Признание

Я не нуждаюсь в золотых украшениях, Шикарные одежды мне не нужны. Ни домашняя еда, ни квартиры Вовсе не надобны мне. Кислород мне не важен – я готов в любой момент умереть, Забрав с собой своё глупое сердце, Что так сильно смогло тебя полюбить. Или, может, смогу я признаться? И из груди смогут вырваться заветные слова, Терзающие душу уже Как год целый? А щёки убрать свой предательски яркий румянец, Что появляется при каждом мгновении, Стоит увидеть на горизонте тебя? Смогут ли пальцы не теребить нервно свитера край? Может глаза смогут непрерывно смотреть на тебя, Не отводя взгляд свой на землю? Смогу ли я сделать всё это? А звучит ведь легко, так возможно. — «Это всего лишь пустяк – любовь эта ваша» - Говорят постоянно люди вокруг, — «Человек с лёгкостью может сказать эти слова, Лишь надо побороть этот глупый страх, и дело с концом». Может, они говорят правду? И победить влюблённость – Штука простая? Почему же тогда Коленки всё равно неловко трясутся, Стоит сделать очередную попытку Признаться Хуа Чэну в любви? Почему мысли в голове Путаются в тугой комок серых ниток, Который потом будешь развязывать часа два, Стыдясь своих заиканий и слов? Почему же так сложно сделать шаг первый, А после услышать долгожданный ответ? Нет... Враньё всё то, что говорят эти люди! Пусть сами тогда распишут по пунктам, Как же признаться, Сказать эти слова чёртовы, Убрать на щеках красный румянец, И дрожь в коленках утихомирить; Как не теребить зелёного свитера край, И смотреть ему прямо в глаза, Не моргая! *** — Ты что-то хотел? - Он прожигает взглядом меня, заинтересованно бегая по лицу моему красному. — Да ёбанный в рот! Да, я хотел... Хотел сказать тебе лишь три слова, - я заглянул в чернеющую в его глазу тьму. — Какие? - Он издевается, усмехается, наклонив голову в бок. А я молчал. Не могу произнести даже протяжного «э-э-э...». Но продолжаю смотреть, смотреть и смотреть На него, Не отводя взгляда. И вот, вдохнув воздуха полною грудью, Я быстро сказал, будто вообще не дыша: — Я люблю тебя. На его лице не было ни единой эмоции. Ни удивления, ни отвращения, ни радости или усмешки. Хуа Чэн сделал лишь три маленьких шага ко мне, Взял аккуратно за подбородок. Приблизившись к моим губам, он тихо, еле слышно, сказал: — Я тоже.