А что же было со Скарлетт?

— Индия? — переспросил Ретт, снова проводя пальцами по усам. — Полагаю, она подслушала разговор… Скарлетт нетерпеливо махнула рукой. — У меня нет ни малейших сомнений в том, что Индия подслушивала под дверью моей комнаты, потому что, услышав мужской голос в моей спальне, она бы не упустила шанса ославить меня перед всей Атлантой, — проговорила она без приторных иносказаний, которые так ненавидела. — Вместо этого она услышала, как Эшли рассказывал мне о том, как он заставил меня отбить у нее Стю, при этом наплевав на ее страдания. Мало того, что он сознательно превратил ее в бесплатную прислугу, он даже не испытывал к ней никакой благодарности. — И тогда она схватила трость? Скарлет кивнула. — Не знаю, хотела ли она его убить. Конечно, ее удар был достаточно сильным, чтобы оглушить его, но она, возможно, не осознавала, насколько опасным будет падение с той узкой крутой лестницы. — А возможно, и осознавала, — заметил Ретт. Скарлетт пожала плечами. — Для нас все складывается удачно, это все, что я могу сказать. Не нужно шантажировать его, чтобы он уехал, не нужно вздрагивать в ожидании очередной пакости, которую бы он замыслил. Потому что я не думаю, что он остановился бы, Ретт. Слушая его прошлой ночью, глядя на его лицо, когда он угрожал тебе и Уэйду… Я по-настоящему поверила, что он безумен и считает себя правым в этом безумии. А теперь он мертв, и я не могу сожалеть об этом, потому что это значит, что мы в безопасности. Ретт на мгновение крепче прижал ее к себе и мысленно благословил свою прекрасную, упрямую Скарлетт за то, что она отказывалась вести себя так, как предписывало ей общество. Насколько же легче было иметь дело со спокойной, практичной женщиной, а не с нервной, робкой дамой. — Куда они его понесли? Скарлетт вопросительно взглянула на него. — Эшли. Его выносили, когда я пришел. Куда его теперь повезут? — Ах, к нему домой. После того, как доктор Мид засвидетельствовал его смерть, тетушка Питтипэт несколько раз падала в обморок от мысли, что в доме будет покойник. Поэтому было решено перевезти его домой, где миссис Мид и миссис Мерриуэзер подготовят его к погребению. Возможно, они были удивлены тем, что Индия не захотела к ним присоединиться, но не слишком сильно. В конце концов, он был ее ближайшим родственником, и кажется вполне естественным, что она потрясена. — Как вы объяснили это происшествие? — О, это было очень просто. Эшли поздно пришел навестить Бо. Мы с Индией услышали его и вошли в гостиную как раз в тот момент, когда он поднимался по лестнице. Он испугался от неожиданности, потерял равновесие и упал с лестницы спиной назад. Когда я подошла к нему, он был уже мертв. Несчастный случай. Никто не виноват, хотя, конечно, Индия потрясена смертью брата. Бо не проснулся, потому что доктор дал ему болеутоляющее, а я, разумеется, слишком жестокосердна, чтобы горевать даже по такому старому другу, как Эшли. Ее голос был легким и спокойным, но Ретт видел напряжение на ее лице, ощущал его в стройном теле, что прижималось к нему. — А ты чувствуешь горе? — спросил он. — Нет, — тихо ответила она. — Я только рада, что его больше нет, потому что живой он был бы источником больших неприятностей для нас. Жаль, что я потратила столько времени на заботу о нем, но кроме этого я не чувствую… ничего. — Полагаю, этого следовало ожидать, — сказал Ретт, поглаживая ее волосы. — Я хочу поехать в Тару завтра, — сказала она после долгой паузы. — Наверное, не утром, а днем. Ты возьмешь меня, Ретт? — Конечно, возьму, дорогая, — сказал он. — Поедем к девочкам. Ты будешь рада. — И они тоже, — сказала она, смеясь. — Они обожают меня, знаешь ли! — Да, я знаю. Это видно по их лицам, когда они говорят о тебе и видят тебя. Ты для них хорошая мать. — Ты рад, что в твоей жизни снова будут дети? — сонно спросила она, склоняя голову ему на плечо. — Очень, — сказал он, и она почувствовала его смех, сдерживаемый глубоко внутри. — Думаю, тебе стоит немного поспать, Скарлетт. Увидимся утром. — Да, хорошо. — Она говорила себе, что только усталость делает ее такой покладистой, но она знала, что это не совсем правда. Отчасти это было связано с облегчением от того, что рядом был мужчина, на которого можно положиться. Когда Ретт был рядом, ей не приходилось делать все самой. Он проводил ее до двери и нежно поцеловал в лоб. — А теперь иди спать, — сказал он ей и направился обратно в отель, чтобы попытаться немного отдохнуть. Следующее утро наступило рано. Скарлетт проснулась в пятнистом утреннем свете, который играл на стене над ее кроватью, рисуя узоры из листьев. Она потянулась, зевнув; прошло много лет с тех пор, как она последний раз просыпалась вот так, в предвкушении чего-то особенного. Да, было много суеты, но она не задевала за душу так сильно. Утром она собиралась помочь Индии спланировать похороны Эшли, а сегодня днем они с Реттом поедут в Тару за детьми. Время, проведенное с Реттом, будет веселым, а время, проведенное с девочками в Таре, будет… отдушиной. Скарлетт откинула одеяло и позвала Пэнси. По возможности она хотела поговорить с Индией до того, как начнутся дела. Индия не умела переносить горе с достоинством. Ее глаза, тусклый голубой цвет которых еще более тускнел на фоне блеклых ресниц, покраснели и опухли, щеки были в пятнах, а волосы не убраны должным образом. Глядя на нее через кухонный стол, Скарлетт вздохнула. Никаких признаков дружбы она не ожидала и не получила. Тем не менее, двум женщинам нужно было поговорить, и Индия приняла этот факт со всей снисходительностью, на какую только можно было рассчитывать. — Не будем говорить о том, что случилось вчера ночью, если только ты сама этого не хочешь, — сказала Скарлетт. Индия энергично покачала головой. — Нет. На самом деле, я боялась этого, — сказала она, и по ее телу пробежала легкая дрожь. — Единственное, что я хочу сказать, это то, что я не сожалею. Думаю, при данных обстоятельствах это было лучшее, что могло случиться, чтобы избежать публичного позора. Индия отпила глоток травяного чая. — Я тоже не сожалею, — сказала она, и вдруг ее бледные, выцветшие глаза снова вспыхнули яростью и болью. — На самом деле, я рада. Он — он заслужил смерть. Скарлетт кивнула. — Я с тобой согласна, — мягко сказала она. — Однако я считаю своим долгом предупредить, что озвучивание этого мнения — кому угодно, кроме меня — может иметь для тебя самые неприятные последствия. Индия вздохнула и опустила глаза. — Полагаю, ты права. — Поэтому тебе нужно поддерживать вид скорбящей сестры еще несколько дней. Как только похороны состоятся, можешь вернуться к обычной жизни, и все будут просто восторгаться тем, какая ты стойкая и храбрая. Но следующие три дня ты должна вести себя крайне сдержанно и достойно, ради твоего же будущего. Ты справишься? — Думаю, что да, — сказала Индия, приподняв подбородок, как будто Скарлетт бросила ей вызов. — Хорошо, — Скарлетт отхлебнула чаю. — Ты собираешься остаться здесь, жить с тетей Питти? Ее внезапный вопрос, казалось, озадачил Индию. — Не знаю. Я никогда не думала об этом. Это то, чего все от меня ожидают. — А чего хочешь ты? — Я… Я ведь не думала о том, чего хочу, уже много лет, — сказала Индия. — Я просто делала то, что от меня хотели другие. Сначала отец, потом Эшли… — Ну, это, похоже, не сделало тебя счастливой, — заметила Скарлетт. — А ты когда-нибудь хотела что-то сделать только для себя? Ради своего удовольствия? — Ну, до войны отец позволял мне заниматься кое-какими делами на плантации, — нерешительно сказала Индия. — Нет, я не имею в виду работу в поле. Я имею в виду — выбирать, какие культуры сажать, где и как их чередовать для наибольшего урожая, что-то в этом роде. Если бы мы до сих пор владели «Двенадцатью дубами» — а мы не владеем, их продали за долги много лет назад, — но если бы владели, вот чем я бы хотела заниматься. Она взглянула на Скарлетт с немного рассерженным видом человека, который только что нечаянно открыл свою тайную мечту. — Почему ты вообще спрашиваешь? — Потому что, дорогая Индия, ты, может быть, и не заметила, но вчера ночью ты оказала мне очень большую услугу. Твой брат пытался меня похитить, наставив пистолет, а ты пришла и остановила его, ударив тростью по голове. — Я сделала это не ради тебя, — покривилась Индия. Отвращение на ее лице было таким заметным, что Скарлетт невольно улыбнулась. К ее удивлению, через мгновение Индия улыбнулась в ответ. — Но это ничего не меняет. Я все равно тебе обязана, а я всегда стараюсь отдавать долги. В случае с твоей маленькой мечтой об управлении «Двенадцатью дубами», я единственная на свете, кто может помочь тебе ее осуществить. — Как? — спросила Индия. Она пыталась казаться презрительной, но в глубине ее голоса Скарлетт слышала слабую, очень слабую нотку надежды. — Потому что «Двенадцатью дубами» владею я. Я купила их несколько лет назад на аукционе. Я подумала, что это будет хорошим подарком для Бо по случаю окончания колледжа, да и земля не испортится, если простоит еще несколько лет. Если бы нашелся кто-то, скажем, родственник, который на это время захотел бы управлять поместьем в обмен на долю земли, это было бы еще лучше. Это была бы тяжелая работа; кто бы ни взялся за это, он должен был бы нанимать рабочих, отдавать им приказы и вести себя так, как ни одна порядочная дама никогда не вела себя до войны. Этому родственнику, если бы это была женщина, пришлось бы пожить в Таре несколько месяцев, пока мы строим дом, а жизнь со Сьюлин это не праздник. — Я всегда ладила со Сьюлин лучше, чем с тобой, — пробурчала Индия. Она смотрела на Скарлетт так, словно у той выросли рога. Скарлетт рассмеялась. — Индия, ты поладишь с самим дьяволом лучше, чем со мной. — Полагаю, да, — согласилась Индия. — Но это не значит, что ты этого не заслужила! — Нет, наверное, ты права, — сказала Скарлетт. Поднявшись на ноги, она унесла чашку с чаем к раковине. — Если решишь заняться «Двенадцатью дубами», тебе наверняка придется пойти против общественного мнения. Старые кошки всегда любили тебя, Индия, но это потому, что ты жила по их правилам. Если ты собираешься измениться, тебе, безусловно, придется столкнуться с потерей их одобрения. — Ты хочешь сказать, что оно того не стоит? — Нет. Я просто говорю, что в жизни ничего не дается даром. Подумай об этом несколько дней. Можешь дать мне ответ после похорон. — Она повернулась к двери. — А теперь, я полагаю, пришло время подняться наверх и рассказать Бо о его отце.