Гарем

— Что такое гнездо? — первым делом с самого утра спрашивает у меня Годжо, не успеваю я даже присесть за парту. Тело чувствует, как он слегка наваливается на моё плечо и обнимает руками по бокам где-то в районе ключиц, тем самым заставляя затылком прижаться к накаченным мышцам груди. От этого невольно краснею — то ли от его действий, потому что в этом мире меня никто, кроме сумасшедшей матери, не обнимал, то ли от его вопроса. Воспоминания прошлого мира блёклые, тусклые, от них только редко-редко что-то всплывает. Самым главным было то, что подсознание обращалось к себе только в женском роде, хоть со временем и привыкло быть мужским, но, опять же, там тоже были свои оговорки в виде туалета и самоудовлетворения. Прошлая жизнь яро говорила, что ничего такого в вопросе Годжо нет. Там иногда в интернете и не такие дебаты устраивали, чуть ли не описывая важность и ценность гнёзд омег — но там омеги были чем-то выдуманным, а здесь вполне реальным, а потому в интернете, как это часто бывало, правдивой и реальной информации по такому поводу просто нет. Интерес Годжо мне понятен; прошлая жизнь говорила, что ничего такого странного в моём ответе нет и не должно быть. Вот только гнездо — это то самое место, где омега себе пальцы в задницу сует и член свой теребит. А чтобы было во время этого процесса удобно, то одну вещь чистую подложит, то другую. Как сказать другому человеку о том, что это место для дрочки? Мы знакомы две недели; у меня есть малая доля стыда, и говорить о таком в том месте, где все остальные либо альфы, либо женщины — ну, такое себе, если честно. Гето смотрит; он, очевидно, тоже не осознаёт, что это весьма личный вопрос. Мой взгляд, так и просящий о том, чтобы он вмешался и остановил своего лучшего друга, остаётся без ответа. Просто непонятым; он тоже альфа, и ему явно тоже интересно, для чего и зачем мне гнездо. Приходится намекнуть более разумному, которого я хотя бы вижу: — Намного приличнее пройтись голому по людному Токио, чем ответить на все подобные вопросы Годжо. Это правда — даже если арестуют, ничто не помешает мне заранее сделать макияж на лице, чтобы таким образом остаться анонимной. Через неделю-две обо мне и вообще забудут. Намёк остаётся понят; Гето вмешивается, тут же прося-приказывая взглядом Годжо отстать. Тот преувеличенно вздыхает, но наконец-то меня отпускает и даёт сесть за стол, по счастливому обстоятельству стоящий между окном и Гето, что освобождает от приставаний светловолосого альфы во время уроков. Без дополнительного веса на плечах и сидя задницей на стуле легче. Боль внизу живота слабая, но иногда резкая и совершенно неожиданная. Рана хорошо затянулась за два дня, но ещё забинтована, потому что может внезапно, из-за чего-то резкого, раскрыться и вновь потечь кровью. Годжо приставляет свой стул напротив меня, а Гето мирно садится на своё место, вроде как рядом, но на небольшом расстоянии. Кажется, словно оба почему-то за мной наблюдают, но я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть; к тому же такое внимание после произошедшего недоразумения воспринимается легко — очевидно, Годжо, наивная простота, которая ещё не интересуется другими полами, так до конца и не понял, что именно было не так в его поведении (хотя всё было так; после я просто устала, а он подумал, что мне надоел и я его избегаю; Гето подумал, что я его избегаю либо по той же причине, либо потому что он случайно сделал что-то не то, помня, что у меня другой вторичный пол). Светловолосый альфа с очками на глазах наивный именно по отношению к другому полу, относясь к другим одинаково. Он знает, что такое флирт и секс, и романтика, и свидания, но ещё слишком невинен в таком плане, вот и всё. Я догадывалась об этом, потому что он относился ко мне и Гето одинаково, но никогда не поздно получить подтверждение. В конце концов, были мысли, что к Гето он относится как к другу, а со мной таким образом проявлял флирт. Но как там сказал вчера Гето? Дружить — в том самом смысле, когда между альфой и омегой нет ни поцелуев, ни секса, ни какого-либо влечения? Все прочитанные фанфики из прошлой жизни насмешливо смеются надо мной; опыт этой жизни тоже хорошо издевается; взрослый мозг говорит отключить все эти доводы и подключить мозги. Каждый сам выстраивает свои отношения так, как хочет, а «влияние гормонов» — это простые отговорки идиотов, которые предпочли думать не тем местом. Утро спокойное и немного ленивое. Годжо что-то мычит на своём месте, Гето читает. Я тоже читаю, но не книгу, а смс-ки от мамы в телефоне. Однотипные, ужасно надоедливые, те, что портят настроение только лишь при одной мысли, что они вообще придут — а они всё равно приходят, и на них всё равно нужно отвечать. Я очень хочу знать, есть ли у меня магические силы. Потому что если у меня их действительно нет, то мама остаётся моим единственным следующим вариантом, где я смогу жить. А для этого и нужно сохранить хоть какие-то нормальные отношения. Отвечать на звонки, на смс, послушно придумывать ответы на всякие доставучие вопросы. Повезёт, если обратно в ту школу примут. А если нет, то придётся ведь потом другую искать. «Главное — продержатся», — быстро напоминаю себе, не замечая, что киваю в такт мычания Годжо, легко подстраиваясь. Альфы замечают, переглядываются. Это… интересно и любопытно. Что-то новенькое — чтобы кто-то вот так реагировал на надоедливость Годжо, вроде как не замечая парня вовсе, но при этом всё равно обращая внимание краем сознания. В то же время для обоих это ещё одно подтверждение, что парень на выходных действительно никого не избегал специально; просто плохо себя чувствовал. Когда внутрь входит учитель Яга, подавляю порыв встать со своего места в качестве приветствия. Здесь так не принято, ученики просто здороваются вслух — либо же класс такой особенный, что ли? Сёко кажется слишком равнодушной, чтобы вставать, а Годжо плевать на весь этикет, он вертел всем этим миром, как глобусом. Что по этому поводу думает Гето, мне ещё непонятно, а вставать одной единственной было вроде нормально, но в то же время лениво. Будь я из этого мира изначально, скорее всего продолжила бы вставать, но с памятью взрослой тридцатилетней женщины? Даже если её память и сильно помутнела, оказанное влияние имеет первостепенную важность. Учёба странная, если не сказать иначе. В первую очередь идут сплошняком лекции, некоторые темы, как я логично подозреваю, на самом деле повторяются из первого курса. Чтобы не тормозить свой класс хотя бы на таких занятиях, я ещё в понедельник подошла узнать, могу ли где-то ознакомиться с материалом за первый курс, — но оказалось, что делать мне ничего особого не надо, мужчина сам даст что-то, если будет нужно. С тех пор он только раза два-три вручил мне книги и сказал прочитать ту или иную главу, проверил выученный материал не тестом, а именно вопросами вслух, после чего кивнул и отпустил. Письменной работы нет; рефератов нет; тестов/контрольных здесь тоже нет. Есть всего два способа, с помощью которых учитель проверяет усвоенный материал — прямо во время практики либо же вопросами в классе, чтобы не таскать с собой один-единственный бесполезный листок с моими ответами, которым даже задницу не хватает длины подтереть. Ну, это разве что мои мысли настолько грубые, но суть понятна. Лекции идут не каждый день, а учебный процесс вертится и меняется так быстро, что этот план уроков нужно каждый день проверять либо на сайте школы в своей группе, либо на двери нашего класса. Что учитель, что мои одноклассники, все они получают разные задания, на которых зарабатывают нехилые деньги (я одна такая в классе без работы, жаль… впрочем, самое главное у меня уже есть, так что жаловаться бессмысленно — кто вообще бы жаловался трехразовому питанию и однокомнатной квартире с хорошим телеком?). Из-за этих заданий их может не быть несколько дней, кто-то отсутствует, и уроки идут без него, поэтому весь материал, опять же, выкладывается на сайте в группе. Самое главное — практика и физическая подготовка. Ею ученики занимаются каждый сам по себе, могут разве что спросить о чём-то, совета там, как лучше здесь или тут сделать, но, опять же, важно проявить инициативу. Если лекционный материал довольно просто выучить, то всё равно остаётся проблема с практикой. Точнее, я так думала, пока не узнала, что на третьем курсе есть довольно слабый ученик-альфа; про него мне рассказал Годжо в один из учебных дней в столовой, когда я невольно посмотрела на того-самого-ученика, что опоздал. Бесклановый альфа, имеет в своём арсенале одну технику, завязанную на мече, и притом не очень сильную. У него нет сильных способностей совершенно, к тому же какие-то там проблемы со здоровьем. Нас обоих легко пропустят на экзаменах — все ученики Академии сдают экзамены. Вот только если Академию в этом плане закончишь, а в твоём резюме не будет каких-нибудь миссий, то на задания тебя просто не возьмут. Задания выдаёт только классный руководитель после того, как проверит твои навыки и удостоверится, что ты можешь справиться. Первые миссии, конечно же, под его или одноклассников приглядом. Тем не менее ничего страшного не случится, если я не смогу их выполнять, просто никто ничего писать в резюме не будет — ведь заданий-то и не было. Но диплом будет. А с дипломом можно идти учиться на кого-то в администрации — так Гето сказал, подтвердив, что практику мне валить никто не будет (её вообще никак, кроме заданий в качестве экзамена, не принимают — а так как на задания я не хожу, то мне их и не дадут), тем более я тут единственная омега и таким образом уже сделала себе какое-никакое, но особое отношение. Так и знала, что такие вторичные пола тут не частые гости. Слова Гето принесли мне такое жгучее облегчение, что я прямо в столовой от облегчения чуть не расчувствовалась. Захотелось этого парня обнять и потискать в качестве благодарности за радостную новость, потому что таким образом у меня всего одна-единственная важная задача: просто скрыть тот факт, что никаких проклятий вокруг я не вижу. Вообще-то я помнила из канона, что одна прекрасная девушка-второкурсница могла видеть те самые проклятия только с помощью каких-то очков. Да и зачислили же меня в Академию? Может, у нас просто схожие ситуации и на самом деле нужно рассказать о своей проблеме, чтобы можно было меньше париться, получить очки и нормально тренироваться? Вот только риск слишком велик. Если будет возможность заполучить очки, то ради интереса воспользуюсь ими, примерю, вот только говорить о таком вслух лучше не надо. Больно уж опасно, даже если и хочется узнать о своей ситуации наверняка. Да и быть в вечных разъездах, чтобы бороться с разными тварями — такое себе развлечение. Сидеть на одном месте слишком долго тоже не очень удобно, но тихая мирная жизнь мне вполне подходит, особенно в том месте, где прекрасно знаешь, что ночью тебя никто не сожрёт. Уроки не слишком долгие, потому что Годжо физически не в силах высидеть на одном месте более получаса, а Яга обычно говорит чётко и по делу, что существенно сокращает время, поэтому спустя двадцать минут урок, как правило, заканчивается и начинается новый без перерыва. Конспекты никто не пишет, обычно просто слушают, и можно даже параллельно заниматься другим делом (материал, опять же, всегда можно найти на сайте в таком же сжатом виде; информативно и без лишней воды, их же нам Яга сам и готовит), но я больше предпочитаю именно слушать. В разговоре мужчина иногда — да что уж там, практически всегда — переходит на собственный опыт, и эти истории для меня как что-то из фантастики, в которую сложно поверить. Своим глазам мне верить вообще нельзя. Ушам, как уже выяснилось, тоже. Сразу два органа чувств беспощадно отрезала Академия. В конце уроков учитель обычно задерживается только в том случае, если хочет дать кому-то задание — или предлагает его кому-нибудь взять. Все вопросы решаются только во время уроков, в остальное время мужчина может быть занят, но если внезапно появилось что-то срочное, то можно узнать через смс-ки или спросить перед уроками на следующий день. При ЧП — звонить, конечно же, в любое время дня и ночи, причём обязательно. Это даже не обсуждается: нужна помощь — звонить немедленно. Задания также можно зарезервировать для себя на сайте. Точную схему этого не знаю, но там ученик может видеть только то, к чему у него есть доступ в соответствии со своим уровнем силы. У меня, конечно же, эта часть сайта заморожена той самой администрацией. Редкие учебные дни по обыкновению своему тянутся, если повезёт, до десяти утра максимум, а начинаются в восемь. В два часа учитель сжимает четыре-шесть уроков, но были дни, когда он освобождал нас после девяти. В один день уроки и вовсе отменили из-за какой-то срочности. Так как первые две недели у меня шло восстановление, а также быстрое усвоение новой информации — шутка ли, уже давно прошли зимние каникулы, и через пару месяцев наступит апрель, а там мы четверо перейдём сразу на третий курс, — конкретно в этот день я задумалась про своё дальнейшее образование. Так как сейчас я получаю, по сути, диплом, который мне действительно нигде и никогда не пригодится (ну а кому я нужна буду с местным дипломом практика-шамана, где без записей о выполненных заданиях всем будет ясно, что я тупо не могу работать практиком-шаманом?), а сам мир шаманов крайне ограниченный в плане профессий, то у меня есть всего несколько путей: стать учителем, медиком, администратором. Хотелось бы занять первое, если честно, но сложно быть учителем там, где, опять же, в первую очередь нужно будет помогать всем детям с практикой. По практически такой же причине я не могу быть и медиком, поэтому остаётся только администратор какой-нибудь. Секретарь, к примеру. Банально немного, зато вполне востребованная здесь профессия. Вообще, у меня хоть и не слишком срочно, но стоит денежный непростой вопрос. За диплом практика-шамана у меня теперь всё проплачено, как, впрочем, и за всё моё проживание во время учёбы. Да, мне не дали денег на новые технологии, но они не особо и нужны. Другое дело, что после получения диплома я не смогу с ним работать и передо мной снова встанет та же проблема: нужно будет выучиться на кого-нибудь (администратора), чтобы пойти работать и самостоятельно себя обеспечивать. Опять же — чтобы получить второй диплом, нужны деньги на оплату обучения. Деньги, которых у меня нет и которые теперь никто не даст. После окончания третьего курса (а это лишь чуть более года!) я стану буквально бездомной и нищей (к счастью, мама должна принять меня обратно, чтобы действительно не спать на улице). Грубо говоря, за год я где-то как-то должна раздобыть деньги на два первых курса из четырёх. Так как диплом шамана у меня будет, то можно не учиться первые два года, но даже таким образом мне придётся доучиться до четвёртого курса, чтобы можно было устроиться на официальную работу-практику, предоставленную Академией. И не просто оплатить большие деньги — жильё, еда, коммуналка, одежда, понадобится наконец-то новый телефон (потому что моему уже три года и так долго он работать, увы, не будет, попросту устарев), понадобится ноутбук (там он будет действительно очень нужен!). Всё это для меня буквально неподъёмные суммы, которые просто неоткуда достать, потому что даже мама ничего для моего будущего не отложила, решив, что я отучусь в школе и пойду работать в местный магазин, живя с нею всю свою жизнь. Как, блин, заработать эти деньги, живя в школе шаманов? Я просто без понятия. — О чём задумался? — наваливается спереди Годжо. Я резко фокусирую на нём взгляд, отшатываясь и едва не падая со своего стула на спину, благо, меня поддерживает второй альфа, не давая упасть и расшибить тем самым себе голову. Сердце в груди стучит невероятно громко и испуганно, пока этот наглец давит усмешку на своих губах, словно специально сделал это так, чтобы меня испугать и получить именно такую реакцию… Чёрт, это же Годжо, конечно он сделал это специально! — Боже, — выдыхаю я, замирая на двух ножках и руках Гето. — Спасибо, — обращаясь уже к альфе. Тот улыбается уголком губ, и до меня запоздало доходит, что фразы смешались, став одним целым и весьма многозначным. Стул наконец-то ставят на все четыре. Годжо хохочет, я же смущённо закатываю глаза, пока не находя в себе сил посмотреть снова на темноволосого парня. Неловко получилось. Быстро собираю вещи, спеша за двумя дылдами в спортзал. Годжо подпрыгивает всю дорогу, Гето же явно задумался о будущей тренировке. Точнее, игре. Техники парней слишком большие и разрушительные, чтобы использовать их там, где нет голой земли и открытого воздуха, поэтому в спортзале они обычно играют один на один против друг друга в баскетбол или что-то ещё, и сегодня именно Гето выбирать, во что же они будут играть. Сёко сегодня нет. Она или в медблоке, имея достаточно средств, чтобы получать сразу два образования, или на задании, зарабатывая те самые деньги. Девушка чаще всего такая усталая и заёбанная, что мы разве что киваем друг другу при встречах. Впрочем, это намного предпочтительнее, чем если бы не смогли поладить. Мне не нравится разве что её курение, но оно здесь от молодой девушки вообще никому не нравится, так что остальную половину времени она где-то прячется для перекура, что ещё сильнее мешает познакомиться более близко. Сегодня начало третьей недели моего здесь обучения. Всё время кажется, что я провела в этом комплексе намного больше времени, но дату легко подсчитать с помощью раны, которая всё ещё затягивается. Воспаления особого нет, заражения, благодаря чуду и тем самым докторам, тоже нет. Ещё пара недель и можно будет окончательно про неё забыть. Тело за это время ослабело, и мне сегодня как никогда хочется заняться растяжкой. Обычно я всё же немного тренируюсь где-то в дальнем уголке, подальше от парней, чтобы не мешать их более сильным и упорным занятиям физического оздоровления, но этого мало. Мало, потому что я так-то привыкла поднимать какие-нибудь гантели, пользуясь инвентарём прошлой школы. Так что — растяжка, чтобы не регрессировать процесс выздоровления. Даже если очень хочется уже поиграть в тот же самый баскетбол. С огромным сожалением я вновь возвращаюсь мыслями к деньгам, потому что нужно думать об этом уже сейчас — нужно уже начать их зарабатывать, причём срочно, потому что если я не успею подкопить нужной суммы (а мне нужно иметь в запасе сразу на два курса!), то придётся какое-то время копить у матери в деревне. Вообще, в этом новом мире я родилась также в Токио, но в дальней его части, где-то очень близко к открытому выходу к морю. Там своя деревенька, тихая, но отчего-то забытая и не очень безопасная для таких омег или юных девушек. В связи с этим паранойя матери развилась за последние года только ещё сильнее; в противовес этому, моё чувство самосохранение всегда было ровно на нуле, когда я не стремилась умереть специально, но и не страшилась встретить смерть хоть прям завтра, прекрасно понимая, что могу начать с нуля и, может быть, даже с более комфортными условиями. Теперь у меня где-то десятка из сотни; комфортные условия прекрасно дают напоминание, что в новой жизни может быть намного хуже, поэтому хочется жить именно здесь, даже если есть и свои проблемы, с которыми нужно расправиться. — Ты сегодня о-очень задумчивый, — протягивает сбоку Годжо более весомо. — Думаю, как бы заработать денег, — пожимаю я плечами, не видя проблемы в том, чтобы поделиться. Годжо и Гето — оба парня очень богатые, настолько, что они, наверное, еженедельный размер карманных денег получают раз в десять больше, сколько я примерно наметила себе сумму необходимого накопления для учёбы. В прошлой жизни я тоже была богата, но не настолько, и все деньги заработала сама, путём многих и долгих лет скупых накоплений. Так что я не слишком им завидую, понимая, что у меня ещё всё впереди, а у них вместо работы есть свои обязанности. Ведь их обеспечивают их кланы и за это требуют определённых успехов в шаманских делах и связях. — А сколько надо? Могу дать, — пожимает Годжо плечами. Я от такой наглости даже замираю, так и не сделав шага. Остальные тоже останавливаются, и я вижу, что Гето на такие слова друга тоже, следуя моему примеру, широко раскрыл глаза, явно охренев едва ли не больше моего. — Кхм, — прокашливаюсь я, потому что прекрасно понимаю, что Годжо свободно может себе такое позволить, но за просто так моя гордость такого не примет. — Я не ищу денег, я ищу работу, за которую могу получить деньги, — более ясно втолковываю в пустую голову. — Это не очень вежливо с твоей стороны, Сатору, предлагать просто так отдать деньги, — замечает Гето. — Что? Почему? Зачем искать работу, чтобы получить деньги, если можно сразу взять деньги? Гето подбирает слова, чтобы объяснить проблему Годжо, и в то же время не задеть мои чувства — можно буквально увидеть, как стремительно идёт процесс в его голове, как крутятся все эти винтики. Как хмурятся брови, теряется взгляд, когда он слегка опасается смотреть в мою сторону внизу. — Ты как будто прямо говоришь, что у тебя есть то, чего нет у меня, и отдаёшь их просто так, словно они нужны только мне и словно я пользуюсь тобой именно для того, чтобы их заполучить. Жирный такой намёк с твоей стороны, что у нас большая разница в финансах, — хмыкаю я, совершенно не злясь. Годжо — он наивный не только в дружбе «альфа-омега», он наивный вообще во всём, видимо. Для него деньги то же самое, что кофта, и он не понимает, почему не может дать эту кофту своему другу, даже если знаком с этим другом, мной, то есть, всего пару недель. — Надеюсь, что больше ты никому не предлагал деньги… Ты ведь не предлагал? — тут же уточняю я немного обеспокоенно, потому что Годжо сильный, конечно, но он слишком добрый и беззаботный, чтобы после подойти к этому кому-то и потребовать свои деньги обратно. Особенно тогда, когда эти самые деньги не представляют для него ничего ценного. Годжо хмурится, но отрицательно качает головой. — И не предлагай — вдруг кто-то заберёт их у тебя и потом не вернёт? — пытаюсь его хоть как-то напугать. — Ну и что, если не вернёт? — всё также наивно спрашивает он. — Это очень, очень плохо! — недовольно качаю я головой. — Это значит, что этот человек тебя не уважает и просто использует! Так делать нельзя! Светловолосый альфа наклоняет голову вбок и явно так задумывается. Его белые брови сходятся на лбу, и я невольно переглядываюсь с Гето. Мы оба, честно говоря, сомневаемся, что при таком особом воспитании Годжо он сможет полностью понять мои слова, потому что, честно говоря, его воспитали как Бога. Бога, которому принадлежит весь мир и где он может делать всё, что душе его угодно. Что он самый сильный, самый способный, самый красивый — в мире, где он раз за разом находит этим словам подтверждение. У него действительно завышенное самомнение, но оно ни разу не перешло пределы, и если он чего-то не понимает, то это не его вина — его просто так воспитали, и он никогда раньше ни с чем таким просто не сталкивался. Поэтому я просто не могу злиться, если он что-то по отношению ко мне делает не так; потому что если он понимает, что что-то сделал не так, но при этом не понимает, почему и что именно, то пытается разобраться и исправиться. Как сейчас. Он понимает, что предлагать деньги просто так неправильно, но не понимает, почему их предлагать вот так вот неправильно. — А ты, значит, меня уважаешь? — внезапно озаряется он довольством. Я невольно краснею: — Ещё чего! Что, честно говоря, очень наглая ложь — и оба это прекрасно понимают, судя по тому, как они улыбаются где-то там сверху и переглядываются. Но, в самом деле, почему это я не могу уважать Годжо или Гето? Оба сильные, уравновешенные и хорошие люди сами по себе, так почему бы и не проявить к ним такое же уважение, которое проявляют они оба по отношению ко мне? — Пошли уже! — прерываю я тему, идя в спортзал. — Но вообще, я серьёзно, — догоняет меня Годжо. — Деньги — не проблема. Я вздыхаю, а потом невольно закусываю губу, думая-думая-думая. Честно говоря, это решило бы сразу так много моих проблем. — Годжо, — более серьёзно начинаю я. — Единственные деньги, которые я от тебя могу принять в тех огромных суммах, которые мне нужны, будут заключены строго по контракту и с процентами, как это принято в шаманских законах и в соответствии с твоим кланом. Ясно? Меньшего просто не позволит моя собственная гордость. А она, между прочим, единственное, что у меня осталось. К тому же, мы с тобой ещё слишком мало знакомы, чтобы серьёзно обсуждать такие вопросы и заключать такие контракты. Ты хоть представляешь, что подумают остальные, если узнают, что ты предлагаешь мне деньги за просто так? — Что подумают? — всё также легкомысленно спрашивает Годжо. Я резко понимаю, что мне нужен Гето. Срочно. Вот прям сейчас. Он, к счастью, смотрит прямо на меня, и когда я молча перед его глазами делаю весьма очевидную пантомиму из рук (кольцо и палец, что в него входит и выходит), натурально краснеет всем лицом, широко раскрывая глаза и молча на меня пялясь. От этого тоже краснею, хотя сама не знаю, почему — в прошлой жизни секс не был чем-то эдаким. Мне внезапно становится очень, вот прям очень стыдно за своё пошлое поведение с этими вечными намёками в отношениях альф-омег, которые привношу сюда только я одна, со своими тупыми и дурацкими мыслями. Но — что поделаешь? Годжо и Гето впервые так много времени проводят рядом с омегой, и между вторичными полами при таком коротком знакомстве только такие мысли и могут быть. Я убеждаю себя, что мыслю здраво. Годжо я знаю буквально менее недели, от любого другого человека все эти предложения несли бы именно этот смысл, а к его особенному воспитанию, на котором строится весь он, нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть и перестать привычно искать второй, третий смысл — смысл, которого просто нет. — Заткнись уже! — шипит Гето вместо любых других слов, наконец-то отводя от меня покрасневшее лицо. — Ты покраснел?! Сугуру, ты покраснел! — удивляется Годжо, смеясь ярким смехом и подначивая. — Красный, как помидор! — Замолчи, придурок! Вечно городишь всякую чушь, вот мне за тебя и стыдно! — Гето легко пихает его в плечо, показывая, что говорит не серьёзно. — Да ладно тебе, — слабо и несколько неохотно поглаживаю я Годжо по месту удара, — Годжо просто глупенький немного, но он ведь в этом не виноват. — Эй! — восклицает «пострадавший». — Ты вообще на чьей стороне?! — На твоей, конечно, — я строю самую серьёзную пантомиму на лице, которую только возможно. Годжо ошеломлённо открывает рот. Что удивительно — молча.