секунду поедать друг друга? — проворчала сквозь улыбку она, когда мы все собрались посмотреть какой-то нашумевший фильм. Чимин пригласил и остальных ребят, которые дружили с ним и Чонгуком. Парни на реплику Ханы только заливисто рассмеялись, заедая шутку в нашу сторону попкорном и колой, а мы продолжали мило перешёптываться и целоваться на зло Хане, сидя на отдельном ото всех диванчике. Эти мгновения были особенными. Чонгук тихонько смеялся, и его голос звучал как музыка, которую я могла бы слушать бесконечно. — Сколько можно? Разве вам не надоело вертеться вокруг друг друга? Мы с Ёрин уезжаем не на вечность, а всего на три месяца, — добавила она, изогнув бровь. Мы обменялись с ней укоризненными взглядами, но с наших лиц невозможно было стереть улыбку. — Не «всего», а «целых» три… И ты просто ревнуешь, признай это, — заворчал Чонгук, а после показал язык своей сестре и улыбнулся. — Если вы так продолжите, у нас закончится попкорн ещё до начала фильма, — её акцент явно отдавал шутливым раздражением, а парни на это лишь продолжали смеяться. Я, в свою очередь, лишь прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. У меня создалось впечатление, что наши друзья чувствовали себя как классические персонажи-наблюдатели в комедийной постановке о любовных похождениях Ромео и Джульетты. К счастью, вскоре фильм поглотил всё наше внимание. Экран заполнился ярко-оранжевым светом, и все уселись поудобнее. Я поёрзала рядом с Чонгуком, тоже устраиваясь поудобнее и погружаясь в мир ярких ощущений, которые возникали на экране. Однако, несмотря на яркие сцены, вся моя сущность принадлежала лишь парню рядом. Я чувствовала его тепло и слышала его мерное дыхание, отчего улыбка с моего лица, не желала пропадать ни на секунду… Потому что я была счастлива. Моя рука покоилась в его тёплой ладони, отчего Чонгук нежно сжал её, и этот простой жест заставил меня ощутить, как волны счастья охватывают моё сердце. Мы так и просидели пол фильма, наслаждаясь прикосновениями друг друга, и к его середине я заметила, что наши взаимодействия стали всё более игривыми. Чонгук подмигнул, как будто дразня меня, словно все остальные в комнате исчезли. Я тут же почувствовала, как моё сердце начинает стучать быстрее. — Как думаешь, ребята сразу заметят, если мы улизнём наверх прямо сейчас? — еле слышно произнёс он с игривой улыбкой, и эта простая фраза заставила меня замереть и перестать дышать. Я попыталась отвернуть свой взгляд, пока мои щёки заливались румянцем. Кажется, я поняла, что задумал этот чертёнок... — Ты сошёл с ума… — наконец совсем тихо выдала я, но он лишь с хитрой усмешкой потянулся ко мне за поцелуем. Он прижал меня к себе, как будто мы были в отдельной вселенной и забыли, что вокруг нас есть кто-то ещё. — Мы будем тихими, — шёпотом проговорил он, прижимая губы к моему уху и вызывая дрожь во всем моём теле. Это был тот манящий момент, когда мир вокруг исчезал. Комната погрузилась в полумрак. Вся толпа с изумление смотрела на экран, где разворачивался сюжет фильма, а я не смогла оторваться от Чонгука. Его глаза были совсем близко, как океан, который притягивал к себе, и вызывал желание погрузиться в него и вспомнить каждое прикосновение. Смех ребят раздавался вокруг, но я так и не смогла сосредоточиться на фильме, потому что желание заполнило все мои мысли. Каждое его прикосновение отдавалось огнём, и чтобы вдруг не передумать, я резко потянулась к его руке. Чонгук, похоже, понял меня, и я почувствовала его тёплую ладонь, которую он предложил, чтобы помочь мне встать. — Только давай осторожнее, — наконец шёпотом произнесла, когда мы практически беззвучно поднялись с диванчика и направились наверх, прямиком в мою комнату, — будет совсем не здорово, если кто-то из нас свернёт себе шею. Мы с Чонгуком тихонько рассмеялись, а ребята даже не заметили, что нас уже нет в комнате. И с каждым таким днём мы прощали себе ошибки прошлого, становясь всё счастливее и ближе к друг другу.

***

За день до вылета Чонгук стоял у окна, сжимая в руках последний подарок от меня — мягкий шарф нежного мятного цвета. Его мысли видимо блуждали, перемешиваясь с трепетом, который нарастал в груди. Я отчётливо помнила, когда впервые укуталась в этот шарф, а сейчас отдала ему, как бы оставляя частичку себя. Каждый взгляд на него напоминал о наших последних днях вместе, полных лёгкости, смеха и любви. — Не забывай его носить, скоро будет прохладно, — шептала я, чтобы не произносить прощальных фраз, потому что я не хотела прощаться. Чонгук кивнул, ловя мой тоскливый взгляд. Он вообще не любил прощания. Срочные расставания делали больно его сердцу, и мысли о том, что я уеду, притягивали его ко мне, словно магнит. А теперь я улетала на три долгих месяца. От этой мысли подступала тяжесть, душащая и меня, и его. Но он сам убедил меня лететь, потому что знал, что это путешествие — очень важное событие для меня. Чонгук повернулся и взглянул на открытую дверь, когда я уже стояла в проёме. В этот момент Хана, с веселым огоньком в глазах, вошла в его комнату, чтобы разрядить обстановку, которая повисла между нами. — Не печалься так… Она тебе обязательно будет звонить, я прослежу. — Я всё понимаю, но ничего не могу с собой поделать, — пробормотал Чон, глубоко вздохнув. Парень отвернулся обратно к окну, укрывшись от Ханы и меня в своих собственных мыслях. Хана прищурилась, словно она уже знала, что крутилось в голове у её брата. Она усмехнулась и встала рядом, опираясь на подоконник, и посмотрела на него. — Ты не должен переживать, она будет в порядке… И у вас тоже всё будет в порядке, — сказала Хана, стараясь смягчить его печаль. Поглаживая Чонгука по плечу, она попыталась донести, что он не одинок в своих переживаниях. Наверное, ему хотелось, чтобы всё было по-другому, чтобы мы никогда больше не расставались, даже на несколько месяцев.

***

Мы решили, что будет лучше, если Чонгук не поедет провожать меня в аэропорт, так как он уже начал тосковать, а я при его виде становилась слишком нерешительной. Я сидела на пластиковой скамье, рядом с десятком людей, каждый из которых был погружен в свои заботы. Пока Хана с Чимином отошли, я уставилась на экран, ожидая появления информации о рейсе и вглядываясь в лица других пассажиров, только мои мысли не хотело покидать какое-то напряжённое волнение. В руках я прокручивала подарок от Чонгука — серебристую подвеску, которую он собирался подарить мне на выпускной, но в итоге подарил чуть позже. И в этот самый момент, вспомнив наше примирение, после всего, что мы пережили, я вдруг захотела бросить всё это и сдать билет, хотя, скорее всего, это было уже невозможно. Потому что до рейса оставалось буквально полтора часа. Я не хотела подводить Хану, но тоска настолько меня одолела, что я была в шаге от того, чтобы сорваться с места и вызвать такси обратно в город. Потому что единственным местом, где мне хотелось быть сейчас, была комната Чонгука. Дверь в зал ожидания распахнулась, и внутрь хлынули пассажиры, которые возвращались, после различных перелётов. Моё сердце предательски забилось. Я в очередной раз посмотрела на экран и уже хотела отказаться от своей мечты, но в этот момент я увидела знакомую фигуру, которую узнала бы из тысячи. — Чонгук?! — крикнула я, не веря своим глазам. Парень с улыбкой на лице подбежал ко мне и поднял в воздух, крепче сжимая в своих объятиях, а весь мир вокруг просто исчез. Лишь звуки объявлений рейсов и голоса других людей окружали нас гулким эхом. — Ты здесь?! Но как? — тихонько спросила я, всё ещё не веря своему счастью. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах, и плевать, что сейчас на нас пялились остальные пассажиры. Хотя некоторые вздыхали от умиления и развернувшейся картины нашего воссоединения. — На самом деле, — начал Чонгук, прижимая меня крепче к себе и давая такие необходимые объятия, — Хана ещё вчера вечером вернула свой билет. Хана, которая в этот момент стояла с Чимином у входа в зал ожидания, ярко улыбнулась, чувствуя, что её план сработал. Она купила билет для брата, зная, что Чонгуку эта поездка была нужнее. Конечно, она тоже хотела полететь со мной, но мы провели немало времени вместе. Поэтому она решила поступить именно так, ради него и ради меня. Чувства переполняли нас, и мы все не могли избавиться от улыбки, а я ещё и от непрощенных слёз радости. — Вот же коза, и ничего мне не сказала… — произнесла я, смотря на Хану сквозь слёзы, и говоря одними губами своей лучшей подруге — «спасибо». И я действительно была ей безумно благодарна за то, что она подарила нам с Чонгуком возможность не расставаться, даже на такое короткое время.