Гарем

В жизни Годжо Сатору было много вещей, которых он не понимал. К примеру, он не понимал Сугуру, который иногда закатывает глаза на самые простые вещи, словно не может понять, зачем Годжо их делает, а это нужно делать. Или он не понимал иногда, как разговаривать с другими людьми, будь то маги или не-маги. Сатору часто ошибается здесь и там, а где-то его подвело воспитание, о котором говорили Сюэ с Сугуру не в укор, а как-то понимающе — и тогда Сатору не понимал, как легко они могли простить его, если он делал что-то, что, как все остальные уже прекрасно знали, делать нельзя. Итак, он знает, что есть вещи, которые он понимает и которые понимают остальные. Есть вещи, которые понимает он, но не понимают другие. Есть вещи, которые понимают другие, но не понимает он, даже если очень старается понять. А есть просто вещи, которые, кажется, никто не понимает. Это невозможно, Сатору. Слова Сюэ — это как раз одна из таких вещей, которые Годжо не понимает и не думает, что когда-либо сможет понять. Он понимает, что это слово «невозможно» понимают другие, но сам Сатору был воспитан иначе. В его лексиконе нет такого слова, потому что он сильнейшее существо этого мира. Он может что угодно. Это невозможно, Сатору. С этим же взглядом на него смотрит и Сугуру, что сидит рядом, но просто не захотел вмешиваться в разговор больше нужного. Он, конечно, не говорит этого вслух, но это что-то такое в его позе, как будто он не сдался и готов идти что-то делать, но при этом совершенно не уверен, что сможет это сделать. Это невозможно, Сатору. Слово «невозможно» — это что-то такое для Годжо, во что упираются все, кроме него. Как будто не могут пойти на следующий уровень в игре, вот только это не игра, а реальная жизнь. Сатору не понимает, почему они не идут дальше, упираясь в это самое «невозможно», особенно тогда, когда, в отличие от него, они могут придумать решение, кажется, абсолютно любой проблемы. Сюэ в разговоре с ним только что кратко и ясно сказал об основных проблемах с барьерами Тенгена. То, что это проблемы не столько из-за Тенгена, сколько из-за того, для чего именно они нужны. Об отношении всех магов к этим барьерам. Сказал и обозначил проблему так, как не мог сделать Сатору. А потом даже дал идеи для размышлений. Сатору не знает, что делать, но знает Сюэ. Сюэ не может это сделать, но точно может сделать Сатору. Итак, нет, Годжо Сатору не знает, что значит слово «невозможно». В его лексиконе такого слова просто нет. В его лексиконе есть «я не понимаю» и есть «я не знаю», но там нет того, во что упираются все, кроме него. Итак, да. Есть вещи, которые понимают все, кроме Сатору. Но также есть то, что не понимает никто, кроме него, и это как раз такая ситуация. Сатору сильнейший человек и маг этого мира, буквально другое существо. Кто бы что ни говорил и как бы много раз Сугуру не повторял, что он простой человек, который просто немного сильнее остальных. Сюэ тоже может считать его простой снежинкой или чем-то там ещё, но вся проблема в том, что снег растает по весне, а Сатору нет. Сатору останется и встретит кучу других зим, несмотря на жару, потому что он сильнейший. Он Бог. — Я не понимаю, — честно говорит он Сюэ и Сугуру. — Не понимаю. Потому что вот оно: он Бог, он сильнейший, аномальное и невероятно сильное существо, и не знает, как помочь одной девочке, что сейчас спит в соседней комнате. Как помочь ей так, чтобы никто другой не умер. Годжо Сатору может сколько угодно кичиться своей силой, но сейчас она его подвела. Не сила, а поиск решения, потому что он не знает, как воспользоваться этой силой правильно. Чтобы не навредить остальным магам, чтобы больше никто другой не пострадал в результате принятого им решения. Потому что решение принимает именно он, Сатору. И Сугуру. И даже Сюэ — они трое думают. Вот только в том месте, где Сатору ничего не может и где Сугуру не знает, как помочь, Сюэ легко находит главный корень проблемы и формулирует его так, что найти решение довольно просто. Он знает так много и так легко находит нужное, но при этом сразу списывает его со счетов, потому что считает чем-то просто-напросто невозможным. Итак, да. Годжо Сатору не понимает. Барьер на самом деле не так уж и нужен, потому что маги и не-маги уже имеют хорошие связи. Магам нет смысла скрываться под настолько сильным барьером, потому что простые люди не собираются тотчас же их убивать. Убрать барьер и не ставить ничего взамен будет вполне достаточно, потому что у них уже налажены связи и поддержка барьера — просто дань старым традициям, а традиции рано или поздно устаревают. Сатору в этом варианте выступает как раз таки тем фактором, что привнесёт своей силой что-то новое, потому что именно сила убеждает других людей следовать за тобой и твоими решениями. Тенген сейчас сразу же не рухнет, и со временем его сила тоже резко не уйдёт, а потеряет человечность он тоже далеко не сразу. Следовательно, уже сейчас можно просто заранее заключить договор между магами и не-магами и попробовать убрать барьер. Современные технологии достаточно развиты для такого дела. Пока налаживаются новые связи с обычными людьми, а Тенген всё ещё работает и пока что не умирает окончательно, вполне можно изобрести технику. Она не становится краеугольным камнем, но может быть для подстраховки в качестве запасного варианта. Какая техника? Вполне достаточно изучить технику Тенгена и сделать другой аналог, завязанный на нескольких сильных магах. Что-то вроде проклятого оружия, что будет хранить в себе достаточно магии для распространения её по территории. Можно изобрести технику, которая позволит свернуть пространство или развернуть его по желанию другого мага. Желательно, несколько сильных. Что-то наподобие техники сокрытия проклятий у Сугуру, но там они скрываются в теле, а здесь будут в пространстве и с немного другими действиями. Ничего из этого не невозможно. — Я не понимаю, — беспомощно говорит он ещё раз, привлекая внимание ещё сильнее. Потому что — да. Годжо Сатору не понимает, почему Сюэ знает, что делать, знает примерно, как это сделать, но не может сделать. Почему? — Сатору, — нежно говорит омега в телефоне. Он сонный, лежит в своей странной постели, закутанный во вчерашний халат, и наверняка уснул вчера сразу же, как сбросил трубку. Его глаза мягко смотрят на Годжо, и это тот самый взгляд, когда у него чувствуется что-то крепкое в душе в качестве поддержки. В прошлые разы при таком выражении лица Сюэ обнимал его сам, а ведь обычно просто свободно отвечает на объятие, редко проявляя инициативу первым. Его губы неуверенно раскрываются и снова закрываются, как будто Гамма впервые не может подобрать нужных слов. — Тебе нужно поспать, — в конечном итоге говорит тот, обеспокоенно хмурясь. — Ты слишком рано встал — нет, ты наверняка даже не ложился, я прав? Где Сугуру? Позови его к телефону. Сатору вздыхает и молча кидает телефон другому альфе, что, как всегда, при одном лишь намёке на Сюэ ровнее сел на диване. Сам же светловолосый задумался о сказанном ранее. Разве это не прекрасный план? Нужно всего лишь убедить старейшин найти новый способ решения такого сокрытия от не-магов, а также укрытие на случай чрезвычайной ситуации. Но у Сюэ они уже готовы, просто их нужно немного доработать. Добавить деталей и несколько штрихов, потом представить на совете, убедив его послушать и принять их точку зрения. Так почему же никто — ни Сюэ, ни Сугуру — не понимают, что всё уже намного более реально и выполнимо, чем полчаса назад? — Сугуру, уложи его немедленно спать! — прерывает его размышления крик Гаммы, возвращая сильнее в реальность. — У меня дурное предчувствие! Годжо очень сильный, что, если это их тайный план по его выматыванию? Уставшего льва победить бывает легче, чем новорождённого львёнка! Ты меня понял? Немедленно затащи его в кровать и хоть привязывай к столбам, мне всё равно! — Сюэ, — максимально спокойно говорит Сугуру, и Сатору сдерживает смешок от его показного спокойствия. Внутри тот так сильно нервничает и находится не в своей тарелке, что это даже как-то слишком весело, аж до икоты. — Нет, дай мне высказаться! Я, может быть, чего-то и не понимаю во всех этих ваших бам-тум-бум, но что знаю точно, так это выжидание для успешной атаки! Я не хочу сказать, что ты слаб, не подумай ничего такого, но именно Сатору известен на весь магический мир своей необычайностью, и именно на него будут нацелены в первую очередь. А как ещё это сделать, как не отвлечением на мелкую наживку? Достаточно будет всего лишь одной ошибки — и кто-то из вас будет ранен или попадёт в ловушку! Гето отчего-то на этих словах поджимает губы и сощуривается, кивая. У Годжо появляется нехорошее предчувствие, и поэтому он решает достать телефон темноволосого, открывая личную переписку с самим собой и спеша быстро напечатать все свои соображения, на которые его натолкнул Сюэ. Он печатает долго, не обращая внимания на возникающие ошибки, хотя иногда вынуждено возвращается что-то исправить. Потихоньку отправляет, и они приходят Сугуру во время видео-звонка, высвечиваясь сверху и делая всё так, чтобы тот мог одновременно и слушать Гамму, и читать, пробегаясь внимательно глазами. В какой-то момент Годжо отправляет ещё одно сообщение, и тот решает быстро закончить разговор короткими обещаниями обязательно уложить его спать. — Ладно, — поджимает маленькое и немного расплывчатое изображение Сюэ. Он не выглядит слишком довольным, но всё равно почему-то соглашается, хотя Годжо бы обязательно до последнего настаивал, до тех пор, пока лично во всём не сможет убедиться. — Удачного вам дня. Обязательно берегите друг друга. — Пока, — хором коротко прощаются они, после чего связь наконец-то обрывается. Сатору пристально смотрит на Сугуру, но тот какое-то время наблюдает в белый экран с открытыми сообщениями, которые точно не читает. — Сугуру? — просит он внимания. — Сатору, ложись спать, — внезапно серьёзно тот говорит, совершенно не улыбаясь. — Что? — отскакивает Сатору. — Нет, погоди, я хотел поговорить с тобой о том, что предложил Сюэ — это действительно хорошие идеи… — Сатору, — прищуривает тот глаза; там настоящая угроза, молчаливая и до того строгая, яростная, что он тут же замолкает, поджимая губы. Гето обычно не бывает настолько строгим и серьёзным, поэтому такое поведение заставляет практически сразу исчезнуть все возражения с языка, замолчать и повиноваться каждому слову, которое, несомненно, пойдёт на пользу самого Годжо. — Ты. Сейчас. Ляжешь. Спать. И без возражений. — Но, Сугуру… — пытается он ещё раз, но намного менее увереннее и слабее. — Я обещаю, что рассмотрю всё, что ты написал, и составлю хороший план действий. Но! Ты сейчас же отдохнёшь. Сюэ прав, они знают о тебе и твоей силе. Ты когда-нибудь слышал поговорку «Знали, кого били, потому и победили»? Во время этой миссии я уже совершил одну ошибку и ни в коем случае не стану рисковать твоей жизнью. Ложись спать. Немедленно. Сатору кивает раньше, чем понимает, что делает. Он недовольно поджимает губы в лёгком недовольстве и в то же время вынужденном послушании, прежде чем нерешительно уточнить: — Но Сюэ ведь прав, верно? Его идеи — все три — они гениальны и могут сработать, верно? — Я свяжусь с учителем Ягой, — внезапно для него сообщает тот спустя минуту напряжённых размышлений. — Он намного лучше знаком с Советом старейшин и может сказать более точно, что из этого сработает. Но мысли действительно рабочие, так что можешь не переживать по этому поводу. А теперь — спать. Я буду сидеть здесь и защищать тебя, поэтому будет лучше, если ты начнёшь как можно раньше. — Защищать? — недовольно переспрашивает он, но при виде лица Сугуру не решается спорить. Тот слишком напряжён, и Сатору внезапно понимает, что единственное, что он сейчас может сделать, это действительно именно лечь спать, а не охранять девушку или думать над планом её дальнейшего спасения от слияния с Тенгеном. — Спать, — бескомпромиссно и твёрдо говорит Сугуру, буквально приказывая.

***

— Ты почему не спишь? Сатору напоказ зевает, только лишь после оборачиваясь на недовольный голос Сугуру. Не заметив в его глазах и тени небольшого облегчения, он кривит лицо и всё-таки сообщает: — Шесть часов вполне достаточно, чтобы восстановить силы. Гето моргает, а потом достаёт из кармана свой телефон, видимо, чтобы свериться со временем. Его глаза несколько минут не сходят с одной точки в экране, а потом тот глубоко вздыхает. Прищуривается, убирает телефон и трёт уже уставшие, несмотря на ранний полудень, глаза. — Каков наш дальнейший план? — спрашивает Годжо, когда спустя минуту так ничего дельного и не слышит. Сугуру кивает в сторону дивана, а сам выходит куда-то из помещения. Сатору хотел было его остановить и с лихвой показать своё недовольство ситуацией, однако спустя секунду понял: друг пошёл за едой. Поэтому только послушно уселся на нужное место, чувствуя, как незаметная малая усталость полностью ушла после сна. Не то чтобы она раньше на него давила — он сильнейший, и такая мелочь ничего не сделает, — однако силы полностью восстановились. Длинноволосый приходит спустя пару минут сразу вместе с одним огромным подносом, но зато несколькими тарелками, от которых идёт пар. Сатору потирает ладони, когда в то же время у него урчит живот, и Гето чуть насмешливо на него смотрит, наконец-то показывая свои более живые эмоции. Они практически одновременно принимаются за свой невероятно поздний завтрак и в то же время вчерашний ужин, некоторое время проводя в тишине, прежде чем Сугуру начинает говорить. — Сейчас Рико вместе с Мисато под присмотром нескольких проклятий развлекаются на острове. Сатору фокусирует взгляд, чтобы найти двух девушек. Невольно присвистывает, когда понимает, насколько сильные проклятия окружают надоедливую девчонку, пусть и прячась от её же взгляда. — Нехило, — говорит он в итоге. — Но к чему это всё? — Я позвонил учителю Яге и рассказал поподробнее о ситуации, из-за которой мы изначально оказались здесь. Как и я, он считает, что на Окинаве мы словно в мышеловке. Кто-то заманил нас в ловушку с расчётом победить тебя измором от частых нападок мелкой швали. — Да? — без всякого интереса вяло отзывается Годжо. Заметив недовольный прищур Гето, он растягивает губы в издевательской ухмылке: — Нет, мне интересно, ты продолжай. — Завтра на остров прибудет Сёко, которая незаметно поменяется с Рико местами. Мы вчетвером продолжим путь в Академию как ни в чём не бывало, а Рико должна будет под присмотром моих проклятий добраться до учителя, который поведёт её другим путём. До завтрашнего дня нужно просто вести себя, словно ничего не происходит. Я сомневаюсь, что на нас нападут в ближайшее время, однако так как они нацелились именно на тебя, то ты будешь как можно больше отдыхать, чтобы быть готовым ко внезапной атаке. Неизвестно, когда именно на тебя нападут, поэтому мы не можем позволить себе оплошать. Скорее всего, это произойдёт уже в Токио. Из-за пристального взгляда Сугуру Сатору решается проглотить все возражения и спросить следующее: — Хорошо, но что с ситуацией Рико? — Пока ты дрых, я обговорил с учителем и этот момент тоже. Яга принял нашу точку зрения, что рано или поздно Тенген может оплошать со слиянием нового сосуда. Эта ситуация только в очередной раз доказывает его непрактичность и потребность в замене на что-то новое. Мы с тобой особые классы, и наше мнение не пустой звук. Все три варианта, предложенных Сюэ, я доработал и отправил ему файлами. Сегодня вечером будет созван срочный и тайный Совет старейшин, чтобы вначале получить одобрение для первого плана. Всё же лучше подумать об этом сейчас, чем когда других вариантов не останется вовсе. К счастью, у магов полно времени, чтобы к тому моменту, как Тенген окажется полностью недееспособен, они доработали второй и третий; а может быть, придумают даже что-то ещё. — То есть слияние Рико Аманай и Тенгена… Сугуру ухмыльнулся: — Слияние отменяется.