По ранам нежности

Потянув за узел, Кощей ослабил галстук и, зайдя в кабинет, включил свет. Вспыхнувшие лампы под потолком озарили темно-бежевые стены, большой деревянный стол с мягким кожаным креслом в темных тонах, короткий диван, в котором можно было утонуть, и пару застекленных шкафов с книгами. За окном уже давно захватили власть сумерки, прогоняя последние лучи умирающего солнца, которое, завтра утром, восстанет как феникс. Пройдя к своему рабочему месту, мужчина просто рухнул в кресло и откинул голову назад. Черный шелк волос заструился по кожаной обивке, спускаясь ниже лопаток, не доходя совсем немного до пояса. Прикрыв глаза, Кощей замер, наслаждаясь тишиной и минутным бездельем. День выдался довольно тяжелым. Деловая встреча, которая должна была пройти в десять утра, была перенесена на восемь, поэтому пришлось собираться в спешке. Надо отдать должное Вазиру, он, как заправский полководец, быстро раздавал команды слугам, и всё исполнялось со скоростью света. Кощей смог заглянуть в комнату Вани только на пару минут, чтобы глянуть на мирно спящего юношу, совершенно игнорирующего шум за дверью. Прошлую ночь они провели раздельно, потому что мужчина знал, что он не сможет просто так уснуть рядом с золотыми кудрями, а ему проводить довольно серьезные переговоры. Тяжело вздохнув, Кощей просто закрыл дверь и направился на выход, где его уже ждала машина. - С возвращением, Господин, - раздался мягкий голос Вазира. Кощей приоткрыл один глаз и глянул на дверь. Слуга прошел с подносом в руках, на котором стояла чашка холодного чая, к столу. Переставив ее с металлического диска на деревянную поверхность, он сделал пару шагов назад и выжидательно посмотрел на своего хозяина. - Как тут дела без меня были? – усталый голос упал на пол и потонул в мягком ковре под ногами. Вазир опустил взгляд и замялся, будто обдумывая, сообщать какую-то новость или нет. Кощей напрягся, уже предчувствуя, даже зная, о ком пойдет речь. Этот ураган, в последнее время, сильно расшумелся, грозясь вызвать другую, более сильную бурю. - Что опять? – хозяин дома потянулся к прохладному напитку и сделал пару больших глотков. - Ну, тут, не то чтобы его вина, - не поднимая глаз, пробормотал Вазир. Мужчина за столом удивленно приподнял брови. С одной стороны, ему нравилось, что все обитатели дома как-то легко находят общий язык с Ваней, а может он с ними, но, последняя крепость, которую юноша не мог взять, это Вазир. Тот был непреклонен, и о каждом косяке докладывал Кощееву. А тут, вдруг, замялся. - Рассказывай как есть, - потер лоб хозяин дома, готовясь к чему-то ужасному. - Наша служанка, ну, та, которую Ваш юноша обучал русскому языку, поругалась с поваром. Я точно не знаю, с чего началась ссора, не присутствовал при нем, но суть в том, что она начала его обзывать русскими словами. Наш повар начала ругать, что она не имеет права этого делать, потому что он не знает русского языка. Они нашил Ивана, повар начал требовать перевод, тот, почему-то, решил перевести более корректно, на что тут же вспыхнула служанка, заявляя, что это не правда, что он обманывает. Повар начала говорить, что юноша не может обманывать и…, - слуга тяжело вздохнул и поднял, все же, глаза на Кощея. – Два набора тарелок и десертных фужеров ушли в мусорку. Мужчина за столом скрипнул зубами и прикрыл глаза. Он так и знал, что нужно держать Ваню в узде, не позволять ему контактировать с прислугой, просто запереть в комнате, но… Но слушая его шепот ночью, касаясь его тела, ловя каждый стон, Кощей понимал, что он не сможет этого сделать, не сможет отказать в такой пустяковой просьбе, как простое человеческое общение. - Приведи его, - со стуком поставив чашку на стол, отдал приказ Константин. - Эм… Ивана? – решил все же уточнить Вазир. Перламутр глаз сверкнул с подозрением в сторону слуги. Тот тяжело сглотнул комок страха, понимая, что позволил себя лишнего. Быстро поклонившись и прошептав: «Сию минуту», Вазир скрылся за дверью. Тишина обняла напряженные плечи мужчины. Он всматривался в мутно-зеленую жидкость в чашке, которая отдавала горчинкой. То что нужно, после тяжелого трудового дня, чтобы немного взбодриться, а бодрость ему нужна сейчас как-никогда. Спорить с Ваней Кощееву становилось все сложнее и сложнее. Казалось, что это не он имеет власть над юношей, а тот перенимает бразды правления, подчиняя себе мужчину. Мимолетная улыбка скользнула по узким губам, ухмылка. Даже Вазир, верный, непреклонный слуга начинал сдаваться под напором этого золотоволосого мальчишки. Кто следующий? Ингва, которая волком смотрит на Ивана и бухтит, что он погубить Константина? Быть может, это и так, но, это к лучшему. Лучше погибнуть от руки того, кто уже давно украл его сердце и сейчас захватывает душу. Встав из-за стола, мужчина подошел к окну и глянул в свое уставшее отражение в черном зеркале ночи. Смуглая кожа тонула, растворялась на гладкой поверхности стекла, оставляя одни горящие глаза. Хмурый взгляд, твердость в своих решениях открывали все больше и больше дверей в мире бизнеса, разглаживая красную дорожку, которую стелили ему партнёры. Константин просчитывал на несколько шагов вперед, и, точно знал, что он прав, поэтому никто не мог повлиять на его решение. С Иваном же такое не прокатывало. Прав, не прав, это не волновало юношу. Он уже нащупал слабую сторону мужчины, и один взгляд васильков просто сметал все принятые до этого решения. Конечно, не всегда проходил такой фокус, но чем дальше, чем чаще Кощеев сдавался, подаваясь манящему его золоту. - Привет, - дверь впустила порыв ветра, распустившего такой родной запах по кабинету. Кощей обернулся и тут же ощутил горячие губы Ивана на своих губах. Легкий, быстрый, приветственный поцелуй. Шаг назад. Мягкая улыбка, широко распахнутые искренние глаза. Невольно взгляд Константина скользнули к вырезу нежно-голубой рубашки, где виднелась ложбинка ключицы. Образ спадающей туда капельки пота тут же затуманил взгляд на мгновение. - Почему тихо прокрался? – склонив голову на бок, наигранно обиделся Ваня. – Я не знал, что ты уже вернулся. - Ты, зачем, учишь слуг нецензурной лексике? – отчеканил мужчина. На лице юноши тут же появилось реальное недовольство. Скрестив руки на груди и надувшись, он повернулся к стоящему в дверях Вазиру. - Настучал, да? – прищур васильков должен был вызвать в слуге чувство стыда, но тот и бровью не повел. - Когда я тебе разрешал заниматься с ней, я не имел в виду начинать именно с этой части, - засунув руки в карманы брюк, строго продолжил Кощеев. – И как вы вообще пришли к тому, что нужно выучить такие слова? - Да никак, - махнул кудрями Иван. – Просто… просто я рассказал ей анекдот, там была парочка слов, она спросила что они означают ну и… Да как-то само получилось, - всплеснул он руками. – Я же не знал, что она пойдет собачиться с поваром! - Собачиться? – прищурился мужчина. - Это не мат, - тут же поднял указательный палец вверх юноша. Константин сжал челюсть, понимая, что начинает терять терпение. Усталость давала о себе знать. Совершенно сейчас не хотелось стоять и отчитывать Ваню, как нерадивое дитя, за бранную лексику, но и спускать на тормоза не хотелось. Краем глаза Кощеев уловил, что Вазир вышел, прикрыв за собой дверь. Слуга очень долго прожил бок о бок с ним, чтобы улавливать настроение Господина и понимать, что тот сейчас на грани. - Я сколько раз тебе говорил, что в моем доме, ты живешь по моим правилам. Здесь царят строгие порядки, и ты не должен их нарушать. Я и так иду тебе навстречу во многом, но тебе все мало, это начинает выводить из себя, - перламутры иглами впились в Ивана. – Слуги – это не партнеры по игре, ты не должен с ними проводить много времени, они тут работают. Сейчас, по твоей вине, мне придется наказать как повара, так и служанку. Если бы они просто поругались, то это было одно, а тут дошло до битья посуды. Кто нарушает мне всю дисциплину? Кто выводит настроенный механизм дома из строя? – говоря все это, мужчина надвигался на юношу, сверкая глазами, раздувая от злости ноздри. Тот отступал, не отводя взгляда. В васильках трепетал страх, робость и… страсть, предвкушение. Не смотря на грозный вид Кощея, Ваня чувствовал, что тот ничего плохого ему не сделает. Но, в то же время, всегда оставались сомнения. Хотя он и долго пребывал здесь, и множество ночей проводил вместе с мужчиной, юноша понимал, что всему есть предел, и человеческому терпению тоже. Он не специально все это делал, он не хотел злить Костю, но, как-то не получалось тихо сидеть. Роль запертой птицы в клетке была не для него. Еще шаг, и юноша уперся пятой точкой в край стола. Дальше отступать было некуда, а над ним нависал темной острой скалой Кощеев. Страшно, но так хочется прикоснуться к нему, ощутить, как горит его кожа, как бьется в ритме желания сердце. - Здесь не Россия, здесь я сам себе царь и бог, я сам устанавливаю правила, и сам придумываю наказания, если ты не забыл, - голос стал утробным, рычащим, вызывающим дрожь по всему телу. – И наказание для слуг, которые осмелились перебить посуду, купленную на хозяйский деньги – это… розги. - Нет, - ошарашенно прошептал Иван. – Ты не сделаешь этого. Они не виноваты. - Да? А кто виноват? – прищур перламутра звенел сталью. - Я, - опустил голову юноша. – Если так надо, если такие правила, то накажи меня. Но они не при чем. Тишина накрыла кабинет. Гулкие удары сердца разбивали ватную глухоту, не позволяя забыть, что время не остановилось. Огненные пальцы Кощеева взяли Ваню за подбородок, поднимая голову, заставляя смотреть в глаза. Шаг, еще ближе. Бедра прижались друг к другу, и юноша ощутил, как твердое желание мужчины упирается ему в пах. Неужели эта ситуация его заводит? Непонимание, растерянность снова выплеснулись в васильках. - Ты не слуга, - шепот, пальцы не выпускают подбородок. – Каждый должен получить то, что ему причитается. - Не надо, - ладони Вани легли на грудь Константина, комкая рубашку. – Пожалуйста. Не надо так с ними. - Не переживай, ты тоже получишь свою порцию, - улыбка растянула губы, пронзая юношу холодным страхом. Шаг назад, рука Кощеева переместилась на плечо Вани и надавила, давая понять, что тому надо опуститься. Тот покорно сел на колени, оказавшись лицом рядом с выпирающим через штаны желанием. Подняв яркий васильковый взгляд, Иван посмотрел в слегка затуманенные перламутры мужчины. - Чтобы не рассказывал таких анекдотов, надо почистить рот, - оскал, язык облизнул губы. Кадык у Вани дернулся, понимая, что ему надо делать. Не впервой, но все же, каждый раз, какой-то ступор и страх находили на него. Опустив голову, дрожащими руками, юноша начал расстегивать штаны на Константине. Голова шла кругом, он ощущал жар тела мужчины даже через одежду, чувствовал запах его кожи, разливающийся терпким мускусом по венам. Справившись с застежками, Иван спустил черные брюки и нижнее белье с бедер Кощеева. Сердце замерло, увидев напряженный, пульсирующий член. Щеки и уши тут же загорелись от стыда. Но он должен его преодолеть, должен это сделать. Аккуратно обхватив ладонью возбуждённый орган, юноша стал водить по всей его длине, немного отодвигая крайнюю плоть, обнажая набухшую головку. Член отзывался на ласки, толчками отдаваясь в руку. Неосознанно, Ваня облизнулся губы, ощущая, как у самого внизу живота приятно заныло. Он тут же вспомнил, как этот орган проникал в него, как доводил до исступления, вжимая резкими толчками в кровать, заставляя комкать простыни и стонать, топя всхлипы в страстных поцелуях. - Ну же, - рука мужчины легла на золотые завитки на затылке юноши. – Ты до утра будешь на него любоваться? Быстрый, хмурый взгляд васильков снизу вверх. Ухмылка Кощея сбила всю спесь, буря желания, плескавшаяся под веером черных ресниц, смела всю решимость дерзкого ответа. Приблизившись губами к головке, Иван начал медленно погружать возбужденный орган в свой рот. Язык, жарким пламенем, ласкал нежную кожу, заставляя Константина прикусить нижнюю губу. Открывающийся ему сверху вид, еще больше заводил. Он видел, как трепещут золотом ресницы на прикрытых глазах юношу, как тонкие пальцы скользят по его члену, как вторая рука опирается в оголенное бедро, немного сжимая его. Комок сладкой боли все больше скручивался внизу живота, опускаясь в пах. Губы юноши скользили по возбуждению, по напряжённым венам, через которые лилось наслаждение. Медленно, жарко. Голова начала идти кругом, Кощеев оперся одной ладонью на край стола, стиснув зубы, ощущая, что горит изнутри. Рука мужчины резко сжалась, захватив золотые кудри, и надавила на затылок. Ваня широко распахнул глаза, в уголках которых выступили слезы. Обе ладони уперлись в бедра, пытаясь оттолкнуть мужчину, но все напрасно. Не смотря на усталость, сил у того было больше. Кощей чувствовал горячее дыхание Ивана на своем лобке, ощущал, как тот содрогается в спазме, от слишком глубокого проникновения. Но это было так будоражаще, что легкая дрожь прошлась по бедрам мужчины, сбивая его дыхание, толчком вырывающееся из приоткрытых губ. Ослабив напор, Константин позволил юноше отстраниться и перевести дыхание, но золотые пряди не выпустил из рук. Ваня закашлялся, опустив голову, вытирая одной ладонью слюну с губ. Легкие пытались впихнуть в себя как можно больше воздуха, горло саднило. Рывок, и Кощей заставил юношу поднять голову. Тот зажмурился от боли и зашипел. - Мне казалось, что ты уже научился это делать глубоко, - хрип, усмешка. – Вместо того, чтобы учить слугу материться, тренировался бы. - Учту, - огрызнулся Иван. Прищур перламутра снова блеснул негодованием. Мужчина опять надавил на затылок юноши, пододвигая того ближе к закаменевшему от желания органу. - Начнем тренировку прямо сейчас, - рык, как приказ. Дрожь прошла по телу Вани, оседая горячей волной в паху, отдаваясь покалыванием в ладонях. Он послушно обхватил пальцами член Кощея и снова погрузил себе в рот, стараясь заглотить как можно больше самому, а не ждать очередного принуждения. Влага органа, смешанная со слюной, растекалась по губам юноши, оставалась на пальцах меткой желания. Пытаясь не закрывать языком проход и дышать носом, Иван ощущал, как член скользить все дальше, как горячая головка задевает нёбо, проникая вглубь. По тому, как дернулась рука мужчины, Ваня понял, что тот уже не может ждать. Он успел втянуть в себя воздух, прежде чем на затылок снова надавили, и спазм ударил жаром в голову. Влажные дорожки слез скатились по щекам, но, на этот раз, юноша не пытался отстраниться. Зажмурив глаза, он старался откинуть мысли о том, что его сейчас, с непривычки, просто вывернет наизнанку. Но, в то же время, возбуждение будто передавалось от Кощеева. Иван ощутил, как у него самого сладко ноют бедра, как хочется ощутить член мужчины не только во рту, но и в другом месте. Впившись ногтями в бедра Константина, юноша отодвинулся совсем немного, чтобы потом опять заглотить член полностью, утыкаясь носом в ворох темных мягких волосков на лобке. Вдыхая его запах, Иван ощущал, как голова идет кругом, как все тело объял жар. Снова немного отстранившись и приникнув обратно, юноша ощущал, как член скользит где-то глубоко в горле, пульсирует, отдаваясь легкой тошнотой в груди. Уже не контролируя юношу, Кощей не сводил с него взгляда, вцепившись в золото волос. Боль от тонких ногтей Ивана, жар его рта, его дыхания, сводили мужчину с ума. Он ощущал, как дрожит юноша, как его язык проходит по члену, разгорая его еще больше. Еще легкий толчок в горло, еще, еще, еще… С силой сжав край стола, Кощеев издал утробный рык и рывком дернул Ваню назад за волосы. Тот не ожидал такого, вцепился в бедра мужчины сильнее, чтобы не потерять равновесия. Горячая густая белесая жидкость выплеснулась прямо на раскрасневшиеся щеки, на влажные припухшие губы, по которым стекала слюна, на блестевший от слез и влаги подбородок. Иван снова закашлялся, тяжело дыша, содрогаясь от нового позыва, который уже был вызван спазмом кашля. Подняв взгляд вверх, юноша взглянул на Константина. Сперма подтеками стекала с его лица, глаза лихорадочно блестели, губы приоткрыты. Невольно Ваня облизнулся, ощутив терпкий вкус мужчины. Тот же, при виде такой картины, снова ощутил прилив желания. Наклонившись, он взял юношу за подбородок и провел большим пальцем по его губам. Еще ниже, легкий поцелуй, глоток дыхания друг друга. Прикрытые веки Ивана трепетали, ловя тепло Константина. - Умойся и ложись спать, - отстранившись, шепнул Кощей. Выпрямившись, мужчина отошел от стола и направился к выходу, на ходу поправляя штаны. - Подожди, - хриплый окрик. Константин остановился, обернулся. Вытерев лицо рукавом, с горящими щеками и глазами, Ваня стоял по другую сторону стола и внимательно смотрел на мужчину. - Ты же не будешь их сечь? – надежда блестела в глазах юноши. Он верил, что Костя только хочет казаться жестоким, что он не такой. Ведь за все пребывание здесь, сколько раз Ваня убеждался в том, что внутри этого мужчины широкая и открытая душа, которая закрыта колючими шипами. - Я подумаю, - быстрый ответ и, больше не дожидаясь очередной просьбы или мольбы, Кощеев покинул кабинет.