Скажи им...

Он не знает, почему видит прошлого себя, но ему есть, что сказать самому себе, Святому Мечу Цветущей Сливы. Его ноги двигаются против его воли, когда он говорит быстрее, чем успевает подумать: — Если ты захочешь есть больше, то ешь; заботься о себе, не пугай других понапрасну; — он достигает себя прошлого, столь незнакомо юного; человека, не ведавшего потерь, — если ты увидишь, что Чхон Чин работает ночью, то скажи ему остановиться, скажи ему беречь себя, — ему кажется, что его дыхание прерывается, когда он не делает ни единого вдоха; когда он хватает чужую белую одежду, когда думает о том, сколько он хочет сказать, и как у него мало времени, — если ты встретишь Тан Бо, то скажи, что ценишь его, — его руки бьют по чужой груди, когда он вспоминает всё сразу, когда горе выходит к нему, подобно старому другу, — подумай о том, чтобы взять учеников, — он издаёт смешок, и они шатаются на своём месте, чуть назад; другой он, Святой Меч, безмолвен, что всё это просто выглядит, как мираж; он смеётся, и это не хороший смех, — эти дети глупые, ужасно глупые, они будут раздражать тебя каждую секунду, но они… стараются, и… — его губы сухие, как и его глаза, но сердце кровоточит, когда он утыкается лбом в чужую одежду, идеально-светлую форму старейшины Хуашань, которым он был, — если встретишь сахёнга, скажи ему, что любишь его. Его колени слабеют, ему нечем дышать. — Так что… — это похоже на просьбу больше, чем когда-либо, — так что вернись ко всем ним, мы должны вернуться к ним, и… Так много, чего он должен был бы сказать ещё, чего он хочет сказать ещё, но он падает, потому что не на что опереться, когда мираж прошлого рассыпается, как пепел, без единого слова, а его колени встречают землю, когда он может только шептать праху: — …и сделай больше, чем я, пока можешь.