Never Say Die

В этом году Осень одаривает тёплыми деньками и золотыми причудами. Лёва ненавидит это время года, но в данный момент позволяет себе насладиться ласковыми лучами Солнца, проклюнувшегося сквозь свинцовые тучи, шёпотом пронизывающего до костей ветра, холодящего и в то же время согревающего бледные щёки, рисуя на них лёгкий румянец, и тихим шуршанием опавшей листвы, плещущейся под ногами апельсиновыми брызгами. В какой-то миг парень готов признать, что Осень — очаровательна в своём буйстве красок. В своей отчаянной борьбе с медленно, но неумолимо наступающей суровой Зимой в попытке хоть немного погреть всё сущее, чтобы в самую морозную пору оставленное ею тепло не терялось так быстро. Но, увы, Лёву госпожа Осень не жалует. Каждый её приход ассоциируется у него с болью. Всё потому, что он плохо разбирается в людях. Всё потому, что доверяет каждому, кто скажет простое «Привет!». Лёва — самодостаточный молодой человек. Всегда находит, чем заняться. Семье на него плевать, поэтому парень приучает себя ни от кого не зависеть. Ни морально, ни физически. Лёвку трудно задеть, на язык он острый. Зароет в грязь и глазом не моргнёт. И всё же два раза Хлопов снимает тяжёлую броню, открывая человеку, ставшему родным, душу и сердце. И оба раза… ошибается. *** Дмитрий подобен осеннему дождю. Он обрушивается на Лёву тёплой моросью. Понимающий, отзывчивый, добрый Дима проникает в сердце маленькими капельками, ловко лавируя меж колющихся иголок и умело блокируя последние попытки укрыться от навязчивого дождика. Они становятся почти неразлучными. Лёва души в нём не чает и думает, что Дима — это награда за долгие годы одиночества. Но… внезапно дождь превращается в ледяной ливень. Он бьёт, цапает оголённые нервы, распарывает душу на мелкие лоскуты. Всё начинается с мелких фраз, брошенных как бы невзначай при общении с одноклассниками. — Хлопов? Да ладно тебе. Я дружу с ним из-за жалости. Не переживай. — Он прилипчивый, сука! Достал меня со своими сериалами и фильмами. Делать мне нечего, кроме как смотреть этот тупизм. — Он — размазня. Лёва всё слышит. И принимает за константу. Перестаёт звонить по вечерам, чтобы обсудить только что досмотренный ими сериал. Не лезет к Диме во время перемен, ожидая, когда он сам соизволит подойти. Ещё тщательнее изучает, чем интересуется дорогой друг, дабы поддержать разговор или очередной творческий порыв. Лёва надеется, что всё делает правильно. Лёва уверен, что дело в нём. Но… нет. Вскоре Дмитрий в открытую унижает его. — Боже мой, Лёв, что ты как тряпка? Мне противно видеть, как ты прогибаешься, пытаясь угодить. Ты никчёмный! Господи, какой же ты жалкий... Тьфу! — слюна, которую Дима почти выплёвывает в лицо парню, оказывается в горле, а скулу обжигает сильная боль. Парень ошарашенно таращится на Лёвку, сжимающего пальцами побелевшие костяшки, закашливаясь.

У меня не самые быстрые руки. Но смотри, как они двигаются, когда встают на мою защиту.

— Ой, прости, я тебе больно сделал? Может, подуть? Или погладить? — с издёвкой спрашивает Хлопов, пристально глядя в глаза. — Проваливай с глаз моих, подонок. Позже Дмитрий пытается подступиться к другу, утверждая, что понял, какой он мудак, и что слова ничего не значат. Он просто хотел попонтоваться. Но для Лёвы Димы уже не существует. Всё умерло. В том числе и душа. Остаётся лишь тупая боль на месте, где билось сердце. *** Кай — яркое осеннее Солнце. Вспыхивает одним хмурым утром, ослепляя Хлопова харизмой и печальной красотой. Их истории похожи, оба понимают друг друга с полуслова. Дружба, благословлённая Небесами, перерастает в крепкую привязанность, которую Лёва впервые может назвать «любовью». По крайней мере, так ему кажется. Пока в один прекрасный день не осознаёт, что снова пинает мячик в одни ворота. Каю на него пофиг, на первом месте всегда собственное «я». Хлопов никогда не рассказывает ему, как дела, новости, проблемы, так как в ответ получает: — Да какие у тебя могут быть проблемы, Лёв?! Ты вон как сыр в масле катаешься. Вот у меня..., — Лёва отлично исполняет роль «Жалетки», слушая нытьё и поддерживая любимого. Потому что любящие должны быть опорой для партнёра, ведь так? Да, должны, только если это обоюдно. Лёва прекрасно это знает, но ищет оправдания: — «Время у Кая не лёгкое, ему нужна подпитка.». А потом парень понимает, что морально истощён. Кай, видя, что Лёва ослаб, устраивает бесконечные беспочвенные ссоры. — Тебе они зачем? — однажды не выдерживает Хлопов. — Что даёт эта нервотрёпка? — У нас нет огня, Лёв. Ты всегда такой спокойный, рассудительный. Сглаживаешь острые углы бытовухи. Не бьёшь посуду, не ревнуешь меня ко всем. Это скучно, — Лёва хохочет. Громко, аж стены дрожат. — Хочешь огня? Неужели в жизни так мало дерьма, что нужно вываливать его на родного человека? Вместо того, чтобы сделать дом местом, куда хочется возвращаться? Самому быть домом для возлюбленного? А ревность — бесполезная и бессмысленная вещь. То, что принадлежит нам, останется с нами навсегда. А что не наше — и слава Богу. — Вот как! — взвизгивает Кай. — Значит, если я уйду, ты не будешь меня удерживать? Просить прощения? — Лёва устало потирает переносицу. — Нет! — отвечает он, кривя губы в усмешке. — Это твой выбор. Не я же ушёл. — Бесчувственная тварь! — Она самая! — Никогда не бываешь рядом! — Да что ты, чёрт возьми, такое несёшь?! — орёт Хлопов, вызывая на губах Кая победную ухмылку. — Знаешь что? Всё, с меня хватит! Иди к своей Насте. Или Кате. Ты давно ищешь повод от меня избавиться. Не упусти! Они расстаются на плохой ноте. Кай вышвыривает всё, что связано с Хлоповым, но Лёве… по барабану. Он впадает в спасительное оцепенение, теперь точно дав себе клятву больше не раскрываться людям. Никогда. Бывших друзей Лёва не ненавидит. Они просто исчезают, забирая с собой кусочек души. *** — Гав, гав, гав, — Лёва застывает, как вкопанный, пытаясь совладать с парализующим страхом и глядя на белоснежное пушистое чудо, прыгающее на ноги. Он панически боится собак. Любых. С тех самых пор, как в детстве его окружила целая стая. И одна из собак укусила за бедро. — Герда! А ну отойди от него! Простите за такую вопиющую невоспитанность. Она ещё кроха совсем. Что с Вами? — Лёвка чувствует, что задыхается. Пытается сделать глубокий вздох, не выходит. В глазах мир покрыт чёрными ямами, в одну из которых он вот-вот сорвётся. По спине течёт холодный пот. Всё, что у него есть — это приятный голос и руки, держащие за плечи. — Ты слышишь меня? — отвратительный шум в ушах мешает сосредоточиться. — Дыши вместе со мной. Давай. Вздох-выдох...,— голос успокаивает, Лёва ловит себя на мысли, что хотел бы послушать подольше. — Ещё разок. Вздох-выдох, — сковавшая тело паника нехотя отступает. Мир снова переливается восхитительной палитрой цветов, и Хлопов фокусируется на лазурных глазах, из которых не уходит беспокойство. — Я... в порядке. Спасибо! — коротко хрипит парень, стыдливо опуская взор в землю. Ну вот почему приступ так не вовремя? — Я не уверен в этом,— тоном, не терпящим возражений, отвечает незнакомец, беря Хлопова под руку. — Для начала посидим, — не спорит, послушно садясь на лавку. — Давно боишься собак? — С детства, — в последнее время Лёва не разговорчив, но собеседника это не пугает. — Кстати, я Валера, — представляется новый знакомый, протягивая раскрытую ладонь. Лёва усмехается про себя, разглядывая парня с ног до головы. От Валеры веет миром. Ни злобным драйвом, ни фальшивым самолюбием, а спокойной участливостью. В жизни этого человека всё стоит на своих местах. Все битвы выиграны, страсти утихомирены, чувства установлены в цене. Отныне он участливо смотрит на людей, продолжающих играть в гнилые игры с душами близких. И смеётся над бессмысленностью ударов, ведь всё в конечном итоге приходит к одному и тому же выводу:

Не играй со мной в игры гнилые, Что так любит нынешний люд. Ими я сыт по горло, Да и сам неплохой игрок. В этих играх нет смысла совсем, Только боль, печаль да тоска, И зияющая в сердце брешь, Кровоточащая навсегда.

Лёва думает, что с Валеркой стоит пообщаться. Узнать поближе. Только осторожно, не спеша. — Лёва, — наконец, говорит он, крепко пожимая ладонь и даря ответную широкую улыбку. — Рад знакомству, Валерка!