Траурный бордель
25 октября 2023 г., 09:01
Кутерьма. Перед глазами не проницаемая светом темнота, в которой иногда пляшут красные и желтые пятна. Боль. Тугая боль стягивает все нутро и становится тяжело дышать. Мыслей больше нет, Санса не может думать ни о чем, как ни может думать человек с занесенным над его шеей валерийским мечом. Мама мертва, Роб мертв. Мертвы навсегда, зарезаны, как свиньи. Санса сбрасывает с лица тяжелое одеяло, смотрит в стену и случайно утыкается в начищенное серебро. С серебряного графина на нее смотрит очень уставшая худая и печальная девочка с рыжими волосами. Ее лицо исполнено вселенской скорбью, но глаза сухи.
Столько чувств копилось в ее красивой голове, но она ощущала, что в мире нет ни одного сосуда, в который она может перелить хоть каплю своего горя. Все время заточения в этом замке со львами она всегда справлялась сама, рыдала в подушку, кричала в подушку, избивала перину своими худыми белыми руками, всегда одна. По давнему завету лорда Бейлиша, она не верила никому в этом месте, а в особенности лорду Бейлишу. Она, может, и была пташкой, как ее звал Пес, может она и была наивной, неспособной на ложь, но она точно не была глупой, по крайней мере не настолько глупой, чтобы верить Мизинцу.
Мизинец. Черт, Мизинец… Как же она могла забыть ?
Мгновенный порыв подорвал ее с кровати, но она оступилась о тяжелое одеяло и свалилась на грубый ковер. Ее рот скривился, как у жалобно плачущих детей, и она хотела плакать, но не могла, она просто не могла.
Санса не попыталась взять себя в руки, не захотела привести себя в нормальный вид (сейчас она выглядела, как деревянная кукла, которой поиграла сотня неаккуратных детей, но волновало ли ее это?), она твердо решила , куда хочет уйти из этой комнатки, и она ушла.
Да, она поступала глупо и опрометчиво, да, она подвергала себя опасности и ,возможно, позору, однако как еще поступать глупой северянке в этой обители отчаяния, печали и неимоверной золотой гордости?
Внимательный читатель уже понял, что Санса хотела найти Мизинца.
В понимании юной Старк, Петир Бейлиш был человеком пренеприятнейшим. В нем ее отталкивало все: и занятие, которым он зарабатывал себе на хлеб и вино, и его образ мыслей, полный лицемерия и видимого подданичесва с теми, кто ему выгоден, и его мораль, в которой были и ложь во благо, и смерть во спасение, и оправдание предательства кучей непонятных причин. Полноразмерно его самолюбие не уступало ни одному Ланистеру. Сам Бейлиш был Сансе более чем понятен, но его намерения и амбиции оставались для ее величайшей загадкой, и это приводило Сансу в ужас. Санса понимала его отношение к ней. Когда он украдкой смотрел на ее рыжие локоны, она знала, что в этот момент в голове Мизинца была ее мать, Кейтлин. Конечно, это вызывало кучу смешанных эмоций. Стоит сказать: единственное, что в Петире не было поддельным и напускным, единственное, в чем Санса верила ему до конца,— его чувства к ее матери. Пожалуй, единственная нить, что связывала Мизинца с человеческой сущностью, он все же любил, а значит не был потерян для мира до конца, как, например, Джоффри. Санса видела изменения в его лице, когда он говорит о Кейтлин, как в этом лживом и непробиваемом человеке выражается такая нежность и смиренная грусть, что, казалось бы, для него просто невозможна. В этом отношении девушка испытывал в нему глубокую жалость.
Сам Мизинец не пытался скрыть своего отношения к Сансе, но было это лишь по той причине, что ему нечего было скрывать — он сам не знал, что чувствует в отношении рыжеволосого отпрыска любви всей его жизни. Девочка была преступно похожа на мать. Санса была для него как старый драгоценный орден, висящий на стене : при взгляде на нее в голове всплывали самые ценные воспоминания его жизни, но вместе с ними возвращалась старая ноющая боль в районе длинного поперечного шрама на животе. Напоминание о великом позоре, о юношеской мечте и первом большом разочаровании. Напоминание о том самом дне, когда родился истинный Петир Бейлиш. Мизинец просто не знал, что делать с этими ощущениями и с Сансой. Она ведь не была Кейтлин, она была совсем другой. Иногда Петир сам напоминал себе об этом.
Сансе редко доводилось говорить с Мизинцем, особенно наедине. Как-то на одном праздничном вечере она отошла от веселящихся гостей и к ней подошел лорд Бейлиш. Они стояли на балконе , глядя на город, обсуждали шлюх и финансы Королевской Гавани. Разговор был занятным для нее, она часто вспоминала его с улыбкой, но это было лишь потому что Мизинец умел развлечь. Санса видела, как за саркастичными речами и хитрыми безобидными шуточками этот человек скрывал что-то грязное и постыдное. Его улыбка не шла от сердца и его поцелуй руки при прощании не был искренним, это была не только формальность, но и насмехательство над формальностью. В этом и была суть Мизинца, наверное.
Сейчас он был ей нужен, Санса была в этом уверена. Она надеялась, что в Мизинце найдет такого же страдальца, как она сама, что смерть ее матери так же сильно волновала его. Она была в этом почти уверена. Сейчас она думала о нем, как о том самом сосуде, куда она могла бы перелить хоть каплю своей печали. Больше всего на свете она сейчас хотела бы рыдать в родное плечо, но родного у нее тут ничего не осталось, только тонкая нить , связывающая ее с покойной матерью- Бейлиш.
Итак, она ушла. Облачившись в темно-синюю накидку с капюшоном, что скроет ее рыжие волосы , когда она будет идти по улице. Обувшись и прикрыв дверь, она окольными путями без лишних свидетелей направилась прочь из замка в одно злачное место.
***
Сердце девушки не билось от волнения, как обычно оно делало при выходе Сансы из замка. Девушку не волновало поймают ли ее, высмеют ли, увидев, как она мелькает около борделя Мизинца — ей на все было плевать! Может, она бы была счастлива, поймай ее за руку грозный стражник, но этого и не произошло. Однако при выходе из замка через непопулярный ход, ее все таки окликнул человек в ланистеровской броне, но она приказным тоном прикрикнула на него и он покорно встал на место. Она шла к Мизинцу, как идет отчаявшийся бедняк в черно-белый дом за колодцем с ядом. Санса даже не знала, чего она хочет от Бейлиша. Более того, она даже не была уверена в том, что найдет его. Ведь у Мизинца было несколько борделей в столице. Итак, она была на месте. Песчаные колонны обрамляли вход в увеселительное заведение, высокая темная двустворчатая дверь отличалась изыском и кричала о своей дороговизне(Когда она три года назад увидела этот вход, она даже не подумала , что это бордель.) Санса вошла внутрь: убранство заведения тоже отличалось какой-то заморочкой, все тут было красиво и со вкусом, хотя и в таких пошлых, вопящих цветах, как бордовый, красный, фиолетовый, черный и золотой, что по отдельности, конечно, пошлыми не назовешь, но в своем единстве они давали вид настолько вульгарный, что нигде, кроме борделя, их нельзя было использовать. Было видно, за какие аспекты платили богатые клиенты. Тут Сансе было не по себе , но она ведь пришла не чтобы наслаждаться интерьером. Надо сказать, что без лишних свидетелей ее приход не остался Вошедшую Сансу увидела Силлиса, шлюха, сидевшая на обитой красным бархатом софе, она была в паре метров от нежданной гостьи и , конечно, очень удивилась. Она узнала Сансу по лицу, тут же приняла строгую сидячую позу, положила гребень, которым расчесывала свои белые волосы, на софу, потом встала, с почтением поклонилась и обратилась к девушке. -Леди Санса, что вы тут делаете ? -Где Мизинец?,- равнодушно спросила Санса -Лорда Бейлиша здесь нет,- не сразу ответила Силлиса -Ты врешь -Я не вру, миледи -Ты врешь мне, он тут -…,- Силлиса отвела глаза, но тут из соседней комнаты вышел так называемый «управляющий», парень в длинном мужском платье голубого цвета, он строго и неопределенно смотрел на Сансу -Зачем вам лорд Бейлиш, леди Санса ? -Мне нужно поговорить с ним -Вам не нужно говорить с ним сейчас, покиньте это заведения, я вас пр.. Санса равнодушно прошла мимо него и вошла в дверь, сама не зная, куда она идет, но она надеялась, что сможет найти Петира сама. Когда шлюха сказала ей, что Мизинца нет, девушка почему-то сразу поняла, что это не так, а вышедший управляющий еще больше ее в этом убедил. Санса прошла через несколько комнат, оформленных в той же манере и в тех же цветах, там ее встречали одинаковые женщины с одинаковым удивлением в лице, пару раз на нее кричали недовольные клиенты, но Санса не спешила вступать в разговор. Наконец-то она нашла нужную дверь, отворив ее, она не сразу увидела того, кого искала. В глаза сначала бросился пустоватый стол , без пергамента или чернильницы, это странно для такого делового человека, как Мизинец. На столе лежало письмо со сломанной печатью, на которой Санса не разобрала герба. Книжный шкаф рядом был в полном порядке, бумажные свертки красиво лежали друг на друге , они выглядели ненужными и нетронутыми. В комнате царил полумрак, из-за бордовых штор окружение приобрело красный томный оттенок, тут было свежо, пахло травами. -Лорд Бейлиш ? Санса осмотрелась, вдруг она увидела Мизинца в другом конце комнаты, более освещенном и ясном, Петир сидел напротив открытого окна. Мастер над монетой был одет в просторное мужское платье неопределенного темного цвета с тончайшим витиеватым рисунком, на вороте почему-то не блестел пересмешник и сам Петир не отличался сейчас особенным блеском. Люди, знающие Мизинца чуть ближе других, точно могли сказать об одной особенности этого человека - вечно смеющиеся глаза, на дальних от переносицы концах глаз собирались 1-2 крохотные морщинки, как от прищура во время смеха. Сейчас глаза Петира не смеялись. По его виду нельзя было сказать, что Мизинец пережил какую-то потерю, несовместимую с жизнью, Санса подумала , что вид Петира сейчас подходит для ситуации, когда какая-то шлюха из его борделя сбежала с клиентом —потери, неоправданные вложения и все то, что так не любит бережливый мастер. Но Санса знала, она была уверена , что Мизинец разбит, что маленький влюбленный мальчик где-то внутри него сейчас рыдает над жалким худым трупиком надежды на счастье, что этот жадный и лживый человек сейчас готов отказаться от всего нажитого им богатства, от всей добытой власти, сломать лестницу к своему трону, лишь бы еще раз увидеть родное лицо единственной любви в его жизни. Санса считала себя хорошим человеком, но сейчас, стоя в борделе и борясь с сильнейшим отчаяньем, что только ей довелось испытать за жизнь, она больше всего надеялась на взаимное страдание этого отвергнутого человека. О, как же ей хотелось рыдать! Петир , увидев Сансу, удивленно и скорее с досадой вскинул брови, это было не радостное удивление, не как «Ох, миледи, как я обрадован вашим внезапным появлением», а скорее «ну что же вы тут делаете, леди Санса, уходите отсюда скорее». Тут же брови упали на место. В лице Петира Санса прочитала всё. Конечно, он понял, почему она тут, о чем она намерена с ним говорить, и почему пришла именно к нему. С пол минуты длилась немота комнаты, но вдруг Мизинец встал в знак почтения и неловко склонил голову, хотя он осознавал всю нелепость формальностей в этот момент. Санса раздраженно скривила рот и увела глаза в сторону, потом закрыла за собой дверь, чтобы избежать лишних свидетелей разговора. Они молча смотрели друг на друга, потом Мизинец заговорил -Леди Санса, вам не стоило сюда приходить, вы и сами это знаете. Сбежали из замка? -Я не пленница, я гость, и я свободна в выборе мест для прогулок -И вы в это , конечно, верите. Именно поэтому вы надели плащ. Санса сняла капюшон -Леди Санса…,- Мизинец , до этого разговаривающий по обыкновению уверенно , замялся. Кажется, он действительно не знал, что сказать. Но Санса знала -Посмотрите на мои волосы, лорд Бейлиш, взгляните на них. Посмотрите по-дольше, сейчас мало у кого вы такие увидите, папа говорил ,что рыжие девушки отмечены богами, как великие счастливицы. А вы как думаете, лорд Бейлиш? -Миледи…,- тихо сказал Петир тоном, полным самого глубокого сожаления. Как же странно было видеть его таким. Мизинец медленно подошел к девушке. Руки Сансы заметно подрагивали, ее глаза беспокойно бегали по непробиваемому лицу Мизинца, сейчас она выглядела разозленной. Петир очень аккуратно, будто спрашивая разрешения, взял в руки бледную ладонь Сансы, девушка ощутила легкий холодок от грузных, но изящных драгоценных перстней Мизинца. Он сложил ее ладонь между своими ладонями, Мизинец смотрел в глаза Сансы настолько внимательно и открыто, что ей даже стало страшно, — она никогда не видела его таким. Они были почти одного роста и их лица были примерно на одном уровне. Его светлые глаза говорили все за него. Да, она была права, сегодня он прощался навсегда с чем-то настолько важным, о чем даже не стоило говорить вслух. В них она читала не просто скорбь, а самый черный и холодный траур. -Миледи…ваша мать, она..,- Петир почему-то не смог выговорить слова и попытался снова,- ваша мать была прекрасной женщиной, она была..она была лучшей из тех, кого я встречал. Один раз увидев ее много лет назад я понял, что нет ничего более совершенного, чем она...И многие это понимали. Если бы она захотела, то к ее ногам пал бы не только Север. Но ей не это не было нужно, ведь…Кейтелин, она… Мизинца перебил громкий всхлип Сансы, она попыталась вытереть глаза рукавом свободной руки, но это было бесполезно. Слезы капали на ее голубое платье и на красный ковер, они падали градом, но Санса старалась держать лицо. Мизинец грустно улыбнулся и обнял ее, как взрослые обнимают маленьких детей, получивших ушиб. Он посадил ее на бордовую софу и сел рядом. Очень долго из комнаты доносились тихие-тихие звуки надрывного плача - последствие бесконечных душевных истязаний. Санса лежала головой на коленях Мизинца и, закрыв лицо обеими руками, сотрясалась в рыданиях. Ее кисти,шея и лицо покраснели и пылали жаром. Руки лорда Бейлиша убаюкивающе-нежно поглаживали рыжую голову и иногда Санса слышала вкрадчивы шепот, почти шипение: «тише, тише…» Она наконец смогла плакать, разрывающее сердце горе наконец сменила долгожданная тихая опустошенность. Она радовалась на столько, мог радоваться осиротевший ребенок. Чарующее облегчение затуманило ее ум и приятное тепло расходилось по телу волнами. Наконец Санса Старк упокоилась. Она убрала промокшие соленые руки от лица, влажного и красного, легла лицом к потолку и встретилась глазами с глазами Мизинца, смеющимися и блестящими.. От слез? Санса улыбнулась самой невеселой улыбкой, села на софу, утирая мокрым рукавом мокрые глаза. -Лорд Бейлиш, вы плачете? -Да, миледи, я плачу. Так в увеселительном заведении нашли утешение две души: чистая, как весенний горный ручей, и скверная, как обагренный невинной кровью кинжал из валерийской стали.
