My cutie enemy

ᅠ♡︎ ♡︎ ♡︎ᅠ

      На небе ни облачка. Над головами обитателей этих лесных мест небо всегда стоит нерушимым голубым куполом. Облаков, в обычном их понимании, тут вовсе не бывает. Ненадолго на чисто-голубом может разлиться белая поволока, поражая всех в округе. Такие моменты очень ценны, так как редки и красивы.       Солнце сейчас в своём абсолютном зените, потому с лёгкостью укрывает зелёную молодую траву тёплыми лучами. Вся поляна пестрит яркими цветами, рассыпаных по ней ягод, и поблёскивает в свете солнца кое-где роса. Большая плетёная корзина неспешно наполняется спелыми сиреневыми ягодами, пока сам собиратель витает в своих мыслях.       Молодой кентавр с парой крупных тёмных пятен на спине и ногах и розовой пушистой шевелюрой сидит на подогнутых под себя ногах и тихо, почти незаметно для других обитателей леса собирает чернику с низких маленьких кустиков. Он ягоды очень любит и собирать часами ему тоже лишь в удовольствие. Другие его не понимают, не видят никакого интереса в одиноком кропотливом занятии. Чонгук же не видит интереса в этих самых «других». По его скромному мнению, они живут слишком скучно и бестолково.       Он живёт не так. Треплет родителям нервы своими побегами в лес и на поля, но зато испытывает от этого такой заряд энергии, что ни за что бы не променял свои маленькие приключения на скучные подростковые игры со сверстниками. Они не похожи на Чонгука, и он этому рад.       Здесь в июле ягод очень много, потому всё чаще юный кентавр выбирается из родного поселения, рассматривая новые просторы. Копытца у него ещё совсем молодые и не огрубевшие, из-за чего долгие скитания по диким местам иногда приносят дискомфорт. Мама всегда наказывает своему младшему внимательно ухаживать за копытами, иначе, как она говорит, они будут такими же, как у самых отшельных лошадей. Чонгук, конечно же, их моет и чистит постоянно, но эти излишние родительские запреты его совсем не устраивают.       Иногда он сам себе напоминает типичного бунтаря на гормонах, когда уносится в одиночку на ближайшее поле из-за любой нотации или упрёка. Однако, поделать с собой ничего не может, такой вот у него нрав.       Правда, по непонятной ему причине пыл всегда угасает, стоит ему только остаться одному среди тишины цветов и деревьев.       Иногда не совсем одному. Но этого он не замечает до тех пор, пока недалеко от него, за большим старым дубом, не хрустит звонко ветка. Точно не заяц наступил.       Чонгук настораживается, а рука замирает в воздухе над очередной ягодой. Он косится вправо, а сам думает о том, кто бы это мог быть. Во всех вариантах, кентавр не видит для себя хорошего исхода: будь то люди его матери или враг. Он всматривается вдаль, пытается выглядеть кого-нибудь за стволами дубов, берёз и елей, но никого не обнаруживает.       Слух Чона никогда не подводил, поэтому он, конечно же, ни на секунду не расслабляется, не уловив другого шума. Пару секунд сидит, а после всё же решает пойти и проверить.       Кентавр поднимается на ноги, оставляя корзину на земле, и медленно идёт в сторону шума. Земля и трава заглушают шаги, так что Чонгук приближается почти бесшумно. Останавливаясь в двух метрах от широкого дуба, он замирает, потому что отчётливо слышит чужое дыхание. Интуиция подсказывает, что это не подосланные люди матери. Сердце падает в пятки, и…       — Не бойся, – говорит внезапно голос, отчего юный кентавр вскрикивает и почти встаёт на дыбы. Незнакомец его понимает, потому предельно медленно и осторожно выходит из-за дерева. – Я не обижу.       Незнакомец этот оказывается таким же кентавром, только старше и чуть выше. Он не выглядит сильно взрослым, лет девятнадцать, не больше, но Чонгук продолжает чувствовать опасность. Парень этот явно не из их поселения, там все друг друга знают, да и не забыл бы Чон такого человека. Его красота не дала бы забыть, и аура хорошая не позволила бы, и взгляд тёплый, сейчас совсем безобидный не забылся бы.       Кентавр не двигается совсем, обняв себя руками за плечи, и дышит через раз. Замирает словно олень в свете фар, а он ведь совсем не представитель данной расы.       — Не бойся меня, я не наврежу, ладно? – незнакомец поднимает открытые ладони вверх в мирном жесте и улыбается мягко.       Его улыбка кажется Чонгуку слишком тёплой и милой для врага, поэтому он тихо выдыхает. Он никогда на самом деле не был излишне доверчивым и наивным, но сейчас хочется поверить.       — Я Тэхён, как тебя зовут?       — Чонгук, – негромко отвечает названный.       — Рад с тобой познакомиться, – кентавр поджимает губы и улыбается очаровательно. – Не страшно тут одному сидеть?       — Если ко мне не подкрадываются всякие парнокопытные, то нет, не страшно, – бурчит себе под нос, но Тэхён его естественно слышит.       — Прости, я просто не хотел тебе мешать, люблю наблюдать за… – слова прерываются, когда парень прикусывает губу.       — За.. природой? – робко предполагает Чонгук после молчаливой паузы, глядя вниз и ковыряя кобытцем траву.       — Да, именно.       — Я тоже её люблю, – юный кентавр улыбается и краснеет, кажется, не отдавая себе в этом отчёт.       — Заметно, – Тэхён кидает взгляд на покинутую поляну с одиноко стоящей корзинкой и усмехается. Он до сих пор умиляется с той картины, где кентавр сидит на земле, склонившись над кустиками черники и пачкая свои ладони в ней же. Последнее замечание проносится в голове, и парень вдруг предлагает: – Хочешь покажу место, где растут травы, чтобы очистить кожу от черники?       — А.. черники? – Чонгук удивляется внезапной фразе. – Ну, если это недалеко.       — Совсем близко, – Тэхён улыбается ярко и заражает этой же улыбкой младшего. – Не забудь корзину.       А Чонгук ведь её и правда чуть не забыл. Он забирает собранные ягоды и возвращается к парню, двигаясь за ним в глубь леса. Они неспеша идут по заметной только старшему тропинке и тихо переговариваются о насущном.       Юный кентавр за это короткое время узнаёт, что Тэхёну действительно, как он и думал, девятнадцать лет. Сам же отвечает, что на два года его младше. Чонгук делится черникой, но старший берёт лишь пару ягод, оправдываясь тем, что собирали их не для него. Парень поджимает губы, не понимая, что в этом такого, но не настаивает.       По истечению недолгой прогулки кентавры добираются до очень красивого места, о котором даже Чонгук раньше не слышал. В небольшой низине, у корней могучего дерева, в свете ярких редких лучей светятся фиолетовые мелкие листики. Они растут на стволе и корнях, устилают землю, траву, полностью скрытую под ковром необычных растений. Чонгук раскрывает в восхищении рот — раньше такого ботанического чуда он не встречал.       — Как красиво, – шепчет, не способный нормально говорить. – Что это?       — Фаура¹ — лечебное растение, внутри этих лепестков есть сок, который разъедает любой пигмент. Для кожи он безвреден.       — Вау, я впервые такое вижу!       — А я впервые вижу того, кому это так нравится, – со смущённой усмешкой отвечает Тэхён.       После громкого любования такой природной красотой, Чонгук по указанию старшего садится на траву рядом с этим растением и срывает пару лепестков. Растирает их между ладонями и сок начинает пачкать кожу. Тэхён говорит сжимать ладони сильнее, после чего Чон ощущает на коже влажность. К его удивлению руки правда очищаются, а этот сок оказывается по ощущениям как обычная вода, без липкости и с лёгким сладковатым ароматом.       — Они чистые! – восклицает Чонгук, искреннее восхищаясь этим.       — Я же говорил.       — Спасибо, – глядя снизу вверх говорит он, благодарно улыбаясь.       — Да.. не за что, – Тэхён удивляется своему смущению, но поделать с ним ничего не может, отчего хвост его взволнованно покачивается.       — Прогуляем к речке? – спрашивает вдруг Чонгук.       — Хорошо, – легко и не думая.       Кентавры медленно бредут к речке, обоим известной, и вновь заводят отвлечённую тему про природу, животных и прочее. Чонгук не хочет спрашивать про происхождение второго, а Тэхён намеренно избегает этого вопроса. Часы за разговорами и прогулкой проходят незаметно, а младший бы и вовсе не заметил наступления вечера, если бы ему не сказали.       — Чонгук, небо темнеет, тебе не пора домой? – говорит Тэхён, сидя так же, как и второй, на траве возле реки.       — Ой… точно, мама будет ругаться снова, – он, к удивлению старшего, начинает смеяться. – Она вновь постарается запереть меня дома.       — Почему тебе смешно? – искренне не понимает.       — Потому что такое происходит постоянно, но каждый раз у меня получается сбежать, – смех у него такой заражающий, что Тэхён тоже не выдерживает.       — Бунтарский нрав.. мне нравится, молодец, – говорит тот, и Чонгук резко перестаёт смеяться. – Что, что-то не так?       — Всё так, так… – он сглатывает и чувствует, как стремительно кровь приливает к щекам.       Похвала всегда была такой приятной?       — Мне уже правда пора, а то распереживаются ещё все, – юноша улыбается неловко и поднимается с земли, Тэхён за ним следом. – Мы же ещё увидимся? – с открытой надеждой спрашивает.       — Конечно.       Младший получает напоследок мягкую улыбку и быстро скрывается среди деревьев.

Этой ночью им обоим снились мерцающие лепестки фауры в глазах друг друга.