Гарем

Надеяться кого-либо впечатлить было заранее безнадёжным делом, а навязывать кому-либо свою персону казалось мне крайне невежливым и излишним. Да и кем я была? В классе сплошные второгодки, уже умудрённые опытом и жизнью шаманской, тогда как я всего дня три-четыре назад узнала про существование местных проклятий. Более того, даже не могла видеть всей этой чуши, что неоднократно доказывал мне мой новоиспечённый одноклассник, Гето Сугуру, любивший на практике возиться с этими самыми проклятиями, которых я, конечно же, просто не могла даже слышать. Не знаю, смогу ли прикоснуться к ним вообще, но пробовать пока что боязно — а мало ли заподозрят, что вообще не должна здесь быть? Наши интересы не просто разнились в этом волшебном опыте, я ещё и оказалась омегой. Запах, конечно, местными людьми скрывался, и мною теперь тоже, потому что это было просто неудобно при их будущей профессии и уже осуществляемых на полную подработках, однако все двое оказались альфами, представившись на мою манеру. Да и вообще, девушка была не особо сама по себе общительной, парням хватало друг друга, а я выздоравливала и переживала, что меня, так-то, уже целую неделю не показывают доктору. Вообще какому-то. Пусть даже не очень профессиональному, но тому, кто швы мои посмотрит. Их ведь снимать надо, верно? Именно поэтому общения как такового не было. Я даже не особо въехала в предоставленную мне комнату, потому что не было сил; радовалась только, что тренировки у второго курса по желанию и выстраиваются уже самостоятельно, с учётом их способностей и желания. Учитель был готов тренировать любого, но подойти требовалось первой, проявить инициативу. У меня ни того, ни другого не было, зато имелось желание тело вылечить, раз уж не померла во второй раз и попала в эту вакханалию. В комнате был готов школьный комплект, куртка, а ещё я застелила кровать. Всё. Тетради и учебники как таковые не требовались, хватало только телефона в виде записной книжки для мелочей (чтобы не позориться своим старым, пришлось единственной носить блокнот и ручку — денег мне новые родственники не отсыпали совершенно, плюнув и не особо рассчитывая получить хоть какой-то толк, но при этом у них не было возможности бросить меня на произвол судьбы. Сложная ситуация, в общем, когда никто не рад, но и избавиться не может). Чемодан же как был собран, так им и остался, разве что расстегнула достать зарядку, да забыла про всё остальное. Одиночество меня не слишком сильно страшило, к тому же парни (девушка обычно была либо в телефоне, либо, как я смогла узнать, работала в медблоке, поэтому с ней у меня вообще не вышло даже парой слов перекинуться) относились вполне вежливо и ненастырно. Они были очень заняты тренировками и друг другом; места для меня в их слаженном дуэте просто не имелось, что очевидным должно было быть для всех, но почему-то таковым не являлось. В интернете, слава всем богам, он здесь был и очень хорошо работал-ловил, пришлось посмотреть подробнее про швы, воображая себя эдаким сумасшедшим доктором-хирургом. Там рекомендовалось хорошо обрабатывать, соблюдать постельный режим (в меру возможностей он соблюдался, к слову), пить лекарства и соблюдать рекомендации врача. Почему на каждом сайте всегда пишут обращаться к врачу и соблюдать его рекомендации? Люди не настолько глупые, они ведь прекрасно понимают, что надо идти в больницу, если что-то не так! Закатив глаза, я открыла новую вкладку и изучила снятие швов. Так как один орган из моего тела нагло вытащили ещё хирурги опытные, там применили специальные, более дорогие нити, которые вытаскивать из тела не требовалось — они то ли рассасываются, то ли ещё что. В общем, внутри у меня всё было в порядке, оставался открыт вопрос только с теми швами, что были снаружи и такой новизной не отличались. Согласно интернету, швы снимают через 7-10 дней, когда рана немного затянулась. По великолепному стечению обстоятельств сегодня как раз был именно последний, десятый день после наложения швов, а дальше шла суббота и воскресенье, так что если и экспериментировать, то именно сейчас и здесь, пока меня никто не трогает и я свободна, как ветер. Я достала свой маникюрный набор, нашла острые ножницы, щипцы для бровей, которыми не пользовалась, но которые имела «на всякий случай». Зеркала не было, поэтому, пожевав губу, направилась в ванну; та была предоставлена мне в единичное пользование, буквально встроенная, словно я снимала полноценную однушку. Вообще, у нашего класса только Годжо и Гето делили ванну, потому что только у них совпало сразу два пола — и мужчины, и альфы, а омеги у магов, насколько я поняла, вообще редкость редкостная. Она и у простых людей всего двадцать процентов вероятности занимает, если даже не чуть меньше, а что уж говорить про этих шаманов, где действительно было мало людей с хорошими способностями? Совершенно не удивлюсь, если узнаю, что за последние десять лет я здесь первая омега на обучении — причём вообще принятая по ошибке, потому что тварей не вижу, магии во мне наверняка ноль целых ноль десятых-сотых-тысячных, а если бы не ситуация с отцом, то вообще бы здесь не оказалась. Но мне многого не надо, ситуация до жути банальная: к матери я возвращаться не хочу, к тому же здесь за моё обучение все траты взял на себя отец, таким образом откупая от клана. После завершения Академии я точно так же свободна, но зато уже с оплаченным высшим образованием, какими-никакими связями (если выйдет эти связи достать, конечно), а также небольшой рекомендацией от будущего директора, если смогу получить её. А там уже и работу найду. А работу надо искать в этом шаманском мире — зная о тварях, что меня окружают, теперь хочется не подохнуть случайно вот вообще по незнанию. Мало ли кто на меня нацелится. А так хоть с этой стороны жопу себе прикрою, чтобы её не откусили во сне. Только вот надо каким-то образом продержаться и не показать свою минусовую бездарность, чтобы после в этом мире найти себе работу. В этой же Академии, к примеру, никто не мешает мне к двадцати годам читать лекции про тварей — и какая кому будет разница, вижу я их или нет? Моя задача — просто подать им лекционный материал. Но для этого, опять же, надо стиснуть зубы и вытерпеть всё это. Не спалиться, закончить Академию, вовремя куда-то в местное устроиться. Для начала — не попасть к доктору. Мама у меня человек самый обычный, как оказалось, а вот отец (по всем канонным фронтам ушедший ещё до рождения за пачкой сигарет и исчезнувший на 10+ лет) выходец из клана, что раньше был очень статусным, но сейчас только лишь и смог, что сохранить статус, который никого обмануть не в силах. Настолько былое, что сейчас от меня просто откупились деньгами: как оказалось, они в давности принесли своей крови какую-то клятву, и теперь, если её члены в беде, об этом узнаёт глава, мой отец, то есть, чтобы прийти на помощь и помочь. Вот с помощью крови он меня и нашёл, понял, что именно он и отец, а значит, позор эдакий от своей законной жены решил утаить, пригласив меня на пару дней в загородный дом. Введя меня в курс дела и даже толком не спросив ни имени, ни чего ещё, меня буквально через сутки пырнули в здешнюю Академию, даже не узнав, умею ли я магичить. Но говорить о таком я уже сама не захотела, выяснив ситуацию. Так-то по факту мне следует обратиться в местный шаманский суд и получить большую денежную компенсацию за все года, требовать включения в род и получать их же артефакты-плюшки, а поборовшись и доказав силу, можно даже на пост главы претендовать, но кому оно надо, особенно когда силы как таковой может и вовсе не быть? Да и кто я вообще в этом мире, чтобы с таким родом тягаться? Поэтому сжала губы, получила оплаченное обучение за все года, да с радостью жду возможности окончательно эти связи разорвать — там тоже есть местное совершеннолетие, после которого глава за меня более не в ответе. Как раз к окончанию Академии и наступит. Рациональные мысли прервал аккуратный и чёткий стук в дверь — в тишине моей однушки он был прямо-таки оглушающим и немного резким, повторился ровно три раза и замолк окончательно. Я подавила порыв матерно выругаться сквозь зубы, посмотрев на свои швы, где успела избавиться примерно от половины: резала по одной, вытаскивала через одну, на случай, если что-то откроется и они ещё мне понадобятся. Кровь была, конечно, не слишком много её вытекло, а вот сама ванна немного напоминала сцену из расчленёнки, если смотреть в один уголок. Убирать всё это времени не было — я схватила бинты и трижды быстро и слишком туго обмотала талию, натянула широкую и большую толстовку, что своими размерами буквально заставляла тонуть и вообще, по словам обеих моих мам, была мешком из-под картошки. Промыла руки с мылом, выковыривая кровь, крикнув: — Сейчас! Одну минутку! На всякий случай умыла лицо холодной водой — поморщилась, потому что резко и быстро двигаться оказалось больно, да ещё и паника возникла, мол, кровь пойдёт, меня обнаружат и потащат к доктору, а доктор этот как раз мой магический недостаток и выяснит. Выяснит, доложит нынешнему директору, меня вытурят, и придётся вернуться обратно в свою деревеньку, из которой не факт, что сумасшедшая мама после восемнадцати лет теперь выпустит из виду даже во сне. В общем, херово получалось. На кровавый ужас я кинула какую-то старую футболку из стирки, а потом на цыпочках побежала к своей входной двери. Сглотнула, открыла и, стараясь не показывать запыханности от страха и накатившей паники, поздоровалась с лёгкой улыбкой: — Привет. Дверь я открыла широко, однако пришлось поднять очень высоко голову, чтобы глазами найти своего одноклассника, коим оказался Гето Сугуру. Рядом с ним стоял и тот самый Годжо Сатору, навалившись на плечи. Оба смотрели на меня, опустив головы вниз, потому что что один, что второй достигли метр восемьдесят точно, но ещё не дошли до предела. Нам всем было по семнадцать, но если альфы в будущем грозились перекинуться за два метра, то я свой предел уже настигла в этой отметке шестьдесят. Если там есть эти метр шестьдесят. — Приветик! — обрадовался Годжо, взмахнув руками и отпуская своего друга. — Как насчёт пойти с нами на тренировку? Глаза Гето сузились, но улыбка — вежливая и ни капли не напряжённая, совсем простая, ибо это, как я поняла за пять учебных дней, его обычное выражение лица, — осталась прежней. Однако в то же время у меня возникло ощущение, что он чему-то не рад. Чему, я понятия не имела, а от ноющей внизу живота боли догадываться не желала. Я нервно облизнула губы, на секунду отводя взгляд куда-то в сторону. — Если честно, я не очень хорошо себя сегодня чувствую, — медленно произнесла. — Но с большим удовольствием посмотрел бы на ваше шоу. Если, конечно, никто не против. Снизу вверх посмотрела на Гето, но тот на мой взгляд спокойно заметил: — Учитель уже проводил экскурсию? Если нет, то мы можем всё показать. Неловко я скрестила руки на груди, сжимая от боли маленькие кулачки. Стоять в одной позе было неудобно, поэтому я попыталась сменить её и лишь чудом не изменила выражения лица, когда что-то резко потянулось. Мне даже показалось, что какой-то шов сам по себе от натуги разошёлся. Хотя дыхание точно замерло, да. — Нет, не проводил, но я действительно не совсем хорошо себя чувствую, — чуть-чуть рассмеялась, пытаясь сбить неловкость, которая была словно только у меня. — Ходить сейчас не лучший вариант. Может, позже? А сейчас ваша тренировка. Мне действительно было интересно посмотреть, но без спросу было бы слишком неловко. — У, тогда мы покажем тебе настоящий класс! — взбодрился Годжо, хватая меня за руку и начиная тянуть за себя. — П-погоди! — дёрнулась я на месте, резко округлив глаза от боли и, кажется, побелев. Лишь чудом не запищала-застонала, кое-как выдавив слово. — Вы на улице будете тренироваться? Мне тогда нужно куртку взять… За тёмными очками недоумённо захлопали глаза. У меня от этого на несколько секунд сердце в пятки ушло: может быть, маги и не мёрзнут даже, они вон в обычной школьной форме, хоть и более тёплой! Но в ситуацию вмешался Гето, уже сам оттащив от меня своего друга и легко подтвердив мою догадку о нужде в большом пространстве: — На улице. Там только недавно закончил идти снег и небо ясное. И ветра практически нет. Голос у него был совершенно спокойным, а оттого и мне словно это самое спокойствие прямо по воздуху передалось. Я промычала что-то вроде «Ага, спасибо», после чего не стала закрывать двери, чтобы зайти внутрь и, кое-как наклонившись, достать из чемодана пуховик, шапку, шарф, перчатки, более тёплую обувь. Пришлось сесть на кровать рядом и напялить на себя все слои одежды, хорошо хоть я прекрасно чувствовала бинты и понимала, что те не развязались. В большой и тёплой одежде я явно представляла то ещё зрелище, потому что сама была тонкой и маленькой, а в ней себе напоминала встопорщенного воробья. Но что поделать? Иначе мне очень холодно! Годжо, не стесняясь никого и ничего, заржал при моём виде, когда я встала и застегнулась. Я его проигнорировала, откопав на своём столе гигиеничку и быстро накрасив губы — смех на фоне уже утих, да и не особо обратила на это внимание, пряча волосы. К тому же, в его ситуации я бы тоже заржала, а смех у меня тот ещё, словно хрюкаю. Шарф уже был на мне, поэтому я улыбнулась и, топоча толстой подошвой, вышла из комнаты, присоединяясь к парням. — Идём? — спросила, подняв голову вверх. — Идём! — с небольшим запозданием согласился Годжо, наблюдая, как я надеваю на себя чёрные кожаные перчатки. Одни только воспоминания о недавнем происшествии вгоняли меня в холод и всё никак не давали телу согреться, поэтому штаны на мне уже были тёплыми, а за две минуты в таком тёплом коконе вспотеть я не успела. На улицу мы вышли быстро, в основном под болтовню о том и о сём от Годжо, которого я внимательно слушала, потому что говорил он информацию важную: про тварей, про проклятия, с которыми столкнулся и которых быстро и легко разнёс с одного-двух ударов, ибо силён неимоверно. Иногда его прерывал и Гето, поправляя в маленьких деталях и делясь своим опытом, что был для меня на вес золота: более спокойный парень щедро делился описанием того, чего я не могу видеть, справедливо полагая, что со многим я просто-напросто не могла столкнутся, попросту не успев, ведь только недавно оказалась в курсе шаманского мира. Парней слушать было интересно и легко, а оттого мне даже стало искренне жаль, что мы так скоро пришли на полигон. — Куда мне лучше всего встать? — поинтересовалась, опасаясь попасть под удар, которого могу даже не увидеть. Вокруг всё было завалено снегом, расчищены только дорожки, но и по ним было сантиметров десять. — Куда угодно! — воскликнул Годжо. — Мои атаки всегда попадают только в цель, поэтому не срикошетят! Гето ответил более спокойно, с вдумчивым здравомыслием: — Под тем деревом будет лучше всего, оно дальше и уже за пределами поля. — Хорошо, спасибо, — кивнула я ему, находя указанное большое дерево. Оно было засыпано снегом так сильно, что при небольшой ударной волне точно меня засыпит полностью, поэтому необходимо будет надеть капюшон. — Удачной вам тренировки! Постараюсь не мешать, — улыбнулась, махнув напоследок и отходя. Под деревом я тут же надела капюшон; пока пробиралась сквозь снег, что уже был практически по пояс (в этом году зима необычайно снежная, действительно удивительно для Токио, но, как оказалось, на шаманских территориях её раза в три больше, и это лишь чуть выше прошлогодней нормы — видимо, магия как-то там на полюса влияет), парни размяли голову и плечи, переходя на руки. Разминка заняла минут двадцать, за которые я примяла для себя небольшое местечко да поспешила отряхнуть штаны. Как бы не заболеть, а. Тогда вообще станет невероятно хреново, рана воспалится, придётся и к доктору обратиться. Однако стойки парней сразу же привлекли моё внимание, и я пристально и внимательно на них посмотрела, не собираясь и на секунду отводить взгляд. Впрочем, это оказалось совершенно бесполезным, потому что большую часть боя я явно просто не могла видеть: они складывали руки, меняли положение ног, в какой-то момент Годжо вытянул их вперёд, и Гето пришлось отпрыгнуть как раз в тот момент, когда я смогла почувствовать колебание земли, как от лёгкого землетрясения. Итак, я не только не вижу проклятий, но и их магию. Херово. По моим предположениям, сначала они использовали какие-то техники над землёй, потому что в снег что-то падало, и лишь в последний момент мне удалось это заметить. После этого Годжо чем-то ударил в ноги (я предположила, что сферой, но только лишь по своим знаниям из аниме), Гето прыгнул вверх и… Завис, блять, в воздухе. — Во бля, — шепнула я себе под нос, стараясь не пялиться, потому что, серьёзно, он для меня просто завис в воздухе. Но это было неправдой: снег на территории полигона развивался из-под него во все стороны. Если чему-то я больше в этой жизни и не могла верить, так это своим глазам, потому что Гето явно призвал какую-то птицу или просто некое существо с крыльями, что подняло его вверх метров на десять. Годжо никакие такие существа нужны не были, он более эпично развёл руки в стороны, словно понтуясь — нет, явно именно понтуясь — и медленно, невероятно эффектно воспарил своими силами. На снегу (как я благодарна снегу сейчас, серьёзно, он рассказывает мне половину битвы!) остались следы в виде… Не знаю даже, как описать; как будто несколько лёгких лент обрели вокруг Годжо шаровидную вытянутую форму вокруг тела, постоянно двигаясь. Зависнув напротив друг друга в воздухе, они снова продолжили драку.

***

— Ну и чем ты так недоволен? — ехидно спросил Годжо, как только новый одноклассник мирно и послушно встал под указанное дерево, напоследок пожелав им удачи. В этот раз он не стал скрывать лёгкого смеха, с весельем наблюдая за его пингвиньей походкой в этой огромной куртке, которая была раза в три-четыре больше тонкого и маленького тела. Хилого, если быть откровенным. — Омеги — это не альфы, Сатору, — закатил тот глаза, продолжая разминаться, хотя было прекрасно видно, что тот точно также улыбается, стараясь не смотреть в сторону. Нет, этот парень в ярко-красной куртке посреди такого снега просто не мог не напоминать снегиря. Толстого, большого, но такого маленького! — Конечно, не альфы, — согласился он, не совсем понимая претензии. — В чём проблема-то? — Он мог подумать, что своим приглашением на тренировку ты хочешь над ним поиздеваться, — внезапно сказал тот, тем самым ошеломив. — Поиздеваться? — натурально удивился Сатору. — Но я ничего такого не имел в виду! — Я знаю, — согласился тот. — Но омеги обычно всегда намного слабее альф не только в физической силе, но ещё и в магической. А так как в нашем обществе они встречаются намного менее часто, то Гамма Сюэ первый ученик-омега за всю историю магической Академии; раньше кланы не учили омег магии вовсе, довольствуясь тем, что этот потенциал просто есть и может пригодиться для рождения следующего, более сильного поколения. Он бесклановый омега, хилый, с заведомо слабым магическим потенциалом и, похоже, не очень крепким здоровьем. А ты альфа, который с порога зовёт его подраться, понимаешь? Годжо понуро нахмурился — он просто звал потренироваться вместе и посмотреть на чужие способности хотел, где здесь крылась та издёвка, которую напридумывал себе Сугуру? Или это уже он чего-то не понимает? — Но ведь рано или поздно ему придётся сражаться против проклятий, — упёрся он в ответ. — Никто этого от него не ждёт. То, что Гамму приняли в Академию, уже само по себе чудо. Скорее всего, просто протащат по классам, а потом назначат куда-то в администрацию, не особо спрашивая мнения. На данный момент он единственный омега-шаман, его смерть станет настоящим позором. Но и деть его в принципе больше особо некуда, последний-то омега здесь появлялся лет пятьдесят назад, с тех пор законы и обычаи давно поменялись. Годжо нахмурился, прекрасно понимая, что все люди, как правило, намного слабее него и иногда им приходится прибегать к разного рода уловкам, чтобы получить желаемое или хотя бы просто необходимое для жизни. Сам он, имея силу, привык идти на таран и в лоб, получая нужное благодаря способностям, которые так долго и упорно развивал, придавая форму. Но всё равно звучало как-то не очень. Зачем вообще тогда принимать парня в Академию шаманов, если проще сразу протащить его в корпус бухгалтерии по проклятиям? Там и безопасно, и со слабой магией никаких спорных моментов возникнуть не должно. Гето на его вопрос только закатил глаза: — Туда сейчас не принимают омег. Раньше шаманы-омеги в клане сразу заключали с кем-то брачный союз и по достижении указанного возраста становились… супругами у своих избранников, а омеги у простых людей в Академию не принимались. Ты ведь и сам знаешь, сюда приходили только альфы и женщины, а Гамма — первый омега. Вот только если со школой схема уже отработана, то в администрации всё ещё сложнее: туда попадают уже те, кто наши законы знает, их дети или родственники, чтобы потом работать на тот клан, в котором они состоят или кто их обучение оплачивал. Гамму не могут туда принять, потому что никто его обучение там оплачивать не захотел, и остаётся пойти только в Академию, но и здесь он не очень-то вписывается. Хотя тут ему всё же лучше. Потом, наверное, будет переучиваться, как ситуацию осознает. Да и неизвестно ещё, в чём именно заключаются способности, его порекомендовал клан, который обнаружил на своей территории скопление силы. Годжо только застонал от всей этой информации, которая ввинтилась в голову: сколько всего, оказывается, пришлось за последние несколько дней сделать старикам из совета; понятно теперь, почему они опять просили его с Гето недавно разобраться с парочкой сильных проклятий. Подумать только, сколько, оказывается, проблем возникло из-за одного лишь вторичного статуса, на который раньше он даже как-то внимания не обратил! — Короче, с тренировками к нему не приставать, я понял, — поспешно сказал он, усмехаясь. — Вообще не приставать, — поправил мгновенно Сугуру, кажется, даже не заметив своей быстрой реакции. — Представь, что он госпожа, которую тебе надо защищать не просто от проклятий, а вообще от всего. Годжо рассмеялся, отвернувшись в сторону. — «Госпожа»? Ты серьёзно?! — рассмеялся он, даже не пытаясь что-либо скрыть от этой самой «госпожи», что накрасила губы перед выходом на улицу. Та не обращала внимания, стоя в своём капюшоне и прячась в тени дерева. Парень продолжал улыбаться и смотреть на них, явно не слыша разговора. — Серьёзно, — на удивление действительно серьёзно сказал Гето. — Я, конечно, не знаком ни с одной омегой, но слышал, что им сложно носить тяжёлые вещи. Кожа мягкая и нежная, низкий болевой порог, чувствительность, течки, немного другие вкусовые рецепторы… — Погоди-погоди! — удивился Сатору. — Ты — серьёзно? Прям действительно серьёзно? Эта хрень звучит так, будто омеги какой-то отдельный вид человека. Гето посмотрел на него не впечатлённым взглядом, а потом едва заметно кивнул головой. — Он вышел в такой большой куртке не потому, что это весело, а потому что иначе он заболеет и сляжет с тяжёлой простудой на неизвестно сколько времени. Всё ещё смешно? Гамма же сам сказал, что уже неважно себя чувствует, какие ещё тебе нужны доказательства? Сатору мог только молча раскрыть рот, посмотреть на омегу, что с хмурыми бровями вокруг себя боролся со снегом (тот, к слову, из-за низкого роста этого представителя вторичного пола доходил практически до пояса). У него такая информация просто в голове не укладывалась. Люди, конечно, слабые, но всё равно оставались людьми, а конкретно Гамма Сюэ, из-за слов лучшего друга, теперь вообще казался не совсем человеком — чем-то отдельным, к ним принадлежащим, но теперь только с виду. Он беспомощно почесал затылок, чувствуя себя невероятно глупым по непонятной причине. — Ладно, — прервал его тихие размышления Сугуру. — Давай начнём. — О! Вот это то, ради чего я сюда и пришёл! — очнулся Сатору, быстро вставая в стойку. Во время драки они оба периодически бросали взгляды в сторону Гаммы, опасаясь ненароком попасть в землю слишком сильным ударом, потому что хватило только одного, чтобы увидеть, как маленькое низенькое тельце широко раскрыло глаза и затряслось вместе с территорией, вынужденно хватаясь за ствол дерева, чтобы просто устоять на земле, даже если повсюду его окружал снег. Своих сил для этого ему явно не хватало, что окончательно уверило Годжо в том, что к новичку нужно проявить чуть побольше осторожности и, как раньше, перед приходом в гости и приглашением предупредил Сугуру: «Не хлопать со всей силы по плечу, а то он упадёт на пол». Такой уж точно упадёт. Однако по мере битвы техники хоть и становились точнее, силу свою не утратили, и вниз что-то да прилетало. В конечном итоге оба так сильно разыгрались, уже на кулаках внизу, практически там же, где они и начали; Годжо нанёс окончательный удар в землю, но не прельщался, зная, что у затылка находится неизвестное проклятие, наводя на него остриё меча. — Я выиграл! — провозгласил он, довольный. — Это ничья, — возразил Гето, садясь. — Да ладно тебе, признай, что кулак бы пробил тебе голову намного быстрее, чем лезвие поцарапало мою бесконечность! — Только в том случае, если бы ты успел ею защититься, — вздохнул тот, вставая со снега. Они вяло отряхивались, когда оба практически одновременно посмотрели в сторону дерева; с неким запозданием вспомнив о своём зрителе, которого сами же и пригласили, к слову. Сначала Годжо недоумённо моргнул и стал осматриваться по сторонам, не заметив на оговоренном месте весьма приметной красной куртки, вот только Гето медлить не стал, сразу переходя на бег по прямой, сквозь все сугробы, вызывая себе в помощники не слишком хищную, но от того не менее большую тварь. Та своим видом напоминала крупного снежного барса; животное нырнуло в снег, начиная копать под деревом. С огромным запозданием до Сатору всё же дошло, зачем всё это — на самом дереве снега уже не было, тот весь опал и сливался с обстановкой издалека, было неудивительно, что сразу и не заметить подлянки. — Он что… не может выбраться из снега? — ошеломлённо спросил он, помогая раскапывать гору. — Я просто не успел! — выкрикнула немного приглушённо куча, когда после очередного гребка твари наконец-то показалась голова. Без шапки. Годжо припомнил недавние слова Сугуру о том, что тёплая одежда очень даже нужна и просто-таки для хорошего существования необходима, поэтому подобрал и быстро отряхнул. Длинными ногами шагнув вглубь, посильнее натягивая на голову с красными яркими щеками, румянец на которых уже проявился. Тот с интересом моргнул в сторону огромной двухметровой животинки, но страха, о чём на секунду Сатору успел распереживаться, не высказал. Практически никак не отреагировав на мельтешения рядом — о чём явно начал переживать Сугуру, вон как напрягся, опасаясь реакции — хищника, он только снова улыбнулся, начиная и самостоятельно отряхиваться. Откопали. — Невероятная битва! — хлопнул тот перчатками, то ли таким образом аплодируя, то ли и их отряхивая. Может, всё сразу. — Быстро, сильно, зрелищно! Земля прямо-таки дрожала под моими ногами, неудивительно, что снег упал. Удивительно, что не сделал этого раньше! Годжо горделиво выпятил грудь, сложив на ней руки — чужое восхищение он всегда принимал с достоинством. Хотя, конечно, факт, что под снегом он случайно кого-то закопал, не сильно помог собственной самооценке, потому что это значило, что силу он всё же не рассчитал. Именно его удар ведь был там последним. — Сладкое любите? — внезапно спросил тот, посмотрев на них обоих круглыми глазами. Годжо сразу же кивнул, Гето чуть помедлил, но тоже кивнул. — Тогда держите в качестве благодарности. Мне их мама дала, но сам я конфеты уже почти не ем, зато решил с собой взять и угостить остальных. Парень достал из куртки две конфетки — среднего размера, шоколадные. Годжо однажды такую попробовал, и ему они очень понравились: снаружи хрустит, внутри не слишком жидкая и приторная начинка, а ещё вкусный орех; так что к сладости он быстро протянул руку, довольный и радостный. Сугуру конфету такую видел, наоборот, впервые, к сладкому он больше относился с любопытством и интересом, поэтому принял угощение чуть медленнее. Хотел уже было развеять наконец технику и отпустить проклятие, чтобы тот не пугал нежную душу своим видом (отсутствие нижней челюсти и вспоротое брюхо мало кого обрадует, даже человека бывалого), но Гамма не дал. Потрогать пустоту, которая тебя в три движения раскопала, очень даже хотелось, хоть и было немного нервно. Меня успокаивала только мысль, что я точно смогу ощутить прикосновение, потому что во время раскопок почувствовала мягкую шерсть, к тому же проклятие находилось полностью во власти Гето, а тот на движения не отреагировал. Первым делом осторожно протянула вперёд руку, по наитию и следам в снегу понимая, где именно предположительно находится неизвестное больше животное. Оно точно было высоким, потому что какая-то ветка дёргалась в месте, где с ней игрались — может, головой, а может, и лапой. — Можно погладить? — запоздало спросила я, округлив широко глаза в сторону хозяина. Тот только улыбнулся и подошёл ближе ко мне, кивая. Он встал рядом и протянул ладонь рядом с моей, давая тем самым внутренне подготовиться. Всё, что было доступно моим глазам, так это увидеть следы: большие лапы, представитель кошачьего вида. Тянулся хвост, острые когти, что при приближении ко мне спрятались. На шерсти тоже был снег, но проклятие уже хорошо его встряхнуло, поэтому на последнее смысла полагаться не было. Оно ещё и сливалось с другим снегом, на земле. Я успела только восторженно вздохнуть, когда к нашим с Гето рукам прикоснулась голова. На ней мы слегка соприкоснулись мизинцами, прежде чем он осторожно от меня отодвинулся, словно не знал, можно ли соприкасаться, но я больше обратила внимание именно на ощущение тёплой шерсти на голой коже. Медленно провела вверх, гладя. Очертила уши уже двумя руками, сбрасывая снег. Погладила осторожно, чувствуя, как двигается шея и дрожат мышцы. Мурчит. Оно мурчит! — Мурчит! — ошеломлённо поделилась я своей догадкой, отходя на шаг. Никакого мурчания я и в помине не слышала, поэтому, конечно же, просто не могла знать! — Конечно! — радостно согласился Годжо, подходя и с размаху обнимая большую кошку, что, видимо, сидя была примерно с его рост. — Она хорошенькая кошечка, правда? Милая-милая! — Очень! — энергично согласилась я, кивнув. — А как её зовут? — Ирбис, — пожал плечами Гето. — Что-о? — расстроенно протянул Годжо. — Сугуру, такой красавице нужно имя получше! Я была согласна, поэтому кивнула, но потом нахмурилась. Ирбис — это ведь название кошачьего вида, хотя и в качестве имени звучит вполне неплохо. Но Годжо прав, если дать ей другое имя, звучать оно будет лучше, как-то более лично, что ли. Это как человека назвать «Человек», прописав такое в паспорте. — Какое, например? — спокойно спросил хозяин кошки у друга. — Может, Пенка? — спросила я, привлекая внимание обоих. — У неё такая мягкая шерсть! — Глупости! — возразил Годжо недовольно. — Кусимир! От слова «Кусь»! Ну, Сугуру, согласись, оно намного лучше, да? Гето смерил своего друга очень не впечатлённым взглядом, а потом кивнул мне. — Пенка подходит, спасибо. Я вначале удивилась — что, вот так просто, раз и назвали? — но потом пожала плечами, что под курткой было не особо заметно. У парней какая-то ужасная фантазия, если честно, так что понятно, почему выбрали именно моё. — Не холодно? — заботливо спросил Годжо, наклоняясь к моему лицу. Я моргнула. Он отошёл на шаг назад, выпрямляясь в свой высокий рост и тем самым заставляя поднять голову. — Да нет, — беззаботно ответила. Щеки разве что щипало, но так ведь меня недавно снегом завалило. — Мне на свежем воздухе даже получше стало, можно немного прогуляться. Если, конечно, вы больше ничем не заняты. Бок болел немного, но боль уменьшилась. Я практически не двигалась более получаса, или сколько там времени они проводили спарринг, так что и не вспотела; а возле живота было сухо, значит, рана не открылась и крови нет. Легче действительно стало, я ведь до этого и не выходила на улицу. — Тогда прогуляемся! — радостно провозгласил Годжо.