политика честности

– я не знаю, что сказать. Женя остановился посреди небольшого номера и оставался в прежнем положении, пока Миша не прошел вглубь комнаты и не сел на одну из двуспальных кроватей. прямо напротив него. Женя чуть развернулся и взглянул на Мишу такими чистыми и искренне растерянными глазами, будто ждал, что тот прямо сейчас скажет все, что сам Женя переживает внутри, но словами никак выразить не в состоянии. Коляда засмеялся. он вытянул руки. чтобы взять их в свои дрожащие ладошки, Жене пришлось сделать два шага вперед. – давай начнем с того, что, кажется, больше всего взволновало тебя в этот день, – Миша говорил как-то громко, задорно. его голубые глаза не переставали смеяться, а щеки покраснели, но совсем не от смущения – скорее от большого веселья. – я подозреваю, что, – продолжил он тише, более вкрадчиво и загадочно, но смешинки из глаз не исчезли. остались там и начали танцевать польку! – эту руку ты мыть больше не будешь после того, как Юзуру Ханю тебе ее пожал. – да ты издеваешься надо мной! – Женя вскрикнул как-то по-детски громко и потому трогательно. он не удержался и шлепнул засмеявшегося в голос Мишу по руке и сам был готов нахмуриться, – Коляда подозревает – даже топнуть ногой и, может, сложить руки на груди, сдвинуть бровки домиком, а губки надуть, но он этого не сделал – лишь пару раз взволнованно вздохнул, а потом и сам улыбнулся. – дурак, – тихо, еле слышно произнес парень, опустив голову. он присел рядышком на край той же кровати, и Миша заметил аккуратный румянец на щеках. – зато тебе стало легче, – Коляда тепло улыбнулся, хотя Семененко не мог этого видеть будучи очень занятым рассматриванием неодинаковых ворсинок на ковре. он положил руку на свое колено, облаченное в серые брюки, ладонью вверх. Женя переплел их пальцы. – хочешь поговорить о сегодняшнем дне или о чем-нибудь отвлеченном? – о чем отвлеченном? – Женя головы по-прежнему не поднимал. Миша положил свою голову на его ссутуленное плечо. – например о том, куда ты хочешь сходить в Сайтаме? в выходные обещают цветение сакуры, поэтому мы просто обязаны прогуляться. кстати, надеюсь ты взял какую-нибудь свою анимешную кофту или футболку. – зачем это? – а как же сделать фотографию на фоне сакуры? тут просто необходима футболка с Хосокой. так сказать, для полного погружения в японскую культуру. – Хисокой, Миш. Хосок – это из кей-попа. – да блин. я ведь даже записывал! – правда что ли? – Женя хихикнул, но голос его прозвучал как-то совершенно неубедительно. – ты во мне сомневаешься? – Коляда шутливо пихнул парня локтем и достал из кармана брюк телефон. открыл заметки и нашел ту, в которой в хаотичном порядке записаны названия разных аниме, имена героев из них и парочка из геншина, а также названия корейских групп, их песен и имена участников. – я периодически сверяюсь с теорией, знаешь ли. чтобы не сказать что-нибудь глупое. – о, – Женя притих. потом взял телефон Миши и вернулся к началу заметки, будто не веря своим глазам. в самом начале списка была «моя геройская академия». ее Семененко смотрел, когда они только начали с Мишей выстраивать то, что бережно оберегали до сих пор. он пролистал в конец и увидел название заглавной песни нового альбома TXT, который вышел всего неделю назад. – ты точно издеваешься надо мной, – женин голос прозвучал как-то глухо. Миша поднял голову и сразу же встретился с чуть покрасневшими зелеными глазами, но он не успел даже набрать воздуха, чтобы что-нибудь сказать, потому что ему в губы прилетел маленький поцелуй. маленький. совсем крошечный – просто касание одних губ других, но сколько чувств было в этом порыве. Миша наклонился чуть вперед и поцеловал кончик вздернутого носа. Женя опустился спиной на кровать и утянул за собой Коляду. они по-прежнему держались за руки и некоторое время просто лежали вот так – молча, смотря в потолок. свет был приглушен. в японских отелях пульт, с помощью которого можно было управлять освещением в номере, крепился к стене около входной двери. когда они только зашли в комнату, Миша включил вечерний режим, поэтому свет был теплым, но не ярким. – что теперь будет? вопрос прозвучал как будто в пустоту, как будто обращением к необъятной вселенной, но Миша знал, что дать ответ на него может только он. – завтра с утра ты сходишь на репетицию показательных. потом мы пойдем гулять по городу. сделаем много красивых фотографий. когда ты начнешь канючить, что умираешь с голоду, зайдем в какое-нибудь молодежное кафе, поедим там. потом пройдемся по сувениркам, купим что-нибудь домой и родным. вернемся в отель, хорошо выспимся. в воскресенье откатаешь показательные. соберем вещи и улетим домой. – и все? Миша повернул голову в сторону. Женя по-прежнему завороженно смотрел в потолок. – ну, не исключено, что где-то между какими-то из этих событий ты снова встретишь Юзуру Ханю и чуть не умрешь по сему от радости, восторга или еще каких-нибудь высоких чувств. – ты будешь вечно подшучивать надо мной? – Женя тоже повернул голову, и теперь они смотрели друг другу в глаза. – может, чуть меньше, чем вечность. но что-то около того, – Коляда улыбнулся, а Женя закатил глаза, но ему тоже было весело – Миша был в этом уверен. иначе не стал бы так шутить, конечно же. – ты просто не видел, как буквально расплылся лужей, когда он к тебе подошел. – да любой бы расплылся, если бы к кому-то подошел Юзуру Ханю, поздравил с медалью чемпионата мира, сказал, что это было классное катание, да еще и руку пожал! японцы вообще жмут руки? а потом он обнял меня! – Женя снова раскраснелся и задышал так тяжело от волнения, будто снова только что откатал произвольную программу с четырьмя четверными. но вдруг его настроение резко сменилось. он приподнялся на локте и серьезно посмотрел Мише в глаза. – но я же адекватно выглядел со стороны? Коляда хихикнул. – не волнуйся, более чем. – хорошо, – Женя лег обратно, и они снова некоторое время пролежали в тишине. только теперь Миша рассматривал не потолок, а лицо парня напротив. – а потом? – задал вопрос он через какое-то время. Коляда понял сразу, о чем его спрашивают. никакие дополнительные объяснения ему были не нужны. – а потом ты примешь подарки от болельщиков в аэропорту. мы сядем в такси, приедем домой, в лучшем случае разберем вещи сразу, в худшем – оставим чемодан у дверей до лучших времен. примем душ, ты позвонишь маме, затем ляжем спать, а утром на тренировку. скоро командный чемпионат, а нам еще нужно поработать над второй половиной произвольной программы. – то есть, – запнулся. – то есть ничего не изменилось? – Миша видел, как Жене не хотелось или было тяжело произносить это, но он терпеливо ждал, пока тот доведет свою мысль до конца и произнесет это вслух. – после того, как я стал чемпионом мира? вот оно. то, вокруг чего они ходили все это время. то, почему они лежали на заправленной кровати вместо того, чтобы скорее идти в душ и укладываться спать, ведь день был ужасно изматывающим. но нельзя было смыть тяжесть этого дня, не высвободившись от всего сковывающего, что появилось внутри. Женя смотрел на Мишу просто. чистыми, чуть покрасневшими от слишком большого объема чувств для его тела глазами. и Миша не имел права обманывать его. – изменилось. но вовсе не так, как ты думаешь, – Женя даже не стал возражать. он знал, что Миша как никто другой понимает его, а потому сам знает, что успел надумать себе Семененко. – да, то, что ты стал чемпионом мира, накладывает особу ответственность, но это только одна и, пожалуй, самая незначительная часть. самое главное, что значит эта медаль для тебя, заключается в уверенности, которую она должна тебе давать. теперь каждый раз, когда ты будешь выходить на лед, ты должен чувствовать не груз ответственности на своих плечах, а крылья за ними, потому что этот кусок металла означает, что твои старания оценили по достоинству, что ты делаешь все правильно, ты на верном пути и все не зря. что ты достиг определенного уровня мастерства. к тому же ты первый из российских одиночников за последние двадцать лет, кто выиграл чемпионат мира. а это значит, что наша школа мужского одиночного фигурного катания наконец-то нащупала нужную тропинку, и еще это значит, что теперь ты будешь вдохновлять наших парней работать также усердно и для начала поверить, что мы тоже можем выигрывать. на самом деле, Жень, твое золото значит так много всего хорошего! – Миша сбился, тяжело сглотнул, а потом перекатился на живот, приблизившись к жениному лицу. – я очень благодарен тебе за то, что ты и меня заставил поверить, что нам под силу выигрывать, – он взглянул парню в глаза, быстро и коротко, перед тем, как поцеловать его. долго и глубоко. – я горжусь тобой. Женя смотрел на него ошалелыми глазами и поднес их сцепленные в замок руки к своим губам, а потом поцеловал тыльную сторону ладони Коляды, и в этом было все – все слова благодарности за то, что был рядом до этого и в это самое мгновение, все несомненно искренние и чувственные признания. они были, они застряли в горле у Жени, просто он вдруг понял, что не в силах собрать предложения из гуляющих туда-сюда слов, поэтому лучше было не говорить, а делать. он приподнялся на локтях и сам врезался своими губами в мишины. они снова сели, но не расстались ни на одно мгновение, продолжая быть единым целым. Миша осторожно расстегнул молнию на форменной олимпийке и бережно начал стягивать ее с жениных плеч, а тот в свою очередь не так аккуратно скинул на пол серый пиджак – на нем ведь не было государственного триколора. Миша вздохнул с облегчением, когда эта ужасная, сковывающая его движения вещь наконец-то исчезла. самое прискорбное в работе тренера – это обязанность носить все эти официально-деловые тряпки. – я хочу сыграть, – прошептал Коляда, когда они дали передохнуть друг другу. он совершенно уютно чувствовал себя на коленях Жени, делая на его голове беспорядок из волос своими пальцами. волосы были мягкими и вкусно пахли яблочным шампунем. – политика честности? – чуть хрипло произнес Женя, смотря на Мишу во все глаза. и Мише хотелось плакать от того, какими чистыми они были. почти прозрачными, лишь слегка отдающими молодой зеленцой. Миша кивнул. нежно поцеловал в нос и произнес: – я тебя люблю. они улыбнулись друг другу и наклонились вперед одновременно, встречаясь припухшими губами. но Женя не дал продолжаться этому так же долго, как до этого. он мягко отстранился и затем быстро, словно воришка какой, чмокнул Коляду в румяную скулу. – я тоже хочу сыграть. Миша тоже чмокнул Женю в щеку. – политика честности, – просто произнес Коляда. – сегодня, перед тем, как начать программу, я сделал все так, как ты посоветовал – закрыл глаза и представил человека, которому хотел посвятить этот прокат… это был ты.