Всё ради нас

      Валентин Сергеевич был вне себя. Да кто эти девчонки такие, чтобы так с ним говорить? Никто из ребят их не поддержал, но и мешать не стали. Это тоже злило охотника. Охотника на кого? На вампиров? Ведьм? Нечисть?       — Чертовщина какая-то. — Плюнул он. — И замер. Стало холодно.       — Я правильно ощущаю? Тут похолодало? — Игорь осмотрелся. — Мы же без тел… Почему нам…       — Подкову сняли. — Никитична стояла рядом. — Дурное идёт. Возьмите… — Что взять мужчины не узнали. Домовиха исчезла. Ни Парфентича, ни Шуши. Только холод и мерзкое ощущение наблюдения. За девушками остался присматривать Игорь. Остальные двинулись на осмотр помещений.       — Твою ж! — Носатов даже застыл. — Все сюда!       — Это что вообще? — Валера даже не сразу затормозил.       Из каждой щели магазина сочилась чёрная смола, из парадного входа один за другим входили безголовые окровавленные существа, мячики, состоящие из зубов. Они дробили всё, чего касались в щепки. Странные существа с пустыми глазницами и огромными ртами. Они заходили в магазин, как к себе домой, и присасывались к стенам, к полу, к потолку. Они принимали вид вещей и становились неразличимы даже духам.       — Ребятки, берём оружие и крошим это к чертям, пока оно до наших живых красавиц не добралось. — Носатов крикнул в сторону. — Корзухин, дуй сюда!       В руки давались только больные вещи. Поэтому все обзавелись кинжалами и короткими мечами. Они были невесомы и многое делали сами. Сами тянули руки и выворачивали под нужным углом кисть. Приведения, живущие в картинах, зеркалах, стали тащить в своё обиталище нечисть.       — Чёрт! — Нить, которая была у Хлопова, стала сильно давить на руку.       Он махал кинжалами, слушая перепалку ведьм, как и все остальные в пол уха, стараясь достать оружием большее количество тварей. Но нить, сжимающая запястье, до этого не сильно, не мешала, а теперь она впилась так, что казалось будь у парня рука, она бы её отрезала. Обернувшись, Лёва застыл. Вместо молодой пятнадцатилетней девушки сидела старуха, которая дрожащими пальцами открывала сундук с флаконами и жадно выпила сразу два. Катерина была за порогом, но становилось только хуже.       Вот Маша встала и подошла к Веронике. Корзухин стоял рядом с любимой. Он давно уже кричал, пытался взять Нику за руку. Без толку. Смирнова же заглянула в глаза подруге, поймала ей одной ведомый огонёк и стала рассказывать сказку. Игорь с надеждой смотрел в глаза женщины, которые проявлялись из тьмы беса. Получилось. Маша смогла вернуть Плоткину. Но лишь для того, чтобы та остановила рвущихся стратилатов. Валера ходил, смотрел и пришёл злой, как чёрт. Но на короткий момент в той реальности, за завесой, воцарилось хрупкое равновесие. Однако Катерина, сжав кулаки, стала призывать нечисть. Её стало в разы больше. Так много, что стуки, раздававшиеся то тут, то там, стали повсеместны. Как бы не старались ребята, они лишь задерживали, но не уничтожали всё то, что попадало в дом.       Затем эта нечисть, будто определившись с предпочтениями, разделилась на пять кучек. Бесы, постоянно штурмовавшие дом и залившие его не то своей кровью, не то своей силой. Странные существа без голов. Они пожирали вещи, но стоило им добраться до зеркал или картин, их начинали затаскивать. Мячики с зубами направились к Веронике, и Игорю пришлось их отгонять, хотя его мечи не рубили их, а скорее пугали, но всё равно помогали и мужчина возблагодарил Бога, что в таком состоянии невозможно устать. А мячики, меж тем, коснувшись железа, отпрыгивали до того, как их разрубят, шипя и дробя пол и стену, наскакивали вновь.       На Машу толпой пошли существа с кучей глазниц. Подходя к ней, они начинали засасывать в себя что-то, время или силу. Никто не знал, но Смирнова старела в разы быстрее, и Хлопову тоже пришлось остаться рядом, отгонять. Существа что-то говорили, старались отпугнуть молодого охотника, но тот снова и снова пускал кинжал, который тянул его то в одну сторону, то в другую. Нечисть шарахалась, но свистела. Ведьма, сцепив зубы, что-то шептала себе под нос. Один единственный раз Лёва не успел. Девушка вздрогнула и морщины на лице стали глубже, а сама она — бледнее. Парень отрубил руку, которая вцепилась в лодыжку девушки, тварь зашипела и шарахнулась, сбивая торшер. После этого, Хлопов стал ещё более внимательным и теперь не отпугивал, а рубил, без жалости и остановки.       А вот Рита сама подходила к существам с огромными пастями вместо голов. Они щёлкали ими, издавая звуки, и подманивали её. Девушка подходила, а после шарахалась. Но после приближалась уже к другому. Валера заметил это за миг до того, как лежащий и ластящийся к ней монстр, чуть не откусил девушке ногу. Только он расправился с одним, Шарова, как заворожённая, направилась к зеркалу. Оттуда вылезла голова точно такого же существа. Шарахнувшись через время от него, Валера чудом успел перехватить её в сантиметре от другого. Железо в руки ему не давалось, за исключением короткого чёрного кинжала. Поэтому он помогал девушке чем мог, чаще просто разрывая существ напополам, как листы. Те странным образом склеивались, что ужасно бесило Логунова. Эти нечто будто звали к себе, строили нити, а Рита уже обвешенная ими от и до, только и могла что сжаться и тихонько что-то себе шептать. Парень заметив эти паутинки, разорвал их все. Шарова вздрогнула и облегчённо выдохнула.       — Валерка… — Она заплакала, а после зло вытерла слёзы и пошла к Маше.       И всё бы ничего. Девочки провели ритуал, который казалось их всех от и до покрыл светящимися красными нитями. И Рита молодец, всех выгнала. Но зачем она вышла?! Это вопрос не давал Валерке покоя. Он бессильно бился в невидимую преграду и смотрел, как его такого близкого друга просто рвут пополам. Где-то сзади, Лёва держал руку со связью и звал Машу, которая сейчас была похожа скорее на его прабабушку, чем на сверстницу.       — Маш. Маша, открой глаза, а? — Он пытался тронуть её за лицо, побить по щекам легонько, чтобы разбудить. Но руки проходили сквозь.       — Стой. Не иди туда! — Послышался голос Корзухина, а Вероника выползла на этаж, села у лестницы и какое-то время просто смотрела на, почти разорванное, тело Риты и вдруг начала читать заклинания на греческом. Она заканчивала одно и тут же начинала другое.       Катерине пришлось оставить Риту и сбежать. Духи дома, обретя свободу, как смогли, помогли, но слушая их предсказания, все только больше хмурились, понимая, что возможно это конец. Призраки проклятых вещей стали оплакивать пока ещё живую хозяйку, чем заслужили яростный взгляд от Лёвы и Валерки. А потом Никитична будто додумалась до чего-то. Раздала указания и услышав своё, все обитатели дома стали их выполнять. Кое-как подняв трубку, они дождались, когда шуршание сменит бесстрастный голос.       — Таки выжили. Тогда мы прибудем завтра и обсудим договор. — Никитична тут же подбежала.       — Госпожи, хорошие, а сегодня никак? — Повисла тишина. — Понимаете, Мария умирает. А вместе с ней ещё очень много всего.       — Такова их судьба. — Так же бесстрастно отозвались на другом конце провода.       — Это, конечно, да. Но помниться мне, вы желаете пополнить свои резервы чистой силой. У нас в подвале есть стратилат. Древний, чистый. Ни одного обращения! Ни одного укушенного человека! Приедете сегодня, получите часть его силы, нет, и…       — Мы приедем. — Спокойно ответила другая сестра. — Ждите. — Никитична выдохнула. — Положите обратно. — Так же вчетвером, кое-как подняли и опустили трубку на нужное место.       Женщины появились через минуты три, с чемоданчиками. Как они так быстро оказались в лавке никто не знал. Высокие, черноволосые и черноглазые, в серых пальто и шляпах. Они отличались только тем, что лишь одна из них была похожа на живого человека, а вторая — скорее на очень симпатичного покойника. Сёстры Роше осмотрели взглядом бедлам, три тела, четыре дахэ и три духа-хранителя. Удивлённо уставились на зеркала и картины, а после, та, что была больше похожа на мёртвую, обратилась к Никитичне.       — Любезная, где стратилат? — Домовиха хитро улыбнулась.       — Мы не можем открыть вам двери. Только хозяйка. — И женщина указала на старушку лежащую внутри контура.       — Хорошо. — Кивнула она и обратилась к сестре. — Жанна, я пройдусь, посмотрю что тут, а ты занимайся. — Её сестра кивнула и присела у Маши.       — У неё осталось две минуты. — Спокойна начала она. — Сильная ведьма, но с ограничителем. Ритуал провели, но грубая, очень грубая работа. Хотя сколько ей? Пятнадцать? У девочки есть наставница? — Обратилась Жанна к домовихе.       — Бабушка умерла год назад, а мать в коме. — Женщина кивнула.       — Кома для ведьмы не лучшее существование. — Затем она перешла к Рите. — Какая всё-таки грубая работа. На детскую поделку похоже. Ещё и однорукого ребёнка. — Она открыла чемоданчик. Достала оттуда маленькую пилу и допилила Риту. Та вскрикнула. — Не вопи. Сейчас лечить тебя будем.       — А Маша. — Как-то растерянно отозвался Валентин Сергеевич.       — Умрёт. — Спокойно отозвалась ведьма. — У неё долг. Она последняя в роду, после её смерти долг будет выплачен. Потом буду возвращать. Так проще. Всё равно её дух вон тот держит. — И Жанна кивнула на Лёву.       Обливая Риту разными составами, женщина сначала срастила кости, затем восстановила ткани и кровоснабжение. Взяла лежащие рядом и натасканные Парфентичем пакеты с кровью и всунула трубочку в рот девушке.       — Пей. — И домовому. — А ты, меняй пакеты. Ей силы нужны.       Затем она подошла к Маше, понаблюдала, как из тела бабушки вышел дух девушки и застыл рядом с Лёвой. Махнула рукой и пошла в ванную. Там помогла вернуть Веронике божеский вид, восстановив потерю крови и залечив порезы. Затем вернулась к Маше и снова покачала головой.       — Ну, что там? — Девушка беспокоилась.       — Сейчас у твоего сахэ долг перед миром дахэ. Ты пять раз взяла в долг по сто лет. Плюс те сто, которые были отмерены тебе. Итого шестьсот лет. Надо возвращать. — Маша вздрогнула.       — Может что-то из лавки? — Жанна пожала плечами и села в кресло, а через пару минут вернулась Жози.       — Ничего нет. Ритуал правда проведён отвратительно, но последствия поправить можно. Тут что? — Её сестра указала на тело хозяйки помещения. — Много. Как отдавать будешь?       — Я думала вещами… — Женщины переглянулись.       — Если только разумное. Обычными вещами не наберётся. — Припечатала Жози и села напротив сестры.       — Сударыни, а ежели так? — И барон из самой дальней картины протянул задушенную нечисть.       — Несите. — Пожала плечами Жози и стала принимать подношения. Втягивала в себя и всё уходило сначала в тело Маши, а от неё, куда-то в пол. Через час таких подношений женщина кивнула, в знак того, что всё было принято. — У тебя ещё долг сто пятьдесят четыре года. Плюс возвращение твоих ста. Итого, двести пятьдесят четыре года.       — А что мне делать? — Глаза девушки уже блестели от слёз. Рита пришла в себя и доедала последний пакет с кровью, Вероника сидела рядом и, когда надо, подавала, а когда надо, забирала пустые пакеты.       — А я могу за неё заплатить? — Спросила Шарова. — Я помню в чём клялась. Там про долг тоже было.       — У вас связь корявая и то, как вы её заключили, не совсем верно. Хуже сделаешь. — Жанна нашла сок и налила себе. Теперь просто наблюдая за работой сестры.       — Но у меня только лавка. А вещи? Ну те, что без дахэ? — Предложила снова Смирнова.       — У тебя общая стоимость вещей, без приведений, составляет сорок восемь лет. Этого мало. — Спокойно пояснила женщина.       — Кхм. — Прокашлялся в усы барон. — Сударыни. Я тут ещё с тех лет, как этим местом стала править Оленька. Я был одним из первых экспонатов. Столько лет… Я, можно сказать, был нянькой некоторым. И ежели в моих скромных силах помочь, я готов.       — Пётр Иванович. — Ойкнула Маша и подбежала к статному мужчине. — Ну что Вы говорите. Вы же почти вылечились. Они же уничтожат Вас, а тут уже сколько осталось Вам до покоя?       — Восемьдесят три года. — Ответила Жози. — Все эти года уйдут в оплату, и вы исчезнете. Ваш дух не обретёт покой, не сможет переродиться, а Ваше вместилище обратиться в прах.       — Мари. — Барон обратился к растерянной хозяйке. — Я помню то время, когда Вы, моя милая, прятались за мной от Ваших родителей. Это было неучтиво с Вашей стороны по отношению к вашей маменьке. Вы были в детстве такой озорницей. — Он посмеялся в усы. — Прошу, расскажите Вашей дочери, о таком древнем старике как я.       — Но Пётр Иванович, Вы не обязаны… — Начала была Маша, безуспешно пытаясь вытереть призрачные слёзы.       — Никаких но, моя дорогая. Я слишком стар, чтобы спокойно переживать такие потрясения. Я знал Катю и Олю. Для меня большой удар наблюдать за всем этим. Прошу, не плачьте, моя дорогая. — И повернувшись к Жози. — Сударыня, я готов. Что от меня требуется?       — Взять меня за руки. — И женщина протянула их.       — Погодите… — Маша рванула, но Хлопов её удержал. Миг и Пётр Иванович исчез, а большая картина в углу осыпалась прахом.       — Был убит другом. Мстил семье, за что его сюда и отдали. — Никитична севшим голосом закончила. — Сколько с ним намаялись поначалу, а потом ничего, подружились.       — Кхм. — Князь с пулей во лбу, улыбаясь, откашлялся, привлекая к себе внимание. — Как истинный джентльмен не могу не показать пример более молодым обитателям. Сколько я стою, миледи?       — Шестьдесят один год. — Спокойно отозвались с диванов.       — Кирилл Анатольевич… — Маша подошла. — Я прошу Вас. Вы тут всего-то второй век. Осталось мало…       — О! Мари! Я бы за каждую женщину Вашего рода стрелялся бы на дуэли. За каждую из вас, отдал бы жизнь. Но увы, я мёртв. Так позвольте же, прекрасная моя Мари, отдать за вас своё посмертие. — Он, не дав девушке сориентироваться, быстро поцеловал её призрачные пальчики на правой руке, залихватски подмигнул и протянул руки к Жози, а затем исчез, как и его картина.       — А этот бабник был, дуэлянт. На одной из них его и застрелили. А он всегда с собой картину эту возил, в неё его дух и залез. Шкодливый был призрак, всё за девушками подглядывал, а потом ничего. Привык к местным обычаям, правилам… — Никитична вздохнула. — Его нам женщина принесла. Сказала сниться и ночами с ней всякое творит, а она замужем… Вот так он к нам и попал…       — Осталось сто десять лет. — Маша и слова не сказала, как из угла вышла женщина. Пожилая уже.       — Сколько я стою? — Проскрипела она.       — Тридцать шесть. — Отозвалась Жози.       — Бабушка Соня… Ну, ладно, мужчины. Я уже поняла, что не зависимо от возраста, они все ненормальные, но вы то… — Старушка улыбнулась.       — Машунь, я тебе в детстве сказки читала, песенки колыбельные пела, не уж то ты думаешь, что я буду стоять в стороне, когда ты умираешь. Иди сюда, плакса ты моя. — И бабушка крепко обняла девушку. — Всегда хотела, но ты там, я тут. — Пожилая женщина поцеловала в лоб плачущую девушку и протянула руки ведьме. Миг и её нет, и горстка праха на месте, где стояла старая клюка.       — Её нам принесли при Ярославе. Бабушка мирная, но детей любит, прям сильно. А малютки её боялись, так она сюда и попала. Дочка её сюда принесла. Приняли, что уж, а она Машеньку нашу нянчить стала. Считай, вырастила её тут, как родную. Яся даже ревновать начала. — Хмыкнула Никитична. — Мда, хорошая она была.       — Я, пожалуй, тоже присоединюсь. — От стены выплыла женщина. — Мари, я понимаю, ты против всего этого, но ты же всегда была разумным ребёнком. Как же ты не понимаешь, если не мы, то кто? И как… Дорогая, себя надо любить больше, чем всех нас вместе взятых.       — Но… Арина Георгиевна… — Смирнову била лёгкая дрожь, а из глаз не переставая лились слёзы. — Вы же… Я…       — Дорогая, сколько тебя учить. Ты у себя одна. Если тебя не станет, то какой смысл в этом месте, в нас, да и в них. — Она махнула рукой на ребят.       — Но ведь я… Я должна вас вылечить… Я… Вылечить… — Маше уже было плевать на всё. Она рыдала и отказывалась отходить от Жози, преграждая путь.       — Моя милая, а кто нас будет лечить, если ты, уж прости, помрёшь тут? — Девушка не в силах говорить членораздельно, просто мотнула головой. Арина Георгиевна закатила глаза и повернулась к Хлопову, который мало понимал, что именно происходит, а потому не мог понять, чем именно он может помочь. — Уважаемый.       — Д-да? — Лёва даже вздрогнул.       — Да-да, вы. Возьмите Мари и держите её, как можно крепче. Будет вырываться, разворачиваете к себе лицом и заплаканной мордашкой к груди, чтоб видно не было. Ну, что за время, — развернулась она к собравшимся призракам. — Приличному приведению не дают совершить акт благородного самопожертвования. Ужас! — Видя, что ошарашенный парень не торопить выполнять указания, женщина нахмурилась. — Ну, что за поколение! Молодой человек! Машу заберите! Коли взяли на себя ответственность за девушку, так несите её!       — Кто? Я? — Окончательно дезориентировался Холопов.       — Ну не я же! Нити вон на вас, значит всё верно. — Пощёлкала пальцами перед носом Лёвы Арина Георгиевна. — Молодой человек! Машу заберите.       — А? Да! Сейчас. — Лёва аккуратно отвёл сопротивляющуюся Смирнову в сторону и приобнял за плечи.       — Молодёжь. — Улыбнулась она. — Как прекрасна эта пора… — И уже ведьме. — Любезная, сколько я стою? — Взгляд свысока, но скорее это привычка.       — Шестнадцать лет. — Спокойно ответила ведьма.       — Ну, что ж. — И женщина протянула руки. Миг и револьвер осыпался прахом.       — А это? — Шепнул Валентин Сергеевич Никитичной.       — А это была актриса императорского театра. Узнала, что её любовник ей изменяет, застрелила его в порыве ревности, а через время и себя. После жила в револьвере и отстреливала всех мужчин. Даже если пистолет был не заряжен, всё равно стрелял, вот и принесли. — Домовиха пожала плечами. — Это ж она, Ариночка наша научила Машу, как правильно отвечать, когда обижают, как защищать себя и других. Машенька же у нас плакса всегда была, чуть что в слёзы, а Ариночка её воспитывала тут.       — И мы, и мы тоже хотим! — Выскочили близнецы. Они были очаровательны в своих детских ночных платьях для сна. Кудрявые ангелочки. Тот что чуть выше — Михаил, тот что ниже — Павел.       — Мы дорогие! — Начал Миша.       — Бесценные! — Перебил его брат.       — Хм… — Жози что-то посчитала в голове. — На двоих пятьдесят один год. Если округлить.       — А это много? — Уточнил Паша, пока его брат стоял, загибая пальчики с такой серьёзной мордашкой, что можно было бы умилиться, если бы не то, для чего они это считали.       — Нет! Это мало! Так что даже не смейте повторять за старшими! — Маша начала вырываться. В детстве она иногда играла с ними, когда перестала бояться. Лёва, помня наставления Арины Георгиевны, развернул Машу так, чтобы она ничего не видела. Рядом стал Валерка, прикрывая, на случай если девушка вырвется.       — Не кричи на нас! — Надул губки Миша, отвлекаясь от счётов.       — Бука! Бе-е-е! — Показал язык озорной Паша.       — Да пусти же ты! — Билась Маша. — Они же дети! Они маленькие! Ну, пусти! — Лёва держал крепко.       — Вы согласны отдать себя в уплату долга Марии? — Жози не протягивала рук к малышам.       — Да! Мы же взрослые! — Кричал Павел.       — Мы как большие! Ой. Мы большие! — С запинкой, но не потеряв важного вида ответил Миша.       — Нет! Жози стой! Они дети! Они не понимают! Они думают, что это игра, понарошку! — Смирнова билась, как могла. — Это же дети! Им по шесть! Не надо! Пожалуйста! — Но ведьма уже протянула руки, а зеркало осыпалось прахом.       — Маш, прости, так надо. — Шептал Хлопов, гладя по спине впавшую в какой-то транс девушку. Она больше не билась, не плакала. Просто сидела, глядя в некуда, а слёзы сами катились из глаз.       — Это же были дети… — Только и шептала она.       — Бедные… — Никитична отпихнула руку любопытствующего Носатова, но пояснила. — Отец водил к себе всяких. Мать в ночную была, он их в подвале запер. А тогда морозы ударили, в общем, насмерть замёрзли бедные. В подвале это старое зеркало было, дахэ их туда и спрятались. Потом они родителей до самоубийства довели. Не специально, там чувство вины их добило. А потом революция, их сюда и приволокли.       — Не хватает. Ещё семь лет. — Холодно отозвалась ведьма.       — Тоды давайте я. — Оторвался от стены тот самый призрак, похожий на зэка. — Меня должно хватить.       — Тринадцать лет. — Кивнула Жози. — Но ты дахэ. Я заберу всё полностью.       — А за восстановление этих красавиц сколько требовать станете? — Спросил он.       — Пять лет и три месяца. — Отозвалась Жанна.       — Ну, думается мне, моих годков хватит? — Сёстры почти синхронно кивнули. — Тоды давайте я за дам оплачу.       — Михайло Афанасьевич… Вы же с женой и дочкой встретиться хотели. — Безжизненно отозвалась Маша.       — Мне главное, что я их защитил. Они умерли давно, может уже и не помнят меня. А ты помнишь. И эти красавицы запомнят, что Михайло Афанасьевич Быковский оплатил их жизни. И переставай плакать по поводу и без. Такая красавица, а мордашка вечно зарёванная. — Посетовал он и присел рядом. — Маш, люди бывает, умирают. Лучше выходи гулять почаще.       — Не буду. — Упрямо пожала она губы.       — Ну и дурочка. Мир такой большой. Вот твоя мама это знала и каталась по нему. Даже твоя бабушка Яся это знала и тоже по молодости часто куда-то ехала посмотреть что-то. А ты себя тут заперла. Ну разве можно так? — Девушка уставилась на него и тихо прошептала.       — У меня свой мир. — Но её всё равно услышали.       — Всё-таки дурочка. — Мужчина поднял глаза на Риту. Она втихую утирала слёзы. Посмотрел на Веронику, которая поглядывала на Игоря и тоже тихонько вытирала лицо. — О-ой. Все бабы дуры. — И улыбнулся такой бесшабашной улыбкой, будто и не был он мёртв полтора века. — Знаете девоньки, ежели вы так по мёртвым убиваетесь, не дай Божечка, вам своих хоронить. Не сдюжите. — Он подошёл и протянул руки Жози. — За девонек. — И он исчез, а его время распределилось между девушками и ушло в пол. Арбалет осыпался кучкой праха.       — Все разошлись. Тут остаются только Мария, Маргарита и Лев. — И Жанна встала из своего убежища. Призраки тихо разлетелись по своим местам, дахэ ушли вместе с домовыми на нулевой этаж.       — А кто последний призрак? — Тихо спросил Игорь у Никитичны.       — Михайло был лесничим. Хороший, простой такой. Жил в лесу с дочкой и женой. Дочка по тем временам взрослая считалась, ей вроде было, как Маше сейчас. А к ним охотники наведались, да на жену и дочку его стали заглядываться. Они ж знатные. Ну и напились сначала, потом насильничать пошли. Он их защищать с этим арбалетом кинулся. Защитил. А потом его на суд, потом на казнь. Ну и арбалет этот сжечь хотели. А он не горел, не тонул, ничего с ним не было. А сюда попал случайно. Одна из семьи, Наташенька, гуляла и принесла его. Сказала, что звал он её. — Никитична пожала плечами. — Выглядит он не очень, но хороший мужик был. По первой, когда ещё мог на вещи влиять помогал по дому. Да и потом, всегда за детками приглядывал. Это только у Марины одна Маша, а так в семье детей трое минимум, а то и до десятка доходило. За всеми присмотр нужен, вот призраки и приглядывают.       — Да… Яки славноти было тада… А щась? Эх… — Парфентич махнул рукой.       — Погодите, у Маши есть тёти? — Ухватился Валерка.       — Были. — Поправила его Никитична. — Саша и Лена. Марина, она младшая самая. Да только Саша пропала давно, а Лена умерла. Авария.       — А дети? — Это уже Игорь.       — Лена беременная первенцем была, а у Саши сын. Где он не ясно. — Никитична рукой махнула. — Да не поможет вам никто, горемычные. — И все разошлись по своим делам. Домовые — убираться, Шуша тоже в ванной завозилась, а дахэ и Вероника вернулись ко столу, где была карта и наработки Маши. Надо было что-то делать.       Внизу Жанна вселяла дух девушки в помолодевшее тело, Жози выясняла, что именно от них потребуется у Риты, которая сцеживала свою кровь. Лёва стоял на коленях перед телом и не давал Маше выйти из вместилища, придерживая за живот.       — Ты можешь просто лечь и лежать? — Не выдержал он и тихо чертыхнулся. Он уже дважды вылавливал дух ведьмы.       — Я стараюсь! — Шипела на него девушка. — Я же не виновата, что мне тут неудобно. — Жанна на возню подростков не обращала внимания.       — Нам нужно восстановить тела ребят, вселить их души и Маша говорила что-то о точ, чтобы обезопасить тела… — Женщина задумалась.       — Я так понимаю, это значит выработать в них иммунитет к влиянию ведьм. — Она кивнула. — Это можно. Место есть? Или нужен поиск?       — Нет, место Маша нашла. Только там много одержимых. — Рита отставила один сосуд с её кровью и взяла другой. Жанна тут же взяла в руки первый и стала вырисовывать на теле Смирновой знаки.       — Нам их надо очистить? — Спокойно спросила ведьма, чуть отходя, чтобы не мешать сестре.       — Нет. Вероника позвала отца Павла. Он этим займётся. — Женщина кивнула и пометила себе что-то в ежедневнике. — Извините, а священник мешать не будет?       — Молитвы, те же заговоры, так что нет. — Затем ведьма нарисовала четыре прямые и уставилась на Риту. — Кого именно мы будем восстанавливать?       — В смысле? Его. — Кивнула на Лёву девушка. — И ещё тех трёх, кого вы прогнали.       — Это понятно. — Терпеливо отозвалась ведьма. — Их качество сахэ? Кто они? — Девушка напрягла память.       — Стратилат. Человек. Дурная кровь и одержимый, вроде. — Она нахмурилась вспоминая.       — Стратилат какого рода? Дурная кровь от кого? И меня ещё интересует одержимый. Его ранг, уровень и хозяин. — Девушка перевела глаза на подругу, которая уже была в своём теле, учитывая стоящего поодаль Лёву, но всё ещё будто не в себе. — Понятно. Не к тебе вопросы. Есть что-то, что вы приготовили? — Поймав непонимающий взгляд пояснила. — План, заготовки… — Увидев выражение лица, вздохнула. — Понятно. — И закрыла ежедневник.       Спустя час Маша сидела за столом и старалась скоординировать свои действия. Ей казалось будто тело не её, да ещё и безумно тяжёлое. Девушка выполняла простые просьбы, вроде "направь указательный палец правой руки на кресло, а левой на стеллаж", но путалась в руках, пальцах и том, куда что должно указывать. От этого злилась и обиженно пыхтела.       — А у нас так же будет? — Тихо спросил Носатов у Жози.       — Нет. — Спокойно ответила она. — Шевелиться вы сможете хорошо, если через неделю. А так, в лучшем случае, через месяц.       Спустя ещё несколько часов пыток Жанны, к девушке подошла её сестра с вопросами, на которые не смогла ответить Рита. Смирнова же отвечала без проблем. Называя то, о чём другие даже не думали. Девушка дотошно продумала то, как и кого надо возвращать, и что нужно делать.       — С этим понятно. — Довольно отозвалась Жози. — Что касается плана?       — Его пока нет. — Так же довольно отозвалась Маша. — Мы хотели узнать всё возможное через архивы инквизиции.       — Думаю, тут мы поможем. — Кивнула старшая ведьма. — Ваше желание и всё будет мгновенно тут.       — Погодите. — Остановила её Смирнова. — Мы ещё не обговорили цену.       — О! Твоя домовая обещала нам, что у вас есть чистый стратилат. Мы готовы выполнять всё бесплатно, если он отойдёт нам. — Девушка нахмурилась.       — Рита моя хранящая, я не собираюсь её отдавать. — Но негодование было прервано.       — Нет. Мы о древнем, что под домом. Его сила ощущается несмотря на то, что он так далеко. — Девушка нахмурилась.       — Я могу переговорить со своим духом? — Ведьмы, переглянувшись, отошли. — Никитична. — Прошипела Маша.       — Да, моя милая? — Тут же появилась женщина.       — Я правильно понимаю? Ты продала моего деда? — Дух сконфуженно опустила глаза, стараясь избегать зелени и ярости хозяйки.       — Но он стратилат и стар… Ты умирала… — Домовиха услышала глубокий вдох.       — Какая разница, кто он. Стратилат или барабашка. Он. Мой. Дед. Я не собираюсь торговать живым существом! Он страдал столько лет, а ты хочешь его, как барана продать… — Снова глубокий вздох. — Значит так. Ты сейчас идёшь к нему и просишь. Слышишь меня? Просишь! Помочь нам и оплатить всё это. Если он согласиться оплатить своим бессмертием всё что мы тут обговорили — хорошо. Если же нет, то ты киваешь, просишь прощение за беспокойство и говоришь мне. Всё поняла? — Стоящий рядом Валерка облегчённо выдохнул. Он боялся, что Маша может ради спасения и выполнения обещания пойти на то, что наобещала тут Никитична в порыве спасти хозяйку, но всё обошлось.       — Ты чего? — Лёва заметил Валеркины вздохи.       — Да так. Хорошая она, наша Маша. — Улыбнулся он.       — Да. — Поддержал друга Лёва. — А ещё наша Маша громко плачет. И что с этим делать не ясно.       — Мячик подарим. Когда ходить сможем. — Хмыкнул Логунов.       — А я вас слышу. — Подняла голову девушка.       — И вижу. — Поддержала её Рита. Парни синхронно подняли руки. — Вот и правильно. Я свою подопечную в обиду всяким там духам не дам. — Блеснула она чертятами в глазах.       — Боюсь. — Хихикнул Валерка.       — Слушайте, мы конечно тут всё обговорили, но меня напрягает то, как мы вас будет оттуда доставать. — Шарова покосилась на подругу. — У тебя там нет ничего, что может мгновенно помочь?       — Есть. Кол в грудь. Помогает мгновенно. — Хмыкнула она.       — Очень смешно. С каких пор ты такая юмористка? — Скуксилась Рита и села на ручку кресла.       — А ты на меня плохо влияешь. — Показала язык Маша.       — Она на всех плохо влияет. — Пожаловался ведьме Валерка. Ребята засмеялись, а рядом появилась Никитична.       — Он сказал, что согласен на всё, лишь бы помочь своей внучке. И просил напомнить об обещании. — Никитична выглядела виноватой.       — Хорошо. Позовёшь наших гостей? — И домовая кивнула, отходя. Вскоре рядом показались женщины. — Я хотела поговорить с вами по поводу оплаты. Дело в том, что стратилат, о котором вы говорите, мой предок и, как вы понимаете, отдать вам его я не могу. — Женщины переглянулись. — Я понимаю, как это выглядит, мне правда жаль, что так вышло. Мои духи переживали обо мне и потому…       — Мы знаем что такое, иметь стратилата среди близких. Твоя семья славиться непредвзятостью к окружающим их существам и одинаково радушна ко всем. — Начала издалека Жанна. — Ты, как твои предшественницы, да и все ищущие, как нам кажется, относятся ко всему крайне благодушно, даже не подозревая о существовании страшной силы. У вас есть дома, существа, которых вы любите и бережёте, а они в ответ берегут вас. Как исполняющая, уверяю вас, для дахэ, служба у ищущей это как выиграть лотерею. И потому ты, и такие как ты, не понимают других ведьм. Вы живёте в том раю, который сами создали, не вникая в реальный мир. Позволь нам тебе объяснить, всё же твои пятнадцать и наши сто тридцать отличаются.       — Я понимаю к чему Вы клоните. — Улыбнулась девушка. — Я молода и неопытна. Я ищущая, а все мы, как улитки, живём в своём домике и света белого не видим, и понять никак не можем, через что проходят другие. — Женщины лишь снисходительно улыбнулись. — Ну а вы ничего не знаете о ценности. Не цене. — Заметила девушка протест во взгляде. — А именно ценности. Вы безжалостно, с одинаковым равнодушием уничтожили барона, жившего тут с основания рода, женщину, знающую себе цену, старушку и детей. — Проглотив ком в горле и почувствовав руку Риты на плече, девушка продолжила. — Вы не понимаете, почему я так оплакивала их, почему я так радела за них, и почему их жертву, я считаю неоценимой. Вам так же сложно понять, почему я не хочу отдавать малознакомого мне старца внизу. Для вас это выглядит детской жадностью. Нежеланием делиться силой.       — А ты хочешь сказать это не так? — Снисхождение, смешанное с иронией и отстранённостью. Сами исполняющие вряд ли помнили, что такое настоящие чувства.       — Я собираюсь его убить. — Как могла спокойно отозвалась Маша. — Я запишу его историю, а после убью, похоронив там, где он захочет.       — Но это расточительство! — Поджала губы Жанна. Именно она вела диалог, пока её сестра рассматривала духов за спиной, делая пометки в ежедневнике.       — Это человечность. — Поправила девушка. — И именно та самая ценность души, о которой я говорила. Мы спросили у него, и он готов оплатить всё, о чём мы договоримся. Я спрошу у него лично, и если он захочет, то мы сольём его энергию. Но только если он разрешит.       — Ищущие всегда были не от мира сего. — Наконец сдалась Жанна, видя непреклонность во взгляде собеседницы.       — Это невероятный подарок, иметь такое сердце, как у этой девушки. — В дверях лавки стоял мужчина в рясе.       — Отец Павел! — Рита слетела с кресла и подошла к нему, порывисто обняв. — Как же я надеялась, что вы приедете.       — Что ж, я здесь. — Мягкая улыбка и бесконечная мудрость в глазах. — Ты не познакомишь меня с этими людьми, Рита?       — Ой! — Опомнилась она. — Это Маша Смирнова. Она ведьма. А это Жанна Руше, а вон там её сестра Жози. Они тоже ведьмы, но другие.       — Да, я это заметил. — Улыбнулся мужчина. — Меня зовут отец Павел. Я священник.       — Мы тоже это заметили. — Улыбнулась Жанна. — Только у святых отцов такая аура. Вы сильный и знаете об этом. — Она подошла ближе. — Позволите руку. — Спросила она. Ведьма была ростом чуть выше отца Павла. Он протянул ладонь, настороженно глядя на женщину. — У вас тяжёлая судьба, но сильная душа. Мы обычно не гадаем, не наш профиль. Но вы бы сходили к ней на могилку. Прощаться нужно правильно, а то не отпустит. — Батюшка вздрогнул.       — Благодарю вас за заботу. — Улыбнулся он, забирая ладонь.       — Она права. — Маша кое-как подошла. — У вас вот тут темно и тянет куда-то. — Девушка ткнула в солнечное сплетение, замерла. — Колечко больное…       — Как Вы? — Павел вздрогнул и достал обручальное кольцо на верёвочке. — О нём никто не знал.       — Оно болеет, отец Павел. — Улыбнулась Маша. — Вещи тоже могут болеть.       — Отдайте девочке кольцо и сходите на могилку. — Жанна отошла. — А то ведь с годами хуже сделается. — Больше ведьма ничего не говорила.       — Так. — Глубоко вздохнул он. — Давай-ка я тебя подлечу, а потом уже всё остальное. — И мужчина достал из саквояжа свечи, кадило, ладан, распятие и молитвослов.       — Погодите, не тратьте. — Маша засуетилась. — У нас ладан и свечи есть. Парфентич. Принеси нужное и подсвечник. — И уже опешившему батюшке. — Вам где удобно? Тут сидя или мне лечь надо?       — Отец Павел, давайте я быстренько Вам объясню. — Засмеялась Рита и начала рассказывать.       — Да. Мне многое известно из разговора с Вероникой, но признаться без подробностей про Марию и её духов. — Батюшка улыбнулся. — Скажите, а вам плохо не будет от моих молитв?       — А чегося мене должно быти плёхо? — Парфентич стоявший рядом даже шляпку снял. — Не-е-е, мил человече, мы не нечистая якая! Мы домовые-е-е духи-и, значиться при хозяюшке. Уот. — Будто это всё объясняло уверенно закончил домовой. — Енто, мене надобно по делам тама и тута, вы ежели чегося зовите мене, а я енто, пошёл, значится. — И дух исчез.       — Чудно. — Улыбнулся батюшка.       Затем Жози выспрашивала у дахэ то, что ей надо было, пока Жанна готовила нужные зелья. Рита и Вероника сидели над книгой, в которой было всё о Катерине. Сёстры Роше исполнили это их желание и обращаться к инквизиции нужда отпала. Маша и отец Павел занимались её восстановлением, а домовые всё шныряли по лавке.       — Выходит, Катерине нужны сейчас только пиявец и Маша. — Вероника внимательно вчитывалась в строки. — И новолуние, которое завтра.       — Нам надо успеть за ночь очень многое. — Это уже Рита стуча карандашом о стол. — Найти точное место с телами и попасть внутрь, это с нас. — Стук. — Провести ведьм к телам это тоже с нас. — Стук. — Вылечить одержимых, это с отца Павла. — Стук. — Восстановить тела, обезопасить их и вселить души. Это с ведьм. — Стук. — Найти и прикончить Катерину, это тоже с нас. — Стук.       — А ещё это всё надо до того, как луна достигнет наивысшей точки. Это будет ближе к полуночи. — Вероника всё-таки отобрала карандаш у Шаровой. — То есть у нас ограничение по времени.       — Ведь мы не можем это делать засветло ибо свидетели. — Закончила девушка. — Плохо.       — Не то слово. Но есть плюс, Маша сейчас без долгового браслета, значит в силе. — На этом плюсы заканчивались, и Вероника снова стала хмуриться.       — Я могу ходить и делать всё, что вам надо и не надо. — Подошла к собравшимся Маша. Телефон стоящий рядом зазвонил. — Здравствуйте, антикварная лавка. — Отозвалась девушка почти привычно. — Нет, я Мария Смирнова, чем могу помочь? — Непонимающе протянула она. — А зачем она вам? — Ещё более настороженно отозвалась девушка. — Да, сейчас. — И, глядя на подругу, проговорила растерянно. — Рит, тут тебя. Из больницы.       — Да, слушаю. — Шарова застыла. — Да это я. — Через мгновение девушка посерела. — А… — Снова на какое-то время она застыла, затем повернулась к Веронике. — Это тебя. — Телефон перекочевал к Плоткиной.       — Слушаю. — Ответила она, косясь на ребят. — Да, я опекун. — И теперь уже Вероника застыла. Выслушала всё, согласилась. — Когда нам надо подъехать? — И снова посуровела. — Мы не сможем купить билеты так быстро. — Выслушала ответ и удивлённо уставилась на Машу. — Вы уверены? — Услышала утвердительный ответ. — Хорошо. До свидания.       — Ну и? — Не выдержал Игорь.       — Родители Риты… Они умерли. — Повисла гнетущая тишина. — Сказали надо забрать тела, в морге мест нет. В противном случае кремация и, как бездомных, в общую… У нас один день.       — Но ведь как вы успеете? — Корзухин даже застыл.       — Некая добрая женщина прониклась положением и купила нам билеты. Завтра в шесть утра. Вернее уже сегодня. — Плоткина села рядом с Ритой, которую обнимала Маша. Шарова не плакала, она злилась.       — Это всё Катерина! — Подскочила она. — Это всё она! Эта стерва убила моих родителей! Она… — Вероника поймала девушку.       — Как бы там ни было, надо лететь. — Плоткина крепко держала Риту. — Это родители. Мы успеем вернуться до ночи.       — В новый год?! Сама-то в это веришь? Она специально! — Шарова вырвалась и стала кружить. — Я ей не дам так просто умереть! Я её буду убивать медленно! Эта старая…!       — Стоп! — Маша поймала подругу. — Что бы она не сделала, это твоя семья. — Девушка еле сдерживала слёзы. — Езжай. А я попрошу наших ведьм нашаманить вам два места на обратный рейс. И выпей вот это. — Девушка протянула склянку. Рита выпила залпом и сразу же ярость куда-то делась. — Успокоительное. Очень сильное. — Улыбнулась Маша на удивление подруги. — Я приготовлю ещё в дорогу.       — Спасибо. — Улыбнулась Рита и обняла подругу.       — Тогда хорошей дороги в нужный день. — Разорвала она договор с Шаровой и повернулась к Веронике.       — Чем я могу тебе помочь? — Женщина удивилась. — Я тут всем подарки дарю. — Сзади хмыкнул Хлопов, но Маша предпочла его проигнорировать. Затем прислушалась к себе и полезла на второй этаж. В дальнем углу в коробке нашла старую связку ключей.       — Это мне? — Удивилась Плоткина.       — Пошли историю читать? — Улыбнулась Маша на любопытный блеск в глазах Риты. И уже у старой книги, найдя нужную страницу, девушка удивлённо приподняла брови.       — Ну что там? — Рита стояла рядом, но прочесть все эти завитульки не могла.       — Ключи принадлежали экономке одного из особняков по соседству. Тут написано, что женщина была крайне ответственна, но, что важнее, молода и красива. Из обедневших дворян. Хозяин часто домогался её и позволял своим друзьям многое. Она пряталась от него по всему дому. После того, как над ней наругались семеро... — Смирнова даже застыла и подняла глаза на Веронику. — А так бывает?       — Боюсь, что бывает всякое. — Грустно улыбнулась она.       — Не все люди знают, что такое быть человеком. — Понимающе кивнул отец Павел. Рита с Машей переглянулись и ведьма продолжила.       — В итоге, она покончила с собой. После этого ключи перешли к немолодой слеповатой женщине, а после её смерти — к хозяйке дома. Она и принесла ключи в 1888, 14 октября. Рассказывала, что боится их, что они не слушаются её. Говорила, что она запирает двери, а те остаются открытыми. Что она может одним ключом открыть все замки в доме, включая ворота, парадную, комнаты и кладовые. А бывает такое, что они отказываются открывать двери. — Девушка пролистала страницу, вернулась обратно. — Тут нет записей о хранении, только характеристики. Они ещё не в себе, но лавка уверена, что тебе это и надо. Могу зачаровать на тебя, чтобы точно тебя только и слушались.       — Ну, давай. — Пожала печами Вероника с опаской глядя на связку.       — Они просто открывают любые двери, и закрывают. Не переживай, ничего опасного, и характеристики сносные. Не навредят. — Улыбнулась Маша.       — Хорошо. — Ответила на улыбку Ника. — Нам пора уже собираться.       — Хорошей дороги в нужный день. — Отозвалась Маша записывая в журнал новое. — Так, теперь Вы. Чем я могу Вам помочь? — Отец Павел с любопытством уставился на девушку. Та скривилась. Пошла в ларёк, залезла под прилавок и вытащила мешочек. — Положите кольцо сюда, а то мешает. — Священник сделал необходимое и снова стал наблюдать за маленькой ведьмой.       —Ты так и будешь насаться по магазинчику? — Жанна с любопытством смотрела за Машей.       — Ну, я же должна достать вещь. — Пожала она плечами.       — Так позови её. Ты же не всегда бегаешь за людьми, которые тебе нужны. Ты же их зовёшь… — Девушка непонимающе уставилась на ведьму. — Ты ищущая, это место твоё, и всё здесь — твоё. Позови, и вещь, что тебя однажды нашла, найдёт снова.       — А как позвать? — Смирнова села рядом с Жанной.       — А как они тебя зовут, чтобы ты шла, так и ты их позови. — Роше стала читать заговоры, и Маша отошла. Села на диван, прикрыла глаза. Ей никто не мешал, но девушка чувствовала любопытство. Проигнорировав всё, позвала вещь, что отозвалась за зов и на ногах оказалось что-то тяжёлое.       — Ой. — Смирнова тут же открыла глаза и увидела гору талмудов, а сверху распятие. — Это кажется всё Вам. — Подняла глаза она на удивлённого батюшку. — Только я прочту кому всё это принадлежало.       Оказалось всё это принадлежало тому самому Иоанну, который сидит в темнице внизу и отказывается выходить. Маша посылала за ним Никитичну, но та сказала, что он не хочет на свет божий, не достоин. В книгах были скрещены молитвы и заговоры. Девушка прошлась взглядом и подтвердила, они сильнее обычных. Ведьмы Роше тоже захотели посмотреть и одобрительно закивали, подтверждая, что сильнее этих, они молитв и заговоров ещё не видели. А распятие из чистейшего серебра вызвало особые восторги. Довольный подарком, батюшка сел читать и каждые несколько минут подходил уточнять у Маши, а от чего именно эта молитва. В итоге было принято решение просто посвятить отцу Павлу несколько часов, чтобы обозначить что от чего и для чего. Так что ложилась спать Маша опять очень поздно и жутко уставшая.       — А про меня ты опять забыла. — Улыбаясь, ворчал парень глядя на ведьму. Та во сне скуксилась, но знакомо прошептала.       — И чем я могу тебе помочь, Лёва? — Тот удивлённо поднял брови, но девушка уже спала.       Рано утром улетели Рита и Вероника. Машу разбудили ведьмы. Нужно было начинать готовиться. Для всех было очевидно, что Катерина их ждёт. Не просто так она вывела из игры сильную Риту и знающую нужные заговоры Нику. Возможно она знала, что девушка придёт не одна, а с ведьмами. Значит нужен новый план.       — Вы сможете, если что, восстанавливать тела, находясь, допустим, за стеной? — Маша вычертила из книги нужный контур-ловушку.       — Можем, но сил уйдёт много. Дороже. — Смирнова нахмурилась, но кивнула, принимая к сведению. — Нам нужны будут их нынешние сахэ, чтобы понимать где кто.       — Хорошо. А вы как быстро справитесь с одержимыми? — Маша повернулась к священнику.       — Значительно быстрее. Тридцать человек… Возможно за часа три, четыре максимум. Но двигаться они смогут спустя полчаса примерно. — Отец Павел тоже готовился. Создавал свой молитвослов по изгнанию, выписывая нужные молитвы.       — Значит разумнее будет идти после получаса молитв. — Кивнула девушка. — Она поймёт, как только ты войдёшь. — Валерка стоял тут же. — Свою кровь чуять проще.       — Нас она не заметит, уж мы постараемся. — Подала голос Жанна. Потом подумала и добавила. — Мы можем и тебя прикрыть, но это ненадолго.       — Её надо заманить как-то в комнату, где будет контур-ловушка. — Закусила губу Маша. — И отца Павла надо как-то прикрыть.       — Я пойду с ним. — Жози сидела тут же, помогая сестре. — Посмотрю на дахэ дома, начну очищение сахэ одержимого.       — Хорошо. — Маша покосилась в сторону книги о Катерине. В итоге не выдержала и снова села читать.       — Ты же уже смотрела её. — Подал голос Носатов. — Не теряй на это время.       — Что-то не сходится. Я пройдусь ещё раз по ритуалу и биографии. — И Маша зашелестела листами.       Ритуала было всего три и все на одну плиту. Смешения силы вампира и ведовства. Приношение в жертву, передача власти и силы рода вампиру, и жертва. Вернее, якобы жертва, ведь по сути ритуал больше походил на вселение. Было и лишение вместилища души, и отделение сути ведьмы, и вселение в плоть. Но что-то во всём этом было не так. И Маша читала проведение ритуала, ингредиенты, подходила, смущаясь, с вопросами к сёстрам Роше. Но те только кивали, подтверждая всё.       Маша отвлеклась, чтобы заключить официальный договор. Отрезала свою прядь волос, переплела её с волосами Жанны и подожгла. Огонь впитался, оставив перевязанные локоны невредимым. Батюшка, да и прочие дахэ, смотрели с интересом. Жози выбрала для договора Никитичну, как старшую дома. Никитична так же отдала пучок своих волос и всё повторилось. А после Маша вернулась к книге, но теперь она читала биографию Катерины.       Родилась старшая Смирнова в роду Смининых. После того, как род Смининых продолжила её старшая сестра Дарья, она и её младшая сестра Ольга откололись, образовав род Смирновых. С матерью не переписывалась, в отличии от сестры, и вообще, разорвала все связи. В новом роду обе вели себя как и положено ищущим. Принимали и отдавали вещи, иногда выезжая. После того, как съездила в Москву по поручению, на обратной дороге сдружилась с некой Софьей Родищиной, ведьмой знающей. Такие видят мир таким какой он есть. Как бы ни выглядел человек перед ней, всегда узнает кто это на самом деле. София жила у Дарьи Салтыковой и пригласила к себе в гости Катерину. Приехав из поместья Салтыковых она и начала заниматься опытами. Увлекла Ольгу так, что на протяжении ещё трёх лет, обе отдавали предпочтение именно опытам, нежели своим прямым обязанностям. Почти сразу после того, как старшая Смирнова приехала от Салтычихи, к девушкам на постой приехал некий Глеб Просковский. Далее, он менял фамилию каждые семьдесят лет, истинная фамилия неизвестна. Он помогал в опытах, пока в город не приехал Иоанн Куржин. Представился батюшкой, и так и остался в нововозведённой церкви. После его приезда, в течение недели уехали из города и Катерина, и Глеб, а через год Ольга вышла за него замуж.       Смирнова-старшая со спутником в течении пяти лет жили на землях Салтыковых. В течении пяти лет оба проводили ритуалы, поженились они ещё когда были в Ростове, но Катерина смогла родить ребёнка только через четыре года после их венчания. Как она смогла это сделать никто не знал, однако мальчик действительно был сыном стратилата. Чудо-ребёнок впрочем был родителями хоть и любим, но это не спасло мальчика. Он умер через год. Катерина, желая унять боль, хотела убиться, но муж спас, сознавшись, что будучи зверем, сам выпил их сына и тот умер от малокровия. После этого женщина стала проводить ритуалы с завидной регулярностью, а её аппетиты превышали даже мужа. Когда она поняла, что ей нужны договоры, силы не стратилата, а ведьмы, она вернулась домой. Но сестра её похоронила и выдворила из дома и из рода. За что Глеб обратил Иоанна в стратилата.       После, женщина возвращалась уже к внукам и правнукам Ольги, смогла уговорить вернуть себя в род, и стала питаться родственниками. Поняв, что при попытке вернуться к обычному рациону из обычных людей, теряет силы, поумерила свой голод, села на диету из родственников, научила мужа ведьмину делу, как смогла. Ритуалы стали носить новый характер, она пыталась вернуться в человеческое тело, но не выходило. Были лишь жертвы. Маша вчиталась в их описание. Вспоротые животы и грудная клетка, отсутствуют сердце и печень. Нет крови, глазницы пусты.       — При каких ритуалах вырывают глаза, сердце и печень? — Спросила она у проходящей мимо Жози.       — При разных. Но точно не при вселении в тело. Печень — это корм для нечисти. Глаза вырывают сугубо после смерти и забирают на ритуалы, а вот сердце… Это скорее в сторону сердечной боли. Любовь всех видов, или болезни.       — А если при этом сливают кровь. — Женщина задумалась.       — Тогда призыв кого-то. Но для призыва всегда оставляют печень и сердце. — Сообщила Жози и ушла.       — М-да. Что я знал об этом мире? Детские сказки. — Вздохнул Носатов, слушая диалог ведьм.       Маша продолжила читать. Вся жизнь Катерины с тех пор, это питание и ритуалы. Она опустошила и род из которого вышла, и рода сестёр. Но ритуалы… Они загоняли Машу в ступор. Она перечитывала записи Ольги и те, что были когда-то в Инквизиции, но это мало помогало пониманию.       — Давай мозговой штурм? — Предложил Корзухин.       — Давай. — Кивнула девушка. — Итак, молодая ведьма не ладит ни с кем, кроме сестры. Они отделяются, образуя род, но после поездки в Москву и знакомства с другой ведьмой, она отправляется в поместье Кровавой барыни, после чего, возвращаясь домой, начинает эксперименты, втягивая сестру. Вскоре приезжает Глеб и эта троица три года опыты ставит. Затем свадьба, а после приезжает Иоанн, и Глеб вынужден бежать с Катериной. Проходит пять лет, за которые они успели обосноваться в новом месте, родить сына, убить его и обратить ведьму.       — Стоп. А разве от стратилата можно родить? Он же, по сути, мёртвый. — Носатов почесал шрам, который зудел, предчувствуя неприятности.       — Главное, что она ведьма. Мы можем договориться с дахэ даже о невозможном, если очень надо. — Кивнула Маша. — Так вот. Потеряла сына, стала стратилатом и во все тяжкие. После, ссора с сестрой, и, в течении ста лет, она уговорила родственников вернуть её в семью. Ритуалы продолжаются с новой силой. Она стала умнее и осторожнее. Но зачем ей эти ритуалы?       — Чтобы стать ведьмой, живой? — Предположил Игорь.       — Я тоже так думала, но мне кажется, что тут не совсем так. Если бы она хотела тело ведьмы, это можно легко организовать. Обмен телами не сильно сложный ритуал. Вытащить душу, засунуть в новый костюм. Тем более, между членами одного рода, последствий для участников вообще не может быть. Да и вы сами. Вас же переселили из одного сахэ в другое, сильно это повлияло на вас? Много жертв было? Ни одной! Нет, тут не то… Она хочет обладать одновременно и силой стратилата, и силой ведьмы, но за всё надо платить. И её цена не сказать, что смущает. — Маша помассировала виски.       — А если брать не такие далёкие года? — Предположил Лёва. — Наше время. Науськивает Глеба, чтобы тот обратил Валерку и забрал плиту. Собирает тела. Дурная кровь, человек, одержимый, стратилат, пиявец, последнее не выходит. Пытается овладеть магазином, убивая тебя.       — Стоп. — Маша поднимает голову. — Магазин. И Валера…. Стратилат с плитой. Вырванные глаза, сердце, печень, слитая кровь… Кровь стратилату, печень нечисти, глаза ведьме, а сердце… Кому сердце? — Она смотрит на Носатова так, будто тот должен дать отчет.       — Может Богу? — Внёс свои предположение отец Павел, сидящий тут же за столом.       — Точно! — Она вскакивает. — Боги, языческие боги, это сильные дахэ. Кому нужно сердце в дань? — Маша стала мерить комнату шагами, перечисляя богов. — Это должен быть тёмный бог. Чертобог, Перун, Морена… Морена! Мать забирающая жизнь, но та, что может дать бессмертие. — Девушка вцепилась в проходившую к стеллажу Жанну. — Что приносят в дар Морене?       — Где что. — Спокойно отозвалась ведьма. — Да и смотря что ты хочешь взамен.       — Если отдать ей сердце, возможно, бьющееся. — Машу трясло.       — Если ты жива, то возможно получишь побольше лет, проживёшь жизнь того, у кого сердце вырвала, если мёртв, что откупишься от мира нави, ну или дахэ. Но тоже только на тот период, который отмерен сердцу. — Жанна выразительно посмотрела на руки девушки.       — Да, прости. И спасибо. — Она отошла. — Кровь она пила сама. Ведьме отдавала глаза, это ценный ингредиент, не всегда достанешь, та покрывала всё происходящее, печень — нечисти, чтобы не болтали, а сердце — Морене, чтобы та продлила жизнь, очевидно, сыну. — Девушка снова закусила губу.       — Зачем так сложно, если можно привязать душу к предмету? Тут пол-лавки таких. — Носатов кивнул на вещи вокруг.       — Потому что их род такие лечит. — Напомнил Валерка. — Рядом с Катериной, её сын медленно и верно отправляется на тот свет. А так, он рядом.       — Они не просто так Валеру науськивали. Она была уверенна, что Глеб справится. Ей нужно было тело и плита. Хватило бы всего. Дурная кровь, Лёва и Вероника. Пиявцев, расчёт на то, что ты не стерпел бы. — Маша глянула на вампира серьёзно. — Но, видимо, подошли бы и те, кого обратил Глеб. Но их было надо больше, вот и на кусал всех кого не попадя. Впрок. Не осторожничая, ради сына. Людей, тоже много было, целая школа. Они мальчика хотели вернуть.       — А чего она тогда сюда полезла? — Спросил Носатов.       — Потому что вы Глеба убили. А внизу в подвале бесхозный стратилат. В него тоже можно вселить. Вот бы и вышло, вселить в тело одного молодого стратилата — сына, а второго, кто постарше — мужа. Я слабая, Рита молодая и её из себя вывести легко, и если бы Вероника не знала заговоров, мы бы все… — Маша сжала губы.       — Это я ей подсунула те заговоры. — Призналась Никитична. — Я Кате и Оле клятву дала, как и всем вам, Смирновым. Не могу нарушить. А так, вроде, лазейка.       — Спасибо тебе. — Улыбнулась Маша. — Я не обижаюсь на тебя, и не сержусь. Не делай такое лицо. — Ведьма села перед домовихой на колени, поравнявшись с ней. — Ты прости меня, я на эмоциях тебя отчитала, не надо было так.       — Да, что уж там, сглупила. Старая я, стала, Машенька. — И Никитична тяжело вздохнула. — Я, понимаешь, привыкла, чтобы всё по правилам, строго и просто, а тут…       — А тут мы, все такие не по правилам. — Покачала головой девушка, парадируя домовушку.       — От, ягоза! Я ж тебе щас! — Шутливо замахнулась Никитична, а потом махнула рукой. — Пойду я, а то Парфентич там опять шкафы не так поставит. Этих мужиков вот так держать надо. — И дух потрясла кулачком. — А то они вон, не то что шуруп, тело своё найти не могут. — Маша хихикнула, но больше ничего не сказала.       — А зачем ей наши тела? Она не хочет быть ведьмой, сам ритуал внушения прост… К чему ей мы? — Корзухин смотрел на девушку. Она, в свою очередь, протянула тетрадь.       — Смотри. — Мужчина прочёл первый раз быстро и замер. — Дахэ это нечто среднее между душой и суть. Валера дух, но суть стратилата сохранил, поэтому из всех здесь, он самый сильный. Его тело сейчас просто сосуд, но тем не менее оно его держит. Если планомерно лишать Валеру дорогих и близких, то суть и душа разделятся. Одно будет стремиться обратно в тело, другое — к родным. Но вы все тут. И это только потому, что Рита упёртая, как тысяча баранов пешком потопала в тот дом. Сама. В свою очередь, Вероника дожидалась её на кухне. В ней была ужасная доза внушения, и за ней никто не заметил мелкого беса. Они были по отдельности, а значит появился шанс случайности. Случайности, которая сломала определённую последовательность. Собственно, случилось то, что Катерина, создав ту аварию, а я почти уверена, что это она... Так вот, создав её, она случайно запустила цепочку событий. Мама носила красную нитку, но не из-за долга, а из-за собственного желания. И Катерина, свято веря, что это у мамы долг перед Ритой, даже не подозревала, что он у меня. А это случилось, потому, что в свою очередь, мама до этого запустила свою цепочку событий и взяла меня с собой. В момент, когда родители Риты и мои попали в кому, у меня образовался долг. Но в той аварии была третья семья. И в ней не было детей. Они то никогда не были в коме и Катерина решила, что у меня долг именно перед ними, потому что я ребёнком была, и не могла, по её представлениям, нести на своих плечах такое. Но раз, оплошность, два просчёт и волей Судьбы, мы с Ритой повязаны. Она в дом, я в попытке выплатить долг за ней, потом Вероника. Там уже, простите, по инерции. Я тот самый неверно просчитанный момент. Ей всё ещё нужна Рита, ибо она дорога тебе, Валер. Она вытащила дахэ и выкинула вас туда, где вы были бы в целости.       — Шутишь? Ты не была там в качестве дахэ. — Носатов фыркнул.       — Они в сентябре отдают Матерям всё. Следующая кормёжка была бы только в мае. До мая, вы там как в банке. — Фыркнула Маша. — Она просто хотела вас там подержать, а после — забрала бы. Уничтожить ваши дахэ, уверяю, легко. Даже твою Лёв, не смотря на весь твой иммунитет к таким вещам. — Заметив вопрос, девушка вздохнула. — Ты дурная кровь, ценный для мира дахэ и ведьм. Таких как ты, сама Судьба бережёт. — И уже собравшимся. — Так вот, уничтожает она дахэ, каждого из вас. Плюс Вероника и Рита. Дахэ Валерки делится, на душу и на суть. Последнее, вселяется в тело и начинается ритуал. Все бесы внизу, все кого она призвала, идут в расход. Такое кровопролитие чуют стратилаты, убийства им дают ещё больший толчок. Затем идёт дурная кровь. У нас пол-города таких, ещё с начала века. А затем, дахэ сына в один сосуд, дахэ Глеба — в другой.       — Для этого надо быть тут… — Корзухин начал додумываться. — А для этого надо убить тебя…       — Чем она и занималась. Ей нужны мои органы и кровь, сама я ей ни к чему. — Девушка пожала плечами.       — Мне теперь ясно, как вы в это ввязались. Если вам надо так каждый раз разжёвывать, то это я удивлена, что вы дожили до хоть чего-то. Разумности вам явно не хватает. — Жози поставила склянку в чемоданчик и закрыла.       — Мы готовы. — Отозвалась Жанна. И сестре. — Дорогая, некоторые не обременены даже зачатками интеллекта. О каком разуме ты говоришь?       — Бедная девочка, тащить на себе этих… Всё-таки ищущие ненормальные. — Вздохнула Жози.       — Они слишком человечные. А потом удивляются, когда их кто-то убивает. Уверяю, и это чудесное создание умрёт в ближайшее время. — Открыла дверь Жанна. — Ищущие никогда не отличались даром. Такие правильные…       — Нет, не все… — Жози накинула шаль. — Вот в Кирове у меня есть знакомая. Показательная ведьма, ещё и ищущая. Домовые по струнке, ни одного дахэ к себе не подпускает. Людей спасает, но… — Что там было дальше никто не услышал, разве что только ответ её сестры.       — Ты права, ни одна уважающая себя ведьма не свяжется с человеком, или с этими мерзкими дахэ. — А потом дверь закрылась.       — Что ж, думаю, я в целом тоже собрался. — Улыбнулся батюшка, будто стараясь стереть осадок от сестёр.       Маша взяла всё необходимое, собрала в рюкзак сломанный арбалет, часы, ножик и значок и тоже улыбнулась.       — И я. Идём?       Спустя час машина стояла у музея. Обычный дом бывшего аристократа. Таких музеев в каждом городе по одному. Новогодняя ночь, охраны нет. Кому в голову придёт в такой праздник по музеям шляться, тем более в центре города, у всех на виду?       — Рита и Вероника ещё не приехали. — Напомнила Маша.       — Мы не можем долго ждать. — Это уже Жанна.       — Ещё раз. — Носатов переживал. — Чтобы точно.       — Первыми выходят Жози и отец Павел. Они чистят всё от одержимых. Потом через полчаса идём мы с Жанной и параллельно ищем два места. Где тела и где нарисовать контур. Затем я рисую, а Жанна, найдя удобное место, начинает залечивать вас, к ней присоединяется Жози. К тому времени, я должна закончить и ждать Катерину, которой тут нет, к слову. — Добавила Маша.       — Я тоже её не чувствую. — Ответила Жанна. — Её нет ни тут, ни в ближайших домах.       — Но сахэ точно тут. — Нахмурилась Смирнова и снова полезла за картой. — Вот. Кровь не двигается, все тут.       — Ловушка значит. Может не лезть? — Предложил Лёва. — Разумно подождать Веронику с Ритой, выкрасть тела и на своей территории проводить всё, что нам надо.       — Не разумно. — Качнула головой Маша. — Единственный плюс в твоём сценарии, что мы на своей территории. А теперь смотри, вы лежите все такие в себе, но не очень себе же подконтрольные, а тут Катерина. И что нам делать? Как вы заметили, ей не нужно быть на месте, чтобы управлять нечистью. Или вот. Ваши бренные тела лежат, а тут инквизиция. Я им что скажу? Шла, упала, очнулась, а рядом четыре мужика? А если ваша полиция? А вы, буквально, никто. Так вы никто будете хотя бы целые, под защитой и в себе. Сможете там азбукой Морзе проморгать, что я вас не выкрала и вообще все вы мои дальние родственники.       — А если ловушка схлопнется до того, как ты успеешь? — Настаивал Хлопов.       — Значит, буду выкручиваться. Я вроде умная, что-то придумаю. Наверное. — Батюшка и Жози уже ушли.       — Странно, что Риты и Вероники ещё нет. Может она с ними? — Нервничал Игорь.       — Если она с ними, то я ей сочувствую. — Хмыкнул Валерка. — Зная Риту, ей нелегко.       — Маш, ты можешь хотя бы подождать, пока нас вселят и мы сможем двигаться? Я уже попросил отца Павла, он сразу как закончит с бесами, побежит к нам. — Лёва в надежде переубедить девушку даже вперёд перебрался, сев на место батюшки.       — Вот чего ты ко мне прицепился? — Не выдержала ведьма. — Я вам, между прочим, помогаю. Никакой благодарности. Вот скажи мне, что вы там безоружные будете делать? Канкан танцевать?       — Это опасная, хитрая и очень озлобленная ведьма. Давай ты не будешь сейчас с этим спорить. — Предложил охотник.       — Не буду. А я молодая, находчивая и обиженная ведьма. С этим ты тоже не будешь сейчас спорить. — Скрестила руки Смирнова. Посмотрела на часы. — Через пять минут можем выходить. — Кивнула она Жанне.       — Да можем и сейчас. Я уже чувствую, как Павел там их приструнил. — Хмыкнула она. — Нам Жози нашла комнату, сигналит.       — Тогда идём? — Спросила она, протягивая руку к сумке.       — Я тебя предупреждал. — Насупился Хлопов.       — Теперь ты меня понимаешь. — Печально усмехаясь, похлопал по плечу друга Валерка. — Просто смирись. Если вбила в голову…       — Тут действительно проще согласиться. — Хмыкнул Игорь. — Поэтому мы с Валеркй и молчим. Толку? Воздух сотрясать только. — Лёва мрачно смерил друзей. Неявная тревога заставляла вглядываться в тени и отслеживать каждый шорох.       Под пологом, никто из мимо проходящих, не видел ни машины, ни того, что происходит в доме. Единственные, кто могли что-то заметить, это только подошедшие Рита и Вероника, так как для них сделали лазейку. Внизу, в подвале, сидели почти сорок одержимых бесами и один отец Павел, громким речитативом читающий молитвы. Одержимые корчились, лезли на стены и под потолок, но батюшка очищал их сосуды, стоя в единственном проходе. Вымотанные бесы уже не кидались на него, а тихо выли.       Жози и Жанна сидели в одной из когда-то жилых комнат и восстанавливали тело Лёвы Хлопова и Игоря Корзухина. Сами парни висели в соседнем помещении. Все были с опущенными головами и только бес внутри Игоря не желал покидать сосуда. Но ведьмы быстро с ним справились и сейчас залечивали физические увечья. Маша же стояла в комнате с телами, отдав сумку с душами напарницам, и отогнув ковёр, дорисовывала контур. Только зайдя в дом и осмотрев всё, она поняла, этот зал предназначен для ловушки. После этого, она, будто смирившись, хмыкнула и стала строить мышеловку внутри капкана. Послышался стук каблуков. Смирнова успела дорисовать контур и прикрыть его белым ковром. Даже успела сложить вещи в сумку, когда в комнату зашла Катерина. В руках бутылка вина и пакет.       — Так у меня гости. — Улыбнулась она. — Приятный сюрприз, ничего не могу сказать. С новым годом, что ли.       — С новым. — Улыбнулась Маша. — Я зашла посмотреть, что тут интересного. По ночам музеи имеют особый…       — Шарм? — Предположила женщина и, ступив на ковёр, прошла к столику напротив двери.       — Да. А тут такие экспонаты. Даже стащить хотелось… — Хмыкнула Смирнова нервно.       — А чего же не стащила? — Улыбнулась Катерина, доставая из пакета бокалы, белую скатерть и небольшие, уже порезанные заранее, закуски.       — Одна я это сокровище не утащу. — Маша села в кресле, прикрывая собой сумку. Ей надо как-то сбежать. Как-то сбежать… Единственное, что билось в голове.       — Ну, полноте, одна. А то я не чую в подвале священника. Знаешь, чувствую себя теперь тут как дома. Там у нас тоже священник томиться. — Улыбнулась женщина, накрывая столик скатертью и расставляя закуски и бокалы. — Будешь? — Она помахала вином.       — Нет, спасибо. Я же несовершеннолетняя. — Напомнила Маша.       — Ну, положим это не смертельно, выпить бокал вина. — Хмыкнула Катерина.       — Смотря, кто наливает. — Машинально отозвалась Смирнова-младшая и прикусила язык. Дверь закрылась и девушка вздрогнула.       — Всегда радовало, что в нашем роду в каждом поколении рождалась хотя бы одна умная. Не разочаровываешь. — И женщина, налив себе, отсалютовала бокалом. — Я тебе уже говорила, ты на Ольгу безумно похожа. Если бы не глаза… Будто с ней разговариваю.       — У стены показались знакомые фигуры ребят, но Катерина их не видела. Значит, сёстры Роше действительно закрылись и прикрывают их.       — А какой она была? — Решила потянуть время Маша.       — Оленька? — Женщина задумалась, покачивая бокал. — Она была очень сообразительная, но пугливая. Её испугать было легко. А ещё она была плакса, постоянно нуждалась в защите. Когда ушла, так переживала за неё. — Катерина поджала губы. — У тебя же нет сестёр, но подруг то есть? Эта наглая девица. Как её? Рита вроде. Она на меня чем-то похожа.       — И чем? — Спросила Маша, поставив портфель за кресло, вне контура. Но сделала это так, будто сумку она поставила из-за того, что она мешала, а не из-за её содержимого.       — Я была любопытна. Меня тянуло на приключения и на мужчин, рядом с которыми всегда не по себе. Понимаешь? — Смирнова-младшая задумалась.       — Вроде плохого парня? — Предположила она.       — Нет. Вроде, он весь такой благородный, а рядом с ним происходит всякое. Чертовщина. — Девушка улыбнулась, привлекая внимание собеседницы. — Что смешного?       — Просто подумалось, что в таком случае достаточно было бы и тебя. Рядом с ведьмами всегда не скучно. — Катерина засмеялась.       — Верно. — Она отставила бокал. — Он был управляющим в поместье Салтыковой. Её и тогда, и сейчас величают кровавой барыней. Но простой люд не знал, что она одна из нас. Стратилат. И ближние её такими были. И Глеб… Управляющий. — Она улыбнулась. — У меня лошадь понесла, а он меня спас. Его многие боялись, а я полюбила. Сказала, что если он найдёт меня, то буду согласна быть его. Нарочно не сказала откуда я.       — Вроде как проверка? — Заполнила паузу Маша.       — Вроде как. Но он нашёл, сказал, что любит. Жили какое-то время вместе, Оля косилась, но молчала. А люди, тогда время другое было, меня падшей женщиной считали. Ну и чёрт с ними. — Выпила она залпом бокал. — Оля Глеба не приняла, но и не попрекала его. Говорила, что это моя жизнь, моё дело. Я так благодарна ей была. Но она его боялась. Очень. Вот ты Валеру боишься?       — Нет. — Спокойно ответила Маша, прикидывая, куда ближе — вправо или влево. — Зачем мне его бояться. Он мой товарищ.       — Но он тебе не нравится, как мужчина. — Девушка невольно улыбнулась.       — Он не мужчина. Он запутавшийся мальчишка, который пытается жить. — Катерина вновь налила себе вина.       — А ты себя кем считаешь? — Маша пожала плечами.       — Примерно тоже самое, что Валера, с поправкой на пол и род занятий. — Катерина укусила сыр.       — Понятно. Оля тоже была ужасной реалисткой. Никакой романтики в её прекрасной головке. Но потом оказалось, что романтика её дремала до приезда нового священника. Ваня был хороший парень. Добрый, заботливый, только с Глебом они не поладили. Я решила сестре не мешать, мы уехали. — Маша поджала губы, сдерживаясь, чтобы не ляпнуть просящееся.       — Можно вопрос? — Подала она голос и, дождавшись кивка, продолжила. — Вы же прожили столько лет с Глебом, неужели ни разу не изменяли друг другу? — Девушка поняла, что Катерина больше всего любит себя и разговоры о ней. Поэтому, закинув удочку, Маша встала и начала прохаживаться. Стратилат напряглась, но заметив, что ведьмочка просто рассматривает экспонаты, чуть расслабилась, однако, из поля зрения её не выпускала.       — Пф. — Фыркнула Катерина. — Интрижки были неизбежны. Всё же, когда супруги бессмертны, порой становиться скучно. И он, и я увлекались, но, как правило, это было на недолгий срок. Затем приходила расплата. И либо я, либо он мстили.       — Так сложно любить одного? — Маша почти подошла к контуру.       — Ну, не то чтобы сложно. Скорее скучно. — Катерина тоже встала, и Смирновой пришлось отойти в сторону картины. — Знаешь, милая, я тут заметила. У вот этого мальчика на животе была рана. Такая большая… Глебушка случайно перестарался и с размаху вспорол его. А сейчас её нет. Не подскажешь, как так?       — Новый год же. — Улыбнулась девушка. — Чудо!       — Да неужели! — Просвистела она. И только Маша рванулась к контуру, как быстро была перехвачена. — Милая, как ведьма ведьме, чудес не бывает. — Понимая, что уже не выберется, Маша решила не сдерживаться.       — Может, ты просто не тех богов просишь? — Глупо. И рядом взвыл Хлопов, но и он, и все остальные, понимали простую истину. Мария Смирнова из этого места живой не выйдет.       — Ой! Кто-то перечитал сказок. — Прохрипела Катерина.       — Давай я дам тебе более веский повод моего убийства? — Предложила девушка, а стратилат удивлённо подняла брови. — Я знаю про обряды, про то, кому, что и зачем ты отдавала. Рядом с тобой, даже такая недоучка как я скажет, что золотое кольцо с красным камнем это больная вещь. И довольно старая. А ещё подвеска на шее, тоже больная вещь, но молодая. Я знаю, кто из них кто.       — Ты действительно похожа на Олю. — Усмехнулась женщина. — Когда она только увидела кольцо, она тоже всё поняла. Ты умный ребёнок, Маша. Пожалуй, одна из немногих Смирновых, кто достоин и этой фамилии, и этого дара. Я всегда убивала слабых и глупых, чистила род. А потом пришлось и других. — Она усмехнулась. — Я бы не убивала тебя, не будь у меня на это повод.       — Ты бы убила меня и без него. Я последняя Смирнова. Не в этом году, так в другом. Какая разница. — Катерина усмехнулась.       — Я дам тебе шанс убежать. — Неожиданно сказал она и встала. — Я не убийца.       — Ты зверь. — Маша встала и начала отходить к контуру. — А зверю нужна охота. — Глаза Катерины горели красным, на руках когти. Она подняла руку, но задела контур, до того как Маша его покинула и обожглась.       — Контур?! Ты решила меня в загон, как кролика?! — Маше остался шаг. Но она не успела его сделать.       Катерина налетела на неё и отбросила к противоположной стене. Девушка, как мячик отлетела на стулья, ломая кости и раня незащищённые руки. Она стала читать заговоры, но стратилат полоснул по тонкой коже на животе и девушка взвыла.       — Выпусти меня. — Спокойно попросила она. — Хуже будет.       — Пусть будет, как будет. На всё воля Судьбы. — Это заставило скривиться Смирнову-старшую.       Она взяла девушку за руку и, как болванчика, начала бить об пол одним боком, другим, спиной, животом. Маша стонала от боли, но прекратить не просила. Тогда стратилат стала ногтем вскрывать кожу на руках, животе, перебирая волокна живого мяса, внутренностей, девушка уже не шипела и не стонала. Сначала кричала, вопила, а потом боль стала такой, что и звук издать было сложно. А Катерина говорила только одно.       — Выпусти меня и всё закончиться. — Но Маша не реагировала на это. Единственный раз она позволила себе улыбнуться, когда призрак Валерки стал неумолимо втягиваться в тело и парень сделал, наконец, вдох.       Катерина тоже это заметила. Бросилась к телам, но контур не позволил подобраться. Она шипела и рвалась, но достать не могла. Устав, она села за свой столик, налила себе вина и наблюдала за тем, как пропускает последний удар сердце Маши.

***

      Рита и Вероника быстро прилетели в Москву. Пройдя контроль отправились сразу в больницу. Уже оттуда вышли с двумя урнами через пять часов. Рита заплаканная, Вероника вымотанная. Обратный путь занял больше времени. Их не хотели пропускать с прахом, потом с ними спорили по поводу билетов, и уже в Ростове повторилось всё выше перечисленное. И спор по поводу билетов, и паспортный контроль, и нежелание пропускать с урнами на вокзал, пришлось открывать их, и, успокаивая Риту, позволять проверить содержимое. Потом поймав такси стоять в пробке больше, чем в московских, зайти, наконец, в пустой магазинчик, спасибо связке, и узнать, что все уехали.       — Да это издевательство какое-то! — Вскликнула девушка. На что Парфентич протянул ей пакет крови.       — Енто Машутка просити передати тоби! — И он протянул лист с планом. И приписка внизу: «Я достаточно поверила в себя, чтобы творить глупости, поэтому излагаю следующее. Скорее всего, когда вы приедите, нас уже не будет. План выше вы прочли. Если случится так, что вы прибудете, а Катерина и ребята в одной комнате, маловероятно, но всё же. Делайте, что хотите, но в контур не ногой. Там везде ковры, так что я буду рисовать его по контуру ковра. На ковёр не ступайте! Себя окружите солью! Но на ковёр наступать нельзя!»       — Многообещающе. — Протянула Рита и сердце кольнуло, что-то произошло с Машей.       — Поедем. — Девушка рвалась туда, где Смирнова, её тянуло. Сводило живот, болела голова, и беспокойство, от которого не можешь сидеть на месте.       — Поедем. Только твоих родителей на попечение домовых оставим. — Успокаивающе улыбнулась Вероника.       И вот он. Музей, пустая машина с очень грустными круглыми глазами, и полное отсутствие людей рядом. Девушки переглянулись и зашли внутрь. И картина маслом. Рита стоящая посреди зала. Вокруг свечи, стол с дорогим вином. Красивый белый ковёр раскрашен кровью, а стены — телами друзей. Рядом с дверьми, что были напротив, сидела молодая женщина и, улыбаясь, напевала какой-то мотив. Вероника стояла за спиной и, как скороговорку, читала молитву. Что она бормочет Шарова даже не пыталась понять. Её глаза были прикованы к шатенке с вином в руках.       — Видишь, как бывает… — Заговорила она и, чуть наклонив бокал, вылила немного красного на белую скатерть. — Ты, как маленький ребёнок, захотела приключений и страшных сказок. Теперь ты знаешь всё. Ну, или почти всё… — Она встала и подошла к столу у стены, где лежала Маша. Её подруга. Единственный человек, за исключением Ники, который не бросал до конца. — Милая девочка. Сильная была бы, если бы не полезла сюда. — Она подняла голову. — А всего-то и надо было, взять медальон.       В голове закрутился калейдоскоп событий. Её обращение, Валера, который успокаивал и учил. Объяснения, попытки научиться жить как люди. И вот он пропадает. Просто берёт и уходит с Игорем, а потом долгие дни поисков по всему городу. Вероника, истерика, дом. Чёртов дом! Маша, ведьмы, вещи, дахэ.       — Выбирай девочка. — Певуче говорит эта… Пусть будет ведьма. — Либо твои полудохлые сахэ, либо Маша. — И в голове пустота… Зверь стал брать своё. Всё обострилось и только благодаря этому она услышала мерный стук четырёх сердец. Нет… Пяти! Маша жива! Ребята живы! Ничего не потеряно. И перед глазами записка: «Не ступай на ковёр!». Вероника что-то шепчет и это уже не кажется молитвой. Катерину начинает бить мелкая дрожь, и она переводит глаза на стоящую за спиной Плоткину.       — Что ж, я выберу. — Отходит в сторону по кромке ковра Рита. — Я выбираю твою жуткую, мучительную смерть. Такую, где ты страдаешь больше, чем все мы вместе взятые и помноженные на два. — Шарова отходит так, чтобы быть как можно дальше от Вероники, так, чтобы держать их обеих в поле зрения было невозможно.       — Я могу вернуть одного из них к жизни. — Сладко пропела она.       — А уже не надо. — До того, как собьётся Вероника, Рита делает ещё шажок в сторону. — Он жив, здоров и скоро он сможет даже двигаться. Все они! — Плоткина с облегчение выдыхает и, улыбнувшись девушке, продолжает. На стене зашевелился Валерка, а за стеной Рита уверена, там трое, значит отец Павел закончил с бесами.       — Думаете, сможете меня судить как ведьму? Я стратилат! Я сильнейшая! — Вероника начинает читать последний заговор, а женщина в круге, наконец, складывает воедино поведение Риты и Маши.       Она стягивает ковёр и, читая свои заговоры, стирает знак за знаком. Последнее из заклинаний слишком длинное и Вероника с ужасом понимает, что не успеет. Валера падает со стены, а Рита успевает его поймать до того, как тот нарушит контур. На талии парня светится тихим мерным светом шнурок. Шарова смотрит на него звериным зрением и видит, как этот оберег будто питает парня. Он разгибается, смотря в голубые глаза подруги звериными красными, улыбается и шагает за контур.       — Это ты вовремя. — Катерина прыгает на парня, валит и его спиной, как тряпкой вытирает руны. Но она сейчас больше ведьма, чем вампир.       — Да. — Всё, что говорит Валерка и отбрасывает её. И уже Веронике. — Я задержу, заканчивай.       Рита ловит по очереди сначала Игоря, затем Лёву, а потом и Валентина Сергеевича. Укладывает их так, чтобы не трогали контур. Валерка, ещё не до конца оправившийся, отталкивает Катерину от рун снова и снова. Тяжесть в теле, голод, ведь он не ел вот уже чуть больше месяца месяца как. Но обезумевшая Катерина этого не замечает. Она рвётся из круга и в какой-то момент кидается в сторону Маши. Не ожидавший такого Логунов, не успевает к подруге, а Катерина впивается в неё жалом. В этот момент Вероника всё же договаривает последние слова и… Ничего не происходит. Катерина стратилат, не ведьма.       — Как же так… — Тихо спрашивает Вероника. — Я же всё верно сказала. — Но в гробовой тишине это звучит слишком громко.       — Маша. — Шёпотом зовёт Рита, больше не слыша биения сердца своей подруги. Внутри просыпается зверь.       Рита думала, что все звери внутри каждого стратилата одинаковые. Ненасытные, жестокие. Но теперь ей казалось, что её зверь куда страшнее их всех. Он проснулся, залил её тело силой и яростью. Девушка зашла за контур, который исчезал, впилась в Катерину когтями и отбросила о стены ещё рабочего ограждения. Та взвизгнула и упала.       — Ты, лишила меня семьи! — И когти вошли в плоть не то ведьмы, не то стратилата. — Ты лишила меня дома! — И снова попадание. — Ты лишила меня друзей! — Этот удар пришёлся по груди. — Ты заставила меня их похоронить! Их всех! — Снова по тому же месту. — Ты теперь забрала у меня подругу! — Рита нанизала ведьму на свои когти. — Я не позволю тебе жить! — Рита не слышала, как сердце Маши снова забилось. Не видела как напитался контур. Не замечала, как Вероника снова стала читать заклинания. Она просто остервенело била по, как ей казалось, еле сопротивляющейся Катерине, и сыпала обвинения одно за другим. Валера стоял рядом, не мешая ей, просто прикрывая Машу, на случай чего. — Да гори же ты синим пламенем!       Вскоре, блеснула на полу около Игоря серебряная печатка инквизитора. Засиял контур и Катерина стала биться в агонии. Она застыла, загорелась и осыпалась прахом, оставив после себя четыре вещи. Браслет, кольцо, перстень и подвеску. Повисла тишина в которой послышались стук каблуков ведьм и лёгкая поступь священника. Валера вышел из контура, но вот Рита не смогла. Обожглась об ограду.       — Это что? — Уставился на Риту парень.       — Маша говорила, что нельзя сюда заходить. — Виновато прошептала девушка и заплакала.       — Не реви, жива ваша Маша. — Жози стояла над телом девушки. — Сейчас починим и будет как раньше. Только помятая малясь.       — И одежду ей надо. А то тут рваньё одно. — Жанна оглядела присутствующих. — Кто может, съездите за вещами тёплыми. И этим тоже. — Кивнула она на ребят, которые и пошевелиться толком не могли. — Вот восстановим, уберёт ведьма контур, и выйдешь отсюда. — Кивнула она и начала заниматься истерзанным телом. — Тут хотя бы органы на месте. У того было хуже. — Кивнула она на тело Хлопова.       Спустя час, Маша сидела в новом свитере и брюках и осоловело смотрела на окружающих. Она уже убрала контур, обнялась со всеми желающими, и всё равно смотрела на всех странным неверящим взглядом. В углу тихо молился отец Павел. Осталось подлечить только Носатова, хотя он кривился вполне привычно.       — Что-то всё-таки болит? — Вероника погладила спину девушки. Так аккуратно, будто там всё ещё были раны.       — Да как тебе сказать. — Просипела Маша. — Просто я за последние часы семь раз умерла и воскресла. А до этого, я тоже, вроде как, умерла. От старости.       — Главное, что сейчас ты жива. — Рита улыбалась.       — Ну да. — Согласилась Смирнова и снова выпала из реальности.       — Не трогайте её. — Жанна собирала снадобья, а в окне появлялись первые лучи. — Она сейчас немножко не в себе. Для дахэ ведьмы постоянная смерть и воскрешение не приемлемы.       — Да для кого это вообще может быть нормой… — Проворчал Игорь, внимательно ловя взгляд Маши.       — Лучше скажите своему Лёве спасибо. Если бы не договор с ним, не жилец ваша вельмочка. — Жанна закрыла саквояж.       — Спасибо. — Машинально кивнула Смирнова. Лёва только плечами пожал. — А что за договор?       — Судя по связи, обыкновенный. Как со всеми посетителями магазина. — Жози встала рядом с сестрой. — Ладно. Мы через день за выплатой придём. Вы пока восстанавливаетесь. С новым годом.       — С новым годом. — Отозвалась Маша. Другие подхватили и ведьмы ушли под нестройный хор поздравляющих.       — Так. Мы закончили. Можем ехать. — Отец Павел подошёл к друзьям. Шатаясь и не совсем контролируя свои конечности, подошёл Носатов.       — Н-да. А ведь я даже не пил. — Пожаловался он Лёве.       — И слава Богу. — Ответил он, кое-как вставая со стула.       Уже на следующий день, придя в себя, ребята собрались у Маши дома. Лёва поведал об итогах мозгового штурма. Девушки о путешествии. Никитична, довольная, что теперь можно выдохнуть, кормила всех и уже привычно ворчала. Вечером Рита и Маша засобирались.       — А вы куда? — Валерка с пирожком на перевес стоял в проходе. Ребята никак не могли отъестся, а потому, постоянно что-то жевали.       — Нам надо к Иоанну. Мы обещали зайти. — Парень кивнул и повернулся в квартиру.       — Мы к Иоанну! — Девушки опешили.       — Не, друг мой. Это мы к Иоанну, а ты к Лёве. А то не нравится мне, как он уверенно сюда пришагал уже. Ну и что ты так на нас смотришь? — Обратилась Рита к хмурому охотнику.       — Вот скажите мне. Мы только убили стратилата. Вы хотите вечерний ужин в ваши поминки превратить? — Шарова в поисках поддержки повернулась в Валерке.       — Мы идём с вами. — Тут же понял настрой друга Логунов и протянул ему куртку.       — Вот и ладненько. — Тут же между ног засуетилась Никитична. — Девочкам тяжести нести не надо будет. Вот это передайте Парфентичу, а то он вечно голодает. А это Шуше. Она конечно редкостная… — Заметив интерес во взгляде, домовиха решила не говорить, кто там Шуша. — Ну, в общем, так. А это вот Ванечке. Тут литров десять. Должно хватить.       — Откуда у тебя десять литров человеческой крови? — С сомнением протянула Маша.       — А вот там уже нет. — Знакомо ответила Никитична и ушла готовить салаты.       — Что? — Невозмутимо отозвалась Рита. — Она сама научилась! Честно!       — Верю. — Кивнула Смирнова. — Только больше с моими духами ты не общаешься. Мне одной вредной тебя за глаза. — Девушка уже оделась и ждала подругу с шапкой в руках. — Да поставьте вы это и одевайтесь быстрее, если с нами пойдёте. — Ребята быстро переглянулись и начали собираться.       Отдав нужное домовому и Шуше, компания начала спускать вниз. Рита шла привычно и уверенно, рядом вышагивал Валера и десять литров крови в его руках. Сзади шли Маша, которая оглядывалась и старалась держаться где-то между ребятами, и Лёва с арбалетом и предупреждением, что: «Если выстрелишь в моего деда, выкину в окно и скажу, что так и было. Мне поверят». Впереди замаячила клетка и иссохшая рука.       — Слушай, как мы его вытаскивать будем? — Спросила Рита, поменявшись местами с Лёвой.       — Понятия не имею. — Честно ответила ей Маша. — Надо решётку осмотреть, то как прикручена. Может вы с Валеркой на пару сломать сможете.       — Ну, можно попробовать. — Пожала плечами Шарова, уткнувшись в грудь друга. — Ты чего?       — Мы ничего ломать не будем, пока не убедимся во всём. Ясно? — Строго взирал он на девушек.       — Ясно. — Хором согласились они.       — О! Приветствую, моя милая. Пора? — Вопросил слабый надтреснутый голос.       — Нет, мы тут покушать Вам… — Начала была Рита, но с той стороны грозно прохрипели.       — Людей не кусаю! — Девушки выразительно глянули на конвоиров. И если Валерка закатил глаза, то Лёва хмыкнул. — О. Это кто с вами?       — Это друзья. — Маша улыбнулась реакции ребят. — Стратилат и охотник.       — Странная парочка. — Отозвался заключённый.       — Мы тоже так думаем. — Хихикнула Шарова. — А еду мы принесли в баночке. Вам Никитична тут собрала.       — Ах! Тот дух дома? Да, помню. Она ко мне приходила недавно, говорила что-то про оплату. — Девушки переглянулись.       — Да, завтра придут две ведьмы. Они вас за руки подержат и всё. — Виновато улыбнулась Маша. — И про обещание я помню. Пришла узнать, а можно вас убьёт охотник?       — Можно. — Улыбка послышалась в голосе.       — И вы же в пепел обратитесь. Вы бы где хотели быть похоронены? У нас есть семейный склеп, там урна с Ольгой есть. Хотите я вас там поставлю? — Касаясь руки вампира, спросила девушка.       — А так можно? Это ничего? Я же стратилат… — Девушка улыбнулась надежде в голосе старца. Внутри появилось странное желание, и она призвала помолвочный перстень и влила туда силы. Рядом возникла женщина, почти полная копия Маши. Она благодарно улыбнулась и прошла сквозь двери.       — Здравствуй, Ванечка… — Послышался её мелодичный голос.       — Оля? — Сухой и скрипучий — вампира.       — О-о-о… Думаю нам пора. — Рита улыбнулась и ребята молча поднялись в архив. В углу были диваны, на который они и сели. — Вот это любовь… — Мечтательно вздохнула девушка.       — Вот это пыль. — Брезгливо скривилась Маша. — Прибью Парфентича. Вот ведь лентяй.       — Какая же ты бессердечная. — Рита руки на груди сложила от возмущения.       — Думаешь не надо прибивать? — Видя как поднялись брови у подруги, Маша кивнула. — Ну… Просто поругаю. — Ребята, не вмешивающиеся в разговор прыснули. — Ну, вы чего?       — М-да. Приведениями было не так весело. — Валера довольно потянулся. — Не всё слышно, часто не видно, ещё чаще, нас не замечают, а тут малейший звук и сразу реакция.       — Да ну вас. — Махнула рукой Маша понимая, что её просто дразнят.       — Да ладно тебе. — Лёва толкнул ногу девушки. — Не дуйся. Сейчас расплатимся, а потом можно и отдыхать.       — А то вы сильно напрягались. — Фыркнула Рита. Из подвала выплыла Ольга и на свету схожесть девушек стала ещё больше. Меж тем, основательница рода посмотрела на ребят, задержавшись на Лёве. Её бровь изогнулась, а затем она просияла улыбкой.       — Забавно даже. Ладно. — И ведьма вложила в руку потомка свой перстень. — Надеюсь, вам повезёт больше чем нам, и тебе не придётся заключать любимого в темнице.       — Было бы славно. — Улыбнулась Маша и взяла перстень. Основательница исчезла, а украшение в руках нагрелось. — М-да… — И девушка протянула его Лёве.       — Зачем оно мне? — Глаза парня округлились.       — Помнишь договор? Который меня держал, и который я никак исполнить не могла. А ты всё бегал обиженный, что тебе, бедному, не досталось подарка. Ну так вот, радуйся. — И ведьма указала глазами на украшение. — Магазин решил, что оно тебе надо.       — А что оно делает? Как у Валерки — охраняет? Или как у Валентина Сергеевича — указывает? — Шёл рядом парень. — Или это, как у Игоря? Типа власть?       — Нет, мой дорогой, оно обручальное. Так что, настраивайся на то, что лет через восемь ты мне его вернёшь в положении на одном колени. — Печально вздохнула Маша.       — В смысле? — Опешил парень, а Рита с Валеркой переглянулись и спрятали улыбки в кулаках.       — В смысле, суженый ты мой. Иди уже, а? — Устало проговорила девушка, пропуская вперёд ошалевшего от таких новостей парня. — У меня от этих подвалов уже голова кружится.       Обговорив, как Иоанн хочет умереть, где его похоронить и договорившись о молебне, ребята ушли. На следующий день исполняющие взяли плату и выполнили маленькую просьбу Вероники, о том, чтобы все забыли о том, кто такой Александр Плоткин. Женщины всё исполнили, а Игорь и Вероника впервые спокойно спали ту ночь. Она сразу же после новогодних начала хлопотать по поводу опеки, а благодаря Маше, всё шло значительно быстрее. Уговаривали Смирнову долго и полным составом, но в итоге девушка всё же использовала усилившийся дар внушения. В то же время, она отключила от аппарата маму, а через три дня после, ей сообщили о смерти отца. Девушка отказывалась выходить из комнаты и только Рита с Вероникой иногда говорили с ней. Однако необходимость закончить дела с Иоанном заставила её выйти. Ведьма тепло попрощалась с предком и искренне плакала на его сожжении. Как и обещала, провели молебен, доверив это дело отцу Павлу, затем поставили урну рядом с той, где был прах Ольги и его старшей дочери.       — Тут хорошо. — Рита сидела в библиотеке на втором этаже магазинчика. Валера сидел тут же, рядом. Они облюбовали это место, а Маша и не мешала.       — Да. — Он замолчал. — Знаешь, я тебе благодарен. За спасение, за то, что боролась, и за то… — Он сжал и разжал руки. — Что позволяла мне скорбеть об Анастасийке.       — Да в целом не за что. — Она пожала плечами. — Моя первая любовь был уродом. А Настя… Я её не успела так уж хорошо узнать, но то, что о ней говорил ты и другие… Мне этого достаточно, чтобы уважать её. Она пережила много и всё равно осталась рядом с тобой. Она просто молодец.       — Она была моим светом. Когда больше не было надежды, когда я сдавался, или, когда просыпался зверь… Она была рядом. Всегда рядом. — Валерка Логунов улыбнулся мягко, будто сейчас он видел её. Свою Настю. Сердце Риты кольнуло, но она смолчала. «Видимо ещё не отстрадал» — Решила она. — Да… — Вздохнул Валерка. — Но знаешь, ты не такая.       — М? — Закусив губу, Шарова ждала, что вот сейчас он начнёт их сравнивать… А Рита знала, что она не отличница, не ангелок… Она проиграет.       — Ты не спасаешь меня, не держишь. — «Здорово. Просто здорово!» Но девушка шикнула на себя и решила, что дослушает. Да, так да, нет… Идиот значит. — С тобой я не боюсь быть зверем, быть во тьме. Ты не воспитываешь меня, ты не ставишь рамки. С тобой свободно и легко.       — Ммм… — Очень умно протянула девушка. — И что это значит? — Валера улыбнулся.       — Возможно то, что я твой суженный? — Хмыкнул он. — Ты мне нравишься, Рит. Никогда не смирюсь с твоей любовью к неприятностям, но… — Он повернулся. Кресло девушки стояло рядом. Она сидела в нём с ногами и положила голову на спинку. Парень подвинулся и легко коснулся губ. — Но, как бы мне не хотелось, в омут с головой, я не ты. Теперь мы оба стратилаты. Мы пьём кровь, так что жить будем долго. Как только научимся быть зверьми, может вернёмся к людям.       — А что будет, когда вернёмся к людям? — В глазах Риты привычно прыгали чертята, а на щеках был румянец.       — Тогда попробуем побыть влюблёнными подростками, которым море по колено. — Логунов встал. — Я слишком плохо управляю зверем, и если ты умрёшь по моей вине… Второй раз я это не переживу.       — Меня сейчас очень сложно убить. — Шарова тоже встала. Подошла, обняла. Парень какое-то время просто стоял, а затем вздохнув, тоже обнял. — Или ты прочувствовал всю власть принца упырей и решил поискать себе принцесску? — Девушка отстранилась и сощурила глаза в подозрении. Но Логунов увидел там весёлые смешинки.       — Ты обсалютно несносна. — Обречённо вздохнул он. На первом этаже раздался колокольчик и бодрый голос Маши.       — Добрый день. Чем могу помочь? — А затем понеслись хлопоты.       Каникулы закончились и Валере надо было в школу. Рита, подумав, перевелась к Маше, а Вероника окончательно переехала в Ростов. Игорь занимался документами и Валеркой. Всё же оставить его он не решился, хотя все выходные проводил с любимой.       Валентин Сергеевич с Лёвой тоже уехали, куда-то на север. Напоследок Хлопов оставил перстень и записку, что заберёт. Маша не обиделась, только хмыкнула. В лавку по прежнему приходили странные люди со странными вещами, порой приходили и обычные посетители, что-то покупали. Вероника нашла работу, а Рита помогала Маше с клиентами и потихоньку заново изучала этот мир и себя. Жизнь вошла в свё русло.       Так шло время. Связь с ребятами потерялась, а Игорю пришлось оставить свою Нику, обещая не теряться. Но… По началу, девушки очень переживали в попытке найти друзей. Однако дни шли, а они не находились. Вероника в душе хранила напополам любовь и обиду. Рита злилась, а Маша, как всегда, доверилась Судьбе. В душе они так и называли эту странную компанию мушкетёрами и Рита искренне верила, что Д'Артаньян у них Валентин Сергеевич. Смирнова же видела беспокойство семьи и создала с помощью силы картину. На ней были изображены все. Носатов, с арбалетом в одной руке и бокалом вина в другой, выглядел гордо и воинственно. Рядом Лёва Хлопов, смотрел на старшего товарища со скепсисом. Его арбалет лежал рядом, а перед парнем была раскрыта книга. Тут же рядом стояли в обнимку Вероника и Игорь. Их не трогали рассказы старого охотника. Они были в своём мире, и они были счастливы. Маша тут же рядом читала книгу, держа в руках небольшое зеркальце. Было ясно, до этого ей помогал Хлопов, пока его не увлёк рассказами Носатов. С другой стороны от врача, стояла неугомонная Рита и явно старалась переспорить, рассказать по своему. А Валерка просто наблюдал за этим бедламом, сидя рядом со Смирновой. Он сложил руки на столе и улыбался, косясь на Риту.       Эту картину Маша зачаровала и каждый день проверяла, чтобы на ней были все. А после, уже привычно, перед выходом, улыбалась каждому на портрете. Но в один из дней люди на картине поменяли свои позиции. Теперь Вероника что-то вещала кому-то невидимому за кадром. Рита стояла с Валеркой над книгами. Руки в крови, сцеплены в замок, будто их будут уводить друг от друга. Игорь с двумя арбалетами на перевес стоял мрачный рядом с возлюбленной и будто прикрывал ей спину. Валентин Сергеевич мрачно взирал на происходящее, а на его плечах были женские руки невидимой красавицы, а Маша с Лёвой стояли рядом. Уже повзрослевшая девушка обнимала возмужавшего парня. И у обоих были такие лица, будто это последний раз, когда они друг друга видят.       — М-да. — Вздохнула Смирнова, беря в руки зачётку. — Нити Судьбы не подвластны никому. — И крикнув в глубь дома. — Я ушла! — Закрыла двери. Девушка уже опаздывала. Календарь показывал дату, третье июля 1989 года, а часы говорили, что ещё пять минут задержки и девушка пропустит восьмичасовой автобус до центра Ленинграда.