Гарем

— Напомните-ка ещё раз, зачем мне идти с вами? Сугуру оборачивается назад и уже привычным движением опускает голову чуть вниз, чтобы увидеть своего собеседника. Сюэ идёт следом, чуть сжав губы и нахмурив брови, словно действительно не понимает, насколько важно иметь сплочённый класс, даже если этот класс состоит всего из четырёх учеников, один из которых практически не имеет никаких магических способностей и в будущем не будет заниматься уничтожением проклятий. Ну, если так взглянуть со стороны, то это действительно странно. Должно быть, именно так себя сейчас Сюэ и чувствует — странно. Ему ведь, по сути, нужно только быть рядом (желательно рядом с кем-то на выбор: либо с ним, либо с Сатору) и не вляпаться в неприятность, из которой нужно будет вытащить. Тем не менее, Сугуру мысленно вспоминает Годжо на последних миссиях, лучшего стоп-крана для слишком много возомнившего о себе в последнее время альфы просто не найти. Тот так сильно в последнее время кичится своей силой, что Сугуру уже попросту устал слушать — хотя и рад всегда вступить в полемику, но всё же подобные разговоры иногда утомляют. Последние миссии хотя бы быстро заканчивались, потому что оба стремились как можно скорее вернуться обратно в Академию и найти Сюэ, который всегда мог успокоить буйный нрав Сатору и принести что-то вроде ощущения спокойствия для самого Сугуру. Отчасти он был даже благодарен нытью Сатору о том, что ему без Сюэ скучно — Яга сколько угодно мог говорить, что это для командной работы и укрепления связей между теми, кто уже слишком занят заданиями и учёбой, чтобы общаться, но правда в том, что он просто пошёл на поводу местного «бога», который в тайне от Гаммы присел каждому с этой темой на мозги. «Мы сильнейшие; я хочу похвастаться перед Сюэ». «Мы сильнейшие, почему мы с Сугуру не можем взять Сюэ с собой? Ему будет полезно посмотреть на нашу работу!». «Мы сильнейшие — Сюэ наверняка понравится выполнять с нами миссии — ему ведь и делать ничего не надо!». Конечно же, это для укрепления взаимоотношений класса, а не потому, что у вас закончилось терпение, учитель. — На самом деле это может быть весьма полезно для твоей будущей работы. Так как в твоём арсенале нет сильных техник и ты планируешь стать администратором, то именно так в будущем и будешь присутствовать во время уничтожения проклятий, — спокойно говорит Сугуру. — И всё же, — вздыхает Сюэ. — Сугуру, я всё понимаю, но я же вам троим только мешать буду. Из-за этого кому-то нужно будет быть постоянно рядом со мной — у меня не такая хорошая реакция, как у вас, я буквально не смогу увернуться даже от… от… от палки! Или какого-нибудь обломка. Гето закатывает глаза — это оправдание о слабости Сюэ он уже слышал. Вот только нытьё Сатору во время заданий он тоже слышал, и если что уж и выбирать, так намного проще защищать самого Сюэ под боком, чем в очередной раз выслушивать слова о том, как «его здесь не хватает и почему омега вообще должен обязательно быть в Академии?». — Сугуру, — зовёт Сюэ, снова привлекая внимание. Он тут же оборачивается снова, встречаясь взглядом. Терпеливо улыбаясь, Сугуру игнорирует странное чувство в груди, что появлялось там каждый раз, как только он слышал своё имя этим голосом и такими непривычными интонациями — Су-гу-ру — совершенно не так, как у Сатору, и чувствуется это тоже иначе. С непривычки, видимо. Хотя прошла уже целая неделя с того утреннего эпизода и он слышит своё имя новым голосом тоже целую неделю — всё равно странно, непривычно. — Не стоит беспокоиться, я присмотрю за тобой. Мы с Сатору сильные, так что нет никакого риска, — успокаивающе, или, как он надеется, что успокаивающе, говорит Гето. — Я знаю, что вы сильные, — закатывает глаза Сюэ; смотрится это немного удивительно на его лице, если честно. — Я просто не хочу никому мешать, а я буду мешать уже хотя бы тем, что буду там! Сугуру решает, что лучшим вариантом в их разговоре будет просто проигнорировать все слова Сюэ о том, что проще будет оставить его в Академии, потому что нет, на самом деле намного проще взять его и защитить там от любой возникшей опасности. К тому же, хоть он и не знает, что именно там пошло не так, на самый крайний вариант, Сюэ всегда может сбежать сам. У него есть ноги и он умеет бегать, даже если бегает не очень быстро, на самом деле. Так что вместо любого другого ответа он призывает проклятие, формируя его в виде птицы. Как это всегда бывает, Сюэ тут же замолкает и пристально смотрит: обводит проклятие глазами, почему-то обращает внимание на лапы (ну, когти большого орла действительно очень острые и опасные), отходит на шаг и задирает голову, явно оценивая рост и ширину. Как это всегда бывает после пристального осмотра, он смотрит на Сугуру. Сугуру кивает, а получив кивок, Гамма неуверенно выставляет свою руку вперёд и, с широко раскрытыми глазами, смотрит исключительно вперёд, замерев и выжидая. Пряча улыбку, Гето легко даёт команду птице аккуратно прислониться к маленькой ладони. Сюэ громко и поражённо вздыхает, гладит сначала одной рукой, а потом тихо и восторженно присоединяет вторую руку. В этот же момент проклятие удовлетворённо чирикает и Гето уже не удивляется, сколько, оказывается, в них содержится спокойных инстинктов животного, помимо хищных. Тех, которые на самом деле такие простые и, кто бы мог подумать, что он скажет это слово — милые инстинкты. Замурлыкать, зачирикать, зарычать, зарокотать. Сюэ гладит любое животное до тех пор, пока обязательно не получит удовлетворительной реакции, причём на полученном не останавливается. — Это мальчик? — поворачивается к нему омега, всё ещё продолжая медленно гладить орла. — Как его зовут? — Мальчик, — пожимает он плечами. У проклятий нет такого строгого разделения пола, как у людей, но они могут ассоциировать себя с женским или мужским, и конкретно этот предпочитает последнее. — У него нет имени, но ты можешь его назвать. Сюэ кивает и тут же хмурится, но продолжает гладить, совершенно не страшась ни острого клюва, ни дальних ядовитых перьев, что животное держит подальше по строгому приказу. Он легко подходит ближе к острым когтям на лапах и совершенно не обращает внимания на длинный хвост, как у кошки или грифона — это, однако, всё ещё орёл, даже если хвост выбивается. Сугуру пристально смотрит на хвост, что дёргается к Сюэ, но не прикасается. Он мощный, крепкий, если так подумать, раздавит Гамму быстрее, чем тот успеет осознать — и эта мысль несколько неприятная. Сатору продолжает говорить, что они сильные. Вот только всё чаще в его голосе прибавляется настоящее сожаление, что кое-кто другой не такой же сильный. Сугуру тоже несколько сожалеет, но больше радуется, если честно. Сила у каждого разная, и если бы Сюэ был не таким слабым, то его бы отправляли на миссии — может быть, даже в одиночку. И тогда, кто знает, смогли бы они подружиться так хорошо, как подружились сейчас. Скорее всего, нет. Он мог умереть намного раньше, ведь всё чаще и чаще появляются всё более сильные проклятия, и поэтому другие ученики, уходящие на миссии, просто не возвращаются. Со слабой техникой он бы не вписался в их с Сатору дуэт, и они бы пошли на задания без него, рано или поздно. Так что такими близкими, как сейчас, они бы точно не стали. Да и назвать Сюэ слабым вслух язык толком не поворачивается, хотя отчасти это правда: физическая сила меньше нужного, выносливость меньше нужного, здоровье слабое, способностей считай, что и вовсе нет. Без посторонней помощи он даже спихнуть с себя одного человека не сможет — а ведь Сатору тогда толком и сил не прикладывал, просто лежал спокойно, всё ещё спя и видя сны. Обычный. Именно такое слово больше всего подошло бы под ситуацию Гаммы Сюэ, но не под него самого — потому что обычным он уж точно не был. Ну, был, конечно, но в то же время как-то и нет. — Ух ты, какой у него хвост! — внезапно вырывает его из мыслей голос Сюэ, чьи ноги сделали ещё один шаг вперёд и всё же наткнулись на хвост. Сугуру прищуривается, предупреждая тварь — только посмей навредить — но та и без того покорно опускает голову, спокойно позволяя человеку, никак с ней контрактом не связанному, потрогать и помять грубую шёрстку. — Как насчёт «Галлус»? — прерывает его угрожающие мысли Сюэ, снова возвращаясь к голове. Его маленькие пальчики осторожно трогают большой клюв, что в одно мгновение может откусить голову — или и вовсе проглотить его целиком — и Сугуру в который раз поражается бесстрашию омеги перед крупными тварями. Ему очень любопытно узнать, с каким же проклятием тот столкнулся перед зачислением в Академию, но новички если и не любят о чём-то таком говорить, то именно что о своей первой встрече с подобными тварями. Так что он не спрашивает. — Хорошее имя, — вместо этого Гето честно отвечает на вопрос, несколько раз повторив про себя выбранное. Оно действительно хорошее. Это уже двадцатое неповторяющееся имя для его проклятий. Сугуру не знает, хотел бы он, чтобы Сюэ назвал их всех, но ему определённо нравится, что теперь твари с именами намного лучше отзываются на его приказы и требования, проявляют больше послушания. С его именами такое не совсем работает, хотя он и пробовал интереса ради называть самых первых поглощённых. — У тебя все имена хорошие, — вздыхает Сюэ и наконец-то отпускает руки, разворачиваясь к нему и поворачиваясь тем самым спиной к орлу. Сугуру пристально смотрит на птицу, но та его игнорирует. Вместо этого, как и всякая прошлая тварь, она, не отрываясь, смотрит на Гамму, склонив голову набок: с каким-то непонятным интересом, словно не понимает человека и пытается понять. Он бы тоже хотел этого человека понять, но, видимо, чему-то просто не дано случиться так скоро. — Но оно действительно хорошее, — медленно говорит он, не совсем понимая сути претензии. Уже в который раз. — Сугуру, но ведь ты тоже придумываешь хорошие имена. Они несут в себе смысл. — А какое значение у твоего имени? — спрашивает Сугуру, заинтересовавшись. — Моё? О, оно китайское и значит «Снег». Я родился в Китае, и в ту же ночь пошёл снег, поэтому так меня и назвали. — В Китае? — удивляется Гето, подходя наконец-то ближе и тоже вытягивая руку. Проклятие послушно склоняет голову, кинув на него покорный взгляд, но потом опять возвращается глазами к Сюэ. Что за непослушные твари. В последней мысли должно было быть больше злости, что ли, но Сугуру уже успел смириться. Не то чтобы это было проблемой, тем более что Гамма не планирует отбирать у него проклятия. Да и не сможет. Да и зачем бы ему это делать? Вот погладить — это да. Но Сугуру и так не запрещает знакомиться с каждым последующим. — О, я же ещё не рассказывал, — улыбается Сюэ, полностью игнорируя проклятие и обращая на него всё своё внимание. — Мои родители оба коренные японцы, но отец сейчас с нами не живёт, у него другая семья. Мама же в то время уехала в другую страну по путёвке, которую выиграла, но тогда она ещё не знала, что беременна. В Китае потеряла паспорт, и её не хотели сначала выпускать из-за документов; к тому же не знала китайский, а деньги закончились, вот и пришлось сильно задержаться. К тому моменту уже стало ясно про её положение, и пошли кое-какие осложнения из-за стресса, поэтому я родился на месяц раньше положенного в другой стране. Мама хотела называть меня «Бао», но так как она всё ещё не могла говорить по-китайски, мой акушер написал другое имя в документах, выбрав на свой вкус. Родился на месяц раньше срока? Это так просто объясняет его слабое здоровье. — Интересная история, — в итоге говорит Сугуру. — В любом случае, нам уже пора отправляться, если ты не хочешь лететь на руках Сатору. Сюэ моргает, раз, другой. Он широко открывает рот и поворачивает голову к птице, словно только сейчас понимает, что ему предстоит. Нет, действительно именно сейчас — в этот момент — приходит неожиданное понимание. Сугуру давит в груди непрошенный смешок и терпеливо подставляет руку, зная, что в первый раз довольно трудно пройти по почти-живому существу на спину. — Лететь? — тихо спрашивает тот, снова поворачиваясь к проклятию. — В смысле, на птице? — Да. Галлус уже ждёт, как видишь, — пожимает он плечами, наблюдая за чистым и искренним недоумением. Удивительно, но в душе Сюэ нет ни капли страха. Там присутствует растерянность и немного смущения, но страха нет. Он неизвестно чего боялся намного больше, когда Сатору резко потащил его к ним в комнату — Сугуру тогда думал вмешаться и остановить друга, но решил не делать этого, припомнив, что Сюэ сам обещал сказать, если будет против каких-то действий (в итоге это решение оказалось верным). Сглотнув, Гамма крепко хватает его за руку, и Сугуру спокойно ведёт омегу наверх. Рука сжимается крепче, стоит им лишь ступить на крыло, и сжимается ещё крепче по мере подъёма, но Сюэ молчит и идёт наверх, проявляя полное доверие по отношению к нему, даже если волнуется. И всё ещё совершенно не боится. Это… подкупает, честно говоря. Тем более что ладонь Сугуру намного крепче и сильнее, так что даже при всём желании омега не сможет её сломать или вырваться из крепкой хватки. Гето справедливо опасается, что если не будет держать парня двумя руками весь полёт, то того сдует сильный ветер, поэтому, когда они становятся на нужное место, он тихо извиняется и становится со спины, чтобы крепко обнять, скрестив руки спереди на груди. Сюэ покорно позволяет, наверняка привыкнув к тактильности из-за Сатору, и совершенно ничему не противится, даже если по большей части Сугуру решает просто воспользоваться ситуацией и таким образом крепко его обнять. В обычной жизни они мало контактируют друг с другом, Сатору часто сам лезет к ним обоим сверх меры, а Сугуру, кроме как в такой ситуации, не знает, где и когда будет правильно инициировать контакт. — Ну что, полетаем? — спрашивает он. — У меня разве есть выбор? — Сюэ точно закатывает глаза, но в его душе чувствуется странная радость и веселье, так что Сугуру только снова улыбается и отдаёт про себя приказ взлетать в небо. При первом же рывке омега предсказуемо чуть не упал, мигом схватившись за его руки мёртвой хваткой. Его ноги задрожали, и он практически лёг на Сугуру, но к этому парень был полностью готов, поэтому просто легко подстроился под небольшой вес. На второй замах крыльев орёл подпрыгнул вверх, и Сюэ тут же испуганно закричал: — Мои ноги! Ноги! Гето улыбнулся шире, понимая: тот подпрыгнул по волне, не успев подстроиться, вот и завис на пару секунд в пространстве, не осознавая, что происходит, ведь это его первый полёт. Однако уже через пару мгновений орёл стал подниматься наверх, поэтому ещё до того, как крик успел вырваться из уст омеги, тот уже снова стоял на крепкой спине, поднимаясь всё выше и выше. Сугуру осторожно и как можно незаметнее положил палец на пульс в кисти, считая удары сердца. Оно билось словно бешеное, дрожа в хрупком теле, но продолжительность полёта на не слишком высоком уровне давала спокойно подстроиться. Всё же в первый раз от такого может стать плохо из-за резкого перепада давления, особенно учитывая и без того не слишком крепкий организм Сюэ. Сюэ дышал глубоко, замерев истуканом и не двигаясь, и именно в этот момент Сугуру закончил проверку организма, решая слегка отстраниться. Он уже чуть двинулся назад, чтобы быть не слишком близко, однако Гамма сделал шаг назад практически сразу же, как это сделал альфа, и сильно замотал головой в стороны. Сугуру помедлил, но вернулся в исходное положение, справедливо решив, что тому необходимо время привыкнуть. Он наклонился ниже, чтобы увидеть лицо, — и сам невольно замер. Зелёные глаза Сюэ были яркими, сочными, как та самая листва, что только недавно стала снова появляться на деревьях. Он смотрел далеко вперёд, пытаясь охватить всё, что только можно; глаза, кажется, даже не моргали и вскоре стали слезиться. — Испугался? — в конечном итоге спросил Сугуру немного ехидно, растягивая губы. — Это прекрасно, — благоговейным шёпотом ответил Сюэ. «Да», — невпопад подумал Гето, соглашаясь, но при этом всё ещё продолжал смотреть в лицо омеги и не видя больше ничего другого. Здесь было тихо, слышно лишь шум ветра, что сегодня был вполне сносным. Где-то далеко наверху были птицы, они же летели так низко, что иногда можно было заметить редкие старые листья, которые остались ещё с прошлого года. Оба молчали, каждый слишком сосредоточен на представлении перед собой, не в силах отвести взгляд даже на секунду. — Это прекрасно, Сугуру, — внезапно повернулся Сюэ к нему, разворачивая половину тела. Сугуру снова улыбнулся и чуть отодвинулся, всё ещё не выпуская из рук полностью, решив, что Гамма сам отстранится тогда, когда ему станет комфортно или, наоборот, некомфортно. — У меня просто слов нет! Всё это так красиво! И небо, и земля, и даже воздух! Всё совершенно другое! Даже птицы другие! И листья! — Рад, что тебе нравится, — сказал Гето, чувствуя внутри себя что-то тёплое и приятное. Сюэ громко рассмеялся, заставив невольно замереть истуканом; это был совершенно другой смех, которого Сугуру раньше никогда не слышал. Громкий, такой же яркий, как и сам Сюэ. Он не переливался колокольчиком, как иногда пишут в книгах или романах, наоборот, был очень громким и ясным, словно был сделан специально для того, чтобы привлекать внимание остальных людей. Таких, как Сугуру, кто, казалось, совершенно не умел смеяться с самого появления в этом сером мире. Громкий и чистый смех искренних эмоций счастья и доброты, смех, которого Сугуру раньше никогда и ни от кого не слышал — таким волшебным он был — так сильно хотелось его слушать и слушать. — Это чудесно! — громко закричал Сюэ, выставляя руки по сторонам и совершенно за него не держась. Сугуру тут схватил его, крепче прижимая к себе, но Гамма только лишь рассмеялся. В его душе не было и капли страха, только сплошное удовольствие и удовлетворение своим первым полётом. — Галлус, подними нас выше! — скомандовал тот совершенно внезапно, всё также едва ли не светясь от счастья. Глупая птица немедля поспешила выполнить просьбу, поднявшись метров на тридцать ввысь и вызывая ещё более громкий смех. Сюэ выставил руки ещё шире, прогибаясь вперёд, и Гето пришлось неловко переместить свои широкие ладони ниже, чтобы схватиться за тонкую мягкую талию, где, как он понял уже довольно давно, нет ни единой крепкой мышцы. Гамма замычал что-то в такт своим эмоциям, но не высказал и капли протеста; спад адреналина явно немного привёл его в чувства, что, несомненно, было хорошо. Хотя Сугуру немедленно захотелось снова услышать этот чудесный смех. В странном смущении он не знал, что сказать — его губы слегка приоткрылись, ещё неуверенные в том, чтобы вообще прерывать атмосферу, когда слева послышалось весьма укоряющее: — Вы почему без меня улетели? Сюэ вздрогнул и пошатнулся, почти падая вперёд от потери равновесия, но Сугуру это в каком-то смысле предсказал и легко подстроился, поддерживая. Они практически одновременно развернулись в сторону незваного, но оттого не менее ожидаемого гостя, который, конечно же, просто не мог не прервать такой момент. Что за момент, Сугуру понимал только как-то смутно, но отчего-то знал, что хоть и рад приходу друга, был бы совсем не против побыть с Гаммой наедине ещё какое-то время. — Сатору! — радостно воскликнул Сюэ, взмахнув рукой. — Что ты здесь делаешь? Сатору осмотрелся по сторонам, в смешной пантомиме имитируя птичий полёт и тем самым снова вызывая смех омеги. Он был тише, не такой громкий, как несколькими минутами ранее, но всё равно очень приятным. Чтобы отвлечься от таких мыслей, Сугуру обратил внимание на ещё одного человека, который сейчас сидел к ним спиной и держался за свои плечи — было ясно, что Годжо узнал об их побеге и быстро решил догнать по воздуху, прихватив с собой заодно и Сёко. Вот только для последней такие полёты не совсем удобные. «Рождённые ползать летать не могут», — сказала им двоим как-то девушка, отказываясь поддерживать страсть к таким быстрым и эффективным перемещениям по местности. «Значит ли это, что Сюэ изначально был рождён для полёта?» — невольно задумался Сугуру, вспоминая их разговор на земле: о том, что мама Сюэ летала на самолёте, будучи беременной, и что в Японию он возвращался ещё в младенчестве, видимо. Или тот просто не чувствует страха, потому что испытывал нечто похожее в детстве и оно ощущается теперь для Сюэ по-другому? На птице было достаточно места для всех четверых, но Годжо был слишком возбуждён, чтобы лететь спокойно — он переместился в воздух, красуясь перед омегой и дразнясь, причитая, что они посмели улететь без него, нагло воспользовавшись оговоркой пойти за Сёко самостоятельно, а ведь он, Годжо Сатору, хотел показать высший пилотаж! — Да меня от твоего мастерства чуть не стошнило, — поморщилась единственная девушка на орле. Её длинные пальцы достали сигарету, какое-то время помяли, а потом с тяжёлым вздохом убрали обратно в пачку. Или потому что она уже прекрасно знала, что от ветра всё потухнет и толку будет ноль, или было настолько плохо, что сигаретный дым сейчас сделает только хуже. — Клевета и провокация! — Сатору сделал в воздухе несколько дразнящих кульбитов. Иэири поморщилась ещё сильнее, а потом отвернулась. Сугуру очень сильно понадеялся, что её всё же не вырвет. Галлусу это точно не понравится. — Сильно плохо? — мягче и более заботливо спросил Сюэ, обернувшись назад. Его короткие чёрные волосы трепались на ветру, так и норовя достать до глаз, поэтому парень с двух сторон поставил ладони, убирая с лица непослушные пряди. Сёко пристально посмотрела на Сюэ, словно искала признаки издёвки, но ничего подобного не заметив, только пожала плечами и прикрыла глаза. Высота ей вообще никогда не нравилась, она справедливо опасалась смотреть вниз и по сторонам больше необходимого, к тому же не принимала помощь Гето в качестве поддержки, предпочитая держаться самостоятельно. Полёт же Сатору подразумевал, что парень держит её в своих руках, но от этого было только ещё хуже: девушка сама по себе не особо любит контактировать, да ещё и скорость запредельная. — Обратно буду возвращаться на автобусе, — громко сказала та, не оставляя места для возражений. Ещё какое-то время посмотрев на Сёко, Сюэ наконец-то удовлетворился и снова вернулся всем вниманием вперёд, с радостной улыбкой осматриваясь. Та, правда, уже не была такой яркой, как прежде, более тихой, что ли. Сугуру невольно замялся, теряясь в выборе слов, что могли бы разбавить гнетущую атмосферу, но он просто не успел их подобрать: — Эй, Сюэ, хочешь ко мне? Сюэ вздрогнул, словно слишком сильно задумался и ушёл в себя. Он повернулся к Годжо и, совершенно не думая, весьма легкомысленно спросил: — А давай я прыгну и ты меня поймаешь? Лицо Гето инстинктивно замерло в пустоте мыслей, что разбежались, словно рой пчёл. Его пальцы дёрнулись схватить омегу покрепче, в желании притянуть поближе к себе и ни в коем случае не допустить возможного варианта развития событий — очень опасного и рискованного, того, в чьём одном лишь предположении совершенно отсутствовал всякий инстинкт самосохранения. — Сумасшедший, — покачала со своей стороны Сёко. «Вот оно», — внезапно ясно понял он и едва смог скрыть явный шок от осознания. — «У Сюэ нет инстинкта самосохранения!». — А ты смелый! — протянул игриво Сатору, широко ухмыляясь. — Давай! Я поймаю! — Ты уверен? — не отпустил Гето, всё ещё держа руки на чужой талии. Гамма обернулся, невинно моргнув: — Думаешь, не поймает? Но вас ведь двое, кто-то да сможет, разве нет? «Да, смогу», — тут же невольно согласился Сугуру, представив около пяти возможных вариантов в воздухе и примерно столько же, если не больше, около земли. Все — без единого вреда для Сюэ. И Сатору сможет — он тоже сильный, в его умениях Гето не сомневался ни капли. Вот только… У Сюэ нет инстинкта самосохранения — Или он настолько сильно доверяет им обоим? — Мы-то тебя поймаем, — улыбнулся он, сощурив глаза и всматриваясь глубоко в душу, чтобы найти ответ на свой вопрос. — Но разве это не страшно? — Пф, — фыркнул тот. — Я вообще ничего не боюсь! Смотри! Сюэ резко вырвался из рук, не успел Сугуру среагировать и остановить, так сильно был ошеломлён его внезапными и смелыми действиями. Со своего места он мог только молча смотреть, словно в замедленной съёмке, как омега ему улыбнулся и уже в следующую секунду просто сошёл со спины, едва огибая крыло и длинные маховые перья. Он сглотнул и в ужасе резко переместился к краю, слыша, как Сатору рядом громко рассмеялся, а потом точно также рванул вниз, подхватывая маленькое, действительно бесстрашное тельце. Сюэ громко и довольно закричал, так, что его было слышно даже здесь, повыше. Оба — и альфа, и омега — рассмеялись, улюлюкая; явно более чем довольны проделанным. — Ого, — внезапно сказала Сёко, напоминая, что у его неконтролируемого порыва посмотреть оказались свидетели. — А ты, похоже, испугался. Сугуру только молча сузил глаза, угрожающе посмотрев. Девушка в ответ пожала плечами, понимая и без всяких слов, что лучше всего сделать вид, будто ничего и не было.