Всё ради нас

      Маша Смирнова сидела на шестом уроке и последнее, что занимало её мысли, это география. Учительница была из тех немногих, кто любил свой предмет и профессию, кто уважал своих учеников, а дети всегда отвечают на такое взаимностью. Но сегодня примерная ученица думала о чём угодно, но не об уроках. В голове мелькали мысли о бабушке и её рассказах, о лавке с разными вещицами, которые и сама девушка очень любила. Ещё она думала о соседке Веронике, и о её странном возвращении. Думала о странно знакомых глазах Риты Шаровой. Думала о родителях, которые после той аварии до сих пор в коме. А ещё ей вспомнился последний разговор с Парфентичем. Это её домовой, который живёт в магазинчике. Вредный, с метр ростом. Сколько ему лет Смирнова так и не узнала. Но бабушка рассказывала, что он в семье уже был, когда она родилась. Домовой, как домовой. У всех ведьм они есть, и не только. Но вот на днях он был странный и всё ворчал и ворчал, пока Маша читала журнал по предметам, истории которых были для неё неизвестны.       — Машутка. Ты чегося тама сидише, а? Поди сюды, маленькая. — Парфентич не хотел переучиваться говорить нормально. Его манера речи забавляла Смирнову, и потому она любила слушать его рассказы, думая, где забавный старикашка, никогда не покидавший этого магазина, мог это услышать.       — Что такое? — Девушка спустилась со второго этажа.       — Машутка, вот ты уся такая растакая замечательнейшая. — Парфентич обошёл её по кругу. — Уся такая ладненькая. Уменькая, образиваная!       — Образованная. — Поправила его Маша и села на стул.       — И такая тоже. — Поплямкал старичок. — От ты же прекрасно усё разумееше. Таки можете ты мене объяснися? Чегося енто творится то? Хто енто иза ваших сечася такое происходитя, шо усе наши во такомо то сустуянии.       — В каком таком? — Маша отложила книгу и внимательно стала слушать домового. — Ты что-то чувствуешь? Новая больная вещь?       Больная вещь. Маша как сейчас слышала слова бабушки. Доброй старушки, которая снабжала весь город легендами. Она называла все вещи в своем магазинчике больными. Учила, что тут они как в больнице, поправляются, а когда приходит время, за ними приходят нужные люди. Учила Машу слушать мир и себя. Приучила искать ответы в обычных вещах и никогда не корить себя за ошибку. Маша очень любила бабушку. Её смерть в прошлом году изрядно ошарашила. А когда вслед за женой ушёл не менее любимый дедушка… Девушка плакала, сильно и долго. Пока к ней не пришла соседка сверху. Тоже ведьма, но она была из ведующих. Ведующие всё видят и это их сила. У всех своя сила, и у Маши своя была. Неестественно голубые глаза светились в темноте, и бабушка Рая тихонько погладила голову девочки.       — Тише, моя маленькая. Обычно оно ж как, от матери к дочери. А ты совсем маленькая и одна осталась в этом мире. — Бабушка Рая говорила и гладила по голове. Маша плакала. Но теперь эти слёзы больше не душили, а будто бы помогали. Её глаза загорелись зелёным, высвобождая силу ведьмы-ищейки. — Вот так моя милая. Ты сегодня ещё полежи, а завтра иди в магазин. Там один уже неделю ходит, а у вас закрыто. Может беда у человека какая. — Маша так и сделала. Впервые не помогала с уборкой и расстановкой вещей, а сама, как взрослая, принимала посетителя.       Мужчина лет сорока оглядывался и в руках вертел монетку. Номинал не видно, год выпуска тоже. «Стёрлись от времени, наверное», подумала тогда Маша и впустила человека. Тот пулей влетел. Обошёл весь зал и уставился на девушку в школьной форме.       — А хозяйка где? Мне к хозяйке надо. Мне сказали, только она помочь может. — Смирнова вздохнула поглубже, чтобы проглотить ком и заговорила спокойно.       — Добрый день. Чем я могу помочь? — Но посетитель смерил её скептическим взглядом.       — Очень смешно, девочка. Позови старших говорю, и иди уроки делай. — Маша вздохнула. Спорить у неё не было ни желания, ни сил. Она покачала головой и призвала силу. Глаза загорелись неестественным зелёным.       — Вы можете всё доверить мне. — Проговорила она ласковым певучим голосом, как мама со своим малышом. — Я выслушаю и обязательно Вам помогу. — Мужчина сморгнул.       — Да… Тогда я к вам? — Снова уточнил он. Маша, не отпуская его взгляда, мягко сказала.       — Ко мне. — Затем уже нормально продолжила. — Садитесь вот сюда. Чай будете или воды? — Мужчина сел, положил шапку рядом и уже, не обращая внимания на возраст хозяйки лавки, сказал.       — Водочка будет? — Бабушка приучила держать в лавке всё. Так что и водочка, и самогон, и вино разного сорта, и много чего ещё было. Маша взяла рюмку и фужер, налила визитёру и поставила рюмку перед ним.       — Что-то ещё? — Он мотнул головой. Осушил одну стопку, потом вторую, и уже после положил перед девушкой монету.       — Она проклята. — Прошептал он. Маша посмотрела на небольшой кругляшек на столе. Она и правду была больная. Но Смирнова знала протокол. Сначала узнать историю, потом лечить.       — Почему Вы так решили? — Мужчина подскочил.       — И Вы мне не верите! Никто не верит! А я правду говорю! Правду! — Маша тут же встала и поймала странного гостя. Призвала силы и, глядя в глаза, тем же певучим ласковым заговорила снова.       — Я верю, Вам. Мне просто любопытно узнать Вашу историю. Прошу, доверьтесь мне. — Мужчина как зачарованный смотрел в зелень глаз и медленно кивал каждому слову, соглашаясь.       — Хорошо. — Значительно спокойнее начал он. Сел на стул и, опрокинув ещё одну рюмку, начал рассказ. Маша слушала внимательно, не перебивая. — Итак. Я эту монетку от мамы в наследство получил. Она всю жизнь везучая была, эту железку благодарила. А потом заболела сильно, раком, у груди её носила, а она не помогла. Мамы третий год как нет. Я там с бумажками носился, потом на работе аврал. Про монетку год назад только вспомнил, когда с женой после свадьбы перебирали все вещи. Она лежала в мешочке, отдельно. Жена, Лида, выбросить хотела, а я сохранил. В карман положил. А потом иду с работы, день ясный, красота. Под ноги не смотрю, споткнулся, упал. Спокойно встал, пошёл дальше, уже дорогу перешёл, меня паренёк окликает. «Товарищ!», кричит, «Вы монетку потеряли!». Я оборачиваюсь, он мне руку с монеткой протягивает, а его машина сбила. А монетка к ногам моим подкатилась. Я тогда, не думая, взял её снова, дурак. Ну, там как положено, показания милиции дал, ушёл. Через месяц Лида, жена моя, в дом подругу привела. Хорошая девушка. Там у неё небольшие неприятности в жизни были, она буквально на недельку. Иду на работу, она мне кричит. «Кость, ты монетку свою забыл!». Я оборачиваюсь, она мне её кинуть хочет. Сорвалась, упала. А я на восьмом этаже! Потом коллега, сосед и какой-то дворник. Все мне её вернуть хотели и умирали. А потом… — Он закрыл лицо руками. — Лида моя. Доченьку родила. Назвали Светочкой. Я эту чёртову монетку в мешок и выкинуть. Ума не приложу как, но иду на работу. Лида в окне со Светочкой, зовёт меня, хочет монетку кинуть. Я и разглядеть не успел. Они обе… Из окна. — Мужчина рыдал. Маша уже наслышавшись таких историй, погладила бедного Константина по голове.       — Вы не виновны. Отдайте мне эту монетку, и всё закончиться. — Мужчина поднял голову.       — Правда? — Девушка кивнула и протянула руку, старательно делая вид, что не видит предмет на столе. Мужчина взял кругляш и вложил в тонкую ручку Смирновой. Та зажала монетку, руку запекло, а потом ощутился странный холодок.       — Вы можете идти домой и ничего не бояться. Всё закончилось, как страшный сон. — Глаза горели зелёным, Константин только кивнул. Взял шапку, оставленную на столе, и ушёл, но прежде чем закрыть дверь, услышал девичий голос. — Хорошей дороги. — И он, наконец, спокойно вздохнул.       Маша привычно взяла фотоаппарат и монетку. Сфотографировала в специальном месте. Взяла книгу записей, прикрепила туда фото и начала записывать историю бедного Константина. Это был ЕЁ первый посетитель.       С тех пор прошёл год, она многих обслужила. Кто сам приходил, кого-то приходилось искать. Но в целом, она любила свою работу. Она любила истории. И, когда Парфентич вот так, как сейчас, волнуется, означало только одно. Что-то большое происходит в мире ведьм. Что-то действительно значимое.       — Машутка, а ты чегося задумалася? А? — Парфентич забавно заглядывал в глаза.       — Ничего. Так что там ты чувствуешь? — Домовой весь нахлобучился, подобрался и застыл. Потом как ошпаренный стал бегать по лавке. Смирнова ждала. — Ойся, Машуткаааа. Ойся чёсь твориться то! Ойся! — Он поднял на уши весь дом. Вещи, чуя, что хранитель лавки не в себе, тоже стали откликаться. В зеркалах заметались тени, люстры стали звенеть кристалликами, украшения чуть приподнялись. Всё стало трястись и ёрзать на местах. Маша только нахмурилась. В глаза засияла зелень, и она рявкнула на весь дом.       — ТИХО! — Всё успокоилось. Все знали, злить ведьму нельзя. Но почему? Никто не стремился узнать секрет. Смирнова уселась на место. — Парфентич, с чувством, с толком, с расстановкой. — Домовой, тоже застывший от нечаянного гнева хозяйки, отмер.       — Дахэ злятися, дахэ недовлины. Яка ведьмина хватка сильная, ни один дахэ не полезети в енто безобразие. — Маша свела брови, Домовой присел. — Машутка, не лези в енто нехорошее. Где-то упыря рядом бегаети, вин не буде разбиратися хито передо ним. Як хвати тебя по горлицу и чегося делати мене тогда? Да и усем нам, без тебя. Машутка, якая-то ведьма, вздумалася чего-то. Она дахэ тревожити, она крови проливати. Ценная крови! Дурева! — Домовой руки заламывал. Очень он своих хозяек всегда любил и спасал по возможности.       — Дурная кровь?! Тут?! Рядом? — Девушка даже подскочила. Дурная кровь, при нужном ритуале, столько вещей очистит! Вот бы договориться с таким человеком.       — Да говорю же тоби несносная, шо нима дурвой крови. Убияти его, дахэ не довольны. Токма ведьма та желаити чегося другого. Она сюда приехала и две вещи дахэ на хранение в дом хранительницы принесла. Чего во голове у тои ведьмы дурной не ведаю, да и тоби, Машутка не надати туда. Побереги себя, милая. — Маша только кивнула.       Забыв книгу на столе, она думала. Кто-то убил дурную кровь, а в наше хранилище принесли две вещи. Скорее всего, вещи не простые, с душами. Это ловушка для кого-то или действительно чьи-то души столь ценны. Дахэ не довольны. Чем?       Маша думала об этом и тогда, и на уроке географии. Ещё и Рита эта, от неё холодом, как от мёртвой, веет. Может она из этих? Тогда чья она… Ворох воспоминаний, вопросов и отрывков разных статей из разных книг крутился в голове. Наконец, звонок. Сначала в больницу, к родителям. Потом к врачу, чтобы узнать, что состояние стабильно и меняться хоть в какую-то сторону не планирует. Потом в лавку. Сегодня никого. Зато учёт доделала по верхнему этажу. Пропуская мимо ушей слова Парфентича, вернулась домой. Поздно. Маша не боялась дахэ, они не трогали ведьм. Никогда. Это был закон. Один из немногих, которые соблюдали все. Дахэ не трогают ведьм, ведьмы позволяют одному, двум людям в год пропадать. Без сил Смирнова рухнула на кровать и уснула беспокойным сном.

***

      Рита уже отмыла квартиру и была настолько довольна собой, что решила выпросить поход в эту прекрасную лавку, о которой рассказывала Вероника. Шарова тоже очень хотела послушать истории. Игорь с Валеркой влетели в дом как ошпаренные, Ники пока не было.       — Так, ты тут, а я съезжу. — Корзухин снова ушёл.       — И что это было? — Девушка повернулась к Валерке.       — Это? Это Игорь узнал, что похорон Хлопова не было, и решил съездить проверить. Лёву же скорая забрала. Может выйдет что узнать. — Логунова трясло. Из-за него его друга убили зверским способом, так ещё и не похоронят, как человека. Лёвка Хлопов такого не заслужил.       — Валера. — Рита положила руку на плечо друга. — Валер. Вдруг это просто ошибка. Ты не переживай так. Образуется. Лучше смотри, как я научилась. — Чтобы хоть как-то отвлечь Логунова от мрачных мыслей, она напрягла глаза, и посмотрела в окно, стала рассказывать, что видит. — Там на третьем бабушка читает книгу, а над ней парочка танцует. Справа от них вечеринка, а напротив нас ссорятся.       — Рит. Погоди. — Валера опустил голову на плечо подруги. — Устал.       Она обняла его за плечи, за последнее время он много пережил. Аккуратно погладила по голове. И закрыла глаза, надеясь услышать его мерное дыхание. Почему-то оно всегда успокаивало куда быстрее чая из ромашки, который всегда делала её бабушка на ночь.       — Знаешь, у нас с Лёвой такая дружба странная вышла. — Вдруг начал Валерка. — Он всё ко мне стремился, выручал, помогал. Даже когда пиявцем был, выручать старался, по своему, но всё же. А я его не то во враги, не то в предатели записал. Я его даже поранил святой водой, а ведь он мне ничего так и не сделал дурного. Он и после дружить хотел, да я не позволил. Потом три года прошло, но он на моей стороне был всегда. А я… Теперь не подружим. Теперь поздно. — Рита слушала не то покаяние, не то признание и просто гладила его по голове. Но Валерка больше ничего не сказал. Просто поднял голову, грустно улыбнулся и ушёл в комнату, а Рита так и осталась стоять.       — Привет. — Открылась дверь и в проходе появилась Вероника. — А я покушать принесла. Правда, только тебе. Но всё же. А где наши герои?       — В печали. — Ответила Шарова. — Не трогай их. Давай лучше я это в холодильник кину и мы сходим с тобой по магазинам. У меня настроение творить борщ.       — Хорошее настроение. — Согласила Плоткина и, отдав пакет с кровью, ушла на свежий воздух, ждать подругу. Наверное, теперь уже подругу.       Пол дня они провели в магазине и на кухне. Маленькой и уютной. Борщ был давно сварен, они долепливали очередную партию пирожков, когда дверь открылась и в квартиру зашёл Игорь с пакетами. Видимо ребята купили продукты, просто забыли занести. Он зашёл и сел на табуретку. Пакеты не отпускал. Смотрел в одну точку и молчал, ровно до того момента, как в комнату не зашёл Валера. Он остался в Ростове после ссоры с другом. Но услышав железное: «Кто их защитит, если мы оба уедем?» заставило парня остаться и маяться в неведении.       — Игорь, ты чего? — Вероника уже помыла руки от муки и теста. Она аккуратно забирала пакеты с едой.       — Его нет. — Все замерли. Рита перевела взгляд с Корзухина на Логунова и вздрогнула. Девушка поняла о чём речь и тут же взяла друга за руку. Чёрные глаза снова стали бледнеть, показывая знакомую радужку человеческих глаз.       — Кого нет? — Вероника была не в курсе. Шарова решила её не пугать известиями, а потому не рассказала новой подруге о Лёве.       — Тела Лёвы Хлопова. Да и самого Лёвы Хлопова никогда не существовало. — Тишина. Игорь подождал, а потом продолжил, но уже куда более уставшим голосом в котором слышалось, что он не сразу поднялся в квартиру, что скорее всего плакал в машине, пытаясь осознать. — Я проверил записи морга, тело подростка не поступало. Не в тот день, когда он умер, не потом. Его родители о нём даже не слышали. Я в доме был. Ни совместных фото, не вещей. Будто и правда мы его выдумали. Я в архив пошёл, успел за час до закрытия. В архивах он числится как живой, но по факту… Будто стёрли ластиком ненужное слово.       — И Валентин Сергеевич тоже пропал. В подвале ничего не было. — Чеканя каждое слово сказал Логунов.       В тот день девушки допекали пирожки молча. Ребята лежали по комнатам и каждый думал о своём. Следующие дни Рита училась с Валерой быть правильным вампиром, который не ест людей, а Вероника с Игорем носились каждый сам по себе по городу, в поисках пропавших друзей. На третий день Корзухин зашёл в дом блестящий как пятак. Он подошёл к Валерке и Рите в моменте, когда та училась контролировать голод, медитируя над пакетом с кровью уже битый час, Игорь встал рядом и улыбнулся ещё шире. Какой-то странной улыбкой. Неестественной, но Рите она показалась знакомой.       — Я нашёл следы нашего Айболита. Девятиэтажка за городом. Его видели там в последний раз. — Валерка тут же подскочил, забыв о пакете крови. — Едем сейчас?       — Да. — Логунов был собран. — Так, Рита. Из дома ни ногой. Ника придёт, ждите нас.       — Так точно, капитан. — Шарова сидела уже с пакетом крови в зубах. — Что? — Сделала она невинные глаза на осуждающий взгляд друга. — Я голодная. Со вчера не ела.       — Да ничего. Тренируйся пока сама. — Валерка махнул рукой и, отвернувшись, улыбнулся. Не девушка, а тридцать три проблемы.       Рита, фыркнув, послушно съела свой пакет и полезла за следующим. Для тренировки. Но она была сыта, а потому, глядя на вскрытый пакет, она только вздыхала. В итоге закрыла и положила обратно в холодильник. Причудливая новая жизнь давалась ей относительно легко. Но её пугало будущее. Сколько ещё стратилатов ходит по земле? Насколько они опасны? Что будет, когда они вернуться из Ростова после новогодних каникул? Ей не нравилось, что она не может сама найти на эти вопросы ответов, поэтому, чтобы не раздражаться, она взяла книгу с полки. Это оказался Гоголь. Открыв на случайной странице, прочла «Мёртвые души».       — Ну «Мёртвые души», так «Мёртвые души». — И она начала читать.

***

      Валерка направился было в машину, но Игорь его схватил за рукав. На вопрос в глазах парня, Корзухин кивнул на мужичка стоявшего рядом.       — Давай оставим машину девочкам. Они, если что, уехать смогут. А нас вот этот отвезёт. У меня адрес есть. — Логунов, подумав, кивнул. Корзухин странно повеселел. Сейчас парень заметил и его хромоту, которой никогда не было, тик на глазу.       — Эм, Игорь, с тобой всё нормально? — Валерка искренне переживал за друга. Его запах заметно изменился, но так и он не дома сидел. Мало ли нахватался.       — Да вроде нормально. — Снова эта странная улыбка. — Садись. А то след упустим.       — Ну, ладно. — Валерка сел на заднее сидение. Услышал странный клёкот и свист, высунулся посмотреть, но Корзухин широко улыбаясь садился рядом с водителем. Он тоже был странный.       Полный с виду мужчина делал странные ужимки. И пах почти так же как Игорь. Он постоянно дёргал то ногой, то рукой, то головой. И странно улыбался, будто вспомнил самое приятное, что только мог. Он ёрзал и Валера начал понимать, что тут что-то не так.       — Я хочу выйти. — Сказал он твёрдо и даже за ручку двери потянул, но та не открывалась.       — Мы скоро приедем. — Сказал Игорь. — Погоди немного.       — Я пешком дойду если надо. Высадите меня! — Раздался клёкот и свист. Оказалось эти звуки издавал этот странный мужчина за рулём. Он открыл рот и эти звуки издавались оттуда. Игорь будто этого не слышал и улыбался. А потом повернулся и его глаза, будто были у двух разных людей, один смотрел на Логунова, а второй повернулся к окну.       — Видишь. Осталось мало. — Затем его глаза снова стали нормальными и Корзухин отвернулся. Но Корзухин ли это был? Валерку передёрнуло. Он решил, как только приедут — он сбежит. Возьмёт Игоря и убежит, а потом его вылечат или что там с ним не так. Снова малоприятный клёкот и свист.       Машина остановилась и на сидение рядом с Логуновым села девушка. Высокая, худая, но последнее, что он запомнил, это неестественно зелёные яркие глаза, которые будто светились, а ещё мелодичные нежный голос.       — Скажи, Валер, а ты когда-то встречал ведьм? — А потом пустота.

***

      Стрелки часов переместились уже на три часа, а ребят всё не было. Щелчок замка, напряжённая от ожидания и беспокойства, Рита выскочила в коридор, но это была Ника. Недовольная, что попала под мокрый снег, и что снова ничего не нашла.       — О. А где остальные? — Плоткина посмотрела на кухню, в которую упирался узкий коридор в надежде, что Игорь привычно встретит её.       — Они уехали за город. Игорь зацепку нашёл, поехали проверять. — Вероника нахмурилась.       — На чём они поехали? Наша буханка стоит внизу. — Предчувствие кольнуло сердце Плоткиной, а Шарова только насупилась.       — Валера сказал ждать тебя здесь. Сегодня же полнолуние? Может они на всю ночь уехали. Дождёмся утра, чтобы паниковать? — Рита успокаивала в первую очередь себя, а потом уже Веронику.       Женщина улыбнулась. Привычный душ и в постель, которая хранила его запах. Но ни Вероника, уткнувшаяся в подушку Игоря, ни Рита, всю ночь простоявшая у окна, не спали. На рассвете, как по команде, ровно в восемь утра, они вышли в коридор. Будто по будильнику, по которому встаёт вся страна, и ребята зайдут в дверь.       — Может они в дороге. — Дрожащим голосом шепнула Вероника и зашла обратно в комнату.       Но ни в девять, ни в десять и ни к семи вечера дверь так и не открылась. Знаменитая женская паника накрыла квартиру. Вероника звонила отцу и умоляла его объявить в розыск Игоря Александровича Корзухина. Но капитан Несветов только успокаивал дочь и говорил, что нужно прождать три дня. Рита прокляла тот день, когда Валера оборвал связь, и она теперь не может его найти, даже хотя бы приблизительное направление. Плоткина меж тем уже рыдала у телефона, так и не добившись нужного.       — Сначала Валентин Сергеевич, потом Лёва, теперь они. Мы их не сможем найти… — У женщины сдали нервы. Тот ад, что ей снился во снах после Буревестника, оказался правдой. Она три года страдала от этих снов, а в реальности её уничтожал Александр Плоткин. Муж, тиран и деспот. И только в её проклятой всеми богами жизни появился лучик надежды, и он пропал.       — Так. Спокойно, не нервничай. — Рита сама была на взводе. Пропадают не просто люди, а два охотника, стратилат и, ну, будем считать тоже охотник. И ладно люди, один из них вообще мёртвый, сопротивляться не может. Но Валерка-то? Он древнего одолел! Он вон какой сильный и точно не дурак! — Сейчас мы пьём успокоительные, а завтра едем узнавать, где был Игорь в районе двух часов дня.       — Вчера? В два? Я знаю. Мы в кафе были. А до этого он в архиве был. И потом тоже собирался. Он искал зацепки по поводу тела Лёвы. Его вроде как в ростовский морг отправили, потому что патологоанатом наш был ближе. — Вероника вытерла слёзы. Забрезжила надежда.       — Вот. Значит план такой. Сейчас мы с тобой пьём успокоительное, столько, чтобы уснуть смогли. А завтра в архив и в морг. — Рита встала, чтобы идти.       — Ты почему такая спокойная? — Спросила Вероника, чуть задержав девушку.       — Если я ещё пиявец, значит, Валерка жив. Если он жив, то и Игорь тоже. Они друг за друга горой. Нам их найти надо и всё. — Рита сжала кулаки и вышла из комнаты.       Вероника ещё сидела на кровати какое-то время, а потом набрала в грудь воздуха побольше и пошла к серванту. Справа, как у всех, аптечка. Нашла пустырник и валерьяну. Отсыпала таблеток себе и Рите. Молча принесла, поставила рядом стакан. Шарова и не шелохнулась, так и стоя у окна. Потом вернулась к себе, выпила лекарства и легла спать.       Утро. Такая же гнетущая тишина. Обе встали, умылись по очереди, ванна не могла вместить обеих. Потом, не завтракая, вышли. Вероника умела водить. Её ещё отец учил. Села за руль. Вздохнула, сжала кулаки и завела мотор. Нельзя сдаваться. А затем час за часом проехавшись по основным местам, так и не нашли что искали. Никто их не видел, никто никого не знает. Отчаяние новой волной накрыло их.       — Так. — Спокойно начала Вероника. — Сейчас я к отцу, давать показания. Опишу ребят. Ты — домой, вдруг вернутся. Если что, там в записной книжке рядом с телефоном красной ручкой второй номер. Это кабинет отца. Наберёшь, скажешь, что как. Он мне передаст. Я чувствую из участка меня будут выносить. — Рита улыбнулась.       — Главное, чтобы не вперёд ногами. — Вздохнула Шарова. — Ладно. Давай пока так. Я тогда домой?       — Вот держи. На семнадцатом доедешь до парка. А там через дорогу наш дом. Не потеряешься? — Верника достала кошелёк и протянула деньги.       — Не волнуйся. Всё нормально будет. — Рита встала и обняв подругу ушла.       Что одна, что другая были будто не в себе. К стратилатам, пиявцам и тушкам они привыкли, как бы странно это не звучало. Обе знали, что это такое и как работает система, но что происходит сейчас, ни одна из них понять не могла. Что значит пропадают люди без следа? Да ладно люди? Но что Носатов, что Корзухин взрослые, подготовленные к суровой жизни, мужчины. Они не ходили без оружия, кажется, никогда. Логунов вообще стратилат. Это казалось невозможным, чтобы эта троица так легко пропала.       Рита прождала дома до ночи. Никто не пришёл. Она даже постучала соседке Маше Смирновой. Может она кого видела. Но девушки не было дома. Вероника пришла тоже с пустыми руками. Тишина в квартире давила. Следующий день девушки объехали ближайшие улицы и загород. Затем два дня они просто катались по городу, заезжая во все дворы и подворотни. Ребят нигде не было.       Зашли в пустую квартиру. Ни есть, ни пить, ни спать. Не хотелось ничего. Всё казалось странным и тошным. Дверной замок стал жутко громким. Обе вздрогнули. На пороге стояла тётя Рая. Бабушка странно улыбалась и голову всё вправо наклоняла, будто у неё что-то спадает, и так она это придерживает.       — Ни-и-икочка. При-и-ивет, до-о-орогая. — Она странно растягивала первые слога. — Пу-у-устишь ба-а-а-абушку до-о-омой? — Девушки были так подавлены, что им хватило сил только на вежливые улыбки.       — Проходите. Будете чай? — Привычно отозвалась Плоткина. Она эти три года пожила под замком дома, как собака в будке. Команды знает. Меж тем старушка странно держа правую руку, будто та могла упасть, шагнула в дом, а за её спиной выпала маленькая, с напёрсток, железная подкова. Но это вряд ли кто-то заметил.       — Можно я в комнату? — Тихо спросила Рита. Бабушка эта странно для неё пахла и смотрела тоже странно, да и улыбка эта…       — Иди. Я тут сама. — Но не успела Вероника договорить, как старушка издала странный клёкот.       — Мнееее б ва-а-алерьяночки и я-а-а по-о-ойду. — Обе девушки с облегчением выдохнули.       — Да, сейчас. — Плоткина буквально через пару минут вынесла лекарство. — Тоже плохо спите? — Из вежливости спросила она.       — Не-е-ет. — Удивительно быстро старушка выцепила таблетки и поторопилась на выход.       — Что это с ней? — Спросила Рита.       — Не знаю. — Тяжёлый вздох смешался со звуком закрывающейся двери. — Она обычная бабушка, которая присматривает за ребятнёй в подъезде. — Тут Вероника посмотрела на Риту серьёзнее. — Ты завтра сиди дома, я в милиции кое-что нарыла. Папа говорит, что нашёл девушку, которая видела Игоря и Валерку. С ней поговорить надо.       — А мне почему нельзя? — Рита насупилась.       — Я не знаю. — Плоткина устало привалилась к двери. — Папа сказал, что девушка хочет поговорить только со мной.       — Я могу подождать рядом. — Уверенно сообщила Рита.       — Слушай, мне будет спокойнее, если ты тут будешь. Вдруг они всё-таки вернутся? — Вероника сама не очень верила в то, что говорила. Но она надеялась и боялась. Боялась, что и Рита пропадёт.       — Хорошо. — Девушка будто почувствовала. — Побуду дома. — Женщина улыбнулась, обняла Шарову и в чём была, в том и легла спать, а утром, с первыми лучами уже спешила в участок.       Рита проснулась. Аппетита не было, но был голод, напоминающей ей, что она больше не человек. Пока ела, уже привычно стоя у окна, взгляд скользнул по комнате. Два разложенных кресла-кровати. Одно заправлено, а на другом спала сама Рита. Из-под Валеркиного одеяла торчали чёрные хлопковые штаны и белая майка. Он спал так. Рита задумалась, где бы он мог сейчас быть и удобно ли ему? В порядке ли он вообще? Кровь закончилась, и девушка выкинула ненужный пакет, а после замерла. Погодите. Она же больше не человек, она зверь! А у зверей хороший нюх. И как она раньше не подумала об этом! Схватила Валеркину майку в руки, выкрутила все возможные рецепторы на максимум и вдохнула его запах. Словно красная нить, тонкая до невозможности, но всё же заметная потянулась по всей квартире. Везде, где он был. Быстро одевшись и с майкой в руках, как хорошая ищейка она пошла по запаху на улицу. И остановилась у машины. Внутри всё просто горело красным. Он там был! Но куда он ездил?       — Простите, а чья это машина? Извините, а вы знаете хозяина машины? — Три часа она простояла около этой чёртовой девятки, спрашивала и старух, и детей. Никто не знал, чья она. Будто не было этого человека никогда. Прямо как Валерка, как Игорь. Без вести. Без следа. Девушка упрямо сжала руки. Огляделась и, встав на колени, стала осматривать машину. Грунт засох, пахло — как и на всякой дороге. Но принюхавшись, она уловила странный запах старого. Так пахнут бабушки, которые, захламив свою квартиру мусором, говорят, что это всё им надо и без этого не прожить. Девушка выпрямилась и наткнулась на бабушку Раю. Соседку, которая заходила вчера. Она так же странно улыбалась и клонила голову, но молчала.       — Привет. — Звонкий голосок заставил старушку быстро ретироваться. Маша Смирнова в сером пальто держала портфель. — А ты чего? Потеряла что-то?       — А ты ребят наших не видела случайно? — Рита с надеждой посмотрела на соседку.       — Это который любовник и его друг? Видела, но давно. Они на этой машине с дядей Серёжей поехали куда-то. — Рита застыла. Никто до неё не мог вспомнить ни Игоря, ни Валерку. А чья это машина, так и вовсе руками разводили, а Маша так легко ответила.       — А кто такой дядя Серёжа? — Смирнова долго смотрела в глаза девушки, потом вздрогнула, опустив взгляд на руку с красным шнурком, затем странно уставилась на Риту.       — Дядя Серёжа, это дядя Серёжа. Что именно тебя интересует? — Рита опешила.       — Всё, наверное… — Маша задумалась, потом посмотрела на Шарову.       — У тебя время есть? Может ко мне? — Девушка насторожилась. — Да не бойся ты так. Я не кусаюсь. Совсем. Ты расскажешь, что у вас случилось, а я постараюсь помочь. — И, опустив глаза на майку, добавила. — Тяжёлый случай. — Развернулась и пошла в подъезд. Рита ничего не понимая пошла следом.       Трёшка в которой жила Маша была обычной для таких домов. Точно такие же маленькие помещения, разве что зал, он был прямо очень большим. Маша разулась, разделась и молча уставилась на застрявшую в дверях Риту. Девушка как не старалась, упиралась в какую-то стену. Смирнова ещё раз закрыла глаза. Насупилась.       — Заходи, Рита. Тебе я даю разрешение. — И тут же Шарова шагнула в дом. Воздух стал легче и будто бы вкуснее. Маша закрыла за ней двери. Проверила подкову и довольно улыбнулась. — Я одна живу. Так что не стесняйся.       — А бабушка? Родители? — Рита всегда была довольно прямолинейной и сейчас, она будто чувствовала, что именно так и надо разговаривать с этой девушкой, почему-то знала. Она не обидится.       — Бабушка с дедушкой год назад умерли, а родители в коме. Уже давно. — Грустно улыбнулась она. — За лавочкой я присматриваю и дом тоже, вроде как мой. Так что ты заходи. Вот тапочки. — Она поставила перед Ритой бежевые вязанную домашнюю обувь. И Ритина бабушка такие вязать любила. — Крови, прости, нет, так что выбирай, вода, сок или чай. Компот есть, вишнёвый. Будешь? — Рита замерла.       — Что, прости? — Нет, ей определённо послышалось. Маша выглянула из ванной, вытирая руки и улыбнулась.       — Компот, говорю, вишнёвый есть. Будешь? — Рита кивнула, решив для себя, что ей это определённо послышалось. От мыслей её отвлёк стакан с холодным напитком. — Вот. Только он из холодильника. Ничего?       — Ничего. — Улыбнулась девушка, в голове прокручивая как бы так выспросить у Маши всё таким образом, чтобы она не поняла к чему дело идёт. Взглянув на часы, которые показывали одиннадцать утра, девушка удивлённо уставилась на Смирнову в школьной форме. — А ты почему не в школе?       — А ты? — Вопросом на вопрос ответила та. Потом засмеялась ступору гостьи и уже нормально сообщила. — Там трубы прорвало. Три дня чинили, сегодня вот первый день был, и снова винты на двух этажах напором выбило. Но это они быстро починят. Завтра уже за парту. А ты чего не в школе?       — Прогуливаю. — Честно ответила Рита. — По уважительной.       — А. Ну если по уважительной. — Маша улыбнулась. — Так что у вас случилось?       — Ребята куда-то пропали. Валера Логунов и Игорь Корзухин. А до этого Валентин Сергеевич. Их никто будто не видел, будто нет их вовсе, понимаешь? — Смирнова кивнула. Она была странно сосредоточенна.       — А что вы накануне делали? — Рита вздрогнула. Ей вспомнился отец Глеб, плита, Валера полуживой.       — А что? — Настороженно спросила она.       — Да я просто разобраться пытаюсь. Может это связано как-то? — Рита побледнела, но уверенно мотнула головой. Глеб мёртв, Валерка его убил. — Ладно. Что они последнее делали?       — Искали Валентина Сергеевича и тело Лёвы. — Шарова поздно прикусила язык. Но девушка напротив неё будто не заметила уточнения про тело, или сделала вид…       — А до этого? — Продолжала копать Смирнова.       — Да не связано это! Я уверена! До этого мы в школу ходили. Что в этом такого? — Маша спокойно выслушала Риту и так же спокойно кивнула.       — Ничего. А вы не подбирали никакой странной вещи или сами ребята, не казались ли вам будто бы они не такие как обычно? — В голове Риты всплыла плита. Но она осталась далеко, она не с ними. А ребята были обычные. Правда Игорь странно пах, но не скажешь же это соседке.       — Нет. — Ответила Рита сжимая майку Валерки.       — А почему ты интересовалась дядей Серёжей? Да и машину его ты осматривала, скажем так, тщательно. — Рита взяла в грудь воздуха.       — Ты же сказала, что видела, как Валера туда садился. Вот я и…- Заметив острый взгляд девушки, Шарова вздрогнула. В глубине карих глаз будто что-то зеленело.       — Я это сказала после того как заметила тебя. — Поправила Маша. Но видя, что больше гостья ничего не скажет, вздохнула. — Дядя Серёжа работает в мастерской обуви, она на углу. Ещё выезжает на дом, если это пенсионер или мамочка, у которой дел невпроворот. Вообще добрый, простой такой. Часто подрабатывает в такси. В тот раз я дома сидела, в магазинчик не пошла, мне доклад надо было сделать. Бельё, когда постиралось, я его вешать пошла и увидела, как ваши ребята к дяде Серёже садятся.       — А в какую сторону они поехали? — Маша задумалась.       — Я, честно говоря, не помню. — Призналась девушка, и Рита поникла. — А что такое? Вы их после этого не видели?       — Нет. Они обещали вернуться, но так и не вернулись. — Рита сцепила зубы.       — Я помогу найти. Посиди тут, я сейчас. — Что-то шепнув, Маша взяла пальто и закрыла входную дверь.       Она выскочила на улицу и нисколько не стесняясь прохожих палкой стала ковырять шины. Взяла осыпавшийся грунт в руку и зашла домой. Разложила карту города, насыпала в центе добычу и прошептала пару фраз на греческом. Земля потянулась на юг города как раз к полю, что считалось государственным и застыла ровно по середине. Девушка насупилась. Рита в этот момент справилась со странно непослушными ногами и наконец добрела до зала.       — Ты что делаешь? — Рита зашла в комнату, но Смирнова уже складывала карту, а грязь собиралась убрать тряпочкой.       — Я? Нашла, куда ездила машина последний раз. — Увидев блеск в глазах вроде как новой соседки с нажимом сказала. — Тебе туда не надо. Туда никому уже не надо.       — Что это значит? Что значит не надо? — Рита рассвирепела, услышав такое. Валерка с Игорем сейчас где-то одни. Им помощь нужна! — Где они были?! — Девушка налетела на хозяйку дома. Она строго глянула куда-то за спину Риты, а потом её глаза загорелись зелёным. Она что-то хотела сказать, но потом прикрыла веки её взгляд потух, стал человеческим. Шарова не ожидая такого, выпустила из рук девушку. — Ты кто?       — Рита, я сейчас постараюсь объяснить, где были твои Валера с Игорем. А ты пожалуйста послушай меня внимательно. — Маша пропустила последний вопрос мимо ушей. — Есть вещи которые не понятны обычным людям. Есть истории, которые принято считать сказками. А есть места, которые считают несуществующими. Такие места не появляются из ниоткуда и не уходят в никуда. Но их сила охраняет. Если туда попадает душа, она оттуда не выберется никогда. А если туда попадает человек, значит, его туда кто-то привёл. Послушай. Если туда ездили Валера с Игорем, значит, их туда кто-то привёл. Если они не вернулись, то они уже никогда не вернуться. Не надо тебе туда.       — Ты кто? — Упрямо повторила Рита. Маша вздохнула.       — Таких как я, люди часто называют ведьмами. Таким рождаешься. Я знаю, кто ты, подозреваю, что ты ищешь их потому, что один из них твой стратилат. Но поверь, даже если найдёшь, не спасёшь его и сама сгинешь. — Рита смотрела широко открытыми глазами.       — Просто скажи, где они. Я сама решу, что мне делать. — Маша вздохнула.       — Я знаю, что ты будешь делать. — Она достала карту и разложила на столе. — Я с тобой.       — С какой стати? — Рита даже опешила от такого.       — А вот это уже моё дело. Нику ждать не будем. Она человек, толку от неё не много. Я сейчас переоденусь в обычную одежду и пойдём. — Маша зашла к себе в комнату и только стянула шерстяное платье, как послышался стук входной двери. — Блин!       Быстро достав джинсы, она глянула на стол в зале. Он был пуст. Схватив свитер и натягивая его по дороге, она старалась продумать, что будет делать. Достала маленький походный рюкзак. Закинула туда бутылку святой воды, две пачки соли, ножик, бинты и банку железных гвоздей. Приказала домовухе охранять дом и побежала, считая по дороге деньги на маршрутку.       — Здрасьте, баб Рай. — Она пролетела мимо, даже не вглядываясь в лицо. Лишь бы успеть.       Рита тем временем бежала со всех сил в сторону пустыря. В сумке были серебро, баночка святой воды и два пакета крови. Она не знала, как ходят автобусы и хватит ли ей денег, так что бежала так. Иногда останавливаясь, чтобы отдохнуть и свериться с картой.       На это и рассчитывала Маша пересаживаясь во второй автобус, который шёл за город мимо пустыря в село рядом. Она решила так. Рита явно не местная, города не знает, будет полагаться на свои силы. Это было на руку Смирновой. Давно, она уже и не помнила откуда, на её руке висел красный шнурок. Бабушка так объяснила. Каждая ведьма должна жить в балансе и гармонии с окружающим миром. Если это не так, то ведьма либо гибнет, либо лишается сил. Всё должно быть правильно. Занял — отдай. Должен — верни. Красный шнурок на руке Маши всегда мешался. Внушение было слабым и не долгим. Вещи лечились в её руках медленно. Она не видела мир как все ведьмы и только по ощущениям пыталась понять, что да как. Вещи искала с помощью Парфентича и договоров с духами. Она была слабой ищейкой, слабой ведьмой. Но Маша старалась не унывать и честно и добросовестно выполнять свою работу, ожидая, когда выдастся случай выплатить долг.       Браслет реагировал на Риту и девушка поняла, долг она должна отдать ей. Но какой и как? «Надо просто помогать ей», решила для себя девушка и ввязалась в эту сумасшедшую гонку. Она оказалась на месте быстрее Риты. Та появилась только через полчаса из лесополосы рядом. Заметив Машу, Шарова только вздохнула и через миг была рядом с ней.       — Скажи, ты тут меня отговаривать?       — А это поможет? — Уточнила Смирнова, прижимая рюкзак ближе.       — Нет. Я пришла за ребятами и без них не уйду. — Решительно отозвалась Рита и направилась… куда-то. Она не видела дома, но шагала уверенно.       — Тогда я с тобой. — Тут же оказалась рядом Маша.       Две девушки шли по пустырю. Смирнова направляла, а Рита всё никак не могла разглядеть дом. Пока в какой-то момент не психанула и не посмотрела на пустырь другим, звериным взглядом. Дом оказался чуть правее. Заброшенная девятиэтажка. Подойдя ближе, девушка уже видела его и обычным зрением.       — Слушай, Рит. Только ничего не трогай там. Оно спит, давай не будем его будить? — Шарова кивнула. Не трогать, так не трогать. Она тут за Валерой и Игорем.

***

      Вероника тем временем просидев в полиции добрых два часа и доведя родного отца до нервного тика, всё же дождалась девушки, которая видела Игоря и Валерку. Высокая шатенка с кудрявыми волосами. Она напоминала Машу Смирнову. Только она была старше и значительно привлекательнее. Но оно и понятно. Маше пятнадцать, а этой даме ближе к тридцати. Вероника живо представила какой станет её соседка, и Рита тоже красоткой будет. Валера наверное возмужает к тридцати, да и Лёва… Мысли Вероники тормознулись. Лёва уже не возмужает. Да и Валерка с Ритой наверное тоже. Стало грустно и обидно. Какой урод решил, что эти дети не достойны нормального будущего? Затем пришла злость и досада. А потом Вероника заметила изучающий взгляд карих глаз.       — Полагаю, Вы Вероника? — Мелодично пропела женщина.       — Да, а Вы та, кто видела кого-то похожего на Игоря и Валерия? — Женщина странно улыбнулась Веронике.       — Милая. Я уверена, что видела именно их. — Она наклонилась ближе, и её глаза загорелись зеленью. — Тебе всего-то и надо отвести Риту по вот этому адресу. И вы все будете вместе.       — Мы все будем вместе. — Повторила Вероника, забирая листок.       Она не очень понимала, как после оказалась в знакомой машине. Не помнила, как приехала. Она помнила только, что Риту надо отвести по адресу. И тогда все они будут вместе. Но Риты дома не оказалось, и Вероника села на кухне и стала ждать. Рано или поздно, она всё равно сюда придёт.

***

      Валерка кричал и бился в окна. Но Рита его не слышала. Рядом было много глаз. Разных, изучающих, но будто пожирающих. Логунов их не боялся. Он не боялся ни глаз, ни странных грязных рук, которые его будто всего измарали, ни этих теней. Он метался по этому дому и не мог найти выхода. Окна не разбить. Двери не открыть. Стены не сломать. В итоге, он сдался. Но потом увидел её. Риту. И тогда силы вернулись. Он стал биться, кричать.       — Не заходи! Стой! Нельзя! Беги! — Но ни она, ни странная девушка рядом их не слышали. Они говорили. Кажется эта была та соседка. Маша Смирнова. Она пыталась не то задержать, не то предостеречь, а Рита в свойственной ей манере упрямо шла тараном вперёд. Валера вмиг спустился ко входу, встал напротив девушки и прямо в лицо закричал. — Уходи! Беги! Спасайся! — Но та просто прошла сквозь него. Будто он какой-то призрак.

***

      — Я помню, ничего не трогать. Но что тут…? — Рита в шоке застыла перед первыми ступенями. — Ну, ничего себе.       — Это вещи. Они болеют. Их охраняют шиши. Не трогай. — Чеканя каждое слово говорила Маша, переступая порог и боязливо оглядываясь.       — Валерка. — Прошептала Рита, обернувшись к напарнице. Около её ног лежал значок Логунова. Он им пах. Рита тут же схватила его в руки как самое дорогое.       — Я что тебе сказала. — Зашипела Маша. Она схватила Риту за руку и застыла глядя на значок. Потом прошептала убитым голосом. — Всё. Нашли мы твоего Валерку. Пошли отсюда.       — Что значит нашли? Это только значок. А где-то же он сам? Ему тут холодно, наверное, бедному. — Рита сжала значок в руке и уверенно зашагала вперёд. Маша, скорбно возведя глаза к потолку пошла следом.       — Если мы его не найдём тут, мы пойдём домой. — Увещевала она девушку. — Ты пойми, это место не просто так на отшибе. Тут…       — Часы. — Прошептала Рита.       — И часы в том числе. Сюда много чего. Эй! Рита! — Шёпотом, как могла, закричала Маша. — Ты опять? Ты хочешь, чтобы нас разодрали местные на кусочки? — Маша снова схватила за руку Риту и прислушалась. Тихо.       — Это часы Игоря. Точно его! Тут и стрелочка так же западает и гравировка. — Маша опять посмотрела на часы и снова вздрогнула.       — Слушай, подруга. Мне не нравиться эта идея всё больше. Это неправильно, что у обоих сахэ это вещи. Плюс, они на видном месте. Так не бывает. Обычно такое прячут. Нам надо… — Но Рита не слушала, глядя на сломанный рукодельный арбалет Валентина Сергеевича. Он лежал тут будто лишний. Рите так захотелось его взять, отнести домой, починить, а когда найдётся хозяин отдать его с извинениями. Мол, простите. Мы больше так не будем. Это мы виноваты. Она и Валерка. Не совсем понимая что делает, и, игнорируя всяческие потуги Маши её остановить, Рита встала на колени перед сломанным арбалетом и заплакала.       — Валентин Сергеевич, простите. — Шептала она. Положив часы и значок в сумку, девушка прижала арбалет, как самое дорогое.       — Рита, нам надо уходить. Если зайдём глубже, то не уйдём целыми. Пока тебе они позволяют брать вещи, но если будешь наглеть, разозлятся. — Шарова скосила глаза на Машу.       — Вот у тебя было такое, что весь мир в одночасье рушиться и в этом хаосе остаётся всего несколько человек. И ты хватаешься за них, как утопающий за соломинки. А они в руках тают, и в итоге ты остаёшься один. А потом, как отголоски этих соломинок появляются круги на воде. Разве ты не пойдёшь проверять, вдруг это они? — Маша молчала. Долго, казалось вечность. Всё смотрела на Риту и её слёзы, которые будто не хотели останавливаться, а потом вздохнула.       — Знаешь, Рит, я тоже одна. У меня только домовые и есть. Я слабая ведьма. Такие приключения могут меня убить. Понимаешь? — Рита кивнула.       — Тогда ты иди. А я тут останусь. Искать буду. — Смирнова улыбнулась. Так просто и искренне.       — Тогда и я остаюсь. Я помогу тебе, если ты поможешь мне. Очень тебя прошу, прежде чем что-то хватать, меня позови. Ладно? — Рита кивнула. — Дайка мне эту штуку.       — Это арбалет. Только сломанный… — Шарова протянула вещь Маше. Та закрыла глаза, долго держала его в руках и кивнула.       — Можем забрать. Ты выбираешь вещи, которые тут и полугода не пробыли. Ещё не пропитались местом. Это хорошо. — Затем она раскрыла рюкзак и замерла. — Это навредит целостности дахэ. А у тебя сумка маленькая.       — Я могу снять куртку. — Тут же вступилась Рита. Но Смирнова покачала головой и достала из рюкзака всё и положила к себе сломанный арбалет.       — Сложи моё к себе, а этих товарищей давай в портфель. — Рита передала значок и часы, а затем быстро закинула в полупустую сумку новую ношу. Ей не сильно тянуло, новые силы оказались кстати.       По первым двум этажам девушки бродили долго. На третьем Шарова снова замерла. Маша взяла в руки перочинный ножик с инициалами ЛХ. Долго крутила, а потом с сомнением протянула.       — А он тебе очень нужен? Дахэ конечно крепкий, ещё года три так жить сможет, но вот сахэ… Вещь начала пропитываться местом, можем разбудить. — Маша никак не могла понять, по какому принципу Рита подбирает вещи.       — Это очень похоже на одного моего друга. Он для Валерки очень дорог. Был. — Маша покачала головой.       Положила вещь и попросила дать ей три железных гвоздя и соль. Окружила гвоздями нож и чуть присыпала солью. Предмет зашипел, будто на сковородке, но быстро утих. Смирнова снова взяла его в руки, долго держала, что-то шептала, а потом улыбнулась и положила его в рюкзак.       — Ну вот. Четыре мушкетёра собраны. Пойдём отсюда, а? — Рита не понимала. Да, они нашли вещи, которые принадлежали ребятам. Но не их же самих? — Послушай, им тут вредно долго быть. И нам тоже. Пойдём.       — Но мы же не все этажи осмотрели? Тут никого кроме мусора нет. Чего ты так боишься? — Рита пошла на следующий, четвёртый этаж.       — Тебе прямо тут лекцию прочитать? — Маша, как хвостик, шла следом. — А тебя не смущает, что эту заброшку мы нашли, когда прямо перед ней очутились? Или тот факт, что тут мебель в каждой квартире и горы вещей разной ценности и нужности валяются, а людей нет, тебя не смущает? А то, что ты замечаешь именно эти вещи, то есть те, которые тебе напоминают друзей, тебя тоже не покоробило?       — А ты их не замечаешь? Они же выделяются! — Рита искренне не понимала, к чему клонит её напарница.       — Заметить маленькую красную булавку в темноте и пыли? Или часы среди серебряного сервиза и алюминиевой посуды? Может сломанный арбалет среди кучи точно такого же железа? Или меня должен был привлечь ножик среди вилок, ложек и точно таких же ножей? Рит. Я ведьма и то не различаю их, а ты видишь. Это больше на ловушку смахивает. — Но Шарова не слышала. Она стояла посреди квартиры, точно такой же как и её в Москве. Напротив входа зал, в зале на столе дерево украшений, как у мамы, а на самом видном месте кулон. Мамин.       — Маша. Ты видишь кулон? — Девушка выглянула из-за спины уже, наверное, подруги и замерла.       — Очень медленно, без лишних телодвижений, шагай назад. — Это Рита видела дерево и украшения, а Маша видела сидящего рядом человека, будто ждущего, что кто-то зайдёт в его нору, потянется к приманке, а он его просто сцапает. По сути это и было то, чего так опасалась Смирнова. Она медленно повернула голову и тихо выругалась, как девочке, наверное, не положено. — Рита. Это ловушка. На тебя. — В каждой комнате на них смотрели голодные глаза. Но они не могли просто наскочить. Им нужен повод. И девушка им его вполне может дать, если сделает шаг в сторону кулона.       — Это мамин, Маш. Он моей мамы. Ей бабушка на заказ в день свадьбы… — Рита глотала слёзы.       — Я понимаю. Я верю. Но нам надо уходить сейчас, иначе потом они не дадут. — Шарова не понимала, что не так. Вот он совсем рядом.       — Хорошо. Мы пойдём, только мамин кулон заберу. — И Рита сделала шаг внутрь дома. Ловушка схлопнулась.