А ты когда-нибудь ловил бабочек?

— Чувствую себя таким отбитым мудаком. — тяжелый вздох доносится до собеседника ветром даже через сенсорный экран телефона. — О мой бог, это что? У мистера Ли появилась совесть? — блондин на другом конце провода хмыкнул и тут же почувствовал всю злость Минхо. Казалось, что он прямо перед ним стоит и пыхтит, как бык перед красной тряпкой, и не важно, что он в ста километрах от Феликса. — Ли Феликс, черт бы тебя побрал! Я серьезно! — и попадание в яблочко. На заднем фоне что-то громко упало, ударившись об пол, а значит брюнет в ярости, но вломить некому, поэтому страдать будут предметы интерьера. — Успокойся, а то сейчас разнесешь бедную кровать и на полу спать будешь. — тяжелый вздох и жуткий скрип. Минхо успокоился и сел, а Феликс словно видел наяву каждое его движение, вплоть до мимики; как он сжимает брови и нещадно трет переносицу. — Просто подойди завтра и извинись за то, что был так резок. Не думаю, что паренек всерьез обиделся на тебя или мастерит куклу вуду, чтобы отомстить. — Хорошо, так и сделаю. — Феликс не успевает ничего сказать, как связь прерывается. — Ебучий лес. — Ли младшему не оставалось ничего, кроме как лечь на скрипучую кровать, укутаться в три пледа и уснуть сладким сном. Правда сон все не шел, как бы парень не крутился и какие позы он не принимал, это было также бесполезно, как говорить «все будет хорошо» человеку в истерике.

***

Утро было таким же совершенно недобрым. Яркий солнечный свет пробивался в окно, а отсутствие штор только ухудшало ситуацию. Попытавшись скрыться от надобности вставать с кровати, парень одержал неудачу и случайно свалился на пол. — Ну, видимо, обратно ложиться смысла уже нет. — недовольно пробурчав себе под нос, он надел мешковатое худи, нашел пачку вишневого чапмана и вышел на улицу. Его отряд забрала вторая вожатая на зарядку, поэтому ему выдалась невероятная возможность спокойно и без лишнего внимания перекурить за корпусом. Вишневый вкус приятно оседал на губах, оставляя сладкое послевкусие — единственное, что радовало Минхо в эти дни. Дым от табака пробирался наверх к комнатам детей, но слава богу, что никого не было, а значит и застукать его никто не мог. Казалось прошло всего пару секунд от этого мгновения, но парень уже выкурил третью, а за стенкой послышались голоса детей — время возвращаться в корпус. — Минхо! — уже знакомый женский голос выбивает мысли брюнета, когда он заходит на ступеньку. — Ты не знаешь, что с Джисоном? — Джисон?... — Ну, Хан. — русоволосая выглядела слишком обеспокоенной данным вопросом, да и очевидно, что ответа на него она не знала. — Он с утра ужасно бледный, я оставила его в корпусе, чтобы он не упал в обморок прям на поле. — Он же онкобольной, что ты хочешь? — Врач сказал, что он в порядке. — А от меня ты что хочешь? — Поговори с ним. — фраза девушки вызвала безумное недоумение на лице Ли, как бы намекая на немой вопрос «Ты же знаешь, какой у меня характер, с чего ты взяла, что я смогу помочь?», но этот вопрос слишком явно читался бегущей строчкой у него в глазах. — Ты последний с кем он вчера разговаривал, да и с ребятами он особо не общается, а вот с тобой всегда рад. Может получится. — Хорошо. И снова тяжелый вздох, собранные в кучку брови и трение пальцами переносицы носа. Казалось, Минхо так реагирует на все, что происходит в его жизни. — Джисон. — три удара в дверь, никакого ответа. — Ха-ан. — уже более протяжное, но снова тишина и ноль реакции. — Либо ты открываешь дверь сам, либо я ее выбью. — резкий скрип, топот и поворот замка. — Я знал, что ты умный мальчик. — Дядь, чего тебе? — парень был укутан в плед и выглядел действительно бледным, словно еще пара минут и он упадет в обморок, а может, что еще хуже. — Долго пялиться будешь? — Видок у тебя, конечно, отпадный. — Хан каламбур не оценил и закатил глаза настолько, насколько мог; на секунду показалось, что он их закатит так, что они сделают оборот на 360 градусов. — Что с тобой? Почему мне говорят, что ты себя плохо чувствуешь, а потом, что со здоровьем у тебя все в порядке? — Я ебу? — Язык! — У тебя учился. — парнишка опускает взгляд и на минуту задумывается, но и Ли, по какой-то неясной причине, не хочет рушить тишину. — Все нормально со мной, не парьтесь. Дайте полежать сегодня просто. — На завтрак собирайся, тебе нужно нормально есть. — Не пойду. — Пойдешь. — Не пойду. — Пойдешь. Я тебя не спрашивал. — выражение лица Минхо не выдает абсолютно никаких эмоций, хотя внутри начинает бушевать океан тревоги. И что это с ним? — Хорошо. Я схожу при одном условии. — Удиви. — Ты стрельнешь мне сигарету. — Если бы могла, челюсть Ли достала бы до пола от такого заявления, но пока рот был просто приоткрыт. Джисон долго не ждал и мягким движением закрыл рот вожатого и усмехнулся над ним. — Я чувствую запах вишневых сигарет от тебя, а еще видел как ты курил у меня под окном. Так что выбирай, я иду на завтрак и мы потом идем курить, либо я никуда не иду, а заодно рассказываю о том, как ты сегодня с утра устроил никотиновый марафон, пока все были на зарядке. Минхо вновь закипает от злости, но поделать ничего не может. Если парень расскажет о том, что видел — не видать ему закрытой практики, а значит пройденные страдания были зря, а значит второй год, а значит… короче, логическую цепочку можно строить до бесконечности, но факт оставался фактом и Ли сумел лишь сквозь зубы выцедить агрессивное «ладно» перед тем, как уйти. Хану оставалось лишь игриво улыбаться от реакции старшего и чувствовать вкус победы.

***

— Летели — Дракончики — Ели — Лимончики — Сколько — Вижу ты все-таки справился. — Минхо совершенно не выспался и, слегка накренив голову, наблюдал за детьми, которые играли, в ожидании, когда весь отряд соберется после завтрака и они дружно промаршируют обратно к корпусу; в этот момент его и вытянул из мыслей голос напарницы. — Как тебе это удалось? — Лимончиков — Съели — Ничего особенного. Все мы были упрямыми подростками, которые в 16 решили, что они больше всех знают. Искусство убеждения и характера. — Ай! Ты зачем так сильно бьешь? — Так, ладно, отряд, строимся! — мадам лет 15-ти злобно смотрела на другого парнишку из отряда, который слишком сильно хлопнул ей по ладони во время игры, и оба вожатые решили, что пора сваливать в корпус, пока они не убили друг друга чем-то, кроме взгляда. К тому же, время поджимало и скоро каждого заберут на свои процедуры. — Слушай, Хан попросил отвести его в медпункт, говорит голова ужасно раскалывается. Вы идите в корпус, а я схожу с ним, давление там померяем…короче, что-то сделать надо. — Да, конечно, он совсем белый, как снег, идите, я справлюсь с этой оравой. — девушка мило улыбнулась и кивнула. Минхо, поджав губы и слегка наклонив голову в ответ, ушел в конец линии. — Они сейчас свернут в корпус, а мы с тобой пойдем в сторону медпункта. — тихо шепчет старший Джисону, отчего тот непонимающе выгибает бровь. — Да не кипишуй, мы не туда. Не доходя до лазарета есть небольшая тропинка, если по ней свернуть и пройти до конца, будет слепая от камер зона у забора. — Я думал, ты сольешься. — Еще че? Дорога заняла у них минут 5 от силы, как только отряд скрылся из поля зрения парней, они резко свернули по узкой тропинке меж высокой тропы к месту, где их найдут только комары и жуки. Минхо шел впереди, раздвигая руками траву в разные стороны, давая Джисону аккуратно пробираться сквозь нее. — Чапман вишневый, не возражаешь? — Ли ловким движением руки открывает пачку и приподнимает, но не вытаскивает полностью, одну сигарету, протягивая ее младшему. — Хотя че я спрашиваю, выбора у тебя все равно нет. — Вот именно. — Хан зажимает сигарету между зубов и вновь смотрит на Минхо. — Зажигалку дашь? — Ни говна, ни ложки, только сосать умеешь, я понял. — своеобразная фраза среди курильщиков, когда у человека нет ни сигареты, ни зажигалки. И опять это закатывание глаз на 360 градусов. — Ты же понимаешь, что мне могут сделать выговор за то, что я скуриваю малолетку, а потом за то, что скуриваю онкобольную малолетку. Хан сделал долгую затяжку, наслаждаясь тем же вишневым вкусом, коим и старший с утра, после чего взглянул ему в глаза и хмыкнул: — Твое ли это дело? Все, что тебе нужно — это претерпеть здесь 3 недели, а потом вернуться к своей обычной жизни с девушками на ночь, алкоголем и тусовками, но уже как человек с вышкой. — Не мое, ты прав. — обычно Минхо нет дела до таких вещей, ему все равно, кто и кем является, но наглый и напористый характер парнишки вызывал в нем интерес. — Чем ты хотя бы болеешь, расскажешь? — Рак крови. — ответ прозвучал слишком буднично, словно вопрос был «как дела?», а не «почему ты умрешь в ближайшее время?» — Нет, не лечится. Да, давно. — Ты решил заранее ответить на все мои вопросы? — с легким удивление в голосе спросил Ли. — Вряд ли на все, просто отвечаю заранее на самые частые. — Допустим. — потушенная о подошву кроссовка сигарета полетела в пустую пачку, но тут же брюнет достал новую, снимая пленку. Перевернув первую сигарету, он вытащил еще две, протянув одну из них Хану. — Зачем ты это сделал? — Что? — Зачем ты перевернул сигарету? — А, это. — Минхо вновь посмотрел в открытую пачку, после чего тут же убрал ее в карман. — У перевернутой сигареты есть много значений: кто-то так делает, чтобы не перепутать обычные сигареты с самокрутками, кто-то верит, что если перевернуть первую сигарету, ты избавляешь себя от болезни с картинки на упаковке. — И ты типо избавил себя сейчас от импотенции? Может ты еще куришь в определенные дни по лунному календарю? — Хан вскинул бровь, пристально следя за мимикой старшего, но тот лишь рассмеялся и помотал головой. — Не неси чушь. Я переворачиваю сигарету уже больше по привычке, но последнее ее значение — желание, которое ты загадываешь, когда переворачиваешь ее, а потом скуриваешь последней из всей пачки. Раньше я в это неохотно, но верил, сейчас это больше по привычке. — Интересно, а что ты загадывал? — Да херню всякую, не так много нужно в жизни, когда у тебя есть все. — Минхо сказал это, не подумав, и лишь спустя минуту до него дошло. — Извини. — Да не стоит, жизнь штука странная, ничего не сделаешь. — на пару минут наступила тишина, которую никто не осмеливался нарушать. Минхо из-за чувства стыда, Джисон из-за чувства неловкости. — Так…у тебя еще остались вопросы? — Когда ты узнал, что у тебя рак? — В 10 лет. — Что сказали врачи? — 20 – потолок, дольше вряд ли проживу. — А родители как отреагировали? — Отец уже давно смирился, мама все еще часто плачет, поэтому я и уехал сюда. Я очень ценю ее заботу и сожаление, но за 7 лет можно было бы уже смириться с тем, что я проживу недолго. — вот это уже звучало более печально, чем все слова до. Ли слегка наклонил голову в бок, внимательно изучая лицо и эмоции парня. Ему было интересно, какого это жить, не зная, наступит ли завтра? — Почему ты тогда куришь? — Мне от сигарет ни горячо, ни холодно. Срок жизни не уменьшился от того, что я курю, а умру я в любом случае, поэтому почему должен отказывать себе в этом? — Справедливо. Получается тебе осталось где-то 3 года? — 2,5. Мне 18 в сентябре стукнет. — Как ты так спокойно говоришь об этом всем? — А я должен рыдать после каждого предложения? — в этот раз неловко себя почувствовал уже Минхо, о чем говорил его резко отведенный с парня на землю взгляд и легкий румянец на скулах. — Я же говорю, я в курсе, что умру от болезни уже почти 8 лет. Когда люди узнают о таком, конечно, они в апатии. Приходится проходить все 5 стадий принятия, пока не дойдет, что свою короткую жизнь нужно прожить лучше, чем обычные люди живут свою долгую. — И насколько ты в этом успешен? — Довольно сильно. На самом деле, за что я искренне благодарен родителям, так это за возможность заниматься всем, что хочется, видеть мир и пробовать новое. Поверь моя жизнь намного интереснее, чем у большинства взрослых. Правда в этом родители иногда тоже могут переборщить. — В плане? — старший даже не заметил, как его сигарета уже полностью истлела, опадая пеплом на землю, пока он слишком внимательно слушал Хана. — Ну, я как-то сказал маме, что хочу попробовать играть на барабанах, думая, что она отправит меня на какие-нибудь курсы, а она купила мне дорогостоящую установку и наняла личного учителя. Я ценю это, правда, но барабаны я забросил спустя 2 месяца и ударился в электрогитары. — Ударился в электрогитары. — Ли рассмеялся с этой фразы, а Джисон вновь классически закатил глаза. — Ладно, ладно, прости. Но ведь это же здорово, разве нет? Я всегда хотел научиться играть на барабанах, правда возможности так и не появилось. — Хочешь я в завещании оставлю тебе свою установку? Она все равно уже никому не будет нужна. — по взгляду Минхо младший понял, что тот принял его за идиота, но предложение было действительно серьезным. Установка пылилась в подвале уже год, лишь занимая место. — Нет так нет. Почему ты сам себе не купишь? Ты же из богатой семьи. — В этом и проблема. «Богатые не играют на барабанах» и отец отправил меня учиться игре на скрипке. — Хан не выдержал и заржал во весь голос от такого заявления. — Тише ты, блядь, заметят еще. — Ты? И скрипка? — Ну да. Мне нравилось на самом деле, но во влажных снах всегда видел лишь барабаны и ничего более… — Вот видишь. Я живу одним днем, не думая о завтра, не думая о том, что обо мне подумают люди и прочее. Я наслаждаюсь тем, что мне нравится, занимаюсь тем, что мне нравится и делаю то, что мне нравится. — К чему это ты? — Минхо действительно не понимал, к чему младший завел этот разговор, но интерес он у него явно вызвал. — К тому, что пока я трачу свои оставшиеся годы на наслаждение каждым днем, ты тратишь свою жизнь на то, чтобы соответствовать своему социальному статусу и статусу своей семьи. И скажи мне, кто из нас счастлив, а кому стоит выразить свои искренние сожаления? Что-то внутри старшего треснуло от слов Джисона, но вот что именно он еще не понял. Ли уставился в одну точку, иногда переводя взгляд с высокой травы на парня, а потом обратно. Мысли собрались в кучу, но главной была мысль «а ведь он прав». Жизнь сына богатого отца не самая сказочная. Да, у него есть все, о чем многие мечтают, дорогие вещи, бренды, машина, личный самолет, все, что может пожелать такой избалованный человек, как Минхо, но что такое родительская любовь, поддержка и понимание он не знал и ни за какие деньги не мог купить.