Всё ради нас

      Рита стояла посреди зала. Вокруг свечи, стол с дорогим вином. Красивый белый ковёр раскрашен кровью, а стены — телами друзей. Рядом с дверьми, что были напротив, сидела молодая женщина и, улыбаясь, напевала какой-то мотив. Вероника стояла за спиной и как скороговорку читала молитву. Что она бормочет Шарова даже не пыталась понять. Её глаза были прикованы к шатенке с вином в руках.       — Видишь, как бывает… — Заговорила она и, чуть наклонив бокал, вылила немного красного на белую скатерть. — Ты, как маленький ребёнок, захотела приключений и страшных сказок. Теперь ты знаешь всё. Ну или почти всё… — Она встала и подошла к столу у стены, где лежала Маша. Её подруга. Единственный человек, за исключением Ники, который не бросал до конца. — Милая девочка. Сильная была бы, если бы не полезла сюда. — Она подняла голову. — А всего-то и надо было, взять медальон.       В голове закрутился калейдоскоп событий. Её обращение, Валера, который успокаивал и учил. Объяснения, попытки научиться жить как люди. И вот, он пропадает. Просто берёт и уходит с Игорем, а потом долгие дни поисков по всему городу. Вероника, истерика, дом. Чёртов дом! Маша, ведьмы, вещи, дахэ.       — Выбирай девочка. — Певуче говорит эта… Пусть будет ведьма. — Либо твои полудохлые сахэ, либо Маша. — И в голове пустота…

***

2 месяца назад.

      — Рита? — Валера держал её за руки, заглядывал в глаза, а девушка просто стояла посреди квартиры, где ещё недавно бабушка ругала её, что она по ночам шляется. — Теперь мы вместе. А вместе легче.       Валеру как током поразило от до боли знакомых слов, но он промолчал. Смотрел на Шарову и мысленно ругал себя всеми словами. Бабушку не спас, Риту считай, что убил, и Глебу проиграл. Да, сам древний стратилат мёртв, но своего он добился. Валера убил человека. Близкого человека, которым дорожил. Да и бабушка девушки умерла. Как именно — непонятно. Но её нашли в той самой палате, где отец Глеб помогал ей прийти в себя. Она была будто под гипнозом, немного растеряна и напугана, но удивительно спокойна. Батюшка отправил её домой, но она решила сначала собрать вещи внучки. Как только отец Павел уехал, медсестра принесла уже заполненные документы в палату и нашла растерзанный труп пожилой женщины. Рита с Валерой сначала пришли домой к девушке. Логунов решил, что оставит её на бабушку, а затем вернётся к себе, поговорит с родителями, попробует объяснить... Но бабушки Риты дома не было, а в больнице рассказали, что её тело уже осмотрела милиция и её отправили в морг. Девушку после этих новостей Логунов решил не оставлять одну.       Он аккуратно приобнял Риту за плечи, отвёл в зал, посадил, дал воды. Она положила ему на плечо голову и в попытке разгрести мысли, прикрыла глаза. Ей казалось, что жизнь до обращения, это сон. Бабушка умерла, потому что она была пожилая, а не потому что Глеб её убил. Вернее она бы и так вскорости умерла… А Валера, он молодец. Он её вылечил. Он самый лучший. Она для него всё на свете. Даже если самой умереть…       — Так, стоп. — Рита отстранилась, от Лагунова, который успокаивающе гладил её по плечу. — Валер. Ты так и не сказал, что делать будем? Что я…       — Для начала, я обратил тебя не для того, чтобы обзавестись…- Парень скривился. — Слугой. Я плохо поступил. Себя то я спас, а вот ты…       — Ты о чём, Валер! Ты и меня спас! Я бы умерла в течении года или даже меньше, а ты меня спас! Я теперь для тебя, всё, что угодно! — Валера поник. Вспомнил Лёву Хлопова. Ещё в лагере, когда тот был пиявцем. Вспомнил, как он в итоге в охотники заделался и всё равно умер. Посмотрел на блестящие глаза подруги, в которых отображалась внутренняя борьба. И окончательно сник. — Ты всё равно умрёшь. Даже если от меня освободишься.       — Ты вообще о чём? — Рита села на корточки напротив. — Ты меня спас. А Глеб…- У Шаровой не выходило почему-то думать о нём плохо. Это путало. — Он был не таким как ты. Ты лучше. — Нашлась наконец она. Валерка Логунов только улыбнулся. А девушка села рядом и взяла его за руку. — Теперь мы вместе.       Тут входная дверь распахнулась и в комнату с арбалетами наперевес влетели Игорь и Валентин Сергеевич. За их спинами мелькнула Вероника, но Корзухин не пустил её.       — Вот и показал свою натуру. — Почти выплюнул в лицо Логунова врач. Парень только усмехнулся.       Ну убьют его. И что тогда? Мысли были вязкими как смола. Думать было сложно, искать выход тоже. Он всё-таки скатился до создания пиявца. Вот она, бойкая Рита, стоит между его когда-то друзьями и им, не осознавая, что они и правда могут её убить. Или наоборот, полностью отдавая себе отчёт, но ради него, своего господина… От этой простой мысли стало тошно. Но теперь ему надо бороться не только за себя, но и за неё. Глубоко вздохнув, рывком встал и выдернул оружие из рук. Потом выбил серебряные ножи и отбросил сумки подальше. Всё это было сделано так быстро, что вряд ли человеческая реакция им помогла. Он остановился между Ритой и Игорем, глядя последнему в глаза. Устало и решительно одновременно.       — Ну и зачем ты это сделал? — Игорь тоже был измотан, но друга был готов выслушать.       — Потому что зверь! Чудовище! — Врач достал ещё один прут и уже заряжал арбалет. Но Валера метнулся и сломал оружие, просто поломав железо как палку, пополам.       — Вы все были в его власти. Рита ко мне пробралась. Либо я её укушу и спасу всех, погубив себя, либо спасу себя, погубив вас всех. И вот что мне было делать? — Игорь покачал головой.       — Ну, допустим. — Корзухин сел на диван, где ещё несколько минут назад сидели ребята.       — Ты ему веришь? Чудовищу? Зверю в человеческом костюме? — Валера в очередной раз выбил серебро из рук когда-то врача. Он понимал, что Валентин Сергеевич так избавляется от боли, которую причинила ему смерть Лёвы. Сам Валера тоже скучал по другу. Такой странной была их история, и так странно она закончилась…       — Что делать будешь? — Игорь пустил Веронику. Она села рядом и внимательно рассматривала побледневшую Риту, которая шарахнулась от неё как от прокажённой. Спряталась за спиной Валерки и также, с любопытством первооткрывателя, рассматривала гостей.       — Не знаю. — Честно ответил Валера. — Учиться жить заново по старой схеме, Риту учить. Может найдём как эту связь порвать, чтобы она свободная была от моей воли.       — Она свободная будет после твоей смерти. — Валентин Сергеевич пытался глазами дырку в молодом стратилате сделать. Он ненавидел его, всем сердцем желал ему смерти. Такой мучительной, через которую Лёвка прошёл. Тогда будет честно. Тогда душа врача найдёт покой на дне бутылки и больше не покажется в этом чёртовом проклятом мире. Хотя сам он и знал, что вряд ли он остановится на смерти Валерки Логунова, будем честны, самого благородного из всех упырей, но всё равно. Сейчас Валентину Сергеевичу казалось, что так оно и будет. Что убив стратилата, ему станет легче.       — Я могу помочь. — Вероника заговорила уверенно, хотя и не громко. Все тут же посмотрели на женщину, но та не смутилась. — У меня есть знакомые в больнице. Там же часто люди кровь сдают, могу попросить, чтобы приносили мне. Только скажите сколько нужно, я договорюсь.       — Спасибо тебе. — Валера искренне улыбнулся.       — Валера. — Рита подёргала его за рукав куртки и шёпотом спросила. — А вот то, что меня от неё тошнит, это и есть грязная кровь? — Парень не стал поправлять и просто кивнул.       Все поуспокоились и стали собираться выходить. Игорь с Вероникой обещали подойти завтра, проверить что да как, договориться, что рассказать чете Логуновых, и как отмазать Риту от детского дома. После смерти бабушки, родственников у девушки не осталось, как выяснилось. Нет, для всех говорили, что родители на работе и жутко заняты. Но правда была в том, что они в коме после аварии, что бабушка не могла потянуть жизнь в столице и переехала в свою старую квартиру, что московскую они сдают, а деньги уходят на дорогое лекарство. Валера только сжимал кулаки, но молчал, слушая со всеми исповедь Шаровой. Валентин Сергеевич уходить не хотел, его и оставили, с условием, что всё оружие у него заберут. Есть его тут никто не будет, а убивать — ему не дадут. Тот кривясь и ворча отдал всё, кроме святой воды. Он спал в комнате бабушки, а Валера и Рита в зале. Она на одном диване, он — на другом.

***

      Игорь же ехал с Вероникой и думал о том, как хорошо, однако, всё сложилось. Они теперь вместе, они отвоевали у судьбы это счастье, и теперь… Красный свет светофора, скрип тормозов и бледное, как мел лицо Вероники.       — А ведь Саша остался там. Мёртвый. — Женщина это прошептала. — А ведь там…       — Спокойно. Там нет наших отпечатков, значит всё хорошо. — Но она не была в этом так уверена. Такой хаос был, всё смазано в памяти. — Да и если нет ничего, смерть непоследнего человека в городе надо на кого-то повесить. А на кого если не на бывшую жену и её любовника? — Вероника повернулась к Игорю. — Что нам делать?       — Ничего. — Корзухин был спокоен. — Если что, я возьму на себя вину. Мол, ревновал, хотел своё забрать.       — Игорь! — Вероника даже лицо руками закрыла, так живо воображение показало ей как его уводят, усаживают в машину и бесцветный голос следователя параллельно зачитывает привычное «Вы имеете право хранить молчание, любое ваше заявление будет использовано против вас…»       — Я убил человека. Да, не этого слизня, но убил же. Оказался сухим. Я должен ответить за преступление, которые совершил тогда…       — Нет, не должен! — Вероника даже голос повысила. — Ты нас защищал! Ты Валерку защищал! Если ты признаешься, я тоже скажу, что помогала. Пособником пойду! Слышишь? — Игорь только устало вздохнул.       — Слышу. — Затем заехал во двор. — Приехали. — Но она только вцепилась в рукав старой кожанки.       — Обещай мне, что никому ничего не скажешь. — Игорь улыбнулся, увидев в глазах Вероники беспокойство и такую всепоглощающую любовь и заботу, такую уверенность идти до конца, и страх. То ли потерять его снова, то ли страх за будущее, которое они уже и не планировали. Так, на всякий, чтобы не разочаровываться потом. Корзухин улыбнулся шире, той улыбкой молодого паренька, который караулил любимую девушку у реки, чтобы поплавать вместе. Наклонился и поцеловал.       — Я обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы быть с тобою. — Вероника робко улыбнулась, будто боясь спугнуть момент. Она стала так многого бояться за эти три несчастных года. Но теперь рядом есть её Игорь, который так мечтательно улыбался, горящими глазами смотря в небо и рассказывая о космосе.       — Вот и хорошо. — Вероника Плоткина, нет, теперь она Несветова, как раньше, вышла из машины и пошла в сторону подъезда, а за ней следом шёл Игорь, и теперь он точно знал, что сделает всё, чтобы улыбка его Ники всегда была такой.

***

      Валера проснулся рано. Таким как он вообще можно было бы не спать, но тогда требовалось бы больше крови. Рита сидела рядом. Она перебирала в руках складки платья и будто не замечала, что происходит вокруг.       — Доброе утро. — Подал голос Логунов, глядя на часы, которые показывали четыре утра.       — Доброе. — Тут она вздохнула, как можно глубже. — Это платье бабушка мне на день рождение купила. Оно завтра, кстати. — Тут она запнулась и, глотая слёзы, повернула голову. — Знаешь, я всю ночь не спала много думала, но всё так перемешалось в голове… Вот, например, я благодарна тебе, за то, что обратил. Но я почему-то виню тебя в смерти бабушки. Хотя это не ты её убил. — Валера молча слушал. — Ты помог мне увидеть этот странный мир, дал силу, выносливость и ещё много всего, но отнял у меня человечность. Знаешь, я трижды за ночь ходила к Валентину Сергеевичу и спасло его только то, что у него всё в этой святой воде. Это ужасно. — Валера всё ещё мочал. — Ты мне нравился. — Казалось, парень в камень превратился. — До того как обратиться, ты мне понравился. За девушку свою вступился, весь такой загадочный, таинственный. Потом я узнала кто ты, и мне ещё больше понравился. Твоя вечная борьба. А после укуса, это не симпатия и не любовь, это зависимость. Я это понимаю, но ничего не могу поделать.       — Прости меня. — Рита только головой покачала.       — Я по-твоему инфантильная дурёха? — Логунов поднял голову и увидел улыбку на лице девушки. — Я отдаю себе отчёт в том, что случилось. Это я попросила себя укусить. Это я навязалась к вам в товарищи и везде таскалась. Это я виновата во всём, что со мной случилось. Я это понимаю и не перекладываю всё на твои плечи. Мы оба знаем, там по-другому нельзя было. — Шарова села рядом, обняла. — Просто в моей голове всё перемешалось и, чтобы ты себе там ничего не напридумывал, я решила тебе всё сама сказать. А то знаю я таких, гиперответственных. — Она отстранилась и улыбнулась. — Всё? Полегчало?       — Полегчало. А ты сейчас как? — Рита сникла.       — Надо бабушку похоронить. По-человечески, понимаешь? Она верующая была, так что лучше с батюшкой наверное. С отцом Павлом договориться. Вероника обещала помочь с… — По щекам Риты потекли слёзы, а затем она стала плакать так, что слов было уже не разобрать. Валера её приобнял, давая выплакаться.       — Я схожу за продуктами. — Не заходя в комнату, Валентин Сергеевич взял сломанный и, казалось, забытый всеми арбалет, и ушёл.       Они так и просидели в обнимку утешая друг друга, пока в комнату не зашли Игорь с Вероникой. Они окинули взглядом подавленных подростков и понимающе улыбнулись. Кивнув Несветовой, молодой человек прошёл в комнаты дальше, а сама девушка села рядом с подростками.       — Вот. Я взяла пару пакетов с кровью. Подумала вдруг очень надо. — Она ободряюще улыбнулась и отсела подальше, видя как на неё реагирует Рита. — Сегодня займусь службой опеки и попечительства. Не переживай.       — А где Валентин Сергеевич? — Валерка кинул взгляд на зашедшего друга. Тот с недоумением смотрел на собравшихся. — Его нет в доме. Я всё обошёл.       — Он в магазин уходил. Не обратил внимание, возвращался ли… — Логунов аккуратно отстранился. — Мне домой надо. Я своих успокою и вернусь.       — Мы тебя тут подождём. — Отозвался Карзухин. — Тебя и Валерия Сергеевича.       Но время шло. Час, два, уже и Логунов вернулся, а врача нет. Валера с Игорем ходили искать, спрашивали, но никто его не видел. В оборудованном подвале пусто. Не вещей, не признаков, что тут когда-то кто-то был.       — Странно. — Игорь обошёл всё. — Никого и ничего. — Отцовские часы соскользнули с руки. — Чёрт! Ремешок порвался. Да что ж за день такой! — Он наклонился, поднял отцовский подарок, но промахнулся мимо косухи и уронил их обратно в пыль старого гаража. — Ладно. Пойдём.       — Пойдём. — Согласился Валерка, но застыл на входе. — Тут пахнет странно. Духами женскими.       — Может это от тебя. — Игорь уже садился в машину круглые глаза которой, как никогда подходили ситуации. — Ты ж с Ритой в обнимку просидел сколько. А она девушка, духами пользуется, наверное.       — Наверное. — Логунов вздохнул и тоже сел в машину. Даже не заметив, что из окна дома, который находился напротив, на него смотрели странные, неестественно зелёные глаза, которые довольно прищурились.       Вероника с Ритой дома говорили обо всём. О лагере и истории Вероники. О Рите и её родителях. Девушки были связаны одним миром, страшным, жутким, но впервые каждая из них могла выговориться, не боясь осуждения или, как это часто бывает у парней, вывода, что они всё решат, что они всех спасут и всё всем объяснят.       Это странное единение, помогло двум по сути разным людям, наконец, спокойно вздохнуть. Но благодушную атмосферу разрушила трель входного звонка. Рита напряглась.       — Ребята бы не звонили. — Заметила Вероника. Шарова кивнула. — А может это Валентин Сергеевич? — Тут же выдала она версию.       — Может быть. — Рита не стала ждать следующих идей и пошла к входной двери. Там стояла соседка сверху и милиция. — Доброе утро, называется. — Прошептала она, открывая. — Здравствуйте, Зинаида Михайловна, и…- Девушка выжидающе уставилась на мужчину.       — Лейтенант Крыжов Захар Павлович. — Представился мужчина, на вид сверстник Вероники.       — Чем могу помочь? — Отозвалась Рита Шарова, пропуская пришедших в дом. И если полицейский вызвал у неё лёгкий спазм в животе, то вот от соседки пахло странно. Обычно с клюкой, сейчас она шла прямо, но будто не правильно, угловато и странно. Но улыбка была неизменно приветливая, только глаза, будто смотрели мимо.       — Поступила жалоба, будто у вас в квартире, простите, трупный запах. — Рита даже растерялась.       — А как пахнут трупы? — Мама в детстве всегда говорила, вопросы лишними не бывают. С тех пор девушка не боялась задавать их. Милиционер даже споткнулся.       — Неприятно. — Это всё, что он сказал. — Вы кто?       — Меня зовут Маргарита Шарова. А это Вероника … — Тут она заптулась. Как же её фамилия…       — Плоткина. А в девичестве Несветова. — Мужчина кивнул.       — Квартира чья? — Будничным тоном продолжил милиционер.       — Бабушки моей. Но она умерла вчера. — Тут Захар Петрович сделал сочувствующий вид.       — Примите мои соболезнования. Ваши родители? — Рита, вдохнула, чтобы рассказать, что они в Москве и не могут приехать, работа. Но потом ей в голову пришло, что милиция может и проверить, и девушка замолчала. Но подозрительной паузы не было. В игру вступила Вероника.       — Её родители в Москве. В коме. Девочка жила тут с бабушкой. После её смерти за ней присматриваю я. Дальняя родня, но она со мной росла. Вот и оставили на меня. Документы оформляем. — Без запинки, как отличница у доски отчеканила женщина. Но при этом говорила она вкрадчиво и с такой скорбью во взгляде, что мужчина поверил сразу.       — Первый раз её ту-тут вижу. — Рита даже сморгнула. Тихая, добрая соседка, с которой часто её бабушка сплетничала, смотрела на неё с сочувствием, но говорила так холодно, отстранённо, что девушка даже начала путаться. — Её бабушка меня п-просила прис-смотреть за маленькой. — Заикается? С каких пор?       — У меня муж её любил очень. — Тут же нашлась Ника. — Вот она часто с нами и была.       — Вы позволите осмотреть дом? — Рита кивнула.       Милиционер стал осматривать помещение, а бабушка так и осталась стоять в дверях. Они были двойными и над второй висела подкова железная. Как и любой пожилой человек, бабушка с одинаковым успехом верила как в ангелов и бесов, так и в нечисть по типу домовых, была ещё нечистая сила. На вопросы Риты, а что это такое, бабушка делала большие глаза и говорила, что это страшная вещь. Выросшая рядом с ней, Рита тоже верила и в Бога, и в Ад, и в домовых, и в нечистую силу. Поэтому и не снимала булавку с одежды, не оборачивалась, когда уходила и старалась быстрее переходить перекрёстки. Хотя всегда отчаянно боролась с этой своей чертой, считая себя разумной и скептически настроенной, но порой что-то в голове щёлкало, и девушка ускоряла шаг, не оборачиваясь. Может и в вампиров она поверила так легко из-за этого?       — Зинаида Михайловна, а Вы чего там стоите? — Бубушка странно улыбнулась.       — Я бес-с приглаш-шения не вламываюсь. — Сказала она странно и очень выразительно уставилась на Риту. Та знала, что раньше ей хватало и обычной открытой двери, а значит тут что-то не …       — Тут всё чисто. Только там пакет из-под крови… Это… — Милиционера отвлекла на себя Ника.       — Это у Риты лейкемия. Больница далеко, а соседка медсестра. Вот и делает ей вливание. — Она говорила уверено, без запинки. Ей казалось важным сохранить тайну Риты, защитить девочку, ведь её защитить не смогли тогда, в Буревестнике. Но Риту в обиду она не даст.       — А справка? — Через минуту всё, что нужно было предоставлено лейтенанту Крыжову. И справка, и выписки из больницы, и имя соседки медсестры. Такая правда жила в соседнем доме и часто приходила ставить капельницы бабушке и Рите. Кровь она не переливала, нет, но капельницы, уколы там…       — Ладно. Примите мои соболезнования ещё раз. — Ника кивнула.       — У бабуш-шки спина болит, можно я посиж-жу у вас минуток пять? — Рита окончательно насторожилась.       — Конечно, про… — Начала была Ника, но Рита тут же взяла её и ключи и метнулась к двери.       — Простите Зинаида Михайловна. Мы спешим, у нас… У меня сдача крови на анализы. — Бабушка издала странный звук, то ли клёкот, то ли свист, и вышла из прихожей. Девушка закрыла дверь и, с Никой подмышкой, обогнала даже милиционера.       — Может вас подвести? — Предложил он. — Мне как раз в ту сторону.       — Нет спасибо. За нами приехать должны. — Мужчина только плечами пожал.       Машина скрылась за поворотом. Девушку тошнило, и в глазах двоилось. Тут Ника поняла, что дело в ней и тут же отбежала на небольшое расстояние. А Рита подумала о том, что если ей так тяжело рядом с дурной кровью, то какого было Валерке. Она чувствовала чужой взгляд, но сколько ни озиралась не могла найти того, кто смотрел бы на них. Это жутко пугало.       — Может вернёмся? — Предложила Вероника, но так и не дождавшись ответа вздохнула. — Тогда давай со мной по инстанциям. Тут недалеко остановка. Ребята непонятно когда будут, а мы, чем быстрее всё закончим, тем лучше.       — Давай их подождём. — Просипела Рита. Ей было тяжело дышать. Но почему?       Тут во двор заехал знакомый автомобиль с круглыми грустными глазами. Валера сразу заметил, что с девушкой что-то не так, а потому не дожидаясь пока остановится буханка тут же выскочил из неё. Риту отпустило, как только машина затормозила. Вдох стал будто глоток воды. Пока Вероника пересказывала историю с милицией, Игорь всё больше хмурился.       — Да что с этой бабушкой не так? Чего ей такое мерещится? — Валера буквально кипел. Зверь внутри рычал, но был удивительно покладист его воле.       — С ней и правда что-то не так. Она стала заикаться, ходит без палочки и довольно бодро, хоть и странно. В дом зайти не могла. — Рита перечисляла различия между Зинаидой Михайловной, которая дружила с её бабушкой, и этой, мало похожей на неё, женщиной. — Она будто другая. — Закончила девушка.       — В любом случае, нам надо пройтись по всем инстанциям, чтобы обозначить смерть твоей бабушки, потом, чтобы тебя не забрали в детский дом, и, наконец, чтобы похоронить. Там тоже много всего надо. — Рита благодарно улыбнулась, чуть сжав кулаки.       — Можешь пожить у меня пока что. Мои уехали по командировкам, неделю дом точно пустой. — Игорь задумчиво протянул. — А потом решим.       — Потом можем в Ростов уехать. У меня там родители сейчас. Живут за городом, а квартиру сдают. У них месяц как никто не живёт. Я им позвоню и договорюсь. — Вероника улыбнулась в ответ девочке. — Ладно, поехали.       Следующие три дня для всех были смазанными. Рита пила кровь каждый вечер, по-другому — голод. Эти своеобразные пойки устроила Вероника, договорившись со знакомой в больнице за кругленькую сумму. Она же в основном и решала проблемы с документами. В итоге, теперь в документах было чёрным по белому. «Вероника Генриховна Плоткина (в девичестве Несветова) является законным опекуном Маргариты Кирилловны Шаровой» такого-то года рождения, заверено, и так далее, и тому подобное. Игорь по всему городу искал Носатова, но тот как сквозь землю провалился. Рита же ела, училась управлять собой под чутким контролем Валерки.       — Это не ты. Это связь. Сначала думаешь о том что надо тебе, а потом уже обо всём остальном. Ещё раз. Что ты хочешь? — Валерка был удивительно строгим, а потому подчиняться хотелось ему сильнее.       — Я хочу… Есть? — Рита уже просто угадывала, чем злила друга не на шутку. Но тот продолжал.       — Ты голодна? — Девушка задумалась.       — Нет. — Потом подумав добавила. — Но я же одна у тебя, кто тебя потом накормит…       — Рита! — Уже битый час Валерка Логунов пытался вбить в голову подруги простое разделение. Раньше у неё это само выходило как-то. А теперь… — Я не хочу есть тебя. Как только я тебя съем, ты умрёшь.       — И что? — Рита же искренне не понимала, что не так.       — Почему ты ещё вчера утром была нормальная, а теперь вот такая. Ещё раз. Есть что-то чего хочешь именно ты? — Девушка опять задумалась.       — А ты? — В итоге Шарова решила не прикидываться и перестать наобум тыкать пальцем в небо в надежде попасть в нужную звезду.       — Да что ж такое! — Взвыл парень и зашагал по комнате.       — Я правда не понимаю, что не так. — Сложила руки на груди Рита. — Что ты от меня хочешь?       — Чтобы ты, как утром, различала свои и мои потребности. Чтобы ты не была… — Но Валерку перебили.       — Слугой. Я помню. Но что мне делать? Я лишь хочу отблагодарить тебя за всё то, что у меня есть. И всё. — Шарова развела руки.       — Да ты просто живи, этого будет достаточно. Ты свободна, слышишь? Я дарую тебе свободу! — Рита замерла. В глазах промелькнули красные огни зверя. Она вздрогнула, и тут же сорвалась в туалет. Её рвало кровью. Валера перестал что-либо понимать и просто помогал держать волосы. Давал воду и полотенца.       Потом она спала. Долго. Валера отзвонился вечером родителям, что переночует у Игоря. Потом вернулся и полночи просидел с Ритой. Она часто просыпалась и просила воды. Потом засыпала, ворочалась, вся горячая. Снова просыпалась. Валерка был рядом и клял себя за это. Из-за него всё так. Потом, Рита наконец успокоилась, и Логунов тоже уснул.       Утро ознаменовалось приходом Вероники. Она была в чёрном, в пакете было черное платье для Риты. Сегодня похороны. Бледная, она могла идти только за кого-то держась, но упёрто шагала на похороны к бабушке. Она отстояла и панихиду, которую отец Павел читал нарочно тихо, и само прощание. Только на поминки не пошла. Вернулась домой и легла спать.       — Что это с ней? — Игорь прикрыл двери. — Ты её?       — Издеваешься? Мы говорили, потом ей плохо стало. Скорую не вызывал. Сам понимаешь. Она ослабла. Воду пьёт и спит. Я полночи дежурил. — Валера сам был бледный, но порывался зайти в комнату. Больно тихо там.       — А что тогда с ней? Может она кровь какую-то съела не такую? — Игорь всё пытался понять, что ж случилось. Он чувствовал ответственность за девочку, как и Вероника. Она была не как Валерка, другая. Но тоже, удивительно пробивная и проблемная.       — Да не знаю я! — Шёпотом рявкнул Валерка. — Пусти.       Он зашёл и замер. Её сердце не билось, грудь не поднималась от вдохов и вся она была белая, как полотно. Игорь тоже застыл на входе, но тут же метнулся к девочке. Пульса нет, дыхания нет. Чёрт! Логунов странно качнулся, подошёл к кровати, не замечая друга, оттеснил его и аккуратно взяв за плечи потряс девушку, тихо зовя.       — Рита. Ри-ит. Проснись, а? Рита… — Девушка открыла глаза. Валера вздохнул, оказывается он умеет так надолго задерживать дыхание. Он обнял подругу. — Живая.       — Но скоро буду мёртвая. Не сжимай ты так, раздавишь. — Просипела она, а в глазах плясали привычные чертята.       — Ты как? Напугала нас. — Игорь сидел рядом. — Мы зашли, а ты не дышишь, и пульса нет.       — Да я спала, а вы разбудили. — Ребята замерли. — Вы чего?       Валерка прислушался. Сердце не бьётся, но Рита дышала. Она пиявец, но почему кровью рвало? Он решил подумать об этом позже.       — Ты не нашёл нашего врача? — Шарова села, смирившись с тем, что поспать ей не дадут.       — Не нашёл. — Игорь вздохнул. — Весь город оббегал, толку нуль.       — А когда похороны Лёвы? Мы же туда пойдём? — Ребята опустили газа.       — Мы потом на могилу сходим. Он тут в селе не далеко. У них своё кладбище, я всё узнал. Перед поездкой сходим. — Корзухин встал и ушёл, так и не посмотрев на ребят.       — Ты спать ещё хочешь? — Рита задумалась.       — Да. Но ещё я голодная. Вероника ничего не приносила? — Валера улыбнулся. — Ты чего?       — Ничего. Лежи, я сейчас принесу. — В холодильнике лежали несколько пакетов крови. Он взял тот, который положили сюда последним. Самая свежая, чтобы не дай Бог, не повторилось. Принёс, протянул. — Вот.       — Спасибо. — Рита сняла клапан и начала медленно, через трубку, высасывать содержимое пакета. Она не торопилась, как раньше. Ела спокойно. — Я себя плохо чувствовала, спасибо что помог, и вообще. А ещё, мне жаль, что ты это видел.       — Да ладно. Я же в ответе за тех, кого обратил. — Перефразировал он лиса.       — Это да. Но ни одна девушка не хотела бы показаться парню, который ей нравится в таком виде. — Рита так легко это сказала, будто о подруге рассказывала. Валерка смутился, но виду старался не показывать. Потом подумал, и решил тоже признаться.       — Послушай, я…       — Да ладно. — Прервала его Шарова. — Я всё понимаю. Насте ещё и года нет. Да и у нас с тобой целая вечность впереди. Я умею быть терпеливой, а ты лучше отгорюй своё. Мама говорила, что в эмоции надо нырять с головой, тогда они тебя не захлестнут. Понимаешь?       — Не очень. — Признался Валерка.       — Ну, лучше ты в них, чем они в тебя. — Потом она задумалась. — Нет, там по-другому как-то было. — Она снова попробовала вспомнить и сдалась окончательно. — Не помню. Эх! Ну и ладно. Короче, ты суть уловил?       — Уловил. — Кивнул парень, подавляя улыбку.       Он своё отстрадал. Может это было не правильно, может слишком быстро, но он отпустил Настю. Валерке почему-то казалось, что она не хотела бы, чтобы он запирал себя в мыслях о ней, в том будущем, которое могло бы быть. Возможно дело в том, что он давно свыкся с мыслью о том, что переживёт Анастасийку, а может в том, что она никогда не душила его своей любовью и заботой, а наоборот, будто окрыляла. Ему казалось, что она сейчас смотрит на него с грустью и одобрением. А Рита была другой. Да, рядом с Настей Валерка чувствовал себя тем, кто не имея силы, смог и сможет победить кого-то на вид и по факту сильнее его. Хитростью ли, удачей, но сможет. А рядом с Ритой Валерка чувствовал, что даже если проиграет, сможет начать заново, сможет победить, после сотни проигрышей. И это было так странно.       — Валера. — Рита смотрела на парня, который вот уже пару минут как рассматривал узор ковра и странно улыбается. — Ты меня пугаешь.       — Чем? — Всё же оторвался от изделия ткачей он, но улыбка осталась. Рита молча показала на зеркало. — А, это я так.       Затем он учил её как передвигаться, как контролировать силу и голод. Рита стала меньше пить крови, но больше спать. Она стала самостоятельнее, порой она набирала скорость равную Валериной, но стоило ей этому обрадоваться, стратилат показывал кто сильнее, и девушка лишь смеялась.       Валера рассказал и показал семье кто он, как таким стал и что теперь ему нужно для нормального функционирования. Только про брата промолчал. Не надо родителям про такое знать. Но, как и всегда, он обрадовался, что у него такая семья. Отец порывался в милицию, рассказать по Буревестник, но узнав, что лагерь год как закрыт, поостыл. Мама всё охала и ахала, предлагала к врачам, но услышав, что он сам на протяжении трёх лет так жил, тоже успокоилась.       — Мам, пап. Скоро зимние будут, Вероника с Игорем в Ростов-на-Дону уезжают. Можно я с ними? — Родители переглянулись.       — Как? Один? — Мама тут же начала заламывать руки. Она всегда это делала, чтобы успокоиться, но по итогу только накручивала себя сильнее. Валера положил свою руку на мамины.       — Нет. Там будут Игорь и Вероника. Они всё знают. Помогут. — Валерка ждал, когда в ступит в спор отец, и дождался.       — Нет Валер. Давай ты тут будешь. В прошлый раз мы тебя одного отправили, ты вампиром приехал. Потом ты кого-то укусил. Давай лучше с нами. Дома лучше. Тут я, мама. Мы тебя защитим. — Парень улыбнулся.       — А кто защитит вас? — Отец замер. — Пап. Вы будете стареть, а я, скорее всего, таким и останусь. Навсегда, понимаете? Что ж вы, до седых волос будете со мной нянчиться? — Родители нахмурились. — Я обещаю вам, всё будет хорошо. — Тут раздался телефонный звонок. Логунов старший встал со стула.       — Мы ещё не закончили молодой человек. — Валера улыбнулся. Из коридора раздалось. — Рита? А вы кто? Ах, понимаю. Да сейчас позову. — И уже громче. — Валера, тут одноклассница твоя, по поводу проекта. — И опять в трубку. — Он сейчас подойдёт.       — Алло. — Рита была встревожена, и это было слышно. — Валерка?       — Я. Что такое? — Рита в трубке выдохнула.       — Нашли тело Александра Плоткина. Мужа Вероники. У него огнестрельное, оружие не нашли, сам Плоткин - мумия. Вероника говорит, что никто в него не стрелял, но сам понимаешь, ранение есть. Приходили к Игорю. Знакомые советовали валить, пока не запретили выезд. А всё к тому и идёт. Мы завтра утром уезжаем, у тебя будем примерно в пять. — В трубке послышался голос Игоря и Рита тут же поправилась. — В шесть утра. Если ещё не решил со своими, давай решай быстрее.       — Понял. — Кивнул Валерка, будто его кто-то видел кроме насторожённого отца. Он положил трубку и вернулся на кухню.       — Ну, и? — Логунов старший скрестил руки на груди.       — Я уезжаю завтра утром. В шесть. — Валерка говорил чётко и уверенно. — Я уезжаю в Ростов, номер сообщу по приезде. Вы можете устроить в доме кучу баррикад, если вас это успокоит. Но…       — Валер. — Мама взяла сына за лицо и развернула его к себе. Валерка тут же растерял всю строгость, которая делала его таким похожим на отца. — Милый мой, просто скажи, зачем ты туда едешь?       — Так получилось, что ранили одного человека. Меня не было рядом, чтобы защитить Игоря и Веронику, и теперь этот человек мёртв, а винят во всём Игоря. — Валера говорил спокойно. Он верил другу и тому, что он говорил. Если бы он и правда Плоткина ранил, то признался бы.       — А ты уверен, что Игорь не виноват. — Жёстко спросил отец. Он не хотел, чтобы его сын водился с людьми, которых подозревают в подобном. Это причинит много проблем в будущем.       — Уверен. — Так же жёстко ответил Валерка.       — А чего он тогда бежит? — Не унимался отец.       — Потому что бороться честно нет возможности. А ещё, мы уезжаем из-за Риты. — Последнее он сказал глядя на маму и то, как у неё в глазах слёзы наворачиваются. — Рите в квартире её бабушки плохо, а вечно жить у Игоря она не может.       — Она, что? — Мама охнула.       — Ну и времена. — Отец сел обратно на табурет. — Так сын. В школу мы сходим, что надо напишем и на тебя, и на Риту, если надо.       — Спасибо, но за Риту Вероника написала. — Отец только кивнул, держа маму за руку. Валерке было тошно от того, до чего он довёл свою семью. Свою заботливую и всё понимающую семью.       — Денег дадим, сколько соберём. Лекарства тебе, я так понимаю не нужны, но Рите и остальным... — Заметив усмешку сына, Логунов старший протянул. — Та-а-ак. Что ещё мы с матерью не знаем?       — Рита, она как я. Ну почти. — Мама налила себе ещё воды, а отец только головой покачал.       — Ладно, но Игорь с Вероникой то хоть нор… люди? — Валера знал, что хотел сказать его отец. «Нормальные». И Валерка был рад, что он этого так и не       сказал.       — Да. Они люди. — Мама выдохнула. А Валера только улыбнулся такой реакции.       — Хорошо. Им лекарства лишними не будут. Одежду тёплую, значок не забудь и возьми запасной, на всякий случай. Мама тебе поможет. - Парень решил пока не говорить, что значок ему уже ни к чему.       Вечером сборы с причитаниями. Мама учебники положила. Она всегда следила за тем, чтобы её дети не отставали по учёбе. Она нашла старый значок брата, свой и отца. Все три сложила в мешочек и положила на самый верх. Прошлась по инструкциям перед сном и утром. И, наконец, поцеловав сына, отпустила. Отец был менее сентиментален, но на прощание всё же сказал тихо на ухо, пока обнимал.       — Ты конечно мужчина и должен защищать, но подумай о том, что если с тобой что-то случиться, защищать будет скорее всего просто некого. — Валера кивнул. Взяв чемоданы в руки, словно те были две пушинки, ещё раз поцеловал маму и вышел.       На улице стояла уже родная баранка с грустными круглыми глазами. Только не красная, а синяя и кажется с другими номерами. Игорь приветливо махнул рукой, Вероника дремала сзади с Ритой. Так что, поставив чемоданы, Валера залез вперёд.       Три часа дороги и Ростов принял новых гостей. Моросил дождь, хотя в начале декабря всегда так. Девушки проснулись. Вероника уже руководила Игорем, куда ему повернуть, и обозначала, где что находится. Она же вышла и забрала ключи у родителей, пообещав, что зайдёт в гости в ближайшее время и залезла обратно в машину.       — Разворачивайся тут, а то потом в пробке застрянем. — Ника улыбалась и была удивительно счастлива. Пела песни себе под нос и делилась с Ритой закатками.       — Что-то хорошее случилось? — Девушка улыбнулась подруге, которой, благодаря оберегу отца Глеба, было гораздо легче с ней находиться.       — Да. Рассказала, что с Александром разводиться буду. Боялась, что осудят, а мама меня поддержала. — И Вероника легко поддела маринованный огурец.       — А папа? — Рита отказалась от предложения.       — А папа на работе. Он у меня в полиции работает. Небольшая должность, но всё же. Ребят, а вы будете? — И Ника протянула небольшую баночку с огурцами. Оба отказались. — Ну как хотите.       Доехав до нужного дома, Игорь припарковал машину и надел на неё чужие номера. Потом ребята достали сумки, а Вероника повела всех на третий этаж девятиэтажки. Рядом стояли точно такие же. Рита шла следом, неся в руках небольшую сумку, которую собрала Ника. Что там могло быть, девушка не знала, но пахло приятно. Она уткнулась в спину Валерке, увлёкшись запахами, Шарова не заметила, как все встали.       — Ну, что там? — Нетерпеливо подала она голос.       — Да, замок старый. Сейчас. — Ника пыхтела где-то справа. Напротив открылась дверь и к уставшим ребятам вышла девушка с портфелем наперевес.       — Ника? Привет. А ты чего тут? — Голос был мягким, певучим, но при этом звучал с какой-то странной благодушной усмешкой. Так странно. Пара фраз, а       сколько всего интересного.       — Привет, Маш. Да дверь вот не открывается. — Услышав звонкий смех, Рита готова была поклясться, что где-то его уже слышала. Но где…       — Давай я. Тут последние жильцы когда были, выносили что-то и дверь задели. Теперь она не ровно висит. Надо вот так, приподнять, потом толкнуть и вот. — Послышался звук открывающийся двери. — Ты с мужем?       — А. Ну, типа того. — Засуетилась Ника, пропуская вперёд Игоря и Валерку.       — Ага, значит любовник. — В квартире что-то упало, а Игорь тихо выругался. — Ну, ладно. Мне в школу надо, я проспала сегодня.       — Удачи. — Ника уже заходила в дом. — Рита, ну где ты там?       — Рита, значит. — Девушка наткнулась на, как её там… Маша, вроде. Как Рита высокая, похожее телосложение. Но карие глаза и кудрявые волосы делали их совершенно разными. У Маши были милые ямочки на щёчках и глаза… Будто гипнотизировали. — А я Маша Смирнова.       — Рита Шарова. — Она тоже протянула руку. Было странное чувство дежавю. Но с чего бы? В Ростове она впервые, и эту девицу видит в первый раз.       — Надеюсь подружимся. — Она странно улыбнулась и, проскользнув мимо, убежала.       Валера, наблюдающий за этой сценой, странно смотрел на подругу, которая так и осталась стоять, глядя Маше вслед. Что-то такое было и у него в жизни. Точно! Так с ним Лёва на том пароходе знакомился. А ведь они могли всё это время дружить…       — Рита. — Девушка вздрогнула, повернулась и наконец зашла в квартиру.       Обычная двушка, только очень маленькая. Причём маленькое тут было всё. Ванная, туалет, комнаты, кухня, балкон. Четверым тут было тесно. Но они обосновались в комнате, где будут спать Валера и Рита. Тут было два кресла, которые можно было разложить и диван, старый, который раскладывать не стоило, иначе он мог развалиться в процессе. А потому он просто стоял, радуя глаз своей древностью.       — А что за девчонка? — Игорь потирал ушибленный мизинец.       — Это? Машка Смирнова. Росла у меня на глазах. Хорошая девчонка. Честная, правда излишне прямолинейна, но понятливая и неболтливая. — Вероника улыбнулась. — Тоже с бабушкой росла. У неё тут недалеко антикварный магазинчик. Уютный такой. Мы с девчонками в детстве к ней бегали и она нам про каждую вещь истории рассказывала. Иногда страшные, но больше романтичные. Хотя нас и вещи такие интересовали… Колечки, серёжки. У неё их столько…       — Антикварный говоришь. — Рита сидела в кресле с ногами. — А большой?       — Два этажа. — Ответила Ника и налила себе ещё чаю. — Сейчас не знаю как, но раньше она часто там ночевать оставалась. Так что там даже есть отдельная запретная зона. Мы с девочками придумали себе, что там вход в волшебную страну. Бред конечно, но нам нравилась эта идея. Мы даже пробовали туда попасть.       — И как? — Игорь с усмешкой посмотрел на Нику. Та гордо вздёрнула подбородок, чем заслужила насмешку и от Валерки.       — Да ну вас. — Наконец засмеялась она. — Закрыто там было, как и во всех складных помещениях, замок большой на входе. Просто эта лавка одна на город такая, чтобы хозяйка знала все истории, каждой вещи. Взрослые считали её сбрендившей старухой, дети доброй бабушкой-волшебницей, а для сверстниц, она была ведьмой.       — А сейчас, что думаешь? — Игорь улыбался. Ему было так приятно услышать кусочек детства любимой. Он почему-то очень быстро представил в голове образ такой бабушки. В платках, сгорбленная, но с добрыми глазами и улыбкой, она рассказывает девочкам, как такое-то кольцо носила такая-то графиня в таком-то году и жила она непременно хорошо и замечательно, и возлюбленный у неё был один и навеки.       — Думаю, что эта женщина очень любила своё дело и берегла его, как могла. — Ника отставила чашку. — Так, вы двое в магазин, принесите нам химию, а потом за продуктами. Дома пусто и есть только закатки и бутерброды.       — Мне бы крови. — Рита подала голос.       — Что? Плохо? — Валера тут же подорвался с места.       — Нет. Но к вечеру может. Лучше к тому времени найти мне пакет с кровью или какого-нибудь бедолагу. — Девушка засмеялась.       — Ничего смешного. — Возразил Валерка, остальные согласно переглянулись.       Час дня. Каждый занят своим делом. Вероника в больнице выбивает кровь для Риты, Валера с Игорем по магазинам, а Рита мирно моет полы. И только внимательные зелёные глаза смотрели сквозь зеркала на каждого из четвёрки. Сломанный арбалет был брошен в кучу вещей, как и перочинный ножик с серебряным опылением. На рукоятке блестели буквы ЛХ. А зелёные глаза смеялись, наблюдая за тем, что не могли видеть люди.       — Тот, кто не с нами, тот против нас. — И звонкий женский смех раздался в подъезде пустого заброшенного дома, в котором остались только вещи.